These strange Asari

Видеть Лиару в подобном состоянии было для Шепард также удивительно, как видеть снег в середине июля. То есть – совершенно аномально и феноменально. Особенно, видеть ее в подобном состоянии по отношению к собственной дочери – вдвойне невероятно. Однако, именно эту картину Шепард и застала, вернувшись из небольшой командировки, проведенной по делам Альянса на Земле. Едва перешагнув порог, как до слуха Джейн послышалось: - Немедленно вернись, невыносимая девчонка!! – голос Лиары звенел от ярости столь сильно, что Шепард пораженно остановилась на месте, словно ее вбили в землю. – Заперлась в комнате? Ты думаешь, что это поможет?? Подожди, вернется «Отец» и тебе мало не покажется!! Немедленно открывай! - Лиара? – дрожащим от волнения голосом спросила Джейн, поскольку впервые в жизни видела, чтобы Лиара позволяла себе так повышать голос на дочерей. – Что случилось? - Джейн… - Лиара глубоко и тяжко вздохнула, весь ее вид напоминал тот, когда она часами сидела над кропотливой работой Серого Посредника во время Войны. -…Екинте… - Ясно. – Сразу же вздохнула Джейн, стоило супруге произнести имя их бунтарки-дочери, которая в последнее время стала особенно буйной. – Что она натворила? - Джейн, она… - Лиара словно не могла сказать, поскольку ее тут же начинало трясти от возмущения и ярости, а клубившаяся вокруг ее тела биотика так и давала понять, что дело было, минимум, серьезным. -…она… Шаи’Ра сообщила мне, что она… - Что? – терпеливо спросила Джейн, положив ладони на плечи Лиары, отчего та на одном дыхании выдохнула, сверкая при этом взглядом, полный негодования, возмущения и даже капелькой страха: - Переспала с Жрицей храма!! Джейн так и встала на месте, пока Лиара еле себя контролировала. По правде сказать – Шепард мало понимала масштаб случившегося, но вид буквально вопящей от гнева Лиары cам говорил за себя – случилось что-то поистине ужасное. - Лиара… - многострадально вздохнула Джейн, так и намекая на то, что не понимала, о чем говорит супруга. - Шепард, Жрицы храма – неприкосновенны! Они – словно сакральная вещь, которую нельзя вообще трогать! А Екинте непросто ее потрогала, а… переспала с ней!! Ты хотя бы можешь представить себе масштабы катастрофы, узнай об этом кто-то кроме нас?? Да это позор на всю семью! А она еще и гордится этим поступком, совершенно не осознавая того, что совершила!! Да ей повезло, что ей тут же руки и ноги на месте оставили!! Если бы это увидел кто-нибудь из тех, кто проходит обучение на юстициара?? Да ее бы за это… - Тш-ш-ш… - мягко прошептала Шепард, погладив Лиару по лицу, и нежно поцеловала в ладони, приободряя. – Все хорошо… - Нет, все ужасно!! – тут же снова завелась Лиара, сверкнув биотикой до такой степени, что некоторые мелкие предметы рухнули со своих мест. – Я не знаю, что я с ней сделаю!! Джейн, это… это кощунственно! Жрицы неприкосновенны! А она… она… Богиня, да как ей вообще пришло это в голову?? Неугомонная Laope!! Только и делает, что думает одним местом, а о последствиях не задумывается вовсе!! Или она решила, что раз ее посвятили в девы, то ей все дозволенно?? Клянусь, Джейн, я стазисом вырву дверь к чертям, если она сейчас же не спустится ко мне!! - Хорошо, я попробую ее позвать, - прошептала Шепард, поднимаясь по лестнице, ведущей на верхний этаж, где находилась их с Лиарой спальня и комнаты дочерей. Дверь Екинте было легко отличить от двери Ефиме. Первая была вся исписана и обклеена постерами, внутри там всегда царил бардак, обои и ковер был темных тонов, а на стенах было также много постеров, где мелькали даже более откровенное содержание, чем приемлемо было в стенах этого дома. Комната Екинте считалась святой неприкосновенностью, поскольку бунтарная начинала сразу же показывать свой характер, как только кто-то вторгался на ее территорию. Сейчас изнутри комнаты доносились раскаты громкого и тяжелого рока, а судя по запаху, который Джейн уловила, там еще и что-то курили. Шепард глубоко вздохнула и, выпустив наружу всю свою родительскую строгость, громогласно проговорила, легко перекрывая своим командным тоном даже гремевшую по ту сторону двери музыку: - Екинте Шепард-Т’Сони, немедленно выруби музыку и открой дверь! – Джейн услышала сквозь музыку сдавленное ругательство, возню и торопливое отключение музыки. Весь пыл бунтарной дочери сходил на «нет», стоило Джейн проявить строгость. Уже через мгновение Екинте стояла на пороге, одетая в свою манерную одежду из черного корсета с длинным воротом, что облегал ее туловище, кожаных штанов и сапог с длинным каблуком. Всю картину типичного подростка-азари дополнял характерный запах курева и проколотые отростки. Надо сказать, Екинте совершенно не ожидала появления «Отца» столь скоро… - Вниз. Быстро. – Твердо приказала Джейн, чеканя каждое слово и, пропустив вперед Екинте, спустилась следом за ней. Екинте спустилась вниз с понурым видом, а встретившись нос к носу с разгневанной матерью, как она заметно помрачнела. Лиара же, едва заметив нерадивую дочь, практически запылала биотикой от ярости. - Ты… ты хоть понимаешь, что ты натворила?? – взревела Лиара в