Сумасшедший воспитатель Ким Чондэ

Мужчина смотрел ему вслед, потеряв всякую способность двигаться. Летний резкий ветер забрался под ткань белой рубашки, вызывая мурашки, но он не обращал внимания на это: его интересовало нечто другое. Вернее, человек, который только что прошёл мимо него и сейчас медленно направлялся в сторону новых одноэтажных домов. Чондэ — именно так звали мужчину — приехал сюда на машине, чтобы купить пару запчастей для ремонта автомобиля, однако, одной из них в салоне не оказалось и пришлось повозиться с заказом, теперь придётся подождать два-три дня до привоза. Не то, чтобы он был раздражён тем, что ближайшую пару дней ему придётся передвигаться на общественном транспорте или пешком (разница между жизнью пешехода и автомобилиста колоссальна), скорее злил тот факт, что приходится делать ту работу, на которую он не рассчитывал: деньги заплачены, и в конечном счёте возится он сам. В голове не укладывалось. Но раздражение притупилось, стоило ему увидеть чужие торчащие во все стороны волосы, они отливали всё тем же тёмно-каштановым цветом. Прямая спина скрывалась за фиолетовой рубашкой, на руке висел какой-то тонкий браслет, а на самом запястье, кажется, едва заметная татуировка. Походка была предельно знакома. Но это было слишком безумно: встретиться с ним спустя много лет, находясь в совсем другой части огромного города, среди тысяч людей… Ким устремился за, кажется, знакомым ему парнем, и улица менялась перед ним. Салоны остались позади, также поребрики с асфальтом сменились на мелкий гравий. Мужчине мерещилось, что солнечный свет освещает только этого парня: или у него помутился рассудок? Он не встречался со своим подопечным много лет, ему самому минул четвертый десяток. Только четыре года назад он решил закончить работу в воспитательной деятельности — хотелось окунуться в юридическую сферу, к тому же, несколько последних лет он самостоятельно изучал социальную защиту и планировал найти своё место в нотариальной конторе, рассчитывая на достаточный заработок. Там он мог бы позволить себе больше, чем на доход от воспитательной работы. И ему это удалось: план осуществился, и жизнь текла своим чередом до этого момента… Стоило ему положить тяжёлую ладонь на чужое плечо, как прохожий становился, явно негодуя. Не успев обернуться, услышал разом севший голос сорокалетнего мужчины:       — Минсок? — услышав это имя, юноша, до этого державший телефон в руке на уровне груди, опустил его вниз. Время будто бы остановило свой ход: Чондэ сфокусировался на чужой спине, плечам, шее, потеряв способность сделать вдох. Это какое-то безумие. Возможно, это даже не он, и…       — Прошу прощения? — парень чуть приспустился, этим движением избавляясь от лёгкого давления чужой ладони, и обернулся, чтобы посмотреть, кто его побеспокоил. Отросшая чёлка была выкрашена прядями в русый цвет, она была убрана тонкими заколками в правую сторону. Чуть подкрашенные тёмные брови украшал пирсинг, не чрезмерно: маленький серебристый камушек находился на кончике правой, а рядом с глазом красовалась уже выцвевшая тонкая светлая линия шрама. Возможно, полученного в какой-то драке. Всё такие же лисьи глаза в мгновение округлились, когда пришло осознание, кто стоит перед ним. Раздался сиплый шёпот, наполненный нескрываемым ужасом, от которого сердце Чондэ пробило болезненным ударом:       — Сонсэнним? Это и правда он… Парень бегло оглядывал побеспокоившего его мужчину: чужое телосложение стало крепче прошлого, было видно, что он занимается собой. Рубашка хорошо сидела на сильных плечах, прямая осанка делала его выше: как и много лет назад, старший всё равно превосходит его в росте. Его кожа была загорелой, возможно, недавно он был на отдыхе у моря? Взгляд пошёл наверх, и только тогда в нос ударил знакомый, но почти забытый запах. Не оставалось