Дай мне шанс все исправить

*Так обними же меня крепче, словно в первый раз

When the night is young but it makes you feel much older, And you comatose each waking hour of life. When the days go by but the darkness lingers longer, And before you know it life is one long night. But when I close my eyes, I see you standing for me, And if you take my hand Ill leave it all behind. Когда ночь юна, но делает тебя старше, И когда наяву ты словно во сне. Когда дни пролетают, а тьма остаётся, Не успеваешь это осознать, как жизнь превращается в одну сплошную ночь. Но когда я закрываю глаза, я вижу тебя рядом, И если ты возьмёшь меня за руку, всё это я оставлю позади. Hurts — Only You

      За крохотную порцию счастья хлебаешь несчастья вдвойне. Горького, мерзкого, скручивающего желудочно-кишечный тракт. Саске еще в юности усвоил эту истину. Не может все складываться идеально. Не может.       Теория пошатнулась, когда светловолосый юнец, разложенный на столе, тяжело вздохнул.       — Сас-ке... — жарко выдохнул он. Краснеющий от подступившего стыда, зажмурившийся. Какие уж тут к черту оладьи?       Учиха без колебаний стянул с него домашние, серые штаны, цыкая при виде вставшего члена.       Боруто прикусил губу. Слишком открыто видны его чувства. Это словно изъян.       Когда прохладная ладонь легонько сжала член, Боруто не смог сдержать возбужденного всхлипа.       — И это только от одного поцелуя? — подстегнул его мужчина, проводя большим пальцем по сочащейся смазкой головке.       Кажется, у мальчишки покраснели даже кончики ушей. Такие слова как «переходный возраст» ни о чем ему не говорили. Вместо этого бушующий всплеск гормонов ударял в голову. Саске-сан смотрит. Смотрит на него. Касается его!       И прежде, чем Боруто успел выразить свои эмоции хоть чем-то, мужчина, приоткрыв рот, обхватил солоноватую головку губами. Мальчишку пробил озноб, сменившийся будоражащей дрожью.       — Не... нужно, — выдохнул он, и тут же прикусил костяшку среднего пальца, когда Саске обогнул языком чувствительную плоть.       Мышцы в ногах сладко напряглись. Боруто, оставив попытки хотя бы привстать на локтях, отдался чувству головокружительного падения, впиваясь пальцами в край стола.       — Ха, Саске, ты всегда так настойчив! — фыркнул уроненный на кровать светловолосый паренек. — Ну погоди, нам же через десять минут выходить!       — Плевать я хотел, — игриво прорычал юноша, стягивая форменные штаны. — Я хочу тебя. Здесь и сейчас.       — А если твой брат?..       — Заткнись, идиот, — улыбнулся Саске, разводя ноги парня в стороны и присаживаясь меж них.       Наруто запустил ладонь в темные волосы, управляя действиями юноши и сладко прогибаясь.       Мальчишка ловил губами недостающий воздух, не зная, как ему реагировать. Еще полчаса назад мужчина говорил, что хочет уйти, а теперь как с цепи сорвался.       Впрочем, что-то в происходящем все-таки не нравилось Саске-сану. Он пару раз глубоко взял член, заставляя юношу простонать, после чего оторвался от него, поднимая голову. Черные глаза немного напугали Боруто. Приторная дрожь тысячью мелких мушек пробежала по позвоночнику. Паренек поежился.       — Чего ты боишься? — Саске взял руку Боруто в свою, помогая ему присесть на краю столика. — Ты весь зажатый.       Прежде чем Боруто ответил, Учиха уже вцепился в его губы поцелуем. Настойчивым, словно он решил оттрахать юнца в рот.       Боруто жадно схватил губами язык мужчины, игриво потягивая. Это он-то, зажатый? Он обнял Саске за шею, вплетая пальцы в черные волосы на затылке. Хриплый вздох Саске, и он позволил притянуть себя ближе.       Эти восторженные, подернутые пеленой возбуждения, голубые глаза. Учиха взял влажный от слюны член в руку, но поцелуй не разорвал. Юноша обнял его ягодицы ногами, притягивая к себе.       — Я хочу тебя, — прошептал он прямо в губы подростка, когда от долгого поцелуя совсем снесло крышу. — Здесь и сейчас.       Неужели это те слова, что Боруто хотел бы услышать? То ли это чувство, взрослое… которое все называют любовью? То, что он видел в своих мокрых снах, было таким. Но это же не было его конечной целью, его мечтой.       