Диаграмма нашей любви

Эта часть полностью должна была поддерживать моего братика, но получилось обратное. В этой части я выпускала пар из-за нервных переживаний. Найдёте ошибку, пожалуйста, воспользуйтесь ПБ. Моя бета слишком занята. А я пыталась сделать вычитку, но, вроде как, не получилось. Спасибо за внимание.

В последующие дни Германия не знала, чем заняться. За ними как за детьми следила охрана при входе, впуская и выпуская в строго установленное для них время. Брагинский, благополучно забыв о предупреждении своего президента, продолжал играть на компьютере и зависать на линии с министрами. Хотя порой в кабинет приходили время от времени регионы, названные федеральными округами, что отрывали его от этого занятного времяпрепровождения. Каждый делал это по-своему. Урал просто стоял у двери и докладывал шепотом, пока России не надоедало это и он не просил подойти поближе. Сибирь выдёргивала шнур и на повышенных тонах рассказывала о цели визита. Москва, тихо пробираясь к нему за стол, подсовывала бумажки и тот расписывался, не глядя. Дальний Восток скромно проникал в кабинет и опускался бесшумно на стул для посетителей, пока Иван не обращал внимание на постороннего. Он тут же хватался за сердце, прося юношу больше так резко не появляться и извиняясь, что о нём снова забыли. Карелия стремительно подходил к столу и безаппеляционно бросал бумаги на стол, взглядом требуя их подписать. Ставропольский край вежливо стучался и только после этого входил в кабинет. Затем также и уходил. Кубань стремительно вбегала, протягивала документы, успевая разговаривать по телефону и вести непринуждённую беседу с Россией на непонятном, казалось бы, языке. Но больше всего Германии нравился метод Оренбуржской области, или просто Оренбурга. Мужчина с азиатской внешностью горделиво входил в кабинет, высокомерно оглядывая помещение со своего высокого роста. Затем усмехался и деловито направлялся к столу Ивана, увлечённого игрой. - Россия, обрати на меня своё царское внимание, - садясь на стул и закидывая ногу на ногу, холодно произносил посетитель. - И тебе здрасьте, - отрываясь от монитора, с натянутой улыбкой здоровался Брагинский. - Зачем пожаловал? - Да грамоты разные я принес на подписание, - Оренбург протягивал документы и затем, после передачи, продолжал. - Будьте так любезны поставить царскую печать да крестик там в углу наскрябать. - Обязательно, - сквозь зубы проговаривал русский, углублясь в бумаги. Моника, конечно, не понимала, о чём они говорят, но по внешнему виду мужчин было несложно догадаться, что регион издевается над страной, при этом наслаждаясь ситуацией. - Вот, держи, - Россия возвратил документы обратно. - Ба, батенька, да вы научились писать. Какая радость! - издевательски протянула область. - Ну, я пойду, не хочу мешать образовательному процессу, - горделиво и довольно улыбаясь, мужчина покинул кабинет. В один из дней, Моника поинтересовалась, почему Россия терпит такие унижения, на что получила ответ. - Унижения? Нет, это скорее просто игра: кто кого быстрее выведет. Пока счёт ведёт он. - Год назад, когда мы с тобой общались перед твоими майскими праздниками, он же вроде хныкал насчёт обработки полей от саранчи. Так почему... - Почему он себя так странно здесь ведёт? - Иван взъерошил ладонью свои волосы. - Понимаешь, я сам не могу в нём полностью разобраться, но наверное всё дело в обиде на Нурсултана. Нурсултан даже не пытался отстоять свою столицу, которая отошла ко мне. Вот Оренбург и обиделся... - И чего тут обижаться? Не понимаю, - потягивая чай из кружки, прошептала Германия. - Он и был той столицей. Исторически так сложилось, что он был верным спутником и старшим братом молодому государству. Мать Нурсултана была рыжеволосой, но сын пошёл в отца