Шаг за шагом

      Дане, после случая в пиццерии с сумасшедшим клиентом, менеджер посоветовал пойти домой и отдохнуть, но пепельный блондин сказал, что с ним все в порядке, и он может продолжить работать. Высокий альфа тяжело вздохнул и недоверчиво взглянул на официанта, который больше напоминал ему ходячего мертвеца, нежели живого человека. Бледнокожий омежка шнырял между столиками с натянутой, но ослепительной улыбочкой и принимал заказы, доставая блокнотик и ручку из широкого кармана в своей форме официанта. Но как только сероглазый парень отходил, клиентов посещали мысли об этом вполне симпатичном привидении, многим не давала покоя эта гармония бледности и красоты, которая словно создавала какой-то костюм или образ на Хеллоуин. Некоторые ужасались и порой давали советы насчет питания, но официант пропускал эти слова мимо ушей со своей милой улыбочкой. Единственное, что не понимал блондин в таких людях — это теплое отношение к такому мертволицему уродцу — так себя иногда называл сам Даня, немало удивляя собеседника.       Пожалуй, никто не знал о трагедии Дани в детстве. Когда омеге было десять лет, в автокатастрофе погибли его родители и брат-близнец. Дедушка взял внука под свое крыло. Пепельный блондин долго переживал из-за смерти родственников, он замкнулся в себе, редко стал выходить на улицу, с друзьями не общался, он хотел чтобы все забыли о нем. Омега был трусом и хотел сбежать от реальности, которая преследует всех, но совершить самоубийство он боялся, он еще не сошел с ума, чтобы вытворять подобное. Но как-то совершенно случайно пересматривая детские фотографии, где Даня со своим близнецом Ваней, которым на вид было не больше пяти-шести лет, играли в докторов. Тогда брат попросил его дать обещание, что когда они станут взрослыми, то станут врачами и будут спасать людям жизни. Блондин, желая хоть как-то удержать в сердце своего родного человека, решил исполнить клятву, данную друг другу. Жизнь потеряла смысл, но ради чего он жил — была лишь профессия. Когда Дане исполнилось пятнадцать лет, дедушка сказал, что его брат мог бы выжить, но доктора, которые оперировали Ваню, прервали операцию, решив, что его спасти невозможно. За содеянное последовало жестокое наказание. От столь шокировавшей его новости вскрылись зажившие раны, слезы словно свежая, горячая кровь из открывшихся следов страданий, капали из серых глаз блондина. Теперь Даня окончательно принял решение поступить в мединститут.       Время работы клонилось к концу. Пепельный блондин направился к раздевалке и, быстро переодевшись, молча покинул пиццерию через служебный вход. На улице Даня достал из кармана синей куртки наушники и быстро, словно заведенная машинка, распутал их. Теперь омега направлялся в свою трехкомнатную квартиру, в которой он жил до совершеннолетия с дедушкой, а потом старик уехал обратно в деревню, но изредка навещал своего внука. Даня порой удивлялся его живости и тому, что он до сих пор жив.       На асфальте стояли большие лужи от прошедшего дождя. Когда ветер задевал крупные широкие листья деревьев, то капельки воды падали на головы и плечи прохожих, а те, не обращая внимания, шли дальше в своем городском ритме жизни. Маленькие жизнерадостные дети иногда отбегали от своих родителей и прыгали в понемногу высыхающих лужах, разбрызгивая грязные капли, которые разлетались во все стороны и пачкали мимоидущих. Пепельный блондин слушал музыку, совершенно не обращая внимания на шалунов, прыгающих в воде, родители которых тут же подлетали и пытались отвлечь своего ребенка. Мелодию песни заглушали не слышавшиеся возмущения папочек и лай собак, а мысли о том странном клиенте, который предлагал стать моделью. Нет, Даня и думать не мог, чтобы хоть когда-нибудь работать на камеру. Хорошо пахнущий но слегка резкий апельсиновый аромат исходил от того альфы, карие глаза, манящие своей таинственностью и глубиной, но лишь для немногих они сияли радостью и добротой, а не похотью, черты лица слегка резкие, но приятные для глаз, небольшая почти черная бородка и еле заметная щетина. Все это заинтересовало и даже привлекло вечно унылого, мрачного, молчаливого пофигиста. По дороге домой — а дом его был в получасе ходьбы от пиццерии — он неожиданно почувствовал, что кто-то уставился на него сзади, словно фанатик искусства на самую дорогую и редчайшую картину в мире. Даня обернулся и его вполне не удивило, что на скамейке, закинув ногу на ногу, сидел тот самый альфа. Темноволосый сузил карие глаза, словно пародируя китайца, а потом разгладил и с самодовольной улыбкой не переставал пялиться на светловолосого омегу. Даню впервые в жизни после смерти брата-близнеца разрывало от двух противоположных желаний: от первого желания он хотел забить на существование этого парня, на вид которому было больше двадцати пяти лет, а от второго — подойти к нему и спросить, как его зовут, почему он предложил роль модели, в общем, познакомиться с этим альфой. Но сущность пофигиста не давала Дане покоя и заставила развернуться и топать домой, опять погружая его на дно океана его мыслей.       Макс не решился навязываться этому парню. Тот случай в пиццерии, наверное, насмешил немало людей, но все же альфа не переживал из-за происшедшего сегодня, это даже вызвало невольно улыбку. Но именно тогда это как бы невзрачное, никем не замеченное привидение привлекло своим безразличием к жизни. Темноволосый почти не встречал людей с таким пофигизмом в душе, он ведь отражался в его серых, почти серебряных, глазах. Малец уже исчез из виду, а Макс продолжал сидеть на скамейке и восстанавливать в памяти образ пепельного блондина в форме официанта. Холодный и резкий порыв ветра заставил прохожих ускорить шаг, а темноволосого альфу встать и поторопиться дойти до студии, но его голова была занята не будущими позами моделей, а худощавым сероглазым омежкой.