По Ту Сторону Вечности.

День Тихого Прибоя.

В который раз солнце своими утренними лучами жгло мне глаза? Я мог бы отвернуться и продолжить спать, но, кажется, я выспался. Лёг не так поздно. А поэтому проснулся рано. На часах, которые стояли на столе, я посмотрел время. С трудом, прикинув, какое число какая циферка обозначает, спросонку еле посчитал, который час. Было без десяти семь. Слишком рано проснулся. Слишком рано. Даже вожатая, укутавшаяся в такую жару в одеяло, ещё спала сном младенца. Впрочем, меня это не волновало. Она меня в принципе не волновала. Я передвинулся в положение сидя на своей кровати, собираясь с мыслями, из последних сил отгоняя сонливость. Это всегда получалось у меня с трудом. Я потёр глаза. Зевнул. Тихо встал, потянувшись, что аж некоторые косточки захрустели, напялил на себя свою самую обычную, уже привычную мне пионерскую форму. Сунул в карман дневник, так как за поясом носить его было неудобно, и, взяв умывальные принадлежности, направился к умывальникам. Солнце уже довольно ярко светило, однако земля ещё не до конца прогрелась, впрочем, как и ледяная вода, снующая из-под крана. Я наслаждался утренней теплотой, пока можно, ибо днём ждал сильный зной. Умываться в этот раз, как и в прошлые, без дрожи, мурашек, и стиснутых зубов, было весьма проблематично. Вода просто обжигала своим ледяным напором. Зубной порошок… я к нему так привык. Вернись я домой, наверно, привыкать пришлось бы обратно к зубной пасте. Милое щебетанье птиц, что с утра пораньше проснулись. Тёплое солнышко. Водные процедуры. Всё это так здорово. Если бы не одно но: это повторяется несчётное количество раз. Это не то что бы приелось, это надоело своей бесконечностью. Сколько можно? Неужели я и правда умер, быть может в коме? Я много раз старался вспомнить, как я попал сюда. Но совершенно всё позабыл. Я не помнил, как это случилось. Может я спал ночью и не проснулся. Может меня сбила машина. Может ещё что-то. Просто не помнил. Сел в автобус, но что дальше? Неужели я просто уснул в нём? В голове не мелькали воспоминания. Я всего-навсего жил воспоминаниями, которые брали своё начало в этом лагере. Я уже забыл пароль от своей электронной почты, я забыл номер своего мобильного телефона. Если бы мне дали сейчас клавиатуру, вряд ли бы я смог быстро напечатать какой-либо текст с той же самой скоростью, что и раньше. А ведь когда-то моя скорость была наравне со скоростью программистов, я ведь и сам своего рода программист. Так или иначе, этот лагерь стал менять меня и мою жизнь. Хотя назвать это жизнью язык поворачивался с трудом. Я вернулся в домик. Ольга Дмитриевна уже бодрствовала. Она застелила и свою, и мою постель, за что потом бранила меня. Я положил умывальные принадлежности на место. Собрался было выйти из озарённой утренним светом комнаты, как вожатая остановила меня, начал лепетать про очередную линейку. Конечно, я знал, что так будет. Так было всегда. И что на этой линейке будет я тоже знал. Впрочем, я всё равно выслушал лепет вожатой и покинул домик. До завтрака оставалось порядком полтора часа. Но есть, если честно, почему-то очень не хотелось. Может я и был голодным, но аппетита не испытывал. Я прошёлся как всегда до площади, посмотреть, что да как. Разумеется тут ничего не изменилось. Да и не должно было измениться. На лавочке я заметил её. Я увидел Лену. Она сидела и читала книжку. «Унесённые Ветром». Как банально. И сколько же раз за все эти смены она её прочла? Бессчётное количество раз. Я подошёл к этой милой девочке, сидевшей в теньке на лавочке. К девочке, чей взгляд был так строго устремлён в книгу, будто бы не замечая меня. Но я-то знал… прекрасно знал, что она видит меня. Просто не показывает этого. Сколько же раз я прошёл такой момент. Я знаю её вдоль и поперёк. Вдоль и поперёк… Я тихо присел рядом. Девочка не подала виду, что заметила меня. Как грубо. –Доброе утро, Лена. Чего не спишь? – С милой улыбкой спросил я. Время было действительно раннее, почему она не спала оставалось для меня загадкой. Видимо, не спится, как и мне. Но девочка на мой вопрос не ответила. Лишь окинула меня взглядом, затем продолжила «увлекательное» чтение. –Утром тут так хорошо: на площади ни души, - сказал я. И ведь действительно, на площади кроме нас никого не было. Исключением было лишь то, что иногда мимо нас пробегал один-два пионера, и то, где-то вдалеке. В этот раз девочка даже не смотрела в мою сторону. Она лишь нахмурилась сильнее и продолжала чтение. Интересно, а наша история похожа на историю, которую она читает? Хотя это не важно. –Так и будешь молчать? – Я вальяжно развалился на скамейке. –Иди лучше с Алисой поговори. С ней интереснее, - буркнула темноволосая девочка. –Ну, раз я здесь, то, наверно, мне интереснее с тобой. –Или, наверно, Алиса ещё спит. До обеда, как всегда, - съязвила Лена. Но в чём-то она была права. –Дуешься, потому что я вчера гулял вечером с Алисой, верно? –Я не дуюсь, Семён. Мне нет до этого никакого дела. –Типичная женская защита: никто не хочет быть проигравшим. Леночка… - я не придумал, что ещё сказать, но продолжить стоило, поэтому напряг все свои извилины, чтобы придумать, что сказать, - дело в том, что Алиса просто позвала меня гулять. Не мог же я отказать ей… то есть мог, но у меня не было на то причин, - и почему я только оправдывался перед ней? Никогда не понимал этого в себе. –Вот иди и гуляй со своей Алисой, - на последнем слоге Лена захлопнула книжку. Она встала и собралась уходить. Но я вовремя поймал девочку за её нежную, такую приятную руку. Она не попыталась вырваться, но и терпеть это не стала. – Отпусти меня. Не