Райская птичка

Через пару дней мое настроение не то чтобы улучшилось. Я просто привык к этому паршивому чувству щемящей пустоты, постоянно убеждая себя, что ничего в принципе и не произошло. В конце концов, не было никакой гарантии, что после нашего знакомства с Жекой мы бы стали друзьями. Это раньше я легко сходился с людьми, а сейчас довольно замкнут и вечно осторожничаю. Так что, вполне мог подрастерять природное обаяние и умение находить контакт. Да мы могли с ним и вовсе не встретиться на парковке. Могли вообще никогда не встретиться. Я уверяю себя, что тосковать по человеку, которого видел три раза и то мельком, глупо и смешно. И я практически себя убедил. К концу недели я о Женьке уже не вспоминаю. Почти. У меня полно дел и думать о всяких глупостях некогда. Вот только ночью… Эти сны… будь они неладны… Ничего не могу с ними сделать. Они снятся помимо моей воли. «Ты бледный,» - слышу я теплый голос и чувствую, как Жека целует меня. Такой реальный сон. Стоп, Лель! Это - реальное сумасшествие! ****** Очень смешно! Матвей решил зализывать мои раны, и приперся ко мне на работу в четверг. Ну, вот что ему от меня нужно? Я отпрашиваюсь у Викуси и быстро сбегаю на первый этаж, невольно радуясь, что у нас в здании пропускная система. Иначе у него хватило бы мозгов завалить прямо в офис. И как бы я тогда объяснялся с руководством? - Что надо? – вежливо здороваюсь я. - Все еще дуешься? – интересуется Матвей и покаянно вздыхает. - Ну, прости. Ну, дурака свалял. С кем не бывает? Действительно. Бывает со всеми, только вот с некоторыми бывает особенно часто. - Заинька, я не могу видеть тебя несчастным. Просто сердце разрывается. «Ой, можно подумать! У людей с твоим характером проблемы с сердцем не случаются», - с плохо скрываемым скепсисом меряю его взглядом с головы до ног. - Я честно, очень сожалею, - яро оправдывается он. - Я вовсе не собирался портить тебе личную жизнь. Знаешь, если я его где-нибудь увижу, то обязательно объясню все. - Не нужно! – отворачиваюсь, чтоб Матвей не видел, как у меня портится настроение. - Ты уже ему один раз все объяснил. И он все понял. - Заинька! Только не делай такое несчастное лицо! Тогда ты становишься безумно милым, и тебя ужасно хочется поцеловать. - Попробуй только, - мгновенно окрысиваюсь я. - О! Таким ты нравишься мне больше! - Матвей хохочет, - Но я уверен, что ты в своей печали уже свел с ума женскую половину офиса, а возможно и мужскую. И все они норовят угостить тебя сладеньким. Я удивленно смотрю на Матвея. Как он узнал, что вот уже три дня Викуся и девчонки из планово-экономического скармливают мне конфеты? - Откуда ты… - начинаю говорить, но услышав новый взрыв смеха парня, понимаю, что как ребенок купился на его развод. - Лель, ты неподражаем! – вздыхает он и быстро переходит к делу. - Заинька, меня за эти дни совесть совсем изгрызла. Поэтому, позволь хоть немножко искупить свою вину. Я настороженно кошусь в его сторону. - Что ты еще удумал? Матвей, словно фокусник выуживает из кармана пиджака два длинных красочных билета. - Я никуда с тобой не пойду, - твердо заявляю я. - Последний раз, заинька, - елейно поет парень. - Без всякого продолжения в постели, клянусь! Просто, как знак примирения. Уверен, тебе понравится. - Мне не до кино, Матвей, - искренне морщусь я. - А это и не кино! - Матвей подается вперед и, щурясь с видом змея искусителя, шепчет, - Международный автосалон элитных автомобилей… Super Car&Bike… Мои возражения разом застревают у меня в глотке. Международный автосалон элитных автомобилей? Super Car&Bike! Я ждал ее почти год, но совершенно забыл о ней со всеми своими злоключениями. А вот Матвей вспомнил! Увидеть воочию то, о чем тихо вожделеешь глядя на картинки и монитор! Эх, Матвей! Знал, чем меня подкупить! Устоять перед таким искушением я не могу и позорно капитулирую, под торжествующий смех Матвея. - Вдруг мы встретим на выставке твоего черноглазого принца! – лукаво подмигивает он, вручая мне билеты. - В воскресенье в одиннадцать! ****** Вот за что я любил Матвея, так