Шаг за шагом

      Темные, серые, немного пугающие тучки кучковались и сгущались. На небе сверкнула ослепляющая зигзагообразная, прерывистая линия и исчезла, словно испуганная маленькая принцесса, явившаяся в первый раз на бал. Прогремел гром, как будто кто-то со всей силы ударил по барабанам. В густых зеленых кронах бушевал дикий ветер, словно обозленное, отбившееся от рук животное, срывая листья с деревьев. Первые капли упали, стуча по крышам домов и машин, по маленьким цветочкам, чьи невзрачные лепесточки обмякли под тяжестью дождинок, по дорогам и раскрывшимся зонтам прохожих, по земле и по речке, которая была неподалеку. Как произведение для пианино начинается тихо и медленно, так и начался дождь, но в симфониях кто обойдется без крещендо* и аллегро*? Слезы неба падали все сильнее и быстрее, набирая темп и входя во вкус, как пианист, окунувшийся с головой в музыкальный омут.       Прохожие спешили укрыться от ненастной и нежданной погоды в своих машинах, под открытыми навесами ларьков, в магазинчиках, под зонтами, кто-то спешил домой, а вот альфа, по имени Макс, не торопясь, прогуливался, наслаждая удивительной красотой природы. Люди не любят дождь только потому, что боятся намочить юбочку или рубашечку? А впрочем, не нам судить… Если он продолжит разгуливать под проливным ливнем, то точно заболеет и моделям придется сообщить об отмене фотосессии.       Мужчина внезапно почувствовал нежный запах кофеина, и живот требовательно заурчал. Взглянув на часы, он несколько опешил, было уже два часа дня. Макс искал кафешку, но на глаза попадались только лишь полупустые магазинчики и ларечки. Наконец, карие глаза наткнулись на вывеску, в которой что-то говорилось о пицце. Альфа рывком кинулся к желаемой цели и открыл дверь.       В кафешке уже сидело несколько человек с взъерошенными мокрыми волосами от дождика, и кто-то всего лишь болтал с другом, кто-то с молниеносной скоростью уплетал шестое блюдо, а кто-то с надеждой поглядывал в окно, мечтая, чтобы этот жуткий сильный ливень прекратился, и его место заняло лучезарное трепещущее яркое солнышко.       К задумавшемуся темноволосому альфе, словно привидение из фильмов ужасов, подплыл пепельный блондин с бледной кожей, походившей на муку, и небольшими серыми кружочками под тусклыми, словно дождевая туча, глазами, но несмотря на это ужасное описание, парень был вполне симпатичным. Многим посетителям он мог показаться мрачным обыденным замкнутым омегой, что и было правдой, такому пофигисту ни жизнь, ни даже смерть не смогла бы почудиться ужасными или страшными и опасными, ему было чисто глубоко фиолетово. Голос этому парню тоже вполне соответствовал: ни громкий, ни тихий, словно лишенный интонации и эмоций напрочь, и этот голос попытался вернуть Макса, улетевшего в мир вечно течных и обнаженных омежек и принять заказ, если такой мечтатель уже выбрал что-нибудь. — Вы будете что-нибудь брать? — он беспристрастно задал уже приевшийся вопрос клиенту, но видя, что тот даже не обращает внимания на него, повторил раза два или три, пока кареглазый альфа не обратил свой взор на омегу. Как только тот повернул голову и тут же улыбнулся так, как менеджер сказал ему, чтобы этот угрюмый официант не изображал несчастного призрака. Неожиданно шоколадные глаза Макса расширились, наверное, до размеров колеса трактора, мужчина схватил своими ручищами белоснежные длинные тонкие пальцы омеги и начал их трясти. Натянутая улыбка тут же сползла вниз, словно гусеница по листику вишни, а серые глаза еле заметно сверкнули удивлением, но тут же погасли, как две холодные пустые звезды вдалеке. — Слушай, ты не думал стать моделью? Ты идеально подходишь к следующий серии съемок! — голос альфы звучал уверенно, словно он давно задумал предложить эту работу пофигисту, но этому фотографу хватило лишь одно взгляда, одного мгновения, чтобы увидеть этого вроде бы угрюмого блондина в роли модели. Парень попытался вырвать свои пальцы из рук этого сумасшедшего и попытался утихомирить клиента ведь несколько человек обратили свои изумленные взоры на этих двоих. — Прошу вас, успокойтесь, я не собираюсь быть никакой такой моделью. Я собираюсь стать врачом, — заявил как можно тише пепельный блондин, но, кажется, своим объявлением о своей желанной профессии только добавил масла в огонь. Темноволосый альфа встал с места и с безумными горящими глазами обхватил парня за талию и быстро, но внятно шептал прямо в ухо, отчего стало неимоверно горячо, и пепельному блондину было до жути противно отношение странного клиента. — Ты будешь богат, журналы предпочитают гладкую и бледную кожу, ты будешь превосходной моделью! — в голове фотограф уже представил извращенную картиночку, этот симпатяшка с пепельными волосами держит губами темную кожаную перчатку, и на нем только черная рубашка с белым галстуком, оставалось выбрать лишь позы для столько привлекательной фотографии. Официант пытался отцепить от себя этого сумасшедшего альфу, но тот и не думал разжимать руки на талии парня. Не вытерпев, омега дал пощечину столь неотесанному клиенту, а тот, даже не желая отвлекаться на красный след на щеке с легкой еле заметной темной щетиной, снова полез к слегка удивленному и встревоженному омежке. Блондин уже хотел было занести руку для следующего удара, как подошел высокий строгий альфа в черных брюках и белоснежной рубашке с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Он приподнял темноволосого альфу и попросил его покинуть заведение, но тот и слушать не хотел, а продолжал предлагать поработать моделью в его студии, а омега глядел на него, как на ненормального, даже пальцем покрутил около виска, но так чтобы пришедший на помощь не заметил этого жеста. Тогда охранник взял разбушевавшегося клиента за руки и потащил к выходу. — Блять, сука, отпусти! Кому говорю! Хуесос, убрал руки от меня! Живо! — вовсю матерился Макс и пытался как-то по-змеиному приползти обратно к омеге.       Все, кто был в кафе, уставились на фотографа и переводили взгляд то на омегу, то на альфу, которого буквально пинком выгнали из пиццерии. Оказавшись на улице, Макс чертыхнулся, развернулся и направился полный разочарования домой. Шел фотограф неспешно, ведь дождь почти закончился и лишь маленькие капельки падали с затянутого темными тучами неба, понимая, насколько он унизился перед глазами многих, но, почесав бородку, он пожелал забыть этот случай и пепельного блондина с серыми бездонными и холодными глазами, длинными тонкими пальцами, которые нанесли довольно увесистый удар по его щеке, от которого, возможно, останется след в виде фиолетового синяка.       А омега, которого звали Даней, удивился неадекватности людей, но почему-то этот альфа показался ему довольно-таки симпатичным и интересным, несмотря на странное поведение. Пока рабочий день официанта не закончился, голову блондина посещали разные мысли по поводу этого чудика. При этом он не осознал одной маленькой детальки: фотограф пах апельсинами, которые очень любил Даня.       Каждый из них мысленно привязывались друг к другу, сами того не осознавая, однако, Макс и Даня еще не представляли, в какую любовь-морковь может сыграть с ними жестокая матушка-жизнь.