после самоопределения себя как ханства. Но не Оренбург, хотя он и не родственник. Заметила, какой он рыжий? - Покрашенный, - уверенно заявила Байльшмидт. - Нет, конечно, кровосмешения и выселение по нём неплохо прошлись, но его натуральный цвет рыжий. Был, а теперь медный, не совсем натуральный оттенок, но что есть, то есть. О, спасибо, что напомнила об одной вещи, - набирая быстро сообщение в телефоне, Россия поблагодарил девушку. - В общем, Оренбург в конце прошлого века мог бы спокойно попроситься обратно к Казахстану, но не сделал и видимо из-за обиды. Да и не хочет он похоже обратно. Ладно, хватит языками молоть, пошли к ним. Сегодня пятница, пора забирать отчёты. А завтра... - Иван не договорил, загадочно улыбнувшись. - А что завтра будет? - ставя чашку с блюдцем на журнальный столик, поинтересовалась Моника. - Не важно. Пойдём? - Пошли. Германия последовала следом за Брагинским по коридору, гадая, чем же завтра он займётся? - Добрый день, - Нурсултан улыбнулся всем присутствующим в уютной комнате, оборудованной специально для собраний Евразийского союза. Что и не говори, а такие встречи приятней проводить в семейной обстановке. Напротив доски, на которой рисовались графики, проводились расчеты делёжки мира и просто раслабляющие моменты, стоял большой стол. У окна на креслах и диване, укрытые пушистыми пледами, сидели Россия, Армения, Киргизия, Узбекистан, Таджикистан и Турменистан. - А где Наташа и Жора? - подошёл к ним Казахстан, влохмачивая густую и длинную чёлку. На душе у него было радостно и лёгко. До Москвы он долетел в мгновение ока, никто не шептался за спиной, мол гастарбайтер приехал, не стоял в пробках... Как же хорошо начался этот день. - Наташа сейчас подойдёт, а вот с Грузией снова проблемы - он отмечает день рождение своего премьер-министра. А это надолго, - протянула Армения, заправив прядь густых каштановых волос за ухо. - Это точно... - согласилась с ней Узбекистан, взмахивая своими густыми, чёрными с белыми прядями волосами, остриженными до плеч. - Не маши своими изуродованными волосами! - возмутился Абай. - Ну почему ты с ними так поступила? - Захотелось и постриглась. Вот почему, - узбечка шутливо показала язык соседям по региону. - Ну, ты ей хоть выговор сделай, - Киргизия попросил Нурсултана образумить девушку. - Ну, что я тут могу сказать... - Казахстан озадаченно почесал затылок, а затем поправил резинку, что удерживала волосы парня в тоненьком хвосте. - Тебе идёт, но... - Ну, что такое? И ты туда же! - Встала с дивана Узбекистан. - Парням не понять, как трудно за такими прекрасными волосами, как у меня, ухаживать. Вот и постриглась. - Спрошу вместо него, - подал голос Россия, отрываясь от планшета. - Нафига ты мелирование провела? - Ну, оно же снова в моде. И мне идёт же. Правда же, Нур? - девушка подошла к казаху. - Да, очень. Но всё же, с чего такие резкие перемены во внешности? - Сделал шаг назад Нурсултан. Как-то это выгялделело подозрительно... - Ну, в девяностые и нулевые я так же ходила, забыл что ли? Это потом, во время нашего сближения, я снова забила на свою внешность и заросла хуже пенька. Кстати, о пеньках... Нур, а Нур, ты хотел бы сменить имидж? - Загадочно улыбнулась узбечка. - Э, ну, понимаешь, Гузаль, - убедился в подозрениях Нурсултан и аккуратно сделал шаг назад. - Мне и так неплохо. Ой, я кое-что забыл! - Парень попытался развернуться резко, готовясь бежать, но его подхватили под руки, приподнимая. - Ну куда ты сбегаешь от заботы сестрёнки? - произнёс Таджикистан. Казах буквально кожей чувствовал его насмешливую улыбку. - Не дамся! - закричал Казахстан, вырываясь из захвата более мышечного соседа и перепрыгивая через спинку дивана, намереваясь прорваться к двери. Но там уже стоял Абай. - Бу! - развёл