сомнений: это тот, кто когда-то… Что же следует сказать Чондэ? Этот вопрос застыл в голове, и старший ещё сильнее занервничал, понимая, что подобрать слова очень сложно. Он и не надеялся сильно, что это будет именно Минсок, но судьба решила иначе и спустя много лет они снова пересеклись в большом городе. Ему неизвестно ничего о жизни бывшего подопечного, всё, что происходило с ребятами после выпуска из детсада было закрытой информацией для работников, а предпринимать попыток искать мальчишку он не стал. Это было бы уже слишком, ведь он прекрасно осознавал... то, что он испытывал, недопустимо по отношению к маленькому ребёнку. За годы после этих событий он много обдумывал, почему же позволил этим сильным чувствам ударить его и полностью захватить, но так и не смог найти ответа. Что всё-таки зацепило его в этом мальчугане? Почему вообще он посмотрел в сторону мальчика, хотя до этого не питал к ним интереса? Более того, до встречи с ним он планировал семью и детей. Хотя после появилось много вопросов, на которые так и не удалось найти ответа, это и сделало его одиноким на пятом десятке лет.       — Здравствуй, Минсок, — старший нервно сглотнул, ощущая лёгкую панику внутри. Вся уверенность в себе, которая никогда не подводила его при общении с людьми, коллегами, мигом испарилась, — давно не виделись. «Браво, Чондэ! Это лучшее, что ты мог ляпнуть!», — тут же пронеслось в его голове, и по виску скатилась капля пота. Было очень заметно, как он напряжён, и Минсок не уступал ему в этом: поджатые губы говорили о скованности и растерянности, и только спустя секунды взгляд стал более уверенным, стоило ему найтись с ответом:       — Действительно давно, — это прозвучало настолько низко и тяжело, что на сердце мужчины осела боль. Он в этот момент особенно сильно ощутил чувство вины за то, что испытывал когда-то давно к нему, хотя младший, возможно, не смог осознать это в силу возраста. Впрочем, судя по ответу, следовало предполагать, что мальчишка и тогда был проницателен, или же спустя годы у него сложилась правильная картина отношения мужчины к нему, и причины, и возможные последствия.       — Я бы хотел… — но младший перебил его, заставив сжать зубы. Нет, это была не злость, однако Ким видел стену между ними. И преодолеть её у него не было сил, а возможно, и смысла… Спустя столько лет.       — Рад увидеть Вас здоровым и счастливым, Чондэ, — вежливость казалась сейчас единственно правильным выходом. Формальное обращение добавило какой-то… серьёзности, что ли? Будто парень только что провёл между ними черту, за которую у мужчины нет права перейти. Это задело старшего, хотя он, конечно, понимал, что это правильно. — Похоже, у Вас всё в порядке, — Минсок снова окинул его беглым взглядом, нигде не задерживаясь и возвращаясь к глазам: — Видно, занялись собой и похоже, тем, что Вам нравится, — было неизвестно, почему он так уверен в последнем, но младший продолжил: — Приятно видеть Вас именно таким. А теперь, позвольте, я пройду, — и он сделал шаг влево, собираясь обойти старшего. И пришлось пропустить. Как бы мужчине не хотелось всё исправить, наладить с ним какой-то контакт, он знал, что не должен делать этого. И если бы Ким захотел, он бы позволил сделать это, но его настроение было очевидным. Прошло много лет, он уже совсем не тот ребёнок, каким его знал старший, и в его жизни, несомненно, случилось много всего. Ким не должен вмешиваться в это, хотя собственное эгоистичное желание удержать этого парня рядом с собой хотя бы ненадолго жгло рёбра. Все эти годы не удавалось вытравить из головы его имя, но он должен забыть, чтобы не мучить себя. Чужой силуэт медленно удалялся от мужчины, хотя на самом деле, так ему лишь казалось: парень наоборот прибавил шагу, сбегая то ли от Чондэ, то ли от своих эмоций. Увидеть мужчину спустя годы… Он надеялся, что