это за его предсказуемость. Поэтому, когда вечером в субботу мой бывший любовник позвонил и стал рассыпаться в извинениях, сетуя, что у него на завтра какие-то супер важные дела, я даже не удивился. Однако, теперь нужно срочно искать компанию. Не пропадать же такому ценному билету. Борк дежурит в больнице. Стас не отвечает на звонки, прислав в ответ таинственную смс: «Скоро обо всем расскажу!» Да я вообще-то ни о чем и не спрашивал. Вера, конечно, была бы в восторге, и, безусловно, мы с радостью провела бы вместе выходной, но родители ее сто процентов не отпустят. А уводить сестру втихаря надолго было нечестно - не хочу доставлять ей неприятности. Поэтому Верке я даже не звоню. Оставалась еще Мила. В плане авто-мото – мы с ней союзники. Мила, не смотря на свою девичью сущность обожает технику и всякие мужские штучки, типа рыбалки, резьбы по дереву и тому подобного. Она даже в силуэтах самолетов и авто разбирается похлеще любого мужика. Иногда я всерьез задумываюсь, что вторая икс хромосома досталась ей от родителей по ошибке. Словом она вообще удивительная. Стреляет из лука, стреляет из пистолета. Причем из пистолета гораздо лучше. Выбивает 98 из 100. Кстати и меня стрелять научила от нечего делать. Наверное, она стала бы олимпийской чемпионкой, если бы перешла на пистолет. Но Мила принципиально этого не делает. Лук – ее страсть! Она обожает его святой любовью фаната. На выставке с ней было бы весело и интересно. Но увы! Мила тоже не в состоянии поехать со мной. Оказалось, что именно в это воскресенье в какой-то Тьму-таракани проходит открытое первенство двора по стрельбе, и она везет команду своих лучников на соревнование. А больше звонить-то мне и не к кому. Вот такая у меня теперь жизнь. Что сказать? Клево! Короче, на следующий день я тащусь на автосалон в гордом одиночестве. И от этого на душе становится как-то тоскливо. Что ж, если нельзя порадовать душу, порадуем кошелек – толкнем лишний билетик. И вот тут-то я и узнал, что за билеты мне достал Матвей. Оказывается, первые два дня выставку посещают исключительно ВИП-персоны, и попасть на открытие простым смертным в принципе не светит! Потому легко продаю билет и не испытывая ни малейших угрызений совести по поводу халявно заработанных нехилых денег, отправляюсь в павильоны. Открытие, конечно супер! Длинноногие красавицы в купальниках и страусиных перьях, как на Бразильском карнавале, струнный оркестр и шоу барабанщиков. И как это все несовместимое ужилось вместе - не понимаю, но получилось просто офигенно. А потом толпа элитного народа двинула смотреть элитные авто. Сверкающие лучистым хромом, зеркально отполированными корпусами и стеклами, ласкающие взор яркими, но от этого не менее благородными лаковыми цветами, большие игрушки для больших людей впечатляли не только космическим дизайном, но и не менее космическими ценами. И тем не менее дорвавшись до такого лакомства, я хожу между экспонатами рассматривая, любуясь, спрашивая, получая чисто эстетическое наслаждение, плавно перерастающее в могучий комплекс неполноценности, ибо отлично понимаю, что даже копя всю жизнь, моих финансов в итоге хватит как раз на пару покрышек особо полюбившихся моделей. В итоге изрядно устав морально и физически, я решаю отправиться на выход и вдруг вижу, что большая часть народу тянется совсем в другую сторону, где вливается в какие-то красивые резные ворота. Пройти мимо и не сунуть нос в неизведанное, я естественно не смогу. Подхожу к ограждению, заглядываю вниз. Трибуны полные народа? Смотрю дальше, и мое сердце просто заходится от восторга. Никакие автомобили в мире не могут сравниться с этим чудом, живым, прекрасным и таким идеальным! Лошади! Утонченный десерт для особых зрителей! Там, куда пропускают даже не по билетам (!), проходит соревнование по конкуру! Нет! Теперь я точно никуда не уйду! Лошади – моя страсть, правда, не разделенная. Единственный конь, с которым мне приходилось общаться, это маленькая пластиковая лошадка в детстве. И ближе, чем на расстоянии телевизора я к ним тоже не