Контракт по ошибке

POV Астарот Вернувшись в квартиру, я не заметил каких-либо изменений: вся мебель была цела, посуда вымыта, в холодильнике стояли вчерашние макароны с котлетами. Не пахло алкоголем, что меня порадовало, хотя чем именно эта радость была вызвана, я не знал. День проходил спокойно, тихо. Я, устроившись в кресле с бокалом вина в руке, перечитывал "Божественную Комедию", крыс игрался в своей клетке. Не хватало только вечно недовольной Ани. Два дня. Два чертовых дня я разгребал все, что натворил с документами и бумагами мой "друг". Откровенно говоря, с Трионой они знатно помяли бумаги, поцарапали стол, сорвали шторы. Я был зол с одной стороны, а с другой - завидовал им. Хоть у кого-то с этим все хорошо. Но желание к Трионе так и не проснулось, поэтому я запер дверь кабинета и не отвечал на её постукивания в дверь. Тишину нашего с крысом дня прервали сначала Анины крики в подъезде. Потом крики соседки-старушки, потом снова Анины. Предчувствуя что-то интересное, а может даже и веселое, я лениво вышел в коридор как раз в тот момент, когда хозяйка квартиры захлопнула злополучную дверь перед носом соседки. Уже было собравшись высказаться о воспитании, я увидел ее лицо и передумал. Девушка заплакала, сползая по стене. Громко, с чувством, будто копила долго, а теперь ее прорвало. - Ну и красотка же ты, - сказал я ей, рассматривая окровавленное, опухшее от слёз, лицо. Половина лица была залита кровью, большие глаза, покрасневшие от слез, закатились куда-то вверх, припухшие веки часто-часто смаргивали с них слёзы. Аня обхватила дрожащими руками мою шею и заплакала еще сильнее. На секунду я опешил. Меня скоро вконец доведет её перепады отношения ко мне. - Ну тише, тише... - шептал я ей на ухо, гладя по спутанным светлым волосам и пытаясь аккуратно стащить с неё шарф и куртку. Девушка плакала долго, самозабвенно. Иногда казалось, что она успокаивалась, но это были только передышки перед новой волной истерики. - Аня, прекрати, - как можно жёстче сказал я ей, беря её заплаканное лицо в руки и смотря прямо в мутные глаза, - Прекрати, иначе я тебя отымею прямо тут, на полу. Я ненавижу женщин, которые распускают сопли и слюни по пустяками, поэтому приведи себя в порядок, потом расскажешь, что случилось, даю тебе пять минут. Девушка замолчала, впав в ступор, но через несколько секунд сорвалась с места и хлопнула дверью ванной комнаты. Сбросив рубашку, перепачканную кровью, тушью и слезами, я ушел на кухню и открыл себе бутылку вина, готовясь к длинному, не особо интересному мне разговору. Аня говорила долго, достаточно сухо и тихо (последствия недавней истерики). Конечно я всё про неё знал уже давно, но смертной девчонке полезно было выговориться. - Отец ушел из семьи ровно год назад, через некоторое время мать привела в дом мужчину. Образованный, начитанный, хорошо зарабатывающий - мечта для семьи едва сводящей концы с концами. А в октябре они уехали сначала в Тунис, потом в Марокко... И я не знаю, когда они вернутся. Каждый месяц мне приходят открытки и деньги (и на том спасибо), иногда даже письма. Я хотела переехать к отцу, но не смогла с ним связаться. Не могу сказать, что моя жизнь мне не нравится, меня устраивает все, - Аня поджала губы и, подув в кружку, отхлебнула горячего чая и тихо добавила, - Наверное. Смотреть на такую Миронову было удивительно и непривычно. Тихая, скромная, спокойная. Она не была настоящей, но была честной. Она еще что-то говорила себе под нос, но я ее перебил. - Аня, - тихо, но настойчиво начал я, - Иди сюда. Девушка с сомнением посмотрела на меня, но все же подошла, я усадил ее на колени и повернул её лицо к себе. - Будь добра, не плачь больше при мне, в этом мире не так много вещей из-за которых стоит проливать слёзы, - ласково, но