Trouble

Снова дождливое утро. Осень ощущается с каждым днём все больше, влагой впитываясь в одежду, холодным ветром пощипывая кожу, посылая по ней стаи мурашек, а затем вместе с воздухом охлаждая лёгкие. У Чанёля скоро день рождения. Вроде, месяц остался. Я вспомнил, как он жаловался на то, что потерял где-то каподастр, так что я подумывал о том, чтобы подарить ему новый, надеясь, что до этого больше никто не догадается. Ну, или он сам его не купит. Осталось только вспомнить, какая у него гитара и какие струны. Вроде, он как-то говорил, что при выборе каподастра это важно. И у меня от этого взрывалась голова, потому что я в этом ничего не понимал, и всё, что я знал — это то, что каподастр — это небольшая странная штука, которая помогает зажимать барре. По словам Чанёля. Он мне даже объяснял, что такое барре, но я уже забыл. Да и не нужно мне это. На протяжении всей недели большую часть времени Кёнсу проводил со мной, а в среду они с Беком поссорились, и поэтому последние два дня мы вообще постоянно вместе, даже после школы. И я был бы рад этому, если бы До не был таким печальным, а Бек не избегал всех, с кем был более-менее близок. Хотя мне тоже в какой-то степени было сложно, потому что бороться с желанием обнять и утешить Кёна было действительно сложно. Я бы поделился всем этим хотя бы с Чанёлем, но тот тоже почти ни с кем не общался, а в четверг и вовсе не пришёл в школу. Как оказалось позже, сегодня он тоже отсутствовал. Зато мы впервые, хоть и снова не полным составом, собрались у моего класса. Сехун, что фактически третий день ходил с разбитой губой и огромным синяком, охватывавшем скулу и область под глазом, жаловался на то, как ужасно дежурить с Луханом, который даже ничего не делал, сваливая всё на О. Тао был погружён в свои мысли и явно тосковал в отсутствии Бёна. Да и всем было тоскливо без двух дураков, что вечно занимались какой-то хернёй и поднимали всем настроение. Кёнсу явно что-то знал о том, что происходило с этими двумя, но наотрез отказывался посвящать в это нас. Когда мимо проходил Крис, Тао с Сехуном синхронно провожали его взглядом, но подойти и заговорить никто не решался. Всё это меня начинало даже немного раздражать. А в остальном, со днями ничего не менялось: я по-прежнему спал на уроках, учителя по-прежнему старались не обращать на это внимания, одноклассники по-прежнему называли меня Сурком. Кёнсу иногда в ответ на это прозвище показывал им гордо оттопыренный средний палец, в ответ на что я смеялся, за что тот иногда меня в шутку колотил. — Что смешного? Тебе разве приятно, когда тебя так называют? — спрашивал он. — Просто забавно, что ты так за меня заступаешься. Думаю, я бы и сам мог это сделать, — улыбаясь, отвечал я, на что старший лишь хмыкал и продолжил рисовать в своём скетчбуке. Однако было кое-что, что не давало мне покоя. То, что я увидел в то воскресенье… Я стал чаще думать о том, что очень мало знаю о своих друзьях. И больше всего мучило то, что я не мог даже дать им какой-то совет или поговорить об этом, так как узнал обо всём случайно и не был уверен, стоит ли им говорить о том, что я это видел. У людей бывает разная реакция, и сложно предугадать точно, разозлится ли человек, будет ли тебя избегать… Поэтому я просто решил, что это всё же не моё дело и не стоит мне пока что в это лезть. Но был один человек, в чью жизнь мне бы всё же стоило вмешаться, пока он не натворил глупостей. К сожалению, понял я это только в тот момент, когда после пятого урока Чанёль пришёл в школу весь растрёпанный, с засосами на шее и ключицах. С ним явно что-то было не так, и я точно это знал, потому что всё это было так не похоже на обычное поведение Пак Чанёля. Также именно в тот момент, когда я увидел Чана, мой взгляд зацепился за Бека, стоявшего совсем недалеко. Они смотрели друг на друга, а я ожидал хоть какой-то реакции со стороны любого из них, но Бён только в упор пялился на Ёля, который уже через несколько секунд сорвался с места и вихрем унёсся за мелькнувшей за углом фигурой высокого блондина. Пак явно решил что-то изменить в своей жизни, и один чёрт знает, каким боком ему самому это в итоге выйдет. Я хотел поговорить с Беком — хотя, вообще-то, не я один —, но он, опустив голову, тоже убежал. Всё это было слишком странно, и я сам был в растерянности, хотя обычно предпочитал просто наблюдать за всем со стороны. Видимо, я привык к этим идиотам, потому что испытывал острую необходимость помочь им разобраться хоть с чем-нибудь. Минут через пятнадцать после окончания уроков мы  (почти все) вместе собрались у главного входа в школу. Даже Крис пришёл, хотя упорно игнорировал Тао и Сехуна, стараясь держаться ближе к Ёлю, из-за чего «отвергнутые» были немного опечалены. Фань, в общем-то, и не говорил по большей части ничего, только поздоровался со мной и Кёнсу, а потом, простояв с нами пару минут, сославшись на важные дела, ушёл, после чего Тао, схватив Ёля за локоть, поволок куда-то в другую сторону, попрощавшись со всеми. Шатен в свою очередь выглядел обескураженным, но махнул нам рукой в знак прощания и поплёлся следом за китайцем. Тогда я посмотрел на оставшихся Сехуна и Кёнсу, мысленно смирившись с тем, что у всех явно какие-то свои секреты и заморочки, в которые они не спешат посвящать нас (хотя, в общем-то, большая часть из них и не обязана была, ведь я, по сути дела, до этого хорошо и долго общался только с Паком). Тяжело вздохнув, я просто попрощался с Сехуном, у которого дом в другой стороне, проводил Кёнсу и собирался уже идти домой, но… — Чонин, — окликнул меня парень. Я оглянулся, вопросительно уставившись на него. — Не хочешь у меня переночевать? Я сменил термопасту, и теперь игры на компе идут так же хорошо, как и раньше. А ещё у меня есть два джойстика. Ну, и хорошая видеокарта, само собой. Предложение показалось заманчивым, и я улыбнулся, сдержанно кивнув, хотя внутри уже взрывались вулканы радости. Провести ночь наедине с Кёнсу — не в этом ли счастье вечно сонного парня по имени Ким Чонин?