трогай! – Она резко менялась в лице. Она была по-настоящему злой. –Пошли погуляем? – Предложил я. Лена молчала. Не понимаю, неужели ей нечего было мне сказать? Я подошёл ближе к девочке не отпуская её руку. Я смотрел ей прямо в глаза. Вновь и вновь. Как мне это надоело… как больно. –При мне ты можешь быть настоящей. Правда. Не стоит притворяться. Я знаю, что ты на самом деле не такая. Сними ты эту маску, хотя бы для меня. Лена вздрогнула. Конечно, этого следовало ожидать. Я же сказал о ней то, что никто кроме неё самой и не знает. На лице Лены проступил испуг. Девочка не знала, как реагировать на подобное. –Ну что? Ты пойдёшь со мной? – Лена лишь пугливо покачала головой. – Мы пойдём туда, где нас никто не найдёт. Вернее, даже, поплывём. На твой любимый остров. В глазах Лены в этот момент проступило удивление, ровно так же, как и на всём лице девочки. Она явно хотела этого, но не была уверена, а стоит ли. Стоит ли плыть со мной куда-то после того, что я вчера сделал, пусть и всех подробностей Лена не знала. Так или иначе, я осмелился не отпускать до сих пор её приятную маленькую ладошку, и взяв ситуацию в свои руки, потащил девочку за собой, на пристань. Там, откуда я время от времени видел проезжающий поезд. Откуда палило летнее солнце ещё сильнее. В общем там, где было по-летнему хорошо. Но не так хорошо, как на маленьком острове, на который так любила убегать Лена, и на который мы собрались сейчас вместе с ней плыть. Я нашёл старую, потрёпанную лодку, какая была, усадил в неё девочку, которая, кстати, ничуть не сопротивлялась, пусть и не сказала ни слова за всё это время, я взял вёсла в руки, и мы наконец поплыли. Признаться честно, грести было невероятно тяжело. Но оно того стоило. *Из записей в дневнике* \Я помню, как мы провели вместе тот день. Мне, если честно, ну очень обидно. Обидно за самого себя. Я снова и снова наступаю на одни и те же грабли. Зачем я это делаю? ЗАЧЕМ? Кому и что я хочу доказать? Для чего я начал эту игру? Чтобы вновь проиграть в ней? Я даже правила свои установил, а всё равно несусь по наклонной вниз, к самому дну. Я опять проиграл в свою же игру. Но что теперь будет? Ничего не будет. Через пару дней всё начнётся сначала. Как, впрочем, и всегда. Я привык к этому. Но если честно, то в глубине души я оправдываю свой поступок. И думаю, что сделал всё верно. Если у меня не получается выбраться отсюда, это вовсе не значит, что я не смогу полюбить. Она именно та… та девочка, которую хочется защищать. С ней хочется быть. Но каждый раз всё начинается сначала. Это не просто ранит сердце, это калечит его. Разрывает. Разъедает изнутри. Из хиккаря я превратился в страдающего от любви нытика. Удивительно, что я сам это заметил. А ведь было и время, когда я ненавидел их всех. Когда я был ко всем равнодушен. Но случился переломный момент, который, в общем-то, и переломил всё.\ *Конец данной записи в дневнике* Остров был небольшой, совсем крохотный, но славился он своей необычайной красотой и огромным количеством земляники, которую можно было здесь хоть горстками с кустика собирать. Деревья были совсем небольшие. Песочный берег будто бы приглашал нас на остров своим спокойствием, непоколебимым даже волнами, только бы не разбудили его. Смешно. Я подал Лене руку, чтобы та смогла сойти с лодочки. Она взглядом поблагодарила меня, всё так же не говоря ни слова. У меня тут было излюбленное место, в котором я ни раз бывал. Наверно за всё это время даже чаще, чем сама Лена, которая так любит это место. Пока мы шли туда, я время от времени наклонялся, чтобы сорвать парочку земляничек. Лена же застенчиво шла, смотря себе под ноги. Я угощал девочку земляникой, та лишь застенчиво брала её у меня и мило жевала. Если бы я не знал её так, как знаю сейчас, столько циклов, то был бы так рад иметь в подружках такую застенчивую девочку. Но увы, на самом деле я знаю, что она далеко не такая. Может, за это и люблю её? За то, что она – книга, которую не каждый прочитав, сможет понять. Или же за то, что она просто такая, какая есть? Пусть это остаётся для меня же самого загадкой. Мы вышли к другой стороне берега. Тут было гораздо красивее. Уверен, Лена знала это место. –Тебе здесь нравится, правда? – Спросил я, поглядывая на тихую, застенчивую девочку, которая любовалась этим местом, едва краснея. –Д-да, - ответила девочка, пряча глаза. Я нашёл прекрасное место, где совсем недалеко от пляжа, в теньке можно было присесть на приятную зелёную травку и любоваться чудесным местом, которое преподносила природа. Мы вместе с Леной уселись на траву, прижавшись спиной к дереву. Девочка сидела на приличном расстоянии от меня, как бы показывая, что всё ещё обижается. Я же любовался красотой этой девочки, местом. Всем этим. –Прости меня, - пробубнил я, отводя глаза в сторону. И тут же уже знал, что скажет Лена. –Всё нормально, - ах, как это надоело. Ведь ничего не нормально. Опять те же грабли. Опять. –Нет, не нормально. Я это знаю. В который раз знаю. Мне надоело, что это постоянно происходит. Что всегда всё глупо заканчивается. По моей вине… –Ты о чём? – Кажется, девочка действительно не понимала, что я имею в виду. Впрочем, это и неудивительно – она же ничего не помнит. –Я всегда хотел быть рядом с тобой, Лена, и я… я снова совершаю глупую ошибку. Я знаю, что всё в очередной раз закончится ничем… - я больно схватился за свои волосы, упав головой на колени. Нет, рыдать было бессмысленно. –Я не понимаю; о чём ты говоришь? – Девочка действительно недоумевала. Она подвинулась чуть ближе ко мне, пытаясь всмотреться в моё лицо, скрытое руками. Я поднял голову, уже успокоившись; прислонился