Trouble

Слёзы выглядят настолько похожими на хлоргексидин, что кажется, словно ими можно обрабатывать раны. Безумно пидорский вывод даже для такого гея как я. Но в целом, не считая этой мысли, которая спонтанно нагрянула мне в голову, утро началось достаточно неплохо. Когда я шёл в школу, недалеко от меня шествовал тот самый блондин, который "девять из десяти", а рядом с ним - ещё двое: шатен, которому я в итоге поставил твёрдую восьмёрку, и очень высокий блондин - тоже где-то девять из десяти. И именно два блондина дали мне пищу для ума на всё утро. Дело в том, что мне всегда было скучно ходить в школу, а сегодня я всё утро думал: кому из них мне расщедриться и поставить десятку? Мне стало жутко принципиально распределить их по местам с первого по третье. И я, решив, что, раз я всё равно гомик и об этом знает вся школа, ничего хуже уже не случится, решил подойти ближе, чтобы рассмотреть их лица получше. - Извините, - окликнул я их. - У вас сигаретки не найдётся? Все трое обернулись. Сначала их лица были немного заинтересованными, а затем тот, что самый высокий, посмотрел на меня так, словно я его злейший враг, и я посмел предположить, что только он один из всех троих осведомлён о природе моей ориентации. Однако именно он оказался достоин десяти баллов. - Вау, а ты рискованный! Мало кто отважится курить в школьной форме, да ещё и совсем недалеко от самой школы! - восхитился шатен, засовывая правую руку в рюкзак и, видимо, нащупывая там то, что я попросил. Когда же он, наконец, достал помятую тёмную пачку, то подошёл ко мне и, по-братски закинув руку на плечо, повёл в кусты. Я растерялся. - Ну, давай я с тобой курну, что ли, - улыбнулся парень. Я где-то посеял свою прежнюю уверенность и готовность послать на хуй любого, кто осмелится со мной заговорить. Когда мы дошли до небольшого куска земли, окружённого высокими кустами, я развернулся и заметил, что другие два парня пошли за нами, и я стушевался, поскольку места здесь было реально мало, и мы стояли почти вплотную друг к другу. Мне протянули сигарету, затем зажигалку, и я подкурил, что сделали и ещё два парня. Единственным некурящим оказался блондин - тот, что ниже. Самый высокий до сих пор злобно сверлил меня взглядом. - Я Чанёль, кстати, - произнёс шатен, сразу же немного разбавляя гнетущую атмосферу. Я по привычке одарил его холодным взглядом, но потом, вдуплив, что меня всё же угостили, смягчился и даже попытался улыбнуться. Получилось так себе. - Сехун, - последовал его примеру блондин, лицо которого до сего момента не выразило ни одной эмоции, в отличие от того дня, когда он взволнованно постукивал ногой по земле и суетился, высматривая кого-то. - Крис, - словно выплюнул тот, что "десять из десяти". - Приятно, я Тао, - растерянно произнёс я. Потому что знакомиться я всё же не собирался. - Я знаю, - в голосе Криса звучало ещё больше холода, чем во всём его внешнем виде. Я весь съёжился, стушевался и попытался превратиться в маленький комок. Или хотя бы уменьшиться до размера слизней, коих в этих кустах было на удивление много, и из-за которых мне приходилось постоянно кидать обеспокоенные взгляды на свои ноги, чтобы убедиться, что я ни одного не раздавил, и ни один из них не заполз на мои ботинки. А потом я резко выдохнул и кинул не менее холодный взгляд в сторону блондина. - Если ты так ненавидишь геев, то просто так и скажи и вообще уйди отсюда! - взъелся я, а потом снова растерялся, потому что всё же это я здесь впервые, а соответственно, уходить здесь тоже должен я. - Геи? - округлил глаза Чанёль, и даже у Сехуна на лице буквально на одну секунду промелькнуло удивление. - Ты гей? Я собрал всю свою уверенность в яйцах, даже почувствовав, как они немного сжались, сделал очередную затяжку, стараясь всем своим видом показать, словно не расстроен и совсем не боюсь (хотя с моими знаниями ушу, по сути, это они должны бояться, но сейчас я всё же явно не в выигрыше), и кивнул. - О, прикольно! - совершенно неожиданно воскликнул "восемь из десяти". - А у меня есть друг би. Если хочешь, могу познакомить. - Парень явно почувствовал себя сводником. - Мало ли, может, вы понравитесь друг другу и он наконец перестанет быть таким нудным и печальным. - В смысле - ты гей? - прерывая Чанёля, спросил Крис. - А кто об этом ещё знает? - Все. - Все? - с лица блондина ушёл весь холод, а на смену ему пришла задумчивость. Он сделал пару затяжек, после чего кинул окурок на землю, затушил его ногой и, сделав то же самое с порцией табака Чанёля под его же возмущения, схватил того за локоть и потащил из кустов. Сехун в знак прощания кивнул головой и пошёл следом, оставляя меня наедине со своими мыслями. Чёртовы корейцы.

