Контракт по ошибке

- Миронова, к доске! - возмущенный голос учительницы химии вырвал меня из мира своих мыслей. Ведь специально отсела на дальнюю парту к окну, где собиралась коротать все учебное время в одиночестве, но нет, план провалился. - Я не готова. - пробубнила я в ответ и отвернулась к окну. - Это восьмая. Восьмая, Миронова! Восьмая двойка за это полугодие. И больше никаких оценок. Оксана Игоревна что-то еще долго бубнила о моей распущенности, но я не слушала. За пять минут до звонка мне в голову прилетела записка, в которой было написано короткое: "После уроков в курилке". Что-то мне подсказывало, что это была далеко не любовная записка. А судя по злобным и насмешливым взглядам одноклассников, которые они мимолетно бросали на меня, не трудно было догадаться, с какой именно целью меня пригласили на это "рандеву". Устало помассировав виски, задумалась, как незаметно и быстро смотаться из школы. Но мысли как-то плавно перетекли к моему квартиранту, которого я не видела с утра вторника, а сегодня уже четверг. Трудно было поверить, что он все же оставил меня и до смерти моей теперь не покажется. На утро после попойки (которую я устроила себе в понедельник) мне было плохо и стыдно. Астарот растолкал меня в семь утра, кинув в меня мокрым полотенцем и обозвав "малолетней алкашкой" и "партнером фаянсового друга". Можно подумать, он тот еще ангел. Постепенно способность мыслить и воспоминания ко мне вернулись, и все утро я старалась не смотреть на раздраженного до неприличия демона, каждый раз заливаясь краской от воспоминаний. Соблазнительница юная, блять! Уже в коридоре, когда я обувалась, он, весь такой красивый, сексуальный в распахнутой белой рубашке, сказал, что сегодня его не будет, и закурил. Бросив ему очередное хмурое: "Не дыми в моем доме, паровоз из Преисподней", просто смылась. Вечером он, как и обещал, не вернулся. На следующий день тоже. - Миронова, задержись, пожалуйста. - со звонком сказала химичка. Жаль. я ведь уже готовилась стартануть до дома, несмотря на урок литературы, после которого мне, собственно и забили стрелу. - Анна, - строго начала Оксана Игоревна, - Завтра я жду тебя с твоими родителями к пяти часам. - Они не смогут. - Поспешно и резко отрезала я. Подумав, виноватым голосом добавила. - Они в командировке. - Анна, прекрати мне вешать лапшу, они у тебя с октября все время по командировкам разъезжают. Ты что, всех учителей за дураков держишь? Твои родители в курсе твой успеваемости вообще? Выпускной класс, Миронова! Неужели так трудно приложить хоть немного усилий в последний свой год в школе? Как ты экзамены собираешься сдавать? В общем, завтра с родителями, в пять. Не будет родителей - тебя исключат. Я уже открыла рот, чтобы сказать что-то невразумительное, но передумала и закрыла его. Схватив рюкзак, пулей выбежала из класса. Лучшим решением, как мне тогда казалось, было повешанье. Естественно о том, чтобы просидеть еще урок и получить звиздюлей от одноклассников речи идти и не могло. Схватив куртку в гардеробной и на ходу обматываясь шарфом, я устремилась к парадному выходу, но через мгновение выругавшись повернула в сторону запасного выхода - около главного стояли двое моих одноклассников. Караулят наверное, сволочи. Дозора около запасного входа я не увидела, а потому стрелой шмыгнула на улицу, где меня поймали сначала за капюшон так и не застегнутой куртки, потом намотали волосы на кулак и припечатали головой о кирпичную стену. Перед глазами заплясали звездочки. Я почувствовала как теплая струйка покатилась по лицу, вытекая из разбитого лба. К ней присоединилась еще одна из прокушенного в процессе удара языка. - Миронова, ты совсем охуела, шлюшка? - возмущенно пропела Оля за моей спиной - главная стерва, по моему мнению. Война у нас с ней шла уже давно. Холодная, правда, до этого момента... - Миронова, ты ссыкло, мы всего лишь хотели поговорить, а ты сразу бежать! Тебя родители в детстве не воспитывали? - добавил Костик, безнадежно влюбленный в Олю, тот самый, что держал меня за волосы, разворачивая лицом к говорившим. Не найдя достаточно веского аргумента на такие слова, я равнодушно пожала плечами и резко плюнула в лицо Оленьки. Та взвизгнула и принялась оттирать со своего прелестного наштукатуренного личика мои слюни, смешанные с кровью. - Костенька-а-а... - обиженно захныкала она. Тот понял её без слов и принялся мстить за свою ненаглядную. Уж не знаю, куда этот неудачник целился, но после весьма ощутимого удара по скуле, я взвыла от боли - его ботинок прилетел аккурат в незажившую печать Астарота на моем бедре. Я чувствовала, как темные джинсы становятся мокрыми от крови, заструившейся из потревоженной раны, но однокласснички этого не видели. Ублюдки. Что-то там они говорили, читали нотации о том, что я гнилое звено в их классе, что таких как я надо убивать и прочее бла-бла-бла. Я их просто не слышала. От боли перед глазами плавали белые пятна, а уши заложило. Не понимаю, почему не заплакала. Держалась изо всех сил. Глубоко дыша, я попыталась хоть немного успокоиться. - Оксана Игоревна! - вскрикнула я, глядя за спины обидчиков. Конечно никакой Оксаны Игоревны там не было, но те, вздрогнув, испуганно стали озираться по сторонам. Это было мне на руку. Прокусив Оленькиному рыцарю руку (на улице он торчал в одной футболке, так что сделать это было не так трудно), нагнулась и сиганула из последних сил, по дороге столкнув саму Оленьку в сугроб, "нечаянно" задев ее лицо локтем. До дома добежала почти не дыша, не обращая на испуганные вскрики и недоуменные взгляды прохожих. Остановилась только перед дверью в квартиру, когда трясущимися руками пыталась найти ключи в рюкзаке, попутно молясь неизвестно кому, чтобы никто из соседей не вышел на лестничную площадку. - Да где блять эти сраные ключи?! - истерично завопила я. - Аня? - молитвы мои не были услышаны. Закатив глаза к потолку, я повернулась к бабе Гале - стервозной старушке из квартиры напротив, которая везде и вся совала свой длинный птичий нос, стараясь насолить и подгадить ненавистным соседям. Ненавистными соседями, к слову, являлись все жители нашего подъезда, но меня она не любила как-то особенно. Увидев мое лицо, старушка ахнула и театрально схватилась за сердце. - Это что ж такое? - вскрикнула она, тыча сухим пальцем в мое лицо. - И куда твои родители смотрят? - На море блять они смотрят с октября! - вырвалось вслух. Ненавистные ключи были найдены и чуть не сломаны в попытке открыть дверь. Старушенция еще что-то орала, но я захлопнула дверь прямо перед ее носом и последнее, что я от нее услышала - обещание позвонить в органы опеки сегодня же. - Давай, звони, старая грымза. - тихо ответила я и, не раздеваясь, сползла по стенке и заплакала. Болело все. Печать, голова, язык, легкие от быстрого бега и мышцы. Болело сердце и снова проснулась обида на родителей. Я выла в голос, совершенно не заботясь о том, что кто-то может меня услышать. - Ну и красотка же ты. - произнес рядом знакомый голос, который сейчас показался мне самым родным на свете. Астарот сидел рядом на корточках и внимательно рассматривал меня. Затихнув лишь на миг, чтобы броситься ему на шею, я заплакала с новой силой.