спиной к дереву, глубоко вдохнул и выдохнул. Ведь я снова знал, к чему приведёт этот сыр-бор. И зачем только я так поступаю? Опять иду на поводу у своих чувств. Опять. –Лена. – Начал я. Такого, кажется, я никогда ей не говорил. Да и смысла, в общем-то, говорить так же не было. – Пообещай мне кое-что, - я посмотрел девочке прямо в глаза, в те глаза, наполненные неизвестностью, какой-то горестью, даже может быть страданием. По мне ли? –Ч-что? – Тихо спросила Лена. Её изумрудные глаза будто тихо шептали мне что-то, просили заглянуть в самую извилину души, найти там то, что я тысячи раз терял. –Пообещай мне, что ничего-ничего не забудешь. Что в следующий раз ты обязательно всё будешь помнить. Обещай мне, Лена, - на последних словах мой голос дрогнул. –Сенечка, я обещаю, но не совсем понимаю о чём ты… - её удивлённое лицо из раза в раз становилось всё милее и милее. Я, несмотря на всю сырость ситуации, невольно улыбнулся кончиками губ. –Поймёшь, если сдержишь своё обещание. Я принял полулежащее положение, всё так же облокачиваясь на ствол дерева, захватив рукой талию Лены, двигая девочку к себе. Она явно не совсем понимала, что я делаю, и уже, кажется не обижалась, так как сопротивляться не стала. –Семён… - еле послышалось от неё. Девочка была смущена моими действиями. -Завтрак мы пропустили. Но у нас есть время до обеда. К чёрту Ольгу и её линейку. Главное просто побыть здесь с тобой. Девочка ничего не ответила, но я понимал, что она была согласна со мной, вернее, я это знал. Она лишь аккуратно положила свою голову мне на плечо и, кажется, задремала. Такими моментами я мог лишь наслаждаться. Иногда подумывал, а не стал ли я сопливой размазнёй? Конечно стал. Никогда раньше таким не был. Всегда был одиночкой. В том мире, в моём, у меня не было девушки. Не было друзей. Не было тех, кому я нравился. А здесь? Здесь и настоящие товарищи – друзья. И девочки, которые меня любят. Даже любовь свою нашёл. Но каждый раз я её теряю. И не только по своей вине, но и по вине этого места. Прошло достаточно времени. Моя рука начинала затекать. Неприятное ощущение. Лена как будто почуяла это и уже просыпалась, аккуратно терев глаза, мило зевая, отчего и на меня находила зевота и своими чудесными глазами таращилась на меня. –Доброе утро, Семён, - сказала девочка, мило улыбнувшись мне. –Уже, должно быть, день, соня. Смотри, так и обед проспим. –Не проспим… - последний слог она потянула, сильнее прижимаясь ко мне. На её лице застыла довольная улыбка. Мне было одновременно приятно и так больно. Я ведь знал, что она не сдержит своё обещание. Она не вернётся ко мне прежней. Будет снова та Лена, которая увидит меня впервые. В ней не проснутся воспоминания нынешней любви. Наконец, Лена соизволила сделать резкое движение: девочка привстала, перекинула одну ногу через мои, и уже оказалась у меня на коленках лицом ко мне же. Да ещё так близко. Такое может и случалось раньше, но так редко, как, например, поход на пляж. Лицо девочки было красным, как закат, которым я так любил любоваться. Её руки нежно, медленно, так приятно двигались по моей шее до самых щёк, которые, видимо, уже тоже горели. Я утопал в её изумрудных глазах, которые твердили мне, что любят меня, кричали о том, что я что-то не понимаю, или, скорее, это лишь мои воображаемые догадки. Что я могу упускать? Какой момент? Лицо девочки начало приближаться к моему. И наконец она впилась своими алыми губами в мои, застыв в страстном поцелуе. Таком поцелуе, который, казалось, эта девочка ещё никогда мне не дарила. Такой пылкий, горячий, страстный. И в то же время нежный, тёплый. Я вновь чувствовал этот необычный, приятный привкус земляники с её губ. Мои руки уже оказались на талии девочки, аккуратно соскальзывая вниз. Мне казалось, ещё немного и она начнёт тихо постанывать от удовольствия. Наш поцелуй длился… я не знаю, чёрт возьми, сколько он длился, но эта девочка с хвостиками утолила мою жажду любви к ней. И разыграла новую бурю эмоций и страданий. Леночка, что же ты со мной делаешь? Без часов я уже знал, что стукнуло двенадцать дня. Солнце начало припекать даже в теньке и раскалённый воздух, что обитал по всему лагерю, давал больше жару происходящему, когда наши горячие тела соприкасались. Я, казалось, чувствовал каждый вдох девочки, что лежала на мне, досыпая от того, что встала так рано. Как же давно я не чувствовал ничего подобного. То есть… чувствовал. Но это было настолько мимолётно. Настолько обыденно. Может такое и случилось впервые за тысячу раз, но это было действительно невероятно. Во мне боролись чувства. Во мне умирала жизнь. Потому что я знал. Я знал, что это повторится снова и снова. Только по новой. Лена никогда не вспомнит меня. Она никогда не сдержит своё обещание, даже если постарается. А я обречён скитаться тут, в этом чёртовом аду, где меня заставляют переживать снова и снова боль, которая достаётся мне от этой девочки, хотя она даже не виновата. Эта кукла не виновата в том, что ничего не помнит. Меня будоражило чувство ненависти и любви одновременно. Самое поганое чувство. А девочка тихо сопела своим миленьким, как и всё, связанное с этой девочкой, носиком, прижимаясь ко мне всё сильнее, как будто не хотела совсем отпускать меня. Я прислонился головой к дереву, едва не ударившись о него. Закончится ли это когда-нибудь? Одному Богу известно. Хотя в таком положении я отказывался в него верить. Наконец, девочка проснулась. Она потянулась, сидя у меня на коленках, мило зевнула, и прижалась своим носиком к моему, закрыв глаза. Она прошептала мне, что очень сильно любит меня. А ведь ещё пару часов назад эта