Крути бутылку, Грейнджер

      Прошёл час. Ребятам надоело играть в «Бутылочку», и они разошлись кто куда. Кому-то не хватило поцелуев в игре, и они скрылись с чужих глаз, чтобы пообжиматься в каком-нибудь укромном уголке. А то и не только пообжиматься…       Кто-то уже преспокойненько спал на диванах и креслах, причём не только гриффиндорцы, но и учащиеся других факультетов. Благо, в гостиной было нешумно, так что особенно незадачливым можно было не тревожиться, что их сон потревожат. Музыку выключили: ребята с младших курсов уже давно спали, да и время уже давно перевалило за полночь.       Некоторые когтевранцы и пуффендуйцы вернулись в свои гостиные, а гриффиндорцы либо продолжали веселиться, либо уходили в свои комнаты.       Джинни увела Гарри куда-то наверх, при этом как-то странно хихикая, абсолютно трезвая Полумна вещала о чём-то сонному Невиллу, который периодически кивал, делая вид, что внимательно слушает, но на самом деле дремал, облокотившись на спинку дивана и спящего Симуса. Дин сидел за столом и что-то сосредоточенно рисовал, не обращая внимания на громогласный храп Крэбба, находящегося неподалеку. Причина того, что они все торчали в гостиной и не шли в свою комнату — это Джинни, строго-настрого запретившая им там появляться. Им всем, конечно же, было плевать на её запрет, но она пошла на шантаж: обещала выставить на общее обозрение их, скажем, не самые лучшие колдографии с вечеринки, взятые у Криви. Что же касается Рона, он… А и правда, где он? Кажется, Гермиона видела их с Лавандой… А впрочем… Ей было абсолютно плевать на них. По крайней мере сейчас, когда она неспешно потягивала огневиски из стакана. Идти в комнату абсолютно не хотелось. Хотелось просто напиться и забыться, чтобы больше не вспоминать об этом чудовищном вечере. И не вспоминать о...       — Драко! Ты идёшь? — Паркинсон кивнула на выход из гостиной. Рукой она опиралась на Забини, так как сама была уже не в состоянии удержаться на ногах. Впрочем, как и Гойл, который уже засыпал на ходу.       — Вы идите, Пэнс, я позже приду, — сказал Малфой и посмотрел на друзей взглядом, не терпящим возражений.       Слизеринка хотела что-то сказать, но передумала и захлопнула рот также быстро, как и открыла. Она пробормотала что-то похожее на «Пойдёмте, мальчики» и скрылась за портретом вместе со своей подвыпившей компанией.       Хоть Драко выпил ровно столько же, сколько и они, он совсем не ощущал этого. Поэтому, когда друзья удалились, он вальяжно направился прямиком к столу, где сидела Грейнджер и скучающе болтала в стакане огневиски. Другой рукой она подпирала свою кудрявую голову. Её взгляд был сосредоточен на стене, поэтому она не сразу заметила, как к ней подошел Драко. Она проследила за тем, как слизеринец сел рядом с ней, и только тогда заговорила:       — Чего тебе нужно от меня, Малфой?       — От тебя? Ничего, — с усмешкой ответил он и потянулся рукой к бутылке огневиски, стоящей за Грейнджер. — А вот от этого… — он покрутил сосуд в руке, а потом открутил крышку и налил виски в ближайший стакан.       Бутылка была ещё почти полной. Видимо, девушка хотела её прикончить сама. Но Драко ей этого не позволит. Ему нужно окончательно напиться. Ведь в этом весь кайф. Хоть завтра и будет раскалываться голова, он надеется, что все сегодняшние события сотрутся в памяти, и он и дальше будет вести себя как прежде, не коря себя за то, что «братался» с такими ненавистными гриффиндорцами. И с ней…       Малфой залпом выпил стакан и посмотрел на Грейнджер.       — А где эти два идиота? Поттер и Уизли? — как бы невзначай, поинтересовался он. — Что, уже бросили тебя? — Было странно видеть Грейнджер без этих двух болванов, что вечно тягались за ней.       — Не знаю, — пожала плечами девушка. — По правде говоря, мне всё равно. Мне сейчас не хочется с ними разговаривать.       Драко усмехнулся и снова налил себе виски. Подумав секунду, он налил и Грейнджер. Она как-то странно покосилась на него, но всё же взяла стакан. Они звонко чокнулись и одновременно опрокинули в себя янтарную жидкость.