руки в сторону киргиз, сдерживая смех. - Держи его, Акобир! "В окно!" - мелькнула мысль, и Нурсултан побежал к столу. Несколько обманных кругов для Туркменистана, Таджикистана и Гузаль. Затем он забрался на стол и, проворно избегая рук стран, пробежал по нему. Едва казах оказался у окна, как его тут же заблокировали, перекрывая все возможные пути отхода, оставляя небольшую лазейку в виде дивана. Бросив быстрый взгляд на окно, парень понял, почему они так самоуверены. Оно было заклеено... Оставалось только окно рядом с диваном. Россия и Армения его не преследовали, сидя на соседних креслах и не обращая на погоню никакого внимания. Абай был далеко от них... Понадеявшись, Нурсултан перемахнул снова через спинку дивана и... был повален Арменией на него. - Рипсиме, за что? - удвилённо протянул он, вися головою вниз и запрокинутыми ногами на спинку. Посередине, на торсе, удобно расположилась Ованесян, лежа перпендикулярно на парне. - Ты себя давно видел? Совсем на человека перестал быть похожим. Вот и всё. - Я не дамся! - снова закричал Казахстан, когда его начали связывать. - Ваня, помоги! - И не подумаю, - продолжая ковыряться в планшете, Россия равнодушно ответил на просьбу. - Я так давно Это хотел увидеть. - Нурсултан нервно сглотнул, не понимая, о чём идёт речь: какие-то люди, прически и что-то, что хотел бы увидеть Брагинский. "Это конец." - понял парень. - Ты меня заснял? - спросила Армения, поднимаясь с тушки пленника. - Что?! Вы еще и снимаете это? Почему, когда развлекаетесь вы, страдаю я? За что мне это, Господи?! - Совсем скоро ещё благодарить будешь, - улыбнулась ободряюще Гузаль. - Сима, готовь. Мальчики, стул поставили? А плёнку постелили? Хорошо, приступим же к Этому! - А, не надо! - завертелся в руках "похитителей" связанный по рукам и ногам Казахстан. Беларусь немного задержалась, поэтому быстрым шагом она шла по пустым коридорам Государственной Думы, спеша поскорее оказаться рядом с товарищами по союзу. Вдруг на неё налетело нечто в деловом костюме и тут же бросилось извиняться. - Германия? - удивлённо проговорила Наташа. - Ты что тут делаешь? Посольство же в совсем другой стороне. - Я обмениваюсь опытом с твоим братом. Меня попросили найти один кабинет, но как я ни старалась, всё равно не могу найти. Тут всё так запутано... - Русские же строили, - улыбнулась Беларусь про себя, вспоминая как сама тут плутала, когда только получила свою Независимость. - А что за кабинет? Пошли провожу. Я здесь знаю всё. - Было радостно в душе, что она, белоруска, в чём-то превосходит немку. Пусть даже это знание плана российской Думы вдоль и поперёк. - Вот этот, - Моника показала бумажку с написанным номером и названием кабинета. - А зачем тебя туда послали? - скрывая удивление, Арловская направилась в сторону кабинета Х. - Сама не знаю. Сказали идти туда, где Россия. А он тут, - Моника раздражённо стукнула по бумажке. Белоруска ничего не ответила и лишь молча повела гостью к месту назначения. - Вот этот кабинет, ты была неподалёку. - Спустя два поворота, Наташа открыла дверь какого-то невзрачного кабинета. - Спасибо, что проводила, - Германия поблагодарила за помощь. - Мне тоже сюда надо... - Беларусь протиснулась первой, немка за ней. - Надоел со своими криками! - раздражённо взмахнула руками девушка с кисточкой. - Мы ж тебя не насилуем, так зачем же так кричать? - О, Натуся... помоги! - взмолился привязанный к стулу парень. - Германия, тоже не откажи в помощи несчастному! Моника удивлённо оглядела просившего с ног до головы. Конечно, кого-то он ей и напоминал, но у того была шевелюра более густой и длинной что ли? - Завяжите ему рот. Я ж советовала... - невозмутимо произнесла Арловская, проходя вглубь комнаты. - Что?! Эй, не надо! Я не буду больше, только