девочка ненавидела меня за то, что я гулял с Алисой. Смешно даже. В последний раз она поцеловала нежно меня в губы. Но этот поцелуй не длился долго. Мгновение. Она лишь потёрлась своим носиком о мой, открыла глаза и внимательно изучала мои зенки. Я же решил немного поиграть с ней: закрыл глаза, прижал её посильнее к себе, и начал щекотно целовать девочку в левую, по мою сторону, сторону шеи, ведя от самых щёк до ключиц. Лена едва удерживалась, чтобы не издать стон удовольствия. Хотя какое тут удовольствие? Видимо, по той причине, что сильно любит. В очередной раз. Наконец, посмотрев в небо, я понял, что мы довольно долго провалялись здесь. Ольга наверняка уже искала нас. Да и обед близился, а мы даже не завтракали. Лена вприпрыжку бежала по полянке, иногда хватая землянику, которая была видна из-за своих огромных листов кустика. Мы отыскали нашу лодочку у берега и направились обратно к лагерю. Погода выдалась действительно жаркой. Если бы не берег лагеря, а ещё пару гребков, и меня можно было бы точно вжимать, как половую тряпку. Ещё и руки жутко ныли. Хотя я привык. Подкачался, если бы мог. С пристани виднелся пляж. Ольга что-то кричала, и кажется, что-то про обед. Пионеры бегали друг за другом, собирались. Нам с Леной оставалось лишь наблюдать за спешкой детей. Мы уже почти распрощались на площади, темноволосая девочка было тянулась поцеловать меня, но к несчастью к нам подбежала Ульяна. С её мокрых рыжих волос ещё капала вода – вот, кто действительно вдоволь накупался и получил от этого массу удовольствия. Лена немого застеснялась, её выдавал сильный румянец на щеках, так как бестия успела заметить, что девочка тянулась ко мне. –Что это мы тут делаем? – Ехидно спросила Ульянка. –То, что делаем мы – тебя не касается. А что тут делаешь ты – знать не хочется, - строго ответил я. Ульяна нахмурилась. –А я вот возьму и Алисе всё расскажу, как ты тут романы с Леной строишь, как на остров плавали! – Ну про остров я не удивлён, было бы более удивительно, если б она нас не заметила, будучи на пляже. А вот слово своё она держать явно не умеет. Впрочем, как будто я не знал. –Делай, что хочешь, - я отвернулся, взяв Лену под руку и было хотел пойти проводить девочку до домика, как на моём пути встала Алиса. Сначала на её лице повисло недоумение, а затем и вовсе казалось, что она готова растерзать меня. Её ореховые глаза наполнились адским пламенем; я прямо видел в них себя, тонущего в разогревающемся котле. Лена же действительно перепугалась, отпустив мою руку. –А-Алиса… - заикаясь, произнесла Лена. Больше она ничего не смогла из себя выдавить. –Прохлаждаешься? С ней? Чёртов придурок! – Сквозь зубы шипела Алиса. Было ли мне неловко? Было ли мне страшно? Ха. Как бы не так. Мне было совершенно всё равно. Не первый раз подобная ситуация. Да и плевать я хотел на чувства этих кукол. С новой неделей всё начнётся сначала. Никто из них ничего помнить не будет. Мне всё равно. Даже Лена забудет совершенно всё, что между нами было сегодня утром. Или в тот вечер. Но не я. И к тому же, даже знал, что сейчас произойдёт: Алиса попытается врезать мне нехилую пощёчину левой рукой, потому что правой слишком ожидаемо. Но это уже личная заметка – догадка. Так и случилось. Алиса уже замахивалась своей нелёгкой левой рукой. Но по той причине, что я не то чтобы предугадал удар, я знал, что так и будет, своей левой рукой я в последний момент успел остановить удар рыжеволосой девчонки, схватив её руку за запястье, отчего даже послышался изрядный хлопок. Алиса была в замешательстве, даже недоумении. Лена же, краснея, не понимала, что происходит и, похоже, боялась. Алиса мгновенно вырвала свою руку, посмотрела сначала грозно на Лену, затем на меня. Развернулась и направилась к своему домику, строго крикнув Ульяне, с открытым ртом наблюдавшей за этим, идти за ней. –Я, пожалуй, тоже пойду, - пробормотала Лена. –Я провожу тебя. –Не надо. Я сама дойду, - строго сказала девочка. Что ж, не велика потеря. На следующей недели всё будет опять так же. Какое мне дело до того, что думает обо мне Лена сейчас? Всё закончится одинаково, чёрт возьми. Я медленно побрёл в сторону столовой, пиная камушек на асфальте. Жара была невыносимой. Сам Генда, если б мог, укрылся от страха, боясь расплавиться. Купаться было поздновато, все уже ушли, хотя плавать в одиночестве мне нравилось куда больше, но несмотря на такую жару, купаться совсем не было желания. Неужели я так переживаю из-за какой-то куклы? Я обозлился на самого себя. Страшно обозлился. –Семён! – Грозный крик вожатой, в которую я чуть не врезался. – Ты почему пропустил линейку? Да ещё и Лену прихватил! Ух, я вам устрою взбучку. Просидели на острове? Чем это вы там занимались, позволишь узнать? Я поднял голову, когда Оля закончила кричать. Солнце немного слепило, но разглядеть эту милую женщину, милую, даже когда злиться, я сумел. Глупая панамка, которую она так часто носила как всегда красовалась на ней. А её зелёные глаза горели, похоже, таким же пламенем, как у Алисы. Кажется, сегодня разгрузочный день у всего лагеря. Ну, за исключением меня, разумеется. Ибо все оттягиваются на мне. –Землянику ели, - спокойно ответил я, потирая глаза, болевшие от столь сильного напора солнца. Не уверен, что я ответил на все вопросы, поставленные вожатой, но в действительно, дела до них мне не было. Она – одна из кукол, которые просто недостойны. Ничего. –Ах, они землянику ели! После линейки – хоть на край света, - ага, как же, - но на ней присутствовать обязательно! –Простите, Ольга Дмитриевна. Впредь, я буду думать головой, - всегда прокатывало, и в этот раз должно. –Ладно