Hello, Russia

Екатеринбург. Отель. — Смотрите, смотрите, парни. Вхо-о-одит, выхо-о-одит. Вхо-о-одит… — Слушай, ты, мудло, убери свой грязный палец от моих тоннелей! — Ладно, хорошо, — на минуту отлипнув от Джея, Владимир выуживает из своего рюкзака упаковку канцелярских скрепок. Разогнув одну штуку и придав ей вид крючка, он осторожно, дабы остаться незамеченным, тянется к многострадальному Джорелу, — о-оп, красота! — Так, блять, всё. Ты огребаешь, — стряхнув с уха кусок цветной проволоки, тот встает с места и подходит к двери, ведущей в ванную: — Альварес, ты там долго еще? — Я умираю, съеби и не мешай, — раздается жалобный голос мексиканца. Снисходительно улыбнувшись и поудобнее устроившись в кресле, Джордж констатирует: — В общем-то, накрылась пиздой наша прогулка по городу. У Дилли там происходит тесное знакомство с унитазом. Лицом к лицу, так сказать. — Никто не заставлял его жрать то странное вонючее рагу, — с укором заявляет менеджер, окинув взглядом рассевшихся по разным углам комнаты парней. — Хотя, наверное, не надо было мне предлагать ему курить «Беломорканал». И запивать всё это дело киселём. Шумно выдохнув и покачав головой, Дэнни принимается медленно стягивать с себя пальто. Остальные парни решают последовать его примеру. Спустя пятнадцать минут мексиканец всё-таки является группе — потрепанный и ужасно бледный. Объявив, что до вечера он из номера не вылезет даже под дулом пистолета, Фанни заваливается на кровать и с задумчивым видом принимается изучать потолок. — Мы же не оставим этого двухметрового ребёнка в одиночестве? — интересуется проникшийся жалостью к Альваресу Мэтт, на что тут же получает единогласное: «Ни за что, а то он снова чего-нибудь нажрется». — Ну что? У нас есть дохуя времени и целая одна бутылка пива. Ваши предложения? — Мне вот, например, было бы интересно узнать о вас что-нибудь, эм, эдакое, — пожимает плечами Владимир, — может, расскажете чего? Воцаряется молчание. Наконец раздается тихий смешок Чарли. Потоптавшись на месте, он усаживается на подоконник и, бросив взгляд на пенный напиток, стоящий на тумбочке, произносит: — Попахивает очередным замутом. Давайте так: кто поведает самую охерительную историю, о которой никто из нас не знает, тот и заполучит этот прекрасный, пока что холодный, пивас. — Охерительную историю, говоришь? — загадочная улыбка появляется на лице Джорджа. Закинув ногу на ногу и уставившись на Владимира, он заявляет: — Тогда я первый. Дело было примерно год назад: у нас закончился гиг, время было почти полночь, мы с Террелом курили около клуба… — Знаешь, за что я ненавижу Принглс? — Син, ты пьян. — Ты тоже, — невозмутимо парировал Джордан, сделав очередную затяжку. — Так вот. Эти бляди кладут свои чипсы в коробки, придуманные самим Сатаной. Как я — взрослый мужик, просуну свою руку в этот чертов цилиндр? — Знаешь, я раньше как-то не парился и высыпал их в тарелку. — Блять, — ошарашенно воскликнул Чарли, стукнув себя ладонью по лбу, — какого хуя ты молчал? Громкий женский крик не дал Джордану продолжить свои великие открытия. Немного пошатнувшись от неожиданности, он повернул голову в ту сторону, откуда доносились эти самые, потревожившие его мыслительный процесс, вопли. — Джонни, Чарли! — подбежавшая к мужчинам рыжеволосая девушка была явно взволнована, — я так рада вас видеть! А можно фото? — Какое фото? — опьянение Террела уже практически дошло до стадии «Я зачитаю тебе Everywhere I Go, а потом, в догонку, покажу член и вышибу твои мозги». — У нас нет фото, можем дать закурить. — Нет же, с ВАМИ сфоткаться можно? — А волшебное слово? — прищурившись, уточнил Чарли. — Пожалуйста? — Нет! — разведя руки в стороны, возопил Син, - ты, блять, не знаешь фирменного волшебного слова Нежитей? Ошарашенная и смущенная, фанатка уставилась на смеющегося Джонни. — Я ни разу не слышала, чтобы у