***

Я впервые пришёл в школу к тому моменту, когда там были уже почти все. И впервые по пути к классу ко мне подошёл известный на всю школу Бён Бекхён. Я уже начинал злиться. Слишком много контактов с внешним миром для обычного утра. - Привет, - произнёс тот. Я молча сверлил его взглядом. - Я Бён Бекхён, а это До Кёнсу, - он указал на брюнета, стоявшего рядом, зачем-то улыбнувшись ещё шире. - Я видел тебя пару раз, и я заметил, что ты всегда один. И прямо сейчас я пытаюсь это исправить, не надо на меня так смотреть - взглядом ты меня всё равно не просверлишь. - Я гей, - коротко кинул я, и уже, обогнув преграду в виде двух парней, собрался идти дальше, но меня несильно схватили за локоть, заставляя обернуться. - Неужели ты думаешь, что это так страшно? Даже если парень натурал, это не значит, что он априори гомофоб, Хуан Цзытао, - Бекхён каким-то неведомым образом произнёс моё имя так, что мне сразу же почему-то захотелось то ли довериться ему, то ли прямо здесь упасть на колени и расплакаться, и, дабы избежать второго, я решил попробовать сделать первое. - Приятно познакомиться, - единственное, что я смог ответить. Парень сразу же радостно улыбнулся и, закинув руку ко мне на плечо, притянул меня к себе и начал сильно натирать кулаком свободной руки мне темечко. - Вот так бы сразу, недоверчивый ты гетерофоб! - Я не гетерофоб, просто я не люблю корейцев! - попытался возразить я, вырываясь из цепкой хватки чужих рук. - Ещё и расист! - воскликнул Бекхён. - Это нужно срочно исправлять. Так, моя любимая совушка Кённи. - Парень, что до этого так мило улыбался всему, что делал Бён, резко стал серьёзным, и из его глаз, казалось, сейчас полетят то ли искры, то ли кирпичи - и все прямо в Бекхёна. - Ну ладно, просто Кённи, ты согласен разделить со мной миссию доказать недоверчивому китайцу Хуан Цзытао, что не все корейцы такие противные, каких он, видимо, встречал до этого? - Конечно, мой любимый говяжий анус Бекки. - Кёнсу даже прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать злорадствующую улыбку. Бекхён упёрся руками в бока и посмотрел на своего друга взглядом, без слов выражающим всего одно слово - "беги", а затем замахнулся на него пару раз, якобы запугивая, но решительных действий предпринимать не стал. Я прыснул. - О, смотри, он умеет смеяться! - зааплодировал Бек. - Ну всё, теперь ты не отвяжешься. Сегодня после школы идём куда-нибудь вместе. Все согласны? Да даже если не согласны, всё равно согласны, мне плевать. И помни, - шатен неожиданно серьёзно посмотрел на меня, отчего я даже второй раз за день почувствовал, как у меня напряглись мои пидорские гладкие и упругие яйца, - я за тобой слежу, чувак. И я вовсе не собирался их игнорировать или отшивать, потому что впервые с тех пор, как я прилетел в Корею, случилось что-то хорошее. Это всё попахивает одной большой подставой, но я решил рискнуть. Да и к тому же, за весь день, проведённый с этими двумя, я пришёл к ещё одному до боли в анусе гейскому выводу (а это уже крайняя степень пидорства): что слезами действительно в какой-то степени можно лечить душевные раны. Если это, конечно, твои слёзы. Потому что в определённый момент я не выдержал и рассказал им обо всём, что всё это время копилось у меня внутри - то, о чём я даже сам не подозревал. Возможно, это просто потому, что я впервые за долгое время был рядом с теми, с кем действительно мог расслабиться и поговорить. И не то чтобы я уже так сильно им доверял, но держать это всё внутри больше не мог. Да и не беспокоюсь я так сильно по поводу своих секретов, чтобы ещё чего-то бояться. Но мне стало легче, а значит, это первый день недоверчивого китайца Хуан Цзытао в Южной Корее, который прошёл действительно не зря.