твёрдо сказал я ей. И пускай сейчас мне не хотелось лезть в её голову, я и без этого знал, что ей очень хочется сказать какую-нибудь грубость, но она держится. Не стерлись ещё её воспоминания о том, что бывает, когда со мной спорят. Положив руку на свою потревоженную печать, я наигранно озабоченно спросил: - Болит? - Болит. - недовольно в ответ буркнула собеседница. - Знаешь, в понедельник ты нравилась мне гораздо больше. И пускай ты не умеешь целоваться, это было такой приятной неожиданностью. А уж какая у тебя мягкая... Аня попыталась убить меня взглядом, попутно краснея до корней волос. - А ты мне нравился гораздо больше, когда был в Аду! - выпалила она. - Девочка хочет, чтобы ее наказали? - промурлыкал я ей прямо в ухо, с удовлетворением отметив про себя, что девушка напряглась. Легко касаясь губами её горячей шеи, поднялся и прикусил мочку уха. Аня предпринимала не особенно настойчивые попытки отпихнуть меня, что-то бубня про то, что в первый раз хочет с любимым человеком. Мне не хотелось сейчас говорить ей, что благодаря моему присутствию в ее жизни не будет другого "особенного" мужчины. Мне хотелось сделать её своей. Наконец мои губы нашли ее. Они были теплыми, мягкими, так забавно пытались что-то еще говорить, но как только поняла что говорить бесполезно - ответила на поцелуй. Властно прижав девушку к себе и не разрывая поцелуй, боясь, что все волшебство момента уйдет, перенес ее в комнату и аккуратно уложил на кровать, нависая сверху. Она мне казалась такой маленькой, хрупкой, чистой... Не заметно для неё самой, я избавил её от такой ненужной сейчас одежды, оставляя только нижнее белье. Где-то на окраинах разума решил, что и лифчик нам ни к чему, и попросту сорвал его. Аня залилась краской и попыталась что-то возразить, но я только крепче впился в неё поцелуем, одной рукой начав ласкать грудь, а другой пытаясь расстегнуть ремень на штанах. Еле справившись, стянул их, и лег между мной же раздвинутых девичьих ног. Разгоряченное тело ее подрагивало; оторвавшись от припухших губ, прикусил сосок на груди и послышался первый ее стон - музыка для моих ушей. Нежно терзая по очереди её груди, поглаживая талию и бедра, умилялся ее потерявшемуся взгляду, рукам, несмело блуждающим по моим волосам и плечам, телу, которое она не могла больше контролировать. Девочка неосознанно поддавалась мне навстречу, нетерпеливо двигала бедрами и глазами просила о том, о чем не могла попросить вслух. Зарычав от возбуждения, я избавил нас от ненужных тряпок, аккуратно убрал влажную прядь волос с её лица, смотря прямо в затуманенные желанием блестящие глаза сказал, что будет больно и резко вошел в неё. Девушка вскрикнула и попыталась вырваться из моих объятий. Я же наоборот, прижал её к себе, не давая ей возможности не то, что вырваться, но и двигаться. Она плакала и шептала, что ей больно... Я сцеловывал солёные слёзы и давал ей время привыкнуть, нашептывая всякую утешительную чушь ей на ухо. Я знал, что она меня не слышит, но пытался успокоить её интонацией своего голоса. - Расслабься, - смотря в глаза, твердо и максимально нежно сказал я ей, - Аня, - девушка вздрогнула, услышав свое имя, - сейчас же расслабься. И больше не будет больно. Девушка только едва заметно кивнула. Я заметил, что она пробует расслабить тело, и постепенно у нее это получилось. Снова рыкнув от нетерпения, я начал двигаться. Она была тугой, горячей, трогательной... Она не была первой моей девственницей, но только с ней именно в эту секунду мне захотелось быть обычным человеком. Девушка вскрикивала. Поначалу от боли, потом от новых ощущений, захвативших ее с головой. Демоны обычно не спят. Но этой ночью я крепко задремал, прижимая к себе уставшую и обессиленную смертную. Теперь уже мою смертную. конец POV Астарот