не... ммм... - конец фразы Нурсултан промычал. - Тишина. Ну наконец-то, - облегченно выдохнул Россия, развалившись, как довольный кот, на диване, удобно положив голову на колени Рипсиме. Девушка, забравшись на диван с ногами и подобрав их под себя, читала книгу и одной рукой лениво перебирала волосы мужчины, что по прежнему лазил по планшету, не обращая внимания на окружающих. - Братик, там Германия стоит, - села на свободное кресло Наташа, смущенно поправляя пышную юбку. - О, Моника, - Иван помахал приветсвенно рукой. - Иди сюда, садись, чувствуй себя как дома. Мы все хорошие... Байльшмидт, подавив удивление, прошла к ним, наблюдая краем глаза за действиями, совершаемыми над связанным парнем. Девушка с азиатской внешностью порхала над ним, то там, то тут ловко срезая прядь волос. Германия села у окна, продолжая наблюдение. "И всё же, кто ты? Впервые вижу... Хотя, все азиаты на одно лицо" - констактировала она печальный факт. Бросив взгляд на Брагинского, девушка спросила про себя - "Как же ты их различаешь?" - Давайте, пока Нурсултан приводит себя в порядок, мы обсудим важные дела, - предложил мужчина с небольшими усиками. - Без Грузии? Тадж, а если он придёт под конец собрания? - возмутилась Рипсиме. - Так он же если и придёт, то в невменяемом состоянии, - улыбнулся Таджикистан. - Вань, ну давай! - Ну давайте, - согласился Россия, с обречёным видом принимая вертикальное положение. - Всё равно делать больше нечего. - А она? - Киргизия с ненавистью показал пальцем на немку. - А если она шпион? - За последнюю фразу Иван дал Абаю подзатыльник. - Она ни бэ, ни мэ по русски. Так-то. - И осмотрев с ног до головы киргиза, он задал интересующий всех вопрос. - А пальцем показывать не прилично. Тебя этому не учили? - Простите... - смущенно попросил прощения пристыженный Кыргызстан. - Ладно, забыли об этом... Ведь так, Султан? - В ответ на вопрос России Казахстан возмущенно промолчал, намекая не начинать без него и прекратить издевательства. - Он согласен! - подытожила итог Узбекистан, срезая очередную прядь волос. - Тогда начнём. - Брагинский протянул планшет Германии. - Можешь заняться своими делами. Не понимаю я своего лидера. Нафига он спьяну договорился об обмене? - Хотел как лучше, но получилось криво, как у всех русских, - заметила вслух Моника, углубляясь в изучение гаджета. - Фильмы есть на английском языке хотя бы? - О, ты сомневаешься в братике! - возмутилась Арловская. Потом она усмехнулась и шепотом добавила. - У него и немецкое кино есть. Отборное... - Ванечка... - всплеснула руками Рипсиме, заслышав разговор. - А как же я? Ты изменяешь мне? - Ну, у нас же без обязательств. - Россия нагнулся к девушке и взял за подбородок, притягивая ближе к своему лицу. - Верно говорю? - Но всё равно. С тебя ресторан. - Ладно, что сегодня на повестке? - Отпустил армянку Иван и повернусля лицом к окружающим. Дальше Германия перестала понимать происходящее. Начались сразу же жаркие дискуссии, разговоры на повышенных тонах. Пару раз мелькало название страны - Азербайджан. Обычно спокойная Армения яростно жестикулировала, порой переходя на крик, но сразу же успокаиваясь. У Нурсултана, смирившегося со своей участью быть постриженным, убрали кляп, и тот тоже принимал активное участие в спорах, но когда к нему подошла Узбекистан с краской для волос, сразу же снова заткнули рот. Беларусь до этого момента тихо сидевшая и изредка вставлявшая свои комментарии, едва дело дошло до окраски волос парня, сразу же бросилась к Гузаль и носилась возле неё, как ненормальная. Ближе к восьми вечера, все успокоились, а Казахстан был развязан. Теперь его волосы были насыщенного рыжего цвета и мягко обрамляли лицо. Небольшая, но густая чёлка не падала в глаза, небольшие пряди скрывали