гневе, пока Екинте вздохнула и вознесла взгляд в потолок. - Мам… - Екинте, ты совершила ужасный поступок! Как тебе вообще взбрело в голову сделать это?? Ты хотя бы понимаешь, что если об этом узнает кто-то еще, то на нашу семью падет позор! Жрица – великая неприкосновенность, а ты… ты… ты… - Мам, я ведь ее не изнасиловала… - Ты вообще не понимаешь всей серьезности ситуации?? Богиня, твоя… похоть не знает пределов!! – Лиара даже зарумянилась от гнева и малого стыда. – Мне напомнить сколько раз на этой неделе ты чистила стены нашего дома от ругательств твоих бывших девушек?? Богиня, да ты не пропускаешь мимо ни юбки! Я уже боюсь отвечать на звонки, потому что меня преследуют возмущенные родители!! - Эй, что я могу сделать с тем, что я неотразима? – Расплылась в усмешке Екинте, на что Лиара страшно нахмурилась. – Эй, да брось! Что здесь такого? Жрица, такая же, как все остальные девушки – обыкновенная девица, которая хотела моей компании. - Жрицы неприкосновенны!! Они обязаны быть непорочными! Мало того, что ты наплевала на это, так ты еще и порочишь свою культуру!! - Мам, да это дичь! Почему я вообще должна следовать всем этим заповедям?? Я в это не верю! И для меня эта Жрица – просто девушка, которая была не против моей компании. - Дичь?. – Лиара нахмурилась, ее буквально затрясло от злобы. – Екинте Т’Сони, ты оскорбляешь свою культуру! Это часть твоей жизни! Это твои истоки! Ты посвящалась в храме перед ликом Богини и смеешь высказываться подобным способом?? - Я вольна выбирать то, во что хочу верить! Может, я вообще не хочу верить в какую-ту там Богиню... - Не смей оскорблять и употреблять имя Богини всуе!! Это часть твоей жизни! Ты можешь и не верить в нее, но оскорблять своим отношением к традициям не имеешь права! В будущем ты будешь обручаться под сводами храма, посвящать там своих детей и отмаливать там все свои грехи! А ты, мало того, что осквернила невинность Жрицы, так еще и гордишься этим!! - Мама, это бред! Серьезно, какой век на дворе? - Екинте, я думаю, что тебе стоит прислушаться к словам матери, - со сталью в голосе сообщила Джейн, на что Екинте с тяжким вздохом продолжила слушать нотации: - Б-бред? – Лиара сжала зубы и, находясь на краю своего терпения, еле могла себя контролировать, пока в итоге Джейн не успокоила ее, мягко обняв вокруг талии. – Как ты смеешь называть свое наследие и истоки бредом?? Это немыслимо!! Тебя никто не заставляет беспрекословно в нее верить! Но оскорблять ее, я тебе не позволю! Особенно твоим излюбленным путем! Ты сейчас же… В дверь неожиданно постучали. На пороге стояла немного мрачная и понурая юстициар, что было ясно по манерному эластичному и обтягивающему костюму и эмблеме на груди. К счастью, этот юстициар являлся для дома Шепард-Т‘Сони добрым другом: - Кали? – Удивилась Лиара, заметив подругу их старшей дочери в доме. – Что ты здесь делаешь? - Пришла за нарушительницей Сутры. – Мрачно сообщила Кали, проходя в дом и коротко кивая головой Лиаре и Джейн. – Простите за нарушение покоя. Екинте Шепард-Т‘Сони, ты обвиняешься в нарушении третьей Сутры Священного Кодекса – «Любой, кто испробует на себе невинность Жрицы какого-либо храма, кроме приверженки Тевуры, обязан быть наказан ударами плети и зачитыванием священной молитвы «Богиня Восславь Смертную». Вся процедура должна проводиться на коленях, а удары плети будут равняться количеству прожитых азари лет» Екинте, снимай штаны. - Вы все совсем охренели?? – взревела Екинте, пока Кали с глубоким вздохом крепко схватила удирающую прочь азари и с силой заставила ее сесть на колени. – Мам, ты, что, позволишь это сделать?? - Да, позволю. Ты совершила кощунственный поступок! – Горячо и гневно донеслось от Лиары, что для Кали стало немым разрешением исполнения наказания. - На колени, Екинте. Не будешь сопротивляться, и я на всех правах могу уменьшить меру наказания, - Кали взяла в руки плотный ремешок, выполняющий роль плети. – Начинай зачитывать молитву, чтобы тебе даже в голову больше не пришла идея куролесить с Жрицами или послушницами!! Даже я не смею их трогать! Хлесть! Екинте взвыла, позорно захныкала, а после пятого удара, начала с заплаканными глазами бормотать про себя молитву. *** - Хи…хихи…. Аха… - Ефиме, еле сдерживая смех, положила на немного зарумянившуюся пятую точку Екинте компресс со льдом. - Заткнись. – Буркнула Екинте, уткнувшись носом в подушку. – Чтобы я еще раз повелась на их невинный вид! Блять, вся задница горит! - Я тебе говорила, что это плохо кончится, - невольно напомнила близняшка, пока Екинте с кислой физиономией прокручивала в памяти позорный момент того, как она не сдержалась и набросилась на Жрицу в храме, ради которой она посещала те своды так часто, как только могла… и, подумать только, ведь Жрица даже ее не остановила! - Она даже не сопротивлялась… - обиженно буркнула Екинте, поправляя компресс. – Сука, откуда я знала, что нарушаю Кодекс?? Кали – предательница! Сама-то… - Жрицы – непозволительная роскошь, Еки. И знаешь, глядя на тебя, я даже не уверена, что оно того стоит… - Вообще не стоит… - простонала бунтарка, горестно уткнувшись в подушку.