вас было какое-то слово. — Ты. Не. Слышала? Рейган, она ёбаный ньюфаг! — Террел, успокойся, ты в говнище. Хорош, не пугай девочку. — Хуй я клал, Джордж! Она не знает волшебного слова. Слушай меня сюда, деточка. Тебе должно быть стыдно. Резкий порыв осеннего ветра вырвал из рук Джордана сигарету и унес её в неведомые дали. Рассердившись еще сильнее, он мрачно взглянул на девушку и уточнил: — Ты всё еще хочешь от нас каких-то ништяков? Та молча кивнула, натянув на лицо как можно более доброжелательную улыбку. — Вспоминай волшебное слово. — Блять, да ты заебал, — Джонни потянул того за рукав, но Чарли резко одернул руку и продолжил свои разборки. — Вспоминай, или будем с тобой насмерть пиздиться. У меня есть Глок… — Завали ебало, придурок, — оттащив наконец невменяемого мужчину в сторону, Джонни принялся объяснять девушке, что Террел, на самом-то деле, неплохой парень. Правда, это очень хреново видно, если ты не являешься его женой, или, на крайняк, собутыльником. Сделав с фанаткой то несчастное фото, о котором она просила, он перевёл взгляд на Джордана, до сих пор стоящего в боевой позиции и готового атаковать любого, кто посягнет на его личное пространство. — Я пойду, пожалуй, спасибо, — произнесла поклонница, собираясь развернуться и уйти прежде, чем получит, не дай бог, Синовским кулаком по затылку. — Зассала, крошка? — Так, всё, Террел, ты уже на ногах не стоишь. Пошли. — ДаКёрлзз педик! — Что, блять? — Волшебное слово — ДаКёрлзз педик! — выкрикнул Джордан, навалившись всем своим телом на Тирса, — это же, блять, проще простого! На этом слове вся группа держится! Проорав последнюю фразу, он, с чувством выполненного долга, отключился. Обреченно вздохнув, Джордж медленно поволок сопящее тело в клуб, тихо пробубнив себе под нос: — Вообще-то, это уже не слово, а сло-во-со-че-та-ни-е. Долбоёб необразованный. — Это было… мило, — констатирует Мэтт, нервно поёрзав на месте, — я тоже очень тебя люблю, Джорди. Улыбнувшись ударнику и обрисовав для него в воздухе сердце, тот продолжает: — Отлично, про наш с Джонни позор вы узнали. Кто следующий? — Ну, давайте я расскажу, — улыбаясь, предлагает перкуссионист, хитро покосившись на Дилана. — Все мы знаем, как наш усач любит детей. Так вот. В конце апреля мы с ним зашли перекусить в одну кафешку… - Мы как два пидора на уик-энде, — заключил Мэтт, осмотрев зал тихого семейного заведения, в который их с Диланом, по воле случая, занесло часом ранее. — И правда, — кивнул мексиканец, подвинув себе тарелку с оладьями. Затем, с похотливой улыбкой, он подмигнул ударнику и добавил: — сахарная попка, подай мне салфетки. Чуть не вылив весь свой кофе Альваресу за шиворот, тот выудил из кармана мобильный, дабы залипнуть в соцсетях и, тем самым, абстрагироваться от всего сущего, гнетущего, и в мозг еб*щего. Но его погружение в цифровой астрал так и не состоялось, так как мексиканец внезапно выкрикнул: «Привет, братка, нигга, че кого?», после чего жахнул кулаком по столу и рассмеялся. Медленно переведя, полный ахуя, взгляд в ту сторону, куда вытаращился Альварес, Мэтт обнаружил нечто, что приходило к нему лишь в самых страшных ночных кошмарах. Возле стола стоял, улыбаясь во весь рот, маленький кучерявый мальчик, с голубыми, как маска и натура Рейгана, глазами. — Ёёёптваю, Дил, неужели я где-то накосячил, — тихо протянул барабанщик, медленно закрывая лицо руками. — Он смотрит на меня? Смотрит? Я пропал. — Мэтти, у тебя паранойя, — с улыбкой заметил Фанни. - Эй, малой, где твои родители? Гордо прошепелявив о том, что мама ушла в туалет, а отец валяется дома на диване, мальчик начал медленно, но верно стаскивать со стола всё, что лежало в зоне досягаемости его маленьких рук. Облегченно вздохнув и возрадовавшись минувшей угрозе, Мэтт махнул рукой на свою мнимую брутальность и принялся скармливать ребенку всё, что он успел