Юноша решил, что опростоволосился. Пусть Саске-сан здесь, он вызывает у него лишь похоть, не более. Узумаки-младший прищурился.       — Я не против, — проурчал он Саске на ухо, и тот настойчивей сжал его член, отреагировав.       Это ложь. Просто ложь. Но, возможно, она сможет сделать мужчину счастливей?       И вот, Боруто повернут, ощущая оголенным торсом поверхность лакированного стола. На ней точно останутся следы и разводы от пота. Нет, они уже остались. Саске отошел на пару секунд принести презервативы и смазку…        «Стоп, что?» — пронеслось у Боруто в голове. Это было как-то… Обидно. Мужчина готовился к этому и все время лишь парил ему мозги. Он прищурился и сделал глубокий вдох. «Просто нервы. Просто беспокойство. Трус. Он просто взял их… на всякий случай.».       Мужчина готовился к этому. Он зашел в аптеку поутру. Странный заказ: жаропонижающее, витамины, презервативы и смазка для анального секса. Словно секс обещает быть очень горячим и изматывающим, ей-богу. Или словно Учиха решил оттрахать болеющего подростка прямо на обеденном столе его бывшего любовника. Первый вариант — приятней.       Внутри Саске бушевали эмоции. Они поднимались сладкой волной к горлу. Но было в этом что-то горькое, что-то неправильное. «Ты… что?! Что ты сделал?» — сразу прозвучал в голове голос старшего брата, который не оценит действий мужчины. — «Кто из вас двоих ребенок, а?!»       Когда Учиха возвратился на кухню, перехватив меж пальцев блестящую упаковку и сжав ладонью прохладный тюбик, мальчишка был одет. Саске недоуменно вскинул брови, а юноша отвел взгляд. Он смущался и был красным до кончиков ушей.       — Я… — пробормотал Боруто, но тут же осекся, когда распаленный мужчина схватил его за руку и потащил в комнату.       Не сдержав себя и пару раз прислонив мальчишку на лестнице, чтобы поцеловать несмотря на увещевания, они все-таки достигли спальни.       Спальни его родителей.       Если падать… Если падать в эту непроглядную похоть, если забыть хоть на секунду о том, что это всего лишь ребенок его возлюбленного, то как приятно разложить его на кровати, где Саске мог бы раскладывать его отца. Где Наруто мог бы любить его, но не полюбил.       — Здесь нельзя! — возмутился юнец, все больше хмурясь, когда Учиха приоткрыл дверь и, положив ладонь на его спину, подтолкнул внутрь.       — Замолчи! — немного грубо сказал Саске, прислоняя его к закрытой двери и разглядывая такое юное, и такое похожее на Наруто, лицо. Пожалуй, Боруто — это единственное хорошее, что Наруто привнес в его жизнь, если детей можно сравнивать с поступками. — Разве ты этого не хочешь? — уже теплее спросил он, кладя ладонь на твердый член мальчишки, который так и рвался из штанов. С губ мальчика слетел вздох, а лицо снова залилось краской.       — Хочу, — прикусил он нижнюю губу, но тут же стал более серьезным. — Но это комната родителей! Они узнают…       — Ты боишься? — подстегнул его мужчина. Подростковый бунт взял свое и глаза мальчишки загорелись.       — Нет, не боюсь.       Этот запах. Запах дорогого одеколона, на который у Наруто раньше никогда не было денег. Он окутывал комнату. Словно нечаянно мужчина задел рукой фоторамку, и она упала фотографией со свадьбы вниз.       Мальчишка тихонько стонал и жмурился под нависшим над ним мужчиной. Боруто был напряжен, несмотря на желание. Плохие мысли то и дело лезли в голову, и, чтобы отогнать их, он распахнул голубые глаза и потянулся к лицу Саске рукой, проводя по щеке ладонью. Юноша улыбнулся, но лицо тут же исказилось гримасой боли, когда Учиха вошел в него слишком быстро, кажется разрывая все внутри. Боруто снова зашипел.       — Поосторожней, — жалобно попросил он, но мужчина не слышал. Эти растрепанные светлые волосы… этот приоткрытый рот и пересохшие, потрескавшиеся губы.       — Заткнись, — прошептал Саске, и наклонился к мальчишке, войдя в него на всю глубину, так, что пах уперся в ягодицы.       