подходил. Но зато мог часами смотреть трансляции по спортивному каналу, любуясь грацией выездки. Стоит ли говорить, что через минуту я уже на трибуне! Правда, вниз, к настоящим зрительским местам даже среди ВИП-публики пускали только самых випнутых, но какое это имеет значение! Я и отсюда наберусь впечатлений на полжизни! Конечно, с моего места видно не все. Но если стать у перил у входа, то можно очень даже замечательно наблюдать за происходящим на арене. А там такая красота! Навалившись на перила, я вытягиваю шею, пытаясь как можно лучше разглядеть этих гордых созданий. И вдруг слышу удивленное: - Лель? Оборачиваюсь и вижу одного из моих знакомых по «Амстердаму» - Альфреда. У него русые волнистые волосы до плеч, большие миндалевидные глаза, словно выписанные кистью визажиста и не менее выписанные губы. Его можно было бы назвать очень красивым, если бы не чересчур изящная фигура и не излишне жеманные движения. Альфред представитель древнейшей профессии в мужском направлении. Я знаю его не очень хорошо, но в принципе считаю неплохим парнем. - Что ты здесь делаешь? – он весело улыбается и повисает на перилах рядом. - Любуюсь лошадьми. Они прекрасны! - Это точно! Какие пропорции, какая грация! Они идеальны! - Ага! – я рад, что рядом появился кто-то знакомый с кем можно поболтать о происходящем на арене. Альфред щурится: - А почему так далеко? Отсюда же ничего не видно! - Какие билеты достались, - усмехаюсь я. - Пойдем, ближе. Там есть отличное местечко, откуда обзор просто королевский! Он хватает меня за локоть, тащит за собой, и через пару минут мы оказываемся у огражденной ложи для ВИП-персон. Я останавливаюсь: - Меня туда не пустят… - Со мной пустят, - многозначительно подмигивает Альфред и уверенно подходит к входу. - Это со мной, – говорит он серьезному охраннику и подталкивает меня вперед. Охранник сканирует нас с головы до ног, а затем отодвигается в сторону, открывая проход. И я попадаю совсем в другой мир. Эту ложу плохо видно с обычных трибун. В первую очередь, потому, что она крыта сверху красивым ярким тентом. По бокам ложи невысокий, но плотный резной заборчик, не иначе, как из красного дерева. Что же касаемо наполнения этой ложи, то такое я видел только в кино или в хрониках о жизни монарших семей. Никаких скамеек тут нет и в помине. Вместо них – небольшие, но удобные кресла возле круглых столиков на террасах, располагающихся ярусами, так, что ни один не мешает другому наблюдать за представлением. Каждый столик за небольшим ограждением, которое, впрочем, не скрывает зрителей друг от друга. Да и вообще, сидящие рядом с ложей люди при желании могут отлично видеть, что тут происходит. На самом верхнем ярусе – бар. Между столиками снуют официанты, разносящие напитки и закуску. Никто не вопит, подзывая обслугу. Достаточно вскинуть руку вверх - и рядом тут же материализуется парень в белой сорочке с бабочкой и салфеткой на руке. Альфред, все так же вцепившись в мою руку, быстро подходит к столику на четвертом ярусе снизу. - Здравствуй, любимый, - выпевает он, наконец, отпуская меня, и целует полного холеного дядю. - Здравствуй, малыш, - дядя снисходительно щурится, отвечая на поцелуй и треплет Альфреда по щеке. Справа от дяди, опираясь на его локоть, расположилась эффектная молодая брюнетка с фигурой топ-модели и не менее модельным лицом. Длинные прямые волосы тяжело струятся до талии. Отмечаю ее охренительные ноги в идеальных туфлях. Ей очень идет короткое платье глубокого изумрудного цвета с золоченым пояском. Тут вообще публика разодета, как на званый прием. Хоть показ брендовых нарядов проводи. Не многочисленные женщины в коктейльных платьях, мужчины в летних элегантных костюмах. Чуть шевельнешь головой, и в глазах начинает слепить от сверкающих камней и золотых хронометров. Я в своей футболке и джинсах от фирмы «Переход в метро» вообще не вписываюсь в картинку. Неловко переминаюсь с ноги на ногу и уже, честно говоря, очень жалею, что потащился за Альфредом. Чувствую себя не в своей тарелке. Дядя тем временем поднимает руку