себе назаказывать. — Ты, засранец, вздумал его на свою сторону переманить? — сокрушился Фанни, заметив, что в свои фавориты мальчик выбрал какого-то «непричёсанного бармалея», а вовсе не «доброго и хорошего Дилана». — Прекрати пичкать его бисквитами, он заболеет. — Ты же себя пичкаешь всякой подпольной хуетой, и ничего — здоров как тварь. Да, парень? Дядя Дилан ревнует. Дилан — бяка. — Так, знаешь, что, — возмутился тот, — никого я не ревную, это вообще чужой ребенок, хотя… короче, не увлекайся, иначе загремишь в камеру по подозрению в педофилии. Донельзя обиженный на Мэтта, Фанни сложил руки на груди и, наградив обоих изменников презрительным взглядом, отвернулся к окну. «Ну, охуеть теперь, бедный ребёнок не знает, к какому монстру привязался. Мэтт, ты чудовище!» Мексиканец терпел сей беспредел как мог, но, когда перкуссионист, с довольной улыбкой, напялил на голову мальчугана свою драгоценную кепку и решил это дело сфотографировать, терпение Альвареса лопнуло. — Я тебя за кудри оттаскаю, эдакий ты негодяй, — в сердцах схватившись за мобильный, выдал он, — роди своего ребенка и веселись, сколько хочешь. — Я-я-я? — охеревающе переспросил Мэтт, указав на себя пальцем, — я вам, прости, как его рожу? — Бля, короче ты понял, — Фанни швырнул смартфон обратно на стол, по-прежнему сверля ударника взглядом, — пошёл, нашёл себе, как и обычно, сисястую девку, и сделал хоть двадцать таких. Чужих детей развлекаю я, это уже почти стало традицией. — Дилли, прекрати, я не виноват, что я такой милый и оба… он увёл твой мобильный. Блять, Альварес, пацан спиздил твой айфон. С радостным возгласом: «Так я всё-таки ему понравился!», усач выскочил из-за стола и пустился ловить ребенка, успев при этом показать Мэтту средний палец, мол, выкуси, чмошник. Десятиминутная погоня за смеющимся над собственной проделкой мальчуганом вылилась в то, что двухметровый музыкант, в попытке залезть следом за ребёнком под стол, чуть этот самый стол не снёс к чертям собачьим. Вовремя вернувшаяся мать мальчика, увидев эту картину, наполнила весь зал кафе визгом: «Отошел от моего сына, маньяк! Я вызову полицию!» Лишь спустя пятнадцать минут музыкантам удалось объяснить, что они вовсе не педофилы. И, что самое важное, — Альварес психически абсолютно здоров и ни в какой реабилитации не нуждается. — Великий и ужасный похититель детей Дилан, — смеётся Джей. — Помню, он летом выклянчил у Мурильо Скарлетт, дескать, сходим с ней в парк аттракционов. А сам заливал там всем, что она его дочь. — Собственно, я так и не понял, зачем ты это сделал, Дил, — добавляет Дэнни. — Он таким макаром клеит девушек, которые балдеют по отцам-одиночкам, ага, — глядя на улыбающегося мексиканца, поясняет Джордж, — он у меня недавно так же Эйву выпрашивал. Но, она у меня деваха умная, сразу смекнула. И в самый важный момент выдала: «Дядя Дилан, папа передал, что ты должен ему за это штуку баксов и три бутылки ликёра». — Вот же ушлая семейка, — усмехается Дэнни. — О'кей. Остались мы с Деккером. Короче, дело было примерно две недели назад, перед самым туром. Он притащил меня в ювелирный магазин… Прекрасное расположение духа и не менее прекрасная погода за окном заставляли Джорела ощущать себя каким-то сказочным созданием. Например, феей. Или если быть точнее — феем. — Деккер, ты что-то слишком ебанутый сегодня, — подметил Дэнни, в очередной раз не дав другу пуститься в пляс под музыку, фоном играющую в торговом зале. — Не могу не согласиться, — кивнул тот, а потом ткнул пальцем в стеклянную витрину, — смотри. Вот это, с синими камнями. Тебе нравится? Даниэль тут же попытался вспомнить, не делал ли тот ему накануне предложения руки и сердца. Не найдя в картотеке своего мозга записи такого трогательного момента, он решил напомнить приятелю одну вещь: — Мужик, ты Ванессу собрался замуж звать, или меня? — Ну, Ванессу, — пожал