Боруто изогнулся, уперевшись руками в его грудь. Он глубоко и быстро дышал, пытаясь расслабиться. Глаза намокли от слез боли. Лицо раскраснелось и покрылось холодным потом. Ему было чертовски неприятно, даже не смотря на то, что Учиха подготовил его. Даже несмотря на то, что он ждал этого чуть ли не всю свою чертову жизнь!       Мужчина дал ему лишь несколько жалких секунд, чтобы привыкнуть, и начал медленно, но ритмично вбиваться в мальчишку, вжимая его в кровать.       Забыв обо всем, Боруто вцепился в его спину руками, царапая и сходя с ума. В голове лишь одна мысль: «потише».       Взгляд мужчины словно подернулся мутной дымкой. Он смотрел на Боруто, но не видел его. Начал целовать и покусывать его шею. Да, это именно то, чего ему не хватало. Он прикрывает глаза, вспоминая, каким был Наруто в юности, как протяжно он постанывал и тяжело дышал.       Одного этого образа хватило, чтобы кончить.       И почувствовать себя выжатым. Опустошенным.       Мужчина завалился на него, мешая мальчику дышать. Осторожно наклонившись вбок, Саске лег рядом, прижимая Боруто к себе. Дыхание подростка было сбитым, а сердце стучало так, что казалось еще секунда и грудь разорвется. Узумаки-младший был покрыт липким потом, да и температура снова поднялась.        «Какой же идиот!» — думал про себя Саске. Осознание того, что это не Наруто, а он сейчас лежит на кровати, где причина его затянувшейся депрессии обнимает во сне другую, пришло достаточно быстро. — «Ну и что?» — спросил у себя мужчина. Ему же было хорошо… Наруто всегда думал только о себе, ублюдок. Может стоит, спустя столько-то времени, перестать думать о моральных ценностях и делать то, что приносит удовольствие?       Он приоткрыл один глаз и увидел рядом с собой немного обиженное лицо юноши. Ах, да. Боруто не кончил.       Мужчина убрал руку, переворачиваясь на другой бок и вжимаясь лицом в подушку, на которой спал Наруто.       — Ты правда любишь меня? — Голос Саске был приглушен наволочкой.       Вопрос прозвучал неожиданно, и, казалось, что мужчина был расстроен сильнее, чем сам Боруто. У подростка в душу закрылось что-то неприятное, пронизывающее липкими лапками, сжимающее сердце.       — Да, — ответил он после небольшой паузы.       Саске молчал. Он ничего не ответил на это. Ужасно хотелось пропустить по стаканчику-другому. Эта подушка… мягкая. И словно еще хранит на себе беспокойный сон Наруто, который бы хотелось прогнать в объятиях.       — Я в душ, — осторожно коснулся Боруто плеча Саске, вырывая того из мыслей.       — Иди, — холодно ответил Учиха.       И Боруто, покачиваясь от температуры, вышел из спальни родителей.        «Что в его голове?» — думал он, стоя под теплой водой. Когда она касалась задницы, ужасно саднило. Он пытался отвергнуть от себя мысли, что мужчине интересен совсем не он. Со злости, Боруто ударил кулаком по кафельной плитке. Это оказалось чертовски больно. Завыв от боли и обиды он прислонился к холодной стене лбом.       — Почему? — тихо сказал он себе под нос. — Ну почему? — и тихонько рассмеялся.       Ненависть и ревность к отцу расцветала в его душе черной дырой.       Боруто глубоко вдохнул воздух. «Успокойся» — сказал он сам себе. — «Это уже прогресс… верно?»       Когда юноша вернулся в спальню, Саске там уже не было. Как и во всем доме.       Снег проминался под ногами. Рождественская музыка доносилась из проезжающих машин. Было утро, а так темно, словно глубокая ночь, лишь разноцветные огни, развешенные по деревьям, освещали пространство неестественным светом. Такое только раз в году. А толку-то?       Подросток сильнее закутался в куртку. Пар у прохожих изо рта, а его дыхание ледяное. Так ему казалось. Как и улыбка — такая же ледяная. Застыла на губах. Пришили уголки вверх: не избавиться. Все такие радостные, а юношу подташнивало.       Без пяти минут. Старшекурсник как всегда топтался на пороге. Мицуки заметил его — тот не опоздал и на этот раз. А вот Сарада опаздывает. Юноша прошел мимо Иноджина. Не посмотрел в его сторону.       