California Dreaming

Они жаждут стриптиза? Да пожалуйста! Я станцую, без проблем. Это всего то танец, где нужно раздеться. А вот каким именно он должен быть никто не уточнял и до чего нужно раздеться. Нас ждет великолепное представление. Не могу же я себе позволить вот так вот легко прогнуться под чьи-то желания. — Как только ужин перевариться — тотчас же удовлетворю ваше… дерзкое желание, — мигом пересилила всю свою неуверенность и смущение. Дремлющие гордость и сила характера внезапно очнулись ото сна, разлепили глазки, размялись и прямо-таки рвутся в бой со всеми низкими, ничтожными эмоциями, появившимися во мне за последнее время. С высоко поднятой головой вышла из-за стола. — Печально, что в этом доме похотливые мальчишки лишь создают видимость настоящий мужчин, — не стала дожидаться реакции присутствующих и не спеша удалилась к себе. Представляю выражения их лиц: они либо в шоке, либо ржут с меня, а хотя, скорее всего и то и другое. Ну и пусть. Мужская клетчатая рубашка с подвернутыми до локтей рукавами, доходящая мне почти до колен. Дома обожаю таскать подобные вещи, в них как-то что ли уютнее. Под низ кружевное черное белье. Нару меня когда-то вогнал в краску, сказав, что подобный комплект безумно сексуально смотрится с моим татуированным телом. Волосы собраны в небрежный пучок на макушке. Никакого макияжа. Я все продумала. Стою перед большим зеркалом. Прикрыла глаза. Глубокий вдох. Все обязано пойти по плану. Четыре смазливых личика. Четыре предвкушающие ухмылки. Четыре поглощающих, цвета темнее самой мрачной ночи, взгляда. Четверо напыщенных, возомнивших себя королями, самовлюбленный индюков. И одна безумно гордая девушка в центре внимания. Брюзгливый, полный отвращения взгляд. Меня ободряет выпитый немного ранее виски, с трудом и мольбами выклянченный у Мацури. (Включаем песню) Спокойная мелодия. Выражение моего лица сначала приобретает оттенки хитрости и дерзости, мигом сменяется на расслабленное, немного соблазнительное, с чуть приоткрытыми губками, томно приопущенными веками. Мне словно весь мир не почем. Плавное движение бедрами, руки подняты вверх, левой провожу вдоль правой, нежно гладя, и при этом прикусывая нижнюю губу. Словно невзначай задеваю резинку — и волосы медленно распадаются, водопадом растекаясь по плечам. Разум мой немного помутнел, все вокруг качается со мной в такт, смутно понимаю, что это не совсем входило в мои планы. Замечаю заинтересованные взгляды. Тонкие пальчики медленно расстегивают несколько верхних пуговиц, тело все также медленно изгибается в разные стороны. Словно нечаянно немного задираю край рубашки, оголяя бедро и немного приоткрывая черные кружева всего лишь на долю секунды и тут же прячу все обратно, возвращаясь к пуговицам. Расстегнутую вещь не снимаю, она сама постепенно сползает пока я плавно двигаюсь. Наступает момент, когда остаюсь полуголой, песня заканчивается, я медленно выхожу из астрала, а тело мое во власти чужих рук. Крепко зажмуриваю глаза, возвращая резкость окружающей картинке и немного здравого мышления. Выскальзываю из объятий, как оказалось, Итачи, подхватываю лежащую на полу рубашку, на ходу натягивая на себя. Подбегаю к стеллажу с книгами в другом конце гостиной и забираю камеру. Развернувшись, почти утыкаюсь носом в крепкую грудь и мигом отскакиваю в сторону. — Если кто-либо из вас ко мне сейчас прикоснется, видео на камере покинет приделы этого дома, — я быстро выпалила, пятясь потихоньку к лестнице. — А это уже смахивает на педофилию, не находите? — я удивляюсь, откуда у меня силы еще говорить. Такое ощущение, что глаза сейчас сомкнутся, и я упаду, не оставив себе и шанса. — Не глупи, — лицо Мадары, как и всех остальных, сделалось очень серьезным. — Что, не хочется за решетку? — усмехнулась. Дышать тяжело, сердце грозится выпрыгнуть, кровь стучит в ушах. Нарываюсь, ох нарываюсь на неприятности. — Иди спать, завтра поговорим, — Итачи сделал пару осторожных шагов в моем направлении. Саске вообще как-то все до одного места, сидит и наблюдает лишь. — Не подходи ко мне, — я почти что прошипела, словно злющая кошка, делая шаг назад и в этот момент все как-то поплыло, ноги перестали держать, а веки предательски сомкнулись, погружая меня в темноту.

