Totus floreo

Осенью всегда больно. Больно и холодно где-то там – за костяными прутьями, что прячут внутри дерево. У каждого оно своё. И осенью ему прописана химия. Листья сохнут, жухнут и осыпаются. Дерево плачет. Так больно. Всем, кроме тех, у кого внутри колючая хвоя. Хвойные не осыпаются, не цветут, не. У Киры в клетке тонкое деревце сливы. От него веет грустью. Кира спотыкается осенью чаще обычного, откашливаясь мёртвыми листьями, они похожи на бабочек, сжатых в кулаке. Кира падает-падает-падает, разбивает колени, сдирает с ладоней кожу. Всё заживает довольно быстро, а (вот бы и изнутри так же). Кира падает — сегодня её ловит Малия, и та повисает на ней тряпичной куклой, чувствует, как сильно промокла футболка, облитая горячим чаем. Футболка Тейт. Тейт даже не морщится. (У неё тис. Ей больнее). Город давится листопадом, все захлёбываются. Зимой теплее, если есть снег, чтобы пушистой ватой укрыть голые ветви и макушки. Но в Калифорнии никакого чёртового снега нет. Только Малия, которая горячее кофе и чая, которой всё равно холодно. Острые иглы с изнанки впиваются в мясо, оно чернеет, грубеет, мёрзнет. Вечнозелёные рождаются из погибших деревьев. Малия уже не помнит, какое у неё было раньше. Ей кажется, с этим, ядовитым, живучим, она была целую вечность. Руки лезут Кире в раскрытую куртку, скользят под рубашку, за пояс юбки. Налитые кровью губы саднят. Кира думает, что зимой не должно быть так жарко, и неловко тычется лицом в чужие волосы, куда-то за левым ухом. Нежно. Малия кривится. — Пахнешь весной, — тянет Кира. — Это из-за тебя, глупая. Если честно, Малия не любит весну. А если точнее — ненавидит. Вонючее цветение, одурманенные лица. Она стаскивает вязаную шапку и не собирается обнимать Киру, обвившую её плечи, словно вьющаяся лиана без шипов и колючек. Колется здесь Малия, а Кира улыбается. У неё цветы прорастают сквозь кожу — упрямые, душистые, красивые. (Хочется плакать. Так глупо). Тис будто съедают жуки, от него больше не болит, но Малия слышит, как он трещит-скулит на дне желудка. Кира срывает цветы со своих щёк, срывает цветы с шеи, срывает с ключиц и протягивает ей их целый ворох в ладонях. ‘возьми. я всю зиму мечтала подарить их тебе’ Даже не плачет, ей же больно. Малия — загнанный зверь. Ей почему-то страшно и хочется выть. Или сбежать. Куда-нибудь в лес. Переждать до следующей осени. В руках распустившиеся бутоны цветов. Кира говорит: — Я тебя, правда. Очень. Хвойное ломается напополам.