Бывает такое светлое чувство, когда любишь человека до глубины души и желаешь ему только хорошего. Даже себе во вред. Пафосно и наигранно отказываясь от собственного счастья в его благо. Тебе достаточно лишь знать, что ему хорошо.       У Мицуки это чувство скорее звучало, как «сгори в аду, мразь».       — Иноджин… не замерз? Привет! — услышал он запыхавшийся девчачий голос и поспешил скрыться за воротами прежде, чем Сарада заметит его удаляющуюся спину.       Одна мысль о том, что юноша держит в ладонях ее руку, касается девушки, вызывала болезненные спазмы, отражающиеся горечью во рту.        «Интересно, они уже трахались?» — Он ускорил шаг. Каждое движение отдавалось в груди ноющей болью, а дышать становилось сложнее.       Боруто не встретил друга ни возле кабинета, ни на паре.       — О, это опять ты? — женщина встала, поправляя очки. — Здоровье не бережешь, ложись, — грустно улыбнулась она.       Померив юноше давление, Карин протянула ему таблетки.       — Сейчас полегчает, — улыбнулась она. — Перенервничал перед экзаменами?       — Экзаменами? — изобразил удивление парень, словно забыл и заметив реакцию женщины, улыбнулся. — Нет. Конечно же я готов.       Мицуки частый посетитель медкабинета. Карин бы очень не хотелось, чтобы он приходил сюда так часто, ей было жаль паренька, который переживает не лучшую болезнь. Но так или иначе, юноша был приятным, старательным и, что странно для подростков, умным. Возможно, женщина могла бы его мысленно назвать своим другом. Пока пареньку было плохо, они часто разговаривали о том, о сём.       — А что тогда? — доверчиво спросила женщина, дотягиваясь рукой до медицинских карт, и делая пометки.       — Встретил человека, который мне очень не нравится, — серьезно ответил Мицуки. — А еще… отец скоро приедет.       — Отец? — оторвалась от карт Карин, глядя на юношу. — Это же хорошо? Ты говорил, что вы с ним в хороших отношениях… Решил тебя проведать. Чего переживать? — улыбнулась она, подбадривая студента.       — Пф, это я с ним в хороших отношениях, — фыркнул паренек. — Если он приедет, значит ему что-то от меня нужно. Не думаю, что он так сильно скучал. Вот мне и интересно, зачем? Без него было куда… проще.       — Не будь так категоричен, — отрезала медсестра. — Пока он не приехал, ты же не можешь знать наверняка? Зря накручиваешь себя.       — О, смотрю вы записались в личные психологи? — слабо улыбнулся парень кончиками губ. — Я вам признателен, — добавил он совершенно беззлобно.       — Я? В психологи? Ну уж нет! — так же в шутку ответила женщина. Карин явно молодилась, несмотря на свой возраст. Общение с юношей приносило ей осознание, что она еще совсем не стара и может поболтать со студентом. — Мне бы самой психолог не помешал!       — У психологов бывают психологи. Или по-вашему представители этой профессии выговариваются зеркалу? — риторически спросил Мицуки. — Так что вас тревожит? — по-врачебному спросил он, изображая, словно поправляет очки, чем рассмешил женщину. Впрочем, улыбка Карин быстро сошла на нет.       — Ты не поймешь… Дело в мужчине. Дела любовные, так сказать.       — Да? Я… и не пойму? По-вашему, я кроме учебы ничего не видел? — Мицуки прищурился, становясь серьезней. — Что-то с мужем?       — И не только с ним, — нахмурилась Карин. — Хотя с Суйгецу у нас все хорошо… Пожалуй, даже слишком идеально… — задумалась женщина и тут поняла, что болтает лишнего. – Нет, пожалуй, дело только во мне.       — Любовник? — вскинул бровь юноша.       — Уже нет, — горько улыбнулась медсестра, отводя взгляд. — Впрочем, тебе не нужно этого знать.       — Не доверяете, — нахмурился Мицуки. — Я вам почти все рассказываю, — скрестил он руки на груди и, к своему счастью, понял, что боль прошла. Таблетки начали действовать. — Если я расскажу вам один секрет, вы расскажете мне свой?       Эта болезнь охватывала все тело Саске. Проявлялась на спине бордовыми царапинами от слишком эмоционального подростка, припухшими губами и засосами на шее. Вместо рубашек — водолазки, сославшись на холод. И паника, что однажды жена попросит снять теплую одежду перед сном, сказав, что в доме не так холодно.       