***

— Ммм… Черт, — простонала, зажмурившись и медленно приходя в себя. Голова побаливает и чувствуется вялость. Села на кровати, протирая глаза и вспоминая вчерашнее. Похоже, что немного перепила, да и сильное волнение поспособствовало обмороку. Такое впервые случилось со мной. А камера?! Далее следует мысленный поток всевозможных ругательств, как существующих ранее, так и придуманных мной в порыве ярости и негодования. Естественно, что грех было Учиха не воспользоваться столь замечательной ситуацией и не лишить меня такого важного компромата. Ох, вот теперь-то я по-настоящему влипла. Поджала под себя колени, положила на них голову и запустила пальцы в волосы, немного покачиваясь и судорожно перебирая в голове все возможные варианты развития дальнейших событий, включая себя зарытую где-то в лесу в глубокой яме. Немного прийдя в чувства, обнаружила на прикроватной тумбочке поднос с соком и какими-то непонятными двумя таблеточками. К ним, конечно же, я даже не рискнула притронуться, накрученная своей больной фантазией, а вот стакан опустошила в два счета. — Как ты себя чувствуешь? — после долгого молчания за завтраком Итачи все же поинтересовался моим состоянием. — Вполне сносно. — Ты упала в обморок, — зачем говорить столь очевидные вещи, Обито? — Добралась до бара? — Извиняюсь, — с трудом скрыла язвительные нотки. Делаю глоток чая и все же решаюсь задать мучающий вопрос, хоть ответ и вполне очевиден, и лишь размыкаю губы, но меня тут же прервал Мадара. — Это было глупо. Я забрал камеру, можешь не искать. — Но ты все же испугался, — Саске ехидничает. — Так что не совсем и бестолковый план. — Ладно. Тэмико, чтобы больше никаких подобных выходок. Иначе в следующий раз тебе это не сойдет так легко с рук, — я вопросительно вскинула одну бровь, выравниваясь в осанке и окидывая скептически-пренебрежительным взглядом самого старшего из мужчин. — Ни у кого из вас нет на меня каких-либо прав. Я не вещь, и уж тем более, не ваша, — отодвигаемый мною стул проехался по полу, гулко раздался скрипящий звук в повисшей тишине. — И вообще, после приема я еду домой. — Так быстро надоело наше общество? — мастерски сыгранное удивление в исполнении Обито. — Вы все относитесь ко мне словно к заправской дешёвой шлюхе! — тон голоса начал заметно возрастать. — Думаете, мне это приятно?! — злость наполняет меня, проявляясь алым румянцем на щеках. В горле встает ком, и мне уже кажется, что вот-вот расплачусь. — Ты могла и не исполнять желание, — пожал плечами Обито. — Правда что ли?! — левый глаз начал подергиваться от гнева. - Ах, ну да! Это же не вы ставили меня перед выбором: либо, либо и ничего кроме! — пока почти что криком излагала свое, мягко говоря, недовольство, Итачи встал из-за стола и спокойно подошел. — Успокойся! — хотела уйти, но он взял меня за плечи и хорошо встряхнул. А я…, а я просто не выдержала и начала тихо всхлипывать, опустив глаза в пол, словно маленький обиженный ребенок. Учиха тяжело вздохнул и прижал меня к себе, поглаживая по голове. Монотонно тикают часы на стене. Лежу на диване в гостиной, куда притащил мое, подрагивающее от рыданий, тельце Итачи. Он молча сидит у меня в ногах, задумавшись. Взгляд моих красных от слез глаз устремлен в белый, совершенно скучный потолок. Извиняться? Что вы! Это не для Учиха. Они же здесь совершенно не причем. Конечно, нужные слова были сказаны, но так, чисто для отмазки. А обиднее всего не отношение ко мне хозяев поместья, нет, не это, а то, что мною обожаемый брат не уделил мне время, когда он был особенно нужен. Нару совершенно перестал интересоваться моей жизнью. Я считала, что он тот человек, на которого я смогу всегда положиться. Не знаю, то ли я такая глупая и ошибаюсь в своем брате, то ли это он поменялся резко в худшую сторону. — Хватит влагу разводить, — Саске наклонился над моим лицом, я же демонстративно закрыла глаза и отвернулась. — Нам в пять нужно быть у Хьюга. А выглядишь ты ужасно, — грубо, но честно. — Может в салон отвести? — Вроде у меня есть выбор, — прекрасно понимаю, что ничего не смогу сама сделать со всем кошмаром, творящимся у меня на лице. А еще следует учесть то, что с косметикой я не дружу особо. — Лучше я повезу, — встрял Итачи. — Да без проблем! — младший брат удивительно легко уступил старшему. Ну да, я же не золото. Машина тихо едет по ровной дороге вдоль океана. Немного начинает клонить в сон после того, как понервничала. — Мик, не хочешь поговорить?