плечами Джей, — так что? Тебе нравится? Тяжело вздохнув и навесив на лицо снисходительную улыбку, Дэнни решил смириться с внезапной долбанутостью Джорела. Как-никак, человек принял важное решение о создании семьи с женщиной, в любую минуту готовой принести своего парня в жертву Анубису. «Или кому там она поклоняется? Чёрт их разберёт». И теперь, именно из-за этого решения, Джей был предельно перевозбужден и не мог нормально соображать. «Ладно, оно довольно милое. Что дальше?» — наконец ответил солист. — Давай, ты будешь типа Ванесса, а я — типа я, — гитарист посмеялся над тупостью собственной фразы, но тем не менее продолжил: — Оценишь со стороны, как смотрятся эти цацки. Богато, или как усы Альвареса. — Скудно-бедно? — Именно. Спустя еще полчаса блужданий по залу, мужчины, наконец, отобрали несколько подходящих вариантов. Носящаяся рядом с ними девушка-консультант то и дело предлагала им что-то подороже, сравнимое по стоимости со всем Деккеровским домом и Тайгером в придачу. Вежливо попросив ту не совать свой горбатый нос не в свои дела, Джей взял с подноса одно кольцо, украшенное большим красным камнем, и обратился к Дэнни: «Достаточно готично, да?» — Готичнее всех готичных готичностей, коими наполнена готика, — улыбнулся солист. — Заебись, тогда приступим. Ты — Несс. Я — это я. Предположим, мы, ммм, — он задумчиво уставился в сторону входной двери, — положим, мы на сцене. Да. Я, типа весь такой крутой МС, вытащил свою ненаглядную на глаза народу и… короче, концепция тебе ясна, погнали. — Тогда давай вставай на колено, чтобы всё было как надо. — Дэн, не, я просто… — Джорел! Тяжело в учении — легко в предложении! Давай, живо: колено, влюбленный взгляд, дрожь в руках и раскрасневшийся ебальник. — Будь ты неладен, Мурильо, — нехотя опустившись на одно колено и, тем самым повергнув продавщицу в нихеровый такой шок, Джей монотонно проговорил: — Дорогая Ванесса… — Чувственнее, не с деревом разговариваешь. — Завали, Дэнни. — Ну ладно, я пошёл тогда. — Нет, стой. Стой. Хорошо, — напустив на себя вид поэта, стоящего под окном суженой, Джорел принялся со всей вселенской страстью вещать солисту о своей огромнейшей любви: — Дорогой, обожаемый мой, ненаглядный Даниэль Роуз Мурильо… — Что, прости? — немного отшатнувшись назад протянул Дэнни. — Деккер, вот только не издевайся. — Ты согласен, солнце моё, стать моим мужем, делить со мой Джек и Хеннеси, штопать мои носки и на сцене заботливо шлепать меня по заднице гитарой? Не успел Даниэль и звука издать, как Джей с хитрой улыбкой схватил его руку и, воскликнув: «Во имя нашей любви, Мурильо, я знаю — ты согласен!», натянул на его палец то злосчастное кольцо. Аплодисменты всех посетителей салона тут же оглушили эту парочку. А потом, когда Дэнни немного пришел в себя и перестал сыпать на Джорела проклятия, была обнаружена одна небольшая проблемка… — В общем, кольцо застряло, и Деккеру пришлось его оплатить, — сквозь смех подытоживает Даниэль. — Это, сука, великолепно, — хрипит Мэтт, заваливаясь бочком на плечо сидящего рядом Джорела, — это типа… Ох, чёрт, стоп. Так ты решил сделать Несс предложение? — Ну, как бы да, — пожимает плечами Джей, с улыбкой окинув взглядом, ошарашенных такой новостью, парней, — в следующем году, правда. Семейная традиция. Надо соблюдать. — Только вот на черта ты его так рано купил — кольцо это? — Чтобы не передумать, вероятно, — отвечает за Джея Чарли, а потом обращается к менеджеру: — Ну что, чья история охуительнее? Чьей будет эта дивная бутылка? — Знаете, это было одинаково пиздато. Поэтому пивас мой. — Да он охуел, — разминая кулаки, констатирует Джордж. — Нет, вы не поняли, парни, — мотает головой менеджер, после чего встает с места и, подхватив рюкзак, направляется к выходу, — вам-то я сейчас ящик куплю. Ожидайте. Ящик прекрасного, восхитительного "Жигулевского".