Жизнь без правил

All I see is shattered pieces, I can't keep it hidden like a secret, I can't look away From all this pain in the world we've made. (Всё, что я вижу — осколки. Я не могу больше хранить тайну, Я не могу отвернуться От всей боли в этом мире, что мы причинили.) Skillet — Rise

             Лето было в самом разгаре, дни сменялись один за другим и казались совершенно однотипными. На Тисовой улице жизнь шла своим чередом. Тихо, как будто лениво. Время тянулось сильнее, чем расплавленный сыр. И вот один из жутко жарких дней подошëл к концу.       По пустынной улице шёл парень, худой, угловатый на вид, как и все подростки в переходном возрасте, в растянутой футболке, рваных и потëртых джинсах и кроссовках, которые вот-вот запросят каши. Проще говоря, Гарри Поттера узнать в таком виде едва ли представлялось возможным. Не спасли бы знаменитый шрам и круглые нелепые очки. Он перемахнул через запертую калитку парка и пошёл по выжженной солнцем траве. Парк был так же пуст, как и улицы. Дойдя до детской площадки, Гарри сел на единственные, которые Дадли и его дружки ещë не сломали, качели, обвил рукой цепь и задумчиво уставил взгляд в землю. На клумбе у Дурслей уже не спрячешься. Тётя была сильно разгневана, найдя его тело в своём саду. Завтра придётся искать другой способ слушать новости. А пока что впереди была ещё одна беспокойная, тяжёлая ночь: если не кошмары с гибелью Седрика, то длинные тёмные коридоры, ведущие в тупик или к запертой двери. Ночью — мучительные сны, днём — ощущение, что ты пойман в ловушку. Гарри считал, что одно с другим связано. Часто старый шрам у него на лбу неприятно покалывало, но он не обманывался: это едва ли могло заинтересовать Рона, Гермиону или Сириуса. Раньше предостерегающая боль в шраме говорила о том, что Волан-де-Морт становится сильнее, но теперь, когда Тёмный Лорд возродился сполна, они в ответ на жалобу, наверное, только напомнили бы ему, что в этих ощущениях нет ничего нового. Из-за чего шум поднимать? Можно сказать, удивил…       Медленно покачиваясь на качелях, он и не заметил, как Дурсль-младший и его дружки приблизились. Он сам не знал, как долго просидел на этих качелях. Только громкие голоса, стрекот новеньких велосипедов и взрывы смеха мешали снова погрузиться в мысли. Дадли был таким же крупным, как и раньше, но год жёсткой диеты и новый дар, который в нём открылся, заметно изменили его фигуру. Как дядя Вернон восхищённо сообщал всякому, кто готов был слушать, Дадли недавно стал чемпионом юго-востока Англии по боксу среди школьников своей возрастной группы.       В голове Поттера проскользнули строки последнего письма Сириуса: «Я знаю, что ожидание для тебя томительно… Держи нос по ветру, и всё будет в порядке… Будь осторожен, никаких опрометчивых поступков…»       Если дружки Дадли его сейчас увидят, они, конечно же, потопают прямо к нему, и что тогда станет делать Дадли? Терять лицо перед всей шайкой ему не захочется, но провоцировать Гарри будет, ох, как страшно… Весело будет смотреть на нерешительного Дадли, дразнить его, потешаться над его бессилием. А если кто из дружков полезет, он, Гарри, к этому готов — волшебная палочка при нём. Пусть попытаются… Он очень даже не прочь сорвать злость на тех, кто в прошлом превратил его жизнь в ад. Но Дурсль знает, что ему нельзя колдовать. Однако, он не знает, что крестный-маньяк не сможет аппарировать чуть что случись…  — Эй, Дадличек! Кого сегодня избил? Пятилетнего мальчика или же какую-нибудь девочку? — мысленно решившись, спросил Поттер.       Он встал на ноги и выпрямился. В великоватой одежде он выглядел крайне нелепо, хотя внутренне и чувствовал себя достаточно грозно. В ладонь из рукава куртки скользнула волшебная палочка, парень готовился отбиваться от гоп-компании брата. Плевать на запреты.  — Не смей меня так называть! — трусливо воскликнул Дадли, оборачиваясь на него.  — Давно ты Большим Дэ заделался? — продолжил нарываться Гарри.  — Заткнись, — огрызнулся Дурсль-младший, сжимая кулаки.  — Дадли, давай-ка покажем твоему братцу, что зря он окликнул тебя? — и, не дожидаясь ответа, Пирс, лучший друг Большего Дэ, резко повалил Поттера на землю.       Послышался треск. Младший Дурсль замялся всего на пару секунд, но увидев сломанную волшебную палочку, все его сомнения испарились. Остальные ребята окружили дерущихся и только подбадривали выкриками. Поттер скривился, будто бы от жуткой боли. Он стал озлобленно отбиваться. В бой шло всё: и руки, и зубы, и ноги.  — Классный хук правой, Большой Дэ, — воскликнул Гордон.  — Так его! Что может этот скелет, — хохотнул Малькольм под гогот остальных.       Мальчишки уже не были на земле. Гарри, разбираясь с более опасным противником в виде кузена, упустил из поля зрения Полкисса. Пирс поймал Поттера и завернул тому руки за спину. Он крепко держал Гарри, не смотря на то, что тот пытался вырваться, а Дадли наносил удары, как по боксёрской груше. Один из ударов пришелся в солнечное сплетение, заставляя мальчишку начать судорожно кашлять. Это «веселье» прервал девчачий крик, а затем чей-то громкий мат.