уши, и шея сзади был немного приоткрыта. - Теперь ты похож на японского певца. Ах, - выдохнула довольно Узбекистан, наблюдая как Нурсултан осматривает свою новую прическу. Его постригли, покрасили в рыжий, что не могло порадовать парня. Как теперь ему объяснить изменения во внешнем виде своему консервативному президенту? Да Аслан Шар-Ханович пошлёт его на гей-парад в Вильнюсе вместо заседания Таможенного союза, что пройдут в один день! - Сколько? - недовольно спросил Казахстан. - Что "сколько"? - недоумённо переспросила Гузаль. - Сколько держится эта чёртова краска?! - О, долго. Очень долго, - обрадовала парня Арловская. - Полгода походишь сперва так, а потом корни подкрасишь. - Хрен вам, - злобно произнёс казах. - Вань, заседание окончилось? - Да, все свободны. До встречи в Санкт-Петербурге через две недели. - В ответ послышались слова прощаний. - Ты не скучала? - Когда все вышли из кабинета, спросил Иван, собирая бумаги. - Нет, фильмы тут очень интересные, - потянулась в кресле Гемрания. - Не понимаю я своего президента. Ну чего он тебя сюда послал, а? Ладно, не важно. Поехали домой, - Россия устало позвал за собой Монику, направляясь к выходу. Девушка не хотя покинула теплое место в кресле. Россия с Германией вошли в московскую квартиру. За шесть дней огромная жилплощадь, не смотря на свои размеры, стала для Моники притягательна. В их с братом доме никогда не раздавался запах свежей еды с кухни, в коридоре не носился легкий аромат парфюма и косметики, а телевизор не становился местом сбора всех домочадцев. Такими темпами девушка с удовольствием бы осталась навсегда. Но сегодня дом их встретил темнотой коридора. - Юль, ты дома? - первым делом спросил Россия, включая свет. - Угу. Па, сходи в магазин. Список на зеркале. - Выкрикнули из глубин тёмной квартиры. Услышав ответ, Иван почему-то грустно вздохнул и, взяв бумажку, прикреплённую к поверхности зеркала, вышел в подъезд. Моника неспеша разделась и прошла внутрь квартиры в единственную освещённую комнату. Как она и думала, Калиниград оказалась в большом зале. Почему самую большую комнату квартиры русские упорно называли большим залом, выполняющего функции гостинной, спалень для гостей, библиотеки, зимнего сада и по праздникам столовой, Германия не понимала. Должно быть из-за особеностей русского менталитета. Или скорее уж, российского, как подчёркивал Иван и его окружение. - Добрый вечер, - Моника поздоровалась с читающей журнал Калининградом, что лежала на диване. Вокруг на все возможных журнальных столиках стояли пустые ведра из-под мороженного, коробки фаст-фуда и пустой чайник. - Ты заболела? - А, нет, - девушка вытащила из ушей наушники. - Просто женские дни, - недовольно поделилась она проблемой. - Так, что Вы решили? Сведёте все контакты с моим папой к минимуму? - Почему ты пытаешься за спиной отца помешать нашему общению? - нарочисто ленивым тоном поинтересовалась Моника, садясь в кресло. - Да потому что ему давно пора обратить своё внимание на нас. Конфликты на Кавказе поутихли, но это не значит, что он должен идти наперекор курсу Золотова. А его курс предполагает, что папа, стабильный и авторитетный во внешней политике, уделит чуть больше внимания на внутренние дела. Но тут появляетесь Вы и Мишка больше не может контролировать ситуацию. Президента не так-то просто успокоить, как кажется на первый взгляд. Он жестокий, властный человек, что привык контролировать ситуацию. И стоит чему-либо пойти не так, как он тут же выходит из себя. Путин нас так сильно не контролировал, как сейчас Золотов. В прошлом году, сельские регионы, которые должны были обработать поля от саранчи, помня о горьком опыте, постоянно отвлекали папу, уточняя некоторые моменты. Ведь весь план знал только он. - Ты врёшь, - уверенно