Крути бутылку, Грейнджер

      Когда принесли их скромный заказ, Гермиона начала молча размешивать кофе ложечкой.       — Может, наконец-то, поговорим о чём-нибудь? — внезапно подал голос Драко, отчего девушка вздрогнула и посмотрела на него. — Или так и будем просто сидеть?       — Ммм… — Гермиона начала усиленно соображать. — Вчера на травологии…       — Грейнджер, — перебил её Драко, скривившись так, будто у него заболел зуб. — Ты можешь говорить о чём-нибудь кроме этой сраной учебы?       — Я… — промямлила Гермиона.       — Кончай ты про эти уроки, они мне в школе и так надоели, а ещё и ты тут.       — Ну извини, — внезапно разозлилась девушка. — Давай тогда ты выбирай тему для разговора, — она начала усиленно колотить кофе ложечкой, хотя сахар уже давно растворился. — В конце концов, это ты позвал меня сюда.       — А на вечеринке ты была более разговорчивой, — усмехнулся Драко. — Ну хорошо, — он взял со стола скомканную салфетку и аккуратно разгладил её. — Расскажи мне про себя.       — Я думала, ты и так всё обо мне знаешь, — Гермиона снова посмотрела на него, но на этот раз встретилась не с белобрысой макушкой, а с пронзительным взглядом серых глаз.       — Лишь о твоих родителях… — отдаленно начал Драко. — Но я тут поразмышлял… — он сделал быстрый глоток воды из принесенного стакана. — Оказывается, я не знаю о тебе ровным счётом ничего, кроме них и твоей дружбы с Поттером и Уизли, — скомканная салфетка упала на стол. — Ну, и пожалуй того, что ты выскочка и зубрила.       — Вот как? Значит, ты размышлял обо мне? — сделав вид, что пропустила мимо ушей его замечание о её чрезмерном стремлении к учебе, насмешливо спросила Гермиона.       — Да, немного. — Снова этот пронизывающий взгляд. — На досуге, — небрежно добавил он.       — Ах, на досуге, — кивнула Гермиона и усмехнулась.       — Не беспокойся, Грейнджер, мне не снятся откровенные сны с твоим участием, — сказал Драко, но, погодя, добавил: — И я не слежу за тобой.       — Серьёзно? — девушка приподняла бровь и облизнула чайную ложечку. — Совсем не следишь?       — Это было один раз и мне надо было с тобой поговорить! — сквозь зубы ответил Малфой.       — Я слышу эти слова уже который раз за эти два дня, и почему-то до сих пор ты не сказал ничего конкретного на эту тему.       — Что ты хочешь от меня услышать? Что я не могу забыть о нашей страстной ночи и теперь каждый раз капаю слюной, когда смотрю на тебя в Большом зале? Что мечтаю убить Поттера и Уизли, потому что им так везёт находиться с тобой каждую гребаную минуту? — вновь скомканная салфетка полетела ко всем чертям, а Малфой вдруг перегнулся через стол (Гермиона мысленно поблагодарила Мерлина за то, что их сейчас никто не видит) и зашипел ей прямо в лицо: — Нет, это не так, Грейнджер. — Он вновь сел на место и расстегнул пуговицы на своем пальто, улыбаясь во все тридцать два белоснежно-малфоевских зуба, словно и не было это вспышки гнева несколько секунд назад. — А вот что ты никак не можешь забыть о том неприятном (кто знает, может, как раз очень даже приятном) инциденте, вполне возможно.       — Ты самодовольный кретин, Малфой, с непомерно раздутым самомнением, — она встала со стула и сдёрнула с его спинки куртку.       Да как вообще он смеет ей такое заявлять? Какие ещё у неё могут быть чувства к нему?       — Ври, да не завирайся, Грейнджер, — словно прочитав её мысли, сказал Драко. — Ты думаешь, я не вижу, как ты каждый раз начинаешь волноваться, когда видишь меня? В Большом зале, коридорах, на занятиях, в библиотеках — это происходит везде. Мерлин, ты даже на Уизли так не смотришь, как на меня, — он откинулся на спинку стула и окинул её взглядом. — Знаешь, а я ведь совсем не помню тебя такой. Всегда такая умная и серьёзная Гермиона Грейнджер, некогда так высоко поднимавшая свою тоненькую ручку на уроках, чтобы заработать несчастные десять очков для своего жалкого факультета, теперь сидит с кислой миной и желает скорейшего конца урока, — Малфой усмехается, глядя как моментально краснеет Гермиона и продолжает вещать, на этот раз более тонким голосом, старательно копируя девичью манеру говорить: — Только бы не видеть его. Только бы не столкнуться с ним, — пропищал он, наслаждаясь тем, что гриффиндорка уже стоит красная, как рак, с подступившими к глазам слезами. — Наверное, у всех девчонок есть какой-то бзик, что они влюбляются в тех, кто были у них первыми…       Малфой не успел договорить. Размахнувшись, Гермиона со всей силы ударила его по щеке. Удивленно потерев лицо, Драко встал напротив девушки и схватил её за предплечье. Его глаза полыхали от ярости, а грудь часто вздымалась.       — Это ты зря, грязнокровка, — прошипел он, сильнее сдавив её руку. Она отошла на шаг назад от него, пытаясь вырваться из его хватки, но чуть не опрокинула свой недопитый кофе.       Внезапно глаза слизеринца прояснились, и он отпустил руку девушки. Он попятился назад, словно сам не верил в то, что только что сделал.       — Прости, — вырвалось из его губ.       — Что? — потерев свою руку (скорее всего будет синяк), она подняла на него глаза и выплюнула: — Да иди ты к черту, Малфой, понял?       — Я прошу у тебя гребаное извинение за свое поведение, Грейнджер. Довольна?!       Гермиона схватилась за ширму, но снова почувствовала на своей руке чьи-то сильные пальцы. Только теперь они сжимали не предплечье, а запястье. Она обернулась, но встретилась лишь с растерянным взглядом серых глаз.       — Ну прости меня, сколько я уже могу извиняться перед тобой?       — Я простила тебя. Отпусти уже меня.       — Тогда не уходи.       — Какой в этом смысл, Малфой? — она снова выдернула свою руку из его хватки. — Я вообще не понимаю, что я здесь делаю. Если всё это — то, что ты хотел мне высказать — мне здесь делать больше нечего.       — Хорошо, я всё тебе расскажу. Только не уходи. Прошу.