Двадцать минут спустя…

      — Малфой, вот ты меня уважаешь? — спросила Гермиона, подперев голову рукой.       — За что тебя уважать, Грейнджер? Ты же грязнокровка… — лениво отозвался Драко. — Забыла, что ли? — он с тоской покрутил гранённый стакан в руке.       — Смотрю, ты никогда об этом не забываешь, — обиделась гриффиндорка, хотя в таком состоянии это было довольно трудно. — Семь лет. Я слышу одно и то же семь грёбаных лет. Если бы ты знал, как ты надоел мне, чёртов чистокровный хорек… Как хорошо, что осталось лишь 2 месяца до конца учёбы, и я больше никогда тебя не увижу.       — Выпьем за это? — Малфой протянул девушке наполненный стакан. Та со вздохом приняла его. — Как ты там сказала? Чистокровный… А, да не важно, — он взял в руки огневиски, и они чокнулись.       — Вот скажи мне, почему именно ты, Малфой? — заплетающимся языком пролепетала Гермиона, с громким стуком поставив стакан обратно на стол. — Почему она показала именно на тебя?       — У меня тот же вопрос, Грейнджер, — Драко забрал у девушки бутылку, когда та хотела налить себе ещё огненного виски, и наполнил свой стакан. — Почему ты всегда появляешься в моей жизни? Такая зану-у-удная… Вечно со своими книгами и с этим… — он икнул и покрутил пальцами над головой, — гнездом на голове.       Девушка снова отобрала у Драко бутылку.       — А у тебя вообще непонятные волосы. Они такого же цвета, как… Как… Как помёт нарглов! — она вздёрнула указательный палец вверх и усмехнулась.       — Кто такие нарглы? — недоуменно спросил Малфой.       — Понятия не имею. Вон у неё спроси, — теперь она выставила уже большой палец и указала им на безмятежную Полумну, с энтузиазмом повествующую храпящему Невиллу о великолепной способности морщерогих кизляков самоисцеляться. — Так вот, я о чём… Почему твои волосы такие белые? Ты их красишь, что ли? — Малфой хотел было возмутиться, но Гермиона улыбнулась и расхохоталась, взглянув на его «разъярённое» лицо. — Шутка, — она подняла ладони вверх. — Ну, хотя бы скажешь название магазина, где покупаешь краску?       Драко пошарил рукой в начатой коробке из «Сладкого королевства», стоящей рядом с ним, выудил оттуда карамельную бомбу и швырнул её в Гермиону. Девушка успела увернуться, и сладость полетела прямо к дивану, где сидели (ну, как сидели, скорее лежали) Невилл, Полумна и Симус. Когда она с оглушительным грохотом взорвалась, Финниган вскочил и заорал:       — Что взорвалось?       Крэбб недовольно застонал и перевернулся на другой бок, продолжая громогласно храпеть. Невилл встрепенулся и снова запоздало кивнул на какой-то вопрос Полумны, после чего снова с удобством умостился на её плече.       — Симус, что ты там опять взорвал? — не отрываясь от рисования, поинтересовался Дин.       — Да ничего я не взрывал, придурок! — огрызнулся в ответ Финниган и, немного погодя, добавил: — Не в этот раз.       — Тогда что это?       — У меня спрашиваешь? — тут Симус заметил остатки сладости и смачно выругался. — Твою мать! Моргана вас раздери! — он снова плюхнулся на диван. — Опять, походу, малышня балуется, — кинул он Дину. — Говорил же тебе, не надо было брать эти грёбаные бомбы!       — Да ты сам захотел их взять, пироман чёртов! — снова послышался голос Томаса.       — Да ничего я не хотел! — снова огрызнулся Симус.       Гермиона и Драко наблюдали за этой «весёлой парочкой» и хохотали от души. Когда они, наконец, успокоились, Гермиона снова повернулась к слизеринцу.       — Неудачник, — цокнула она языком. — Даже попасть не можешь.       — Я скорее ловлю, чем попадаю. Я же всё-таки ловец, а не охотник, — усмехнулся Малфой, но тут же снова насупился: — А за такие шутки в следующий раз можешь без головы остаться. Без своей умненькой лохматой головы, Грейнджер, — слизеринец указал пальцем на её шевелюру и снова пригубил стакан. Гермиона тут же дотронулась до своих кудряшек и хмыкнула. — Чтоб ты знала, светлые волосы — это фамильная особенность всех Малфоев, — он самодовольно вздёрнул нос и сделал глоток обжигающей жидкости.       — А можно я их потрогаю? — внезапно спросила Гермиона, странно выпучив свои карие глаза.       — Валяй, — согласился Драко и поставил стакан на стол.       Гермиона осторожно прикоснулась рукой к его волосам. Она долго водила по ним ладонью, перебирая платиновые прядки.       Тут гриффиндорка заметила, что лицо Малфоя находилось в непозволительной близости от неё. При взгляде на его губы у неё пересохло в горле. Она сглотнула и подняла глаза вверх. Драко также пристально смотрел, не отрывая взгляд от её лица. Внезапно он притянул девушку к себе и накрыл её губы поцелуем. Гермиона опешила, но отстраняться не стала, а лишь прикрыла глаза, молча позволяя ему исследовать языком свой рот, как и в прошлый раз. Наконец она окончательно сдалась и прильнула к нему всем телом, по-прежнему зарываясь рукой в его белоснежные волосы.       Сейчас для неё существовал лишь Малфой, его настырные губы, его цепкие руки, его светлая шевелюра, струящаяся между её пальцев… Сейчас это вовсе не казалось таким уж неправильным, ведь разум был затуманен алкоголем.