и бросает возникшему рядом официанту: - Еще два коктейля, - потом смотрит на меня снисходительно оценивающим взглядом. - Ты сегодня с другом, малыш? - Это Лель, он просто прелесть. И очень любит лошадей, любимый, – Альфред опускается на кресло слева от дяди и кивает брюнетке. Она заговорщически ему подмигивает. Ничего не понимаю, у них вообще какие тут отношения? - Какая лапочка, - девушка мило улыбается мне. - Успокойся, куколка, - Альфред смеется, - Такие, как ты ему не интересны. Его заводят мужчины. Дядя и Куколка с интересом смотрят на меня, и я становлюсь пунцовым. В этот момент официант ставит на столик два высоких стакана, с трубочками, зонтиками и фруктами по краю. Альфред сует мне в руки один. - Отдыхайте молодой человек, и наслаждайтесь зрелищем, - дядя одной рукой перебирает волосы брюнетки, другой гладит коленку Альфреда. Я невольно радуюсь, что у него всего две руки, иначе он и до меня бы дотянулся. - Присаживайтесь. Да вот хотя бы сюда. Роман! – дядя окликает сидящего за передним столиком. - У тебя же сегодня свободно? Этот малыш мается один. Мужчина оборачивается, скользит безразличным взглядом по моему лицу и кивает. - Вот и славно! Альфред, проводи мальчика. - Здравствуйте, - здороваюсь я, ставлю стакан на столик. Мужчина смотрит на него, потом на меня и невозмутимо представляется: - Роман. - Валерий. Брови мужчины взлетают вверх: - А я слышал, ваш друг назвал вас Лель? - А это… - бормочу смутившись. Оказывается, он слышал весь разговор? И про мужчин тоже? Я снова неприятно краснею. - Лель меня зовут только близкие друзья. - Тогда – Лель, - спокойно, но категорично заявляет он и отворачивается к манежу. - «Лель» мне больше нравится. Какое-то время мы молча смотрим на представление. Но я с каждой секундой чувствую себя все скованней. Он моего соседа веет надменной холодностью. Понятно же, что я ему мешаю. Допиваю коктейль, уже мало обращая внимание на лошадей. Коктейль, кстати оказался алкогольным. В голове стало неожиданно быстро шуметь. Нужно уходить. И что-то съесть. На голодный желудок меня развезет, это точно. В этот момент сосед небрежно пододвигает ко мне тарелку с фруктами: - Угощайтесь. У меня на виноград аллергия. И вообще берите все, что стоит на столе. Одному мне не съесть. «Что ж тогда набрал столько всего?» - хочу спросить я, но молчу. - И еще… - он оборачивается ко мне и вдруг улыбается неожиданно лукавой улыбкой, - Давайте без церемоний. У меня такое впечатление, что вас сейчас судорогой сведет, так вы напряжены. Заметил! - Есть немного, - усмехаюсь я. - Тогда переходим на «ты», идет? - и он снова отворачивается, - И не обращай ни на кого внимания, тут всем на всех плевать. Вон, Сергеев приперся сюда с обоими любовниками и чихал на общественное мнение... Интересно, он умудряется говорить вроде бы и просто, но все равно безумно аристократично и властно. Ну и черт с тобой. В кои веки я оказался на таких офигенных зрительских местах! Значит, буду наслаждаться конкуром, как сказал дядя Альфреда и вкушать блага великих мира сего. Я смело запихиваю канапе себе в рот и беру кисточку винограда – сам предложил, теперь не жалуйся! И вообще я слишком много заморачиваюсь по пустякам. Главное сейчас – эта прекрасная гнедая кобылка, изящно вышагивающая под эффектной наездницей. Меня завораживают гордые движения, и уже через пять минут я забываю обо всем на свете. Я даже не замечаю, когда передо мной появляется новый стакан с коктейлем. Кстати, очень вовремя. Пить хочется почему-то ужасно! Да, Альфред прав, отсюда открывается исключительный вид. Арена располагается так, словно все зрелище происходит исключительно для сидящих в ложе. Мы так близко, что можно рассмотреть все детали, даже увидеть, как сверкают огромные глаза скакуна, и я жадно упиваюсь фантастическим зрелищем. До моего слуха доносится тихое похрапывание лошадей, непонятные слова и звуки. Когда в конце выступления гнедая сгибает шею в поклоне, у меня создается впечатление, что этот поклон предназначен лично для меня. Ощущения просто невероятные! Все