уж. – Вожатая смягчилась в лице. - Но ещё одно непослушание, и тебе лучше не знать, что будет, - она развернулась и направилась к домику. А я лишь думал о том, что всё настолько приелось, что мне известна каждая фраза и я знаю, как нужно отвечать. Ничего не меняется. Всё по-старому. Этот бесконечный цикл. Это моё бесконечное лето. До обеда было ещё порядком времени. Где-то час. Я решил, что неплохо было бы сходить охладиться к умывальникам. Холодная вода неплохо освежит мозги. Особенно после бурной реакции Алисы. И Лены. Пока я брёл, думал о том, чем займусь в очередной раз. Я переделал в этом месте уже всё, что только можно и нельзя. Настолько всё наскучило. Но вот уже показалась тропинка к умывальникам. Там как всегда было пусто и много луж. Какой-то маленький океан, никогда не высыхающей воды, даже на такой жаре. Я снял с себя галстук, рубашку и окатил своё тело, уставшее от жары, ледяной водой, которая шпарила так же, как солнце, только холодом. Немного постонав от холода, я, таки, закончил процедуру. Вновь оделся и думал о планах на день, в тот момент, когда две мои подружки узнали о существовании друг друга в моей жизни. Даже смешно. Но тут мне вспомнилось, что я обещал Маше провести с ней какое-то время после обеда. Что ж, будет чем заняться. Конечно, эта девочка очень болтлива и надоедлива. Но ведь если это исключить, или даже вслушиваться в то, что она говорит, то можно вынести очень полезную и интересную информацию из её слов. Тем более, как и большинство девочек, Маша не была обделена красивой внешностью. На такой жаре тело быстро высохло. Стоило мне лишь дойти до столовой. Я и не заметил, как прозвенел сигнал. Уже настолько привык ко всему этому, что ноги автоматически несут меня к дверям самого лучшего заведения этого ада. Пионеров было много, но мест хватало. Я подошёл к поварихе за своей порцией и не обнаружил там запеканку, как та мне обещала. Я поинтересовался, почему обещанной запеканки не было, та лишь махнула рукой, да сказала, что фарш долго готовить. Мол, до вечера ждать, на ужин точно подадут. Поэтому пришлось взять порцию гречки с сосисками. Супы я тут не сильно любил, поэтому и брать его, в принципе, не стал, хотя есть очень хотелось. Взяв ещё компот и два кусочка белого хлеба, я принялся искать место, к кому бы можно было сесть. Впрочем, вдалеке, на моём, когда-то, любимом месте одиноко сидела Лена. Она была расстроена. Разумеется случившимся на площади. Я подумал, что неплохо было бы поговорить с ней. Помириться. Хотя, если честно, делать этого не хотелось, так как она потом забудет это, да и в принципе всё, что было. Так или иначе, сердце опережало мозг. Странно, что моей душе так близка эта бездушная кукла. Я подскочил к столику Лены и, не спрашивая разрешения, сел. Девочка строго посмотрела на меня, затем продолжила ковырять вилкой гречку, подпирая одной рукой щёку. –На ужин будет картофельная запеканка. Я сам вчера чистил для неё картошку, - сказал я, жуя гречку. –Молодец, - совершенно бесчувственно ответила Лена, пустым взглядом смотря себе в тарелку. –Не любишь гречку? – Конечно же я знал, что она её не любит. Ну, наступать, так издалека. Дурацкая логика. Думаю я тоже позже, чем говорю. –Ненавижу, - всё так же отвечала девочка. –А сосиски чего не ешь? –Сосиськи? – Умиляло, когда девочка произносила это слово, используя мягкий знак в середине слова. – Не хочется, что-то. Ситуация накалялась. Девочка явно собиралась уйти. А я её о еде спрашиваю. Дурак. –Слушай, то, что произошло… –Не надо. Ничего не произошло, - холодно и верно перебила меня Лена. –Послушай хотя бы, чёрт подери. Если бы я мог объяснить. Всё так сложно… - действительно, ситуация получилась очень глупой. И прав я в ней не был. –Не надо объяснять. Вряд ли у тебя получится, - Лена подняла голову, смотря пустыми глазами на меня. –Ты мне обещала… –Поверь мне, я уже вряд ли что-то забуду. Очень жаль, что так вышло. Иди. Тебя Алиса, поди, ждёт, - девочка встала из-за стола и направилась к выходу. Останавливать её не было никакого смысла, потому что я и так прекрасно знал, что это не сработает. Привык, так сказать. Доедать свой обед пришлось в одиночестве. Какой же я эгоист. Девочка из-за меня и так утром ничего не поела, да ещё и в обед, по моей же вине, снова голодная. О чём я только думал? Да пусть! Какая мне разница? Через несколько дней всё начнётся сначала и Лена не будет помнить этой глупости. А пока что можно выполнить обещание, которое я дал Маше – схожу-ка к ней. Всё такой же горячий воздух, раздирающий потом тело, стоял на улице. В обед тут ещё жарче. Остывать земля не торопилась. Мне было не так легко идти под знойным солнцем, частенько потирая глаза пальцами от того, что такой яркий свет сильно слепил меня. Но вот, ноги уже сами принесли меня к зданию музыкального клуба. Я слышал чудесную музыку; Маша, кажется, играла внутри на рояле. Зайдя, я удостоверился в своих мыслях. Девочка не замечала меня, а продолжала наигрывать чудесную мелодию. Разумеется, я не стал нарушать её игру, а просто молча наслаждался ей. Маша так увлечённо играла, что порой, мне казалось, закрывала глаза от удовольствия. В таком положении девочка выглядела ещё милее, чем была на самом деле. Её манера играть, любовь к музыке. Это давно мне известно, однако, несмотря на всю длительность моего пребывания здесь, я до сих пор удивляюсь её игре, её любви к музыке, таланту, в общем-то. Наконец, девочка в последний раз ударила рукой по струнам, тем самым завершив свою музыкальную сессию. Она подняла свои полузакрытые голубые глаза на меня. Девочка удивилась и смутилась одновременно. Она