произнесла Германия, закидывая ногу на ногу, и принимая величественный вид. - Ты маленькая эгоистка. Вот и всё. - Да, я эгоистка, - вспылила Юля, приподнимаясь. - Я его дочь, и я имею на его внимание больше прав, чем все уродские страны вместе взятые. Повторюсь, ты - здоровый человек, так сама думай о судьбе своего слишком рационального народа. А то другие всегда решают её за тебя. - Не дерзи мне, девочка, - угрожающим тоном прошептала Моника, пытаясь сдерживаться из последних сил, чтобы не ударить её. - А то что? Я знаю, что не страна, и даже любой край отца имеет больше шансов выжить, чем я. Так что руки прочь от папы, а то припомню тебе исход Великой Отечественной. - В одиночку? Москва тебе не поверит. - А кто сказал, что я одна? Россия всегда держалась на провинциях, а не на столице этой развратной, - с отвращением в голосе ответила Брагинская. - Так что, стоит мне шепнуть нужному региону, так тут такой хай начнётся, что тётя Ольга прибежит к тебе домой, крича, что отца убивают. Германия хотела ответить на угрозу девушки, но ей помешал телефон, что зазвенел в районе огромного скопления подушек. Под злым взглядом немки, Калининград достала ловким движение руки мобильник и приложила к уху, всем своим видом говоря, что ей некогда и она принимает важный звонок. - Да, милый?.. Я не могу. Ну, не сейчас. Папа скоро вернётся. Ладно, уговорил. - Девушка нежным голосом отвечала на реплики собеседника, медленно садясь на диван и подгибая под себя ноги. Всё оставшееся время разговора она молчала, лишь счастливо улыбаясь в ответ на слова собеседника. Моника с завистью вспомнила, что похоже улыбалась Элизабет, когда ей играл на рояле Родерих. - Всё, пока, пошляк мой. О, слышал бы ты себя, покраснел бы не хуже "бутона роз алых". Всё, целую. - Сбросив вызов, Юля так же сбросила с себя весь романтический настрой, который возник после телефонного разговора. Сразу став серьёзной, она продолжила давить на немку. - Оставьте отца в покое. - А кто это был? - как бы в незначай поинтересовалась Германия, лениво рассматривая узор маникюра на своих ногтях. - Не твоё дело, - зло прошипела в ответ девушка. - Я так полагаю, Иван не знает о твоём парне, - продолжила расспрашивать Байльшмидт. - Кому он поверит? Своей родной дочери или женщине с жизнью по расписанию? - Родной дочери, что постоянно водит мужчин в дом. - Ах это, - Брагинская отмахнулась от обвинения, как от мухи. - Всего лишь один из способов привлёчь внимание отца. Карты биты? - Ну хоть совета я могу у него в случае чего спросить? - сдалась Моника, с самого начала понимая, что у неё нет ни одного шанса против дочери России. Она слишком устала, чтобы спорить с этой девчонкой. - Нет, - девушка довольно резко отказала ей. Германия вышла из зала и направилась на кухню, делать себе чай. Она прекрасно понимала, что ужин, если и будет, то не скоро, а кушать всё же хочется. А лучшего способа обмануть голод, чем горячий напиток, человечество ещё не придумало. На следующий день, уже в аэропорту, Байльшмидт попросила ей больше не помогать реформировать экономику. - Но почему? - удивлённо спросил о причине Россия. - Реформы стабильны и им не нужен постоянный контроль, как твоим делам. Спасибо за помощь. Всего хорошего. - честно ответила она и направилась на посадку. Спиной немка ощущала взгляд Калининград, что попросилась проводить ту. Он прожигал её насквозь, вызывая ненависть к этой девчонке, которая воспользовалась усталостью противника и победила не желающую больше спорить Монику. Уже в самолёте, пару раз глубоко вздохнув, Германия уверила себя, что всё получится и без Брагинского. Она ведь не настолько огромна, и ей не приходится работать с таким огромным количеством регионов. Она справится. Иначе и быть не может.