аплодируют. Роман интересуется моим мнением. Я в восторге! Ему тоже нравится. После трех выступлений понимаем, что наши вкусы полностью сходятся. Здорово. Похоже он нормальный парень. Роман что-то объясняет мне. Я киваю, пытаюсь сосредоточиться на его словах, но у меня плохо выходит. Видимо, сильно отвлекают четвероногие красавцы. А может, во всем виноват коктейль? Черт, кажется это уж третий! Следующий вороной конь выглядит просто точеной ониксовой статуэткой. - Прелесть какая! – восхищенно шепчу я. - Любишь лошадей? – вдруг раздается прямо над моим ухом. От неожиданности вздрагиваю так сильно, что коктейль выплескивается из фужера прямо мне на футболку. Когда это Роман успел пересесть на соседнее кресло? Мой сосед смеется. - Неловкий какой, - он поднимает руку и тут же перед ним появляется официант. Поняв, что произошло, он услужливо тянется ко мне с белоснежной салфеткой. Но сосед забирает ее у официанта и начинает вытирать футболку сам. Его левая рука лежит на спинке моего кресла, словно он намеревается меня обнять. Правая осторожно оттирает розовое пятно на моей груди. Он слишком близко. Безумно неловко. Краснею. Пытаюсь отстраниться и встать, но понимаю, что встать смогу, только оттолкнув мужчину. Скандала я не хочу. Нужно как-то деликатно выйти из ситуации. Озираюсь по сторонам, в поисках помощи и вдруг мой взгляд проваливается в чьи-то глаза. Как в открытый люк, как ключ в замочную скважину. В бездонно карие глаза под черными длинными ресницами. Жека! В его руках фотоаппарат. Дорогой, с крутым объективом. Он стоит за ограждением, на обычной трибуне, не мигая смотрит на меня, на то, как мужчина гладит мою грудь. Меня словно парализует. Не могу отвести от него испуганный взгляд. В отчаянии понимаю, что мое положение более чем двусмысленно. Ну почему он объявился именно сейчас? На его лице столько злости и отвращения, что они почти материализуются, и обжигают мне кожу, словно пламенем. И прежде, чем я успеваю что-либо сообразить, Жека резко разворачивается ко мне спиной и быстро уходит со стадиона. Блин, мне кажется, я сейчас расплачусь! Хочется рвануть за ним с воплем: «Ты все не так понял!» Но отлично понимаю, что ему вообще пофиг, кто меня трет и обнимает. Его просто воротит от того, что я - гей и нахожусь в обществе мужчины. О чем думаю? Лель, соберись! Тебя в данный момент должны больше беспокоить действия твоего соседа. Как-то Роман уж слишком увлекся оттиранием пятна. Еще немного и он просто ляжет мне на грудь. Этого еще не хватало. Я набираю воздух в легкие, с целью попросить соседа отвалить. Но тот, словно прочитав мои мысли, быстро отстраняется и с невозмутимым видов глядит на арену. И что это сейчас было? А Роман, как ни в чем не бывало, уже комментирует очередные антраша. Похоже, у меня слишком испорченное воображение. Ну, помог мне мужик вытереть свежее пятно на футболке, ну, наклонился ниже положенного. Может у него близорукость. И что тут такого? Почему я во всем сразу ищу подвох? И почему мне так больно, от того, что это видел Жека? Он мне вообще никто. Поэтому нехрен зыркать на меня, как Ленин на буржуазию. - Нравится? – неожиданно спрашивает Роман, указывая на вороного, сорвавшего очередные овации. Я немного раздражен и потому отделываюсь коротким: - Да. - Мой! – с самодовольной ухмылкой заявляет он. - А? – обалдев, я едва успеваю подхватить нижнюю челюсть, чтоб она не сильно стукнула о стол и с открытым ртом поворачиваюсь к соседу. - Правда? Но… она же вроде из заграницы? Роман хохочет и вдруг, обернувшись ко мне, игриво щурится: - Хочешь познакомлю? Подойти к этому божественному созданию? Такое искушение свыше моих сил. Я почти с вожделением смотрю на Романа: - А можно? Роман тут же поднимается и тащит меня за руку из ложи. - Вы куда? – раздается сзади громкий голос Сергеева. - С Королем знакомиться, - подталкивая меня к выходу и, ни на мгновение не задерживаясь для разговора, бросает через плечо Роман. - Мы с вами! – безапелляционно выдает дядя, и шумно сгребая в охапку двух любовников, топает за нами.