этого не произойдёт: бедняга так старался забыть всё это время, так отчаянно стремился вычеркнуть чужое лицо из памяти, лишь бы ничего не чувствовать. Это всё навевало ему яркие воспоминания цепочкой. Родительские скандалы о том, каким он стал, недовольства, упрёки, страшный день, когда они узнали о том, что их сын дефектный, ненормальный, раз может желать мужчин… Своя поломанная юность, проведённая в диссонансных мыслях, осуждении самого себя. Он обращал внимание на парней, это ужасало его. Когда-то давно как раз Чондэ успокаивал его, говоря что-то о том, что он может любить, что сердцу не прикажешь и всё такое, но это не работает в современном мире. Не все могут принять это, и он жил в аду, много лет не имея возможности убежать от родительского гнёта. Они будто сошли с ума, посчитав, что их ребёнок уже и не человек, раз так жестоко били и… Сейчас, когда Ким Чондэ снова появился в его жизни на десятки секунд, его отбрасывало назад, и это ужасало. Он завернул за угол дома, сильно ударившись спиной в кирпичную стену и тупо уставившись перед собой, ощущая, что с этого момента в его жизни что-то снова идёт не так. Все его планы на сегодня оказались забыты: дома ждала ещё совсем маленькая овчарка, с которой нужно будет погулять вечером, и купить корм, но его это не волновало. Ему нужно работать над учебным проектом: сроки поджимали, а университет не позволял сдавать работы позже обозначенной даты. И всё это раскрошила на части одна чёртова встреча, после которой сердце всё ещё болит. Болит…       — Что это?.. — похолодевшая ладонь ощутила влагу на щеках, и Минсок вдохнул чуть-чуть воздуха, не зная, что делать дальше. Как же всё так обернулось?.. «Сердцу не прикажешь, знаешь об этом?», — чужой голос звучал в его голове, интонация совсем не изменилась, прямо как в тот день… Сейчас ему казалось, что завтра это закончится: эмоции отступят, трезвый ум оценит ситуацию и уложит всё в голове, позволяя жить так, как он жил до этого момента. Спокойно. Хочется в это верить, иначе как он сможет… Как?..       — Мин? Подкосились ноги. Он просто не верит. Этот… человек здесь или ему мерещится?       — Это ты?.. Он был близко. Происходящее чертовски замедлилось для парня: вот он уже подошёл к нему, вот он прикоснулся к его плечу, вот теперь смотрит в его потерянные глаза… В глазах же Чондэ отражались чужие слёзы и вновь поломанная жизнь. Одной встречей, парой десятков секунд. Этого оказалось достаточно. Он ожидал разного исхода их возможной встречи, но такое…       — Что я могу сделать для тебя? — будто у него было право на это. Секунда. Две. Три.

«Уходите».

Мужчина готов был принять такой ответ, потому что тот был самым здравым из всех возможных. Сердце отчаянно не соглашалось, напоминая о том, как он нуждается в том, чтобы быть с Минсоком: присматривать за ним, помогать в чём-либо, заботиться, быть… рядом. Однако у них изначально не было другого пути. Это вина его больного рассудка и несбыточных мечт, которыми он жил слишком долго, чтобы суметь отпустить. Возможно, если бы Минсок был старше… Но уже ничего не исправить. Не совладав с собой, Чондэ протянул вторую ладонь к чужому лицу, но рука застыла за несколько мгновений до прикосновения, когда в глазах младшего отразился ужас. Время снова остановилось. Возможно, уже навсегда. Наконец тяжесть ушла с плеча молодого человека, даря тому силы сделать неслышный вдох, и полюбивший отступил назад, вдруг… поклонившись.       — Зачем ты… — только губами, но старший не мог этого видеть. В голове всё смешалось. Он замер в этом положении на несколько секунд, мысленно благодаря парня за то, что он стал таким ярким воспоминанием в его жизни. За то, что помог узнать, как сильно он способен любить — несмотря на время и обстоятельства, глубоко и верно, желая человеку самого лучшего.

      Даже если не с ним.