явно не ожидала увидеть здесь меня, ведь я, к тому же, ещё и следил за её игрой, как она уже это поняла. Я лишь хлопал в ладоши идя к ней. –Семён, я не знала, что ты тут… - смущённо начала девочка. –Мне очень понравилось. Ты правда отлично играешь. У тебя талант! Я почти вплотную подошёл к ней, утопая в её в голубом взгляде, словно в море. Таком же голубом. В тот момент я старался отогнать от себя все мысли, которые связывали меня и Лену. Мне не хотелось думать о ней. Я решил затуманить свой разум этими куклами. Раз выбраться пока что не получается, то хотя бы можно поиграться с этими игрушками. Может, что и выяснить. Хотя конечно, выяснить не получится ничего. Я пробовал. Ни одна из этих сучек не сказала мне, не дала ни малейшей зацепки. Впрочем, вспоминать совсем не хочется. *Из записей в дневнике* \В очередной раз, очередная кукла. Я ни на шаг не приблизился к разгадке с того самого момента, как начал вести этот дневник. Да, по сути я особо не занимаюсь поиском ответов, а лишь развлекаю себя куклами, присущими этому миру. Так или иначе, тысячи циклов назад я пробовал что-то выяснить и предпринять. Это сделало меня сумасшедшим. Я сошёл с ума. Я убивал. Рвал их. Тряс информацию с каждого. Кроме неё. Но ни один из них не сказал мне. Честно говоря, вспоминать даже неприятно, пусть они всего лишь роботы, состоящие из плоти и крови. Но потом я сошёл с ума во второй раз. И теперь уже нет тяги к убийству, хотя и раньше не было, была лишь необходимость. Есть только она. Та, кто видела всё. И кто забыл это. Она видела мои окровавленные руки. А теперь ничего и не вспомнит. Может это даже хорошо. Впрочем, приблизиться к разгадке у меня не получается. Чтобы я не делал. Помнится, я даже прыгал на поезд. Пару раз ломал себе руку, ногу. Но, таки, запрыгивал. Однако, кроме как в новую смену, никуда я больше не попадал. Это ни к чему не приводит. Я потерял надежду на выход. Я блуждал. Я был везде. Но дорога, лес, всё это бесконечное. Не имеет чёртового конца. Если они хотят играть со мной, то я буду играть с ними. Они мучают меня, а я буду отыгрываться на их куклах. Ломать их. Делать больно из раза в раза. Как это происходит, чёрт возьми, со мной. Хотя вряд ли я смогу причинить ей боль. Получалось пару раз, да и то, потому что я дурак; происходило без какого-либо желания на то. Отсюда попросту нет выхода. А мои мысли запутались. До конца.\ *Конец данной записи в дневнике* –Что ж, Маша, я полностью в твоём распоряжении. Чем бы ты хотела заняться? – С улыбкой на лице, спросил я. Наверно она была одной из немногих девочек, кому можно было искренне улыбнуться, так как, похоже, в этой девчушке, у неё в душе, не было никаких злых сгустков. Маша сияла снаружи и внутри, веяла добротой, беззаботностью и была рада жизни. Девочка улыбчиво смотрела на меня какое-то время, как будто придумывая, какую работу мне поручить, словно строгая Ольга Дмитриевна. Однако, она вовсе не собиралась поручать мне работу или что-то вроде этого, наоборот, она хотела повеселиться, что ли, со мной. –Поможешь мне кое с чем? – Маша вильнула своими голубыми хвостиками, едва не задев меня, и направилась куда-то в сторону кладовки. Иногда мне казалось, что я забываю собственное имя. И, честно говоря, пару раз забыл. Лишь вожатая, которая называла меня по имени, напоминала мне как оно звучит. По-моему, это единственное, что осталось у меня от моего мира. Ну, и, разумеется, старый телефон, который уже совершенно забыл, что такое зарядка. Впрочем, как и я сам. Я погрузился в пучину своих мыслей. А Маша тем временем всё копошилась в кладовке. Наконец она вышла оттуда, на её лице была сажа, в нескольких местах чёрные линии. Испачкалась, бедная. А в руках девочка держала какой-то смокинг. Строгий чёрный костюм. –Наденешь? Мне просто нужно его подшить, Ольга Дмитриевна просила, а я в долгу не останусь, честно-честно, ты очень выручишь меня, если поможешь, - она тараторила, но вместе с тем умудрялась улыбаться, смотря своими поистине детскими глазами на меня. Конечно, я согласился. Я обещал Маше провести с ней время. Почему бы и нет? Когда Маша подошла ко мне, я лёгким движением стёр с её лица тёмные пятна, отчего девочка покрылась румянцем. На её бледной коже это было особенно заметно. А я лишь улыбался. Так или иначе, мы пару часов торчали у неё в клубе. И, если честно, мне начало надоедать выступать для неё в роли манекена. Но наконец Маша закончила и посмотрела на меня. –Красавец. Ничего не скажешь. Иначе и я не считал. Девочка подошла ко мне чуть ближе. Осмотрела меня с ног до головы. –Ты знаешь, никто не хотел мне с этим помогать. Один ты согласился. Твоей доброте нет предела, спасибо огромное, - девочка крепко обняла меня, просто влепилась мне в тело. Но было и правда приятно. –Да не за что. Рад был помочь. Маша не поспешила разрешать мне снимать его. Она подбежала к магнитофону, который стоял рядом с роялем, копошилась в коробке с кассетами. Надеюсь, в этот раз не придётся снова отчищать её милое личико от пыли и сажи. Но так или иначе, девочка наконец-то достала какую-то старую кассету. Она вставила её в магнитофон, включила его, и тот заиграл приятную медленную композицию. Увы, такую раньше мне не доводилось слышать в этом лагере, а насчёт реальной жизни – не знаю. Почти ничего не помню оттуда. Маша подбежала ко мне, опустив глаза вниз, стоя напротив меня. –Потанцуешь со мной? – Застенчиво спросила девочка. – На дискотеках со мной никогда никто не танцует. Не столько из-за недостатка мальчиков, сколько из-за того, что я не многим нравлюсь, - её лицо приняло сейчас действительно обиженный вид. Мне стало