Эта болезнь по прошлому заставляла мужчину идти на необдуманные поступки, которые с каждым разом становились все безумнее, все извращеннее.       Туалет на первом этаже, когда у мужчины окно, а Боруто прогуливает пару ради него. Плотно зажатый ладонью рот, чтобы не издавал ни звука, прогнутая спина и учащенное дыхание. Какие-то голоса за дверью, и им приходилось останавливаться, чтобы ни у кого не возникло желания заглянуть под дверь. Подсобка и сброшенные на пол журналы. Кабинет и упирающийся в доску кончиками пальцев, на которых потом останется меловая пыль, юноша.       Это было тем безумием, которое охватывало его в студенческие года. Только сейчас студентом был лишь Боруто.       И изредка… отели на час. С различными предлогами для семьи. Они приходили и уходили по одиночке.       Боруто чувствовал себя разбитым все эти дни. Все это так неправильно. Добился внимания Саске-сана… Ха-ха. И совсем не может заставить того посмотреть с нежностью или заботой. Или перекинуться чем-то большим, чем парой фраз. Боруто любил болтать через обиду, через разочарование после секса, одеваясь в отеле… Может, поэтому они ходили туда не так часто?       — Я хочу отпраздновать рождество с вами, — уткнулся Боруто носом в плечо мужчины. — Может?..       — Нет, — тут же оборвал его Саске, уходя из-под объятья и надевая штаны. — Рождество — семейный праздник. Побудь с… — запнулся он, — …родителями.       Дурацкий комок подступил к горлу. Завтра выходной, а значит семья увидит его поздней ночью — пьяным в хлам.       — Я скажу, что пошел к Мицуки? — предложил мальчишка, переворачиваясь на живот и улыбаясь.       — Дело не в тебе. У меня тоже есть семья, — напомнил сам себе Саске.       Рождество. Которое они не провели с Наруто. Соблазн был велик. Только тогда он предполагал провести его под теплым пледом, скучным фильмом и прочей ерундой, которой люди занимаются в праздники. В данном случае, это будет скучный и довольно насыщенный тактильными контактами праздник.       Он не мог разговаривать с подростком. Это разрушало тот обман, что рисовался в голове. Картина мира рушилась, стоило ему услышать такой чужой, более звонкий голос.       — Так ты придешь к нам на рождество? — улыбнулся Иноджин, вися на телефонной линии. Плечом он прижимал телефон к уху, а второй рисовал. На холсте вырастал город, укутанный снежными хлопьями.       Долгое молчание в трубке начало его нервировать.       — Сарада?       — Да-да. Я тут. Извини, — голос был немного хмурым, или парню только так показалось. — Я не уверена… Не знаю. Все-таки отец вернулся.       — Ты же говорила, что тебе все равно, и сама попросила?.. — напомнил ей юноша, — Я уже и родителей уговорил. Что-то случилось?       Тишина.       — Сарада? Твое дыхание — не ответ.       — Да… То есть нет.       — Не хочешь говорить? — спросил Иноджин, откладывая кисть в сторону и перехватывая телефон рукой.       — Помнишь того парня, что постоянно смотрел на нас?       Мицуки открыл дверь, и чуть отступил назад, пропуская отца в дом.       — Ты надолго? — нахмурился он, заметив в руках отца сумку с вещами. Приветствия и долгие объятия в их семье не приняты.       — На рождественские праздники, — ухмыльнулся мужчина, закрывая за собой дверь. — А может и навсегда. Смотрю, не очень-то ты рад меня видеть.       — Навсегда? — неверующе спросил юноша, скрещивая руки на груди. — Неужели у тебя стало мало дел?       — Скорее прибавилось, — мужчина бросил сумку на пороге, кивая в ее сторону Мицуки, словно говоря, чтоб тот отнес ее в комнату. Окинув обстановку прищуренным взглядом, мужчина продолжил. — Меня перевели в этот город. И теперь у меня реальная возможность подняться… Скоро пройдут выборы.       Мицуки поежился, подхватывая тяжелую сумку.       — Да никто за тебя не проголосует, — обнадежил себя он.       — О, ты умеешь подбодрить, — прошипел мужчина, но тут же хитро ухмыльнулся: — Я слышал, ты хорошо общаешься с сыном Узумаки?