её даже капельку жаль. Но почему бы и нет? Она миленькая и добренькая девочка. Попробую в танце забыться о том, что не давало мне покоя в моей голове о той самой девочке, которая так же не давала мне расслабиться, забивая собой все мои мысли. Маша стояла рядом со мной, опустив глаза, а лёгкий румянец на её лице выдавал застенчивость и неловкость ситуации. Я же собрался с духом и мыслями. Глубоко, пусть и заметно, вдохнул и выдохнул. Машенька всё так же смотрела себе под ноги. Я протянул девочке руку, мягким взглядом смотря в её глаза, когда она подняла голову, уставившись на меня. Её глаза напоминали поистине детские глаза – глаза ребёнка, которому согласились купить игрушку, которую он так давно хотел. –Надеюсь, ты выбрала самую долгую композицию. Не хотелось бы, чтобы музыка перестала играть раньше, чем я успею насладиться моментами в танце с тобой, - однако от самого себя не ожидал такой изысканной фразы, которая пришла мне так внезапно в голову. Маша сверкнула глазами, приняла мою руку и мы устремились кружить прекрасный танец в комнате кружка. Танцевать я наловчился, так как делал здесь это тысячи раз. Даже с Ольгой танцевал. Она ещё та молодец. В общем, мы кружились в такт медленной музыке, которая была не знакома мне, но так приятна. Маша смотрела мне в глаза своими волшебными глазами цвета самого прекрасного, самого красивого моря. На какой-то промежуток времени это стирало мои воспоминания о той, с которой всегда какие-то проблемы. О девочке, с которой я так часто ссорюсь. Даже сегодня. А солнце тем временем стремительно падало вниз. Музыка давно прекратила играть, но Маша всё так же как бы танцевала со мной, лёжа на моём плече, обхватив меня двумя руками. Я наслаждался моментом. Наслаждался тем, что не помнил о кукле, которая истерзала в пух и прах моё сердце. Но ведь Маша такая же кукла, хотя и выглядела добрее всех. Впрочем, мне нет никакого дела. Никакого… Кажется, девочка начала думать, что наглеет, так как пролежала она на мне довольно долго. Она отошла от меня, вновь смутившись, что, кстати, совсем не было на неё похоже. –Прости, Семён, если я переборщила… - она бегала глазами по полу и что-то чертила мыском там же. –Всё в порядке. Мне понравилось с тобой танцевать. Видимо, ты спец ещё и в танцах, помимо музыки. –Ну, тоже мне скажешь… хотя танцы косвенно переплетаются с музыкой, но я бы не сказала, что танцую хорошо, нет, мне конечно приятно, что ты так считаешь, однако сказать про себя такое же я не могу, впрочем, правда… - она вернулась в прежнее русло, начав снова и снова тараторить. Взглянув на часы, которые висели на стене с огромными окнами, прямо посередине, я увидел, что время было почти семь. С ней действительно время летит незаметно. В конце концов, я снял смокинг, вернув Маше, и мы вместе с этой голубоволосой девочкой сидели и разговаривали ещё долго, иногда она что-то играла мне на музыкальных инструментах, и её мастерству в такие моменты я удивлялся всё больше, пусть и знал всё это наизусть. Признаться честно, с ней на какое-то время я забывал о ней. Мне становилось чуточку теплее. Эта кукла помогала мне забыться, почувствовать себя лучше. Но так или иначе, моё сердце принадлежало другой бездушной игрушке этого ада. Время летело незаметно. На часах уже было восемь часов и семнадцать минут. Вечерело тут быстро. Солнце почти скрылось за горизонтом. Пора было прощаться с Машей. Девочка сказала, что у неё есть ещё пара дел тут, поэтому я могу идти и в том, чтобы провожать её нет необходимости. Ещё сказала, что, быть может, останется тут ночевать. Я было перепугался от мыслей о том, что я занял всё её свободное время, на что получил отрицательный ответ. Маша сказала, что всё наше совместное времяпровождение подарило ей вдохновение на написание песни. Ей придётся и слова записывать и музыку на инструментах. Чудо-девочка. На прощание я решил не огорчать её и поцеловал Машу в её румяную щёчку, отчего девочка ещё больше залилась красной краской на лице. –Сёма… - для неё это было действительно неожиданно. –Удачи тебе. И спокойной ночи, - я улыбнулся и направился к выходу, а Маша продолжала ещё стоять в ступоре некоторое время. На улице уже во всю надрывались своим мерзким пением сверчки. Солнце уже не светило, но на улице оставалась духота ещё с дневного времени суток. Ужин был благополучно пропущен. Я шёл по небольшой аллее, уставленной кустами и деревьями. Пионеры уже все сидели по домикам. Ольга Дмитриевна наверняка рыскала в поисках меня, чтобы наконец наградить меня каким-нибудь делом. А Лена? Интересно, где она? Может быть строит козни мне вместе с Алисой? Как бы не так. Рыжая девчушка куда-то очень быстро шла по площади. Как бы не хотелось, но пришлось пересечься. Гневный взгляд Алисы упал на меня. Пройдя мимо, девочка специально задела меня плечом. Да ещё так сильно. Я проигнорировал этот момент. Её можно понять. Кажется, игрушка сломалась. Что ж, с кем, или чем, не бывает? Оставаться на площади было глупо. Я решил прогуляться ещё немного. Но ноги автоматом потащили меня к домику Лены. Как ни странно, там горел свет. Значит она дома. Одна. Маша наверняка всё ещё в клубе. Да и вряд ли я бы её пропустил. Стучаться или нет? Стоит ли зайти к ней? Всё закончилось не очень хорошо в последний раз. Впрочем… какая разница? Новая неделя и всё по новой. Я постучался. Ответа не последовало. Кажется, Лена либо слишком занята, что не обратила внимания, либо слишком зла. А может и то, и другое. Я зашёл. Почему-то мне не пришло в голову, что девочка могла переодеваться. Впрочем, к счастью, этого не случилось. Лена лежала на кровати в пионерской форме, сняв при этом туфельки и гольфы с ножек, оставаясь босой. Она читала книгу, но внимание на меня обратила. Из-под книги выглянули два изумруда и внимательно смотрели на меня. Брови знатно хмурились, или вернее хмурилась сама Лена. –Чего пришёл? Алискин дом дальше, - пробормотала она, всё также смотря на меня из-под книги. –Я знаю, где дом Алисы… - но договорить я не успел, так как Лена решила съязвить, перебив меня. –Ещё бы ты не знал. Вот и вали к ней! – Грубо говорила девочка. –Я как бы к тебе пришёл, - кажется, меня впервые за долгое время пробрало смущение. Явно моё лицо сейчас пребывало в краске. –Зачем? – Грубо спросила Лена. –Поговорить, - и правда, я даже не знал, зачем пришёл. –Поговорили? Свободен, - сейчас её тон напоминал тон Двачевской. –Нет, мы не поговорили! – Я направился прямо к кровати Лены и уже грубо, нет, совершенно не смущённо, смотрел в глаза этой девочке. Та лишь опустила книгу и привстала. Затем окончательно перевела внимание на меня, принимая сидячее положение на кровати. –Ну? – Буркнула Лена. –Значит так: если ты подумала, что у меня с Алисой что-то было, то ты крайне сильно ошибаешься. А как же мои слова о любви к тебе? По-твоему я лгал? Да? Знаешь, я тоже чувствую боль. Мне надоело ссориться с тобой раз за разом. НАДОЕЛО! Я устал от бесконечного цикла того, что тебе каждый раз плевать на меня, что каждый раз мы начинаем всё сначала, как будто ничего и не было, и сейчас ты ведёшь себя как бездушная кукла, которая страдает от любви ко мне, но боится поверить тому, кого любит, потому что верит неудачному случаю, который произошёл на площади, толком ни в чём не разобравшись! – Кажется, я действительно кричал. Лена была в шоке и, разумеется, первую часть сего она не понимала, так как говорил я на чувствах, о всех пережитых циклах. Девочка даже умудрилась из строгого состояния перейти в более мягкое. Она смущалась. Видимо, мои слова по-настоящему подействовали на неё. И я только сейчас заметил, что Лена была впервые без своих хвостиков. На её голове была смешная, причудливая причёска из тёмно-фиолетовых волос, доходивших почти до плеч. А её глаза наполнились не то печалью и болью, не то смущением и стыдом. Девочка явно не знала, что и сказать. Вот-вот и её глаза наполнятся горькими слезами. А может и не горькими. Я же был вне себя от ярости, однако горд тем, что сказал. В моей прошлой жизни я бы ни за что не смог сформулировать нечто подобное. А тут получилось весьма неплохо. И я, таки, угадал. Девочка по-настоящему заплакала. Из её глаз текли слёзы, и Лена тут же бросилась ко мне в объятия. Просто прыгнула и крепко прижалась к моему телу. И как же я раньше не догадывался сказать что-то подобное? И вот, теперь эта куколка не обижается на меня, если, конечно, она не собирается воткнуть мне нож в спину. Но, я надеюсь, что это действительно не так. Наконец, девочка отпрянула от меня. Её нежные руки охватывали мою шею, а взгляд был устремлён мне в глаза. Я утопал в её зелёных глазах. Как же они были чудесны. Они так родны мне. Я было собрался поцеловать девочку, как та повернула голову. –Семён, ты говорил что-то про бесконечные циклы и кучу ссор: что это значило? – Спросила Лена. –Ты не поймёшь, - грустно ответил я. –А ты объясни, - девочка внимательно смотрела мне в глаза. В её же было удивление. –Это нельзя объяснить. Но… то обещание, которое ты мне дала… если ты его сдержишь, то клянусь, я расскажу тебе всё. Только сдержи обещание, - в тот момент действительно было не по себе. Стало так грустно и больно. Сердце словно разрывалось. Я ведь знал, знал, что она ничего не вспомнит, знал, что не сдержит обещание, данное мне. И всё равно надеялся. Я сжал Лену в объятиях ещё сильнее и страстно поцеловал. Всё тот же приятный вкус. Такой знакомый и родной. Моя Лена. Обстановка не была романтичной, или что-то в этом роде. Обычный тусклый свет домика. Внутри всё было довольно идентично домику вожатой, разве что пара плакатов других. На соседней кровати виднелась пара голубых волосков Маши, что точно определяло, что это её кровать. И тишина. Даже сверчки не давали о себе знать в этот момент. Настолько было тихо. И я вместе с Леной. Вдвоём. Я поднял на неё уставшие глаза. Она видела в них всё, что только можно было увидеть. Лена понимала меня лишь по одному взгляду. Спать у неё было нельзя, так как вожатая тот час объявит тревогу, а насладиться в этот раз любовью к ней – это ли не радость? Пусть это и не на долго. Пусть это скоро закончится. И над моей головой, пусть, небо расколется! Пусть пойдёт дождь средь ясного неба. Но я навеки хочу быть с ней. Только она спасает меня. Жалкая… бездушная кукла… –Я люблю тебя, Лена. Очень люблю. Мой голос затухал вместе со светом в комнате девочки. А как же вожатая? А как же ночь? Маша? Она не придёт. Задержалась в клубе. Лена. Просто будь со мной. Останься. Обещай… *Из записей в дневнике* \В очередной раз всё случилось так, как обычно случалось. Я не мог себя сдерживать. Каждый раз я пытался отгородить себя кем-то другим, а в итоге вновь возвращался к той, которую люблю. Снова и снова я наступал на одни и те же грабли. А к ответам я так и не приближался. Я был занят своими глупыми мальчишескими чувствами. Она почему-то была для меня целым миром, который я так сильно любил. Но одни лишь мысли о том, что она – кукла, или то, что она через неделю забудет меня, разъедали меня в который раз изнутри. Поэтому я пытался забыть её. Поэтому старался делать больно другим, как бы мстя за себя и свою боль, виноват в которой, конечно же, я сам. Из этого лагеря есть выход. И я почти его нашёл.\ *Конец данной записи*