По Ту Сторону Вечности.

День Золотых Ведьм.

В который раз я уже ночевал здесь? Довольно сложный вопрос. И каждый раз, что я бывал тут, ровно как сегодня, солнце игралось у меня на глазах, отчего приходилось прятаться под одеяло, которое прятало от солнца, но слишком быстро согревало тело и без того в тёплом помещении, когда, в особенности, солнце светило прямо в окно. Приходилось вставать. И ведь это далеко не первый раз. И далеко не последний. Так всегда. По привычке я взял телефон, чтобы посмотреть который час, так как на часах с циферблатом я ориентировался с трудом. К сожалению, мой мобильник сел много-много смен назад. Вспомнив об этом тогда, когда он долго не включался, я отбросил его подальше на стол и попытался встать, потирая слипавшиеся глаза, так как всё ещё очень хотелось спать. С трудом, пошатываясь, словно после бурной пьянки, я встал с кровати, застелил её и принялся искать свою пионерскую форму. Не то чтобы я не знал где она, ведь за всё это время я привык видеть её на спинке стула, но в этот раз её почему-то не было, как, кстати, и вожатой. Видимо, ещё с утра пораньше, эта милая дама, коей я её раньше не считал, решила отнести вещи в стирку. Поэтому я ринулся к своему шкафу, где лежало несколько комплектов пионерской формы и простыней. Я нашёл более подходящий, а может даже свой размер одежды и напялил его на себя. Очень приятное ощущение, когда надеваешь свежую одежду. Я слёту завязал галстук, так как делать это я научился так же множество смен назад и наловчился будь здоров. Оглянулся к столу, где лежали мои умывальные принадлежности в полупрозрачном пакетике. Я взял их и вышел из домика. Время я так и не удосужился посмотреть, поэтому не знал, который час. Но солнце уже не хило припекало, однако в воздухе чувствовалась лёгкая прохлада, от чего тело порой покрывалось мурашками. Вновь меня встречали кусты пышной сирени, которые вальяжной тенью покрывали шезлонг рядом с домиком, зелёная краска на котором немного сваливалась. Пение птиц приглушало гул пионеров с площади, которые уже бодрствовали. Внезапный лёгкий ветерок, отдававший приятным звоном в ушах, по-летнему так, отразился мурашками на теле. Это всё настолько приятно и настолько приелось. Честно говоря, очень не хватало Нового Года. Снега не хватало. Всё это пропало из моей жизни уже очень давно. Больше я не чувствовал какой-то радости здесь. Нет, конечно, когда-то я любил детство, когда был ребёнком: каникулы, отдых от школы, друзья, футбол - но не сейчас. Не теперь, когда лето заменило мне все времена года, когда нет ни единого праздника, и я даже не знаю, какое нынче число. За всеми этими размышлениями я не заметил, как уже добрался до умывальников, которые выглядели так же холодно, как вода, исходящая из них. Лужи подле умывальников давали знать, что многие пионеры уже успели побывать здесь до меня. Я открыл кран. Ледяная струя воды хлынула, ударяясь о стенки раковины, если это длинное жерло можно так назвать, иногда попадая на тело. Я набрал горстку воды и умылся. К столь ледяной воде за такое время я уже привык, поэтому мне не было уже так холодно. На рубашке красовались мокрые пятна от небрежного умывания. Впрочем, высохнет. Я достал зубной порошок и щётку из пакета и принялся чистить зубы. Наконец, с умывальными процедурами было покончено. Я аккуратненько собрал принадлежности обратно в пакет и устремился в сторону домика. На моём лице за всё утро не проскочило ни единой эмоции, ровно так же, как и сейчас. Радоваться было нечему. Это происходит уже чёрт знает в какой раз. Я очень сильно устал от этого. Ничего нового. Вдруг я сейчас в коме в своём реальном мире? Но почему? Я просто сел в автобус и уснул. Впрочем, значения это не имеет. Я сходил с ума. Точнее, уже сошёл. Я зашёл в домик. Внутри уже была вожатая. Она посмотрела на меня, кинула, так сказать, свой изумрудный взгляд в мою сторону, улыбнулась, подпирая подбородок рукой, а затем поправила свои длинные каштановые волосы, что мешали её взгляду смотреть. –Я рада, что ты уже проснулся, - сказала вожатая, уже занимаясь своими делами, кажется что-то собирая в пляжный пакет, - линейки сегодня не будет. Я ещё вчера рассказала всем ребятам, что сегодня мы проведём почти целый день на пляже, - копошась проговорила она. Странно, в такой виток я очень редко попадал, чтобы отменяли линейку и ходили на пляж. Одну пятую всего времени, что я тут провёл такое бывало. Впрочем, значения не имеет. Я уже знал сценарий развития событий. Вожатая предложит пойти с ними, как всегда, помочь младшим отрядам, кого-то поучить плавать. –Я жду тебя на пляже. Обязательно приходи! – Проговорила она. Я подошёл к своей тумбочке, достал оттуда свой дневник, всё тот же, и положил его за пояс под рубашку. –Всё хотела у тебя спросить, а что это за книжку ты носишь? - С удивлённым взглядом спросила Ольга. Я вяло взглянул на неё. Ведь всегда нужно отвечать. Хотя смысла в этом, на самом-то деле, и нет. –Ежедневник. Пишу туда всё, что случается за день. Всё самое необычное. С тех пор, как он у меня появился прошло достаточно много времени. Исписал почти половину. К сожалению, впустую. Ни на шаг я не приблизился к разгадке. Однако, я уверен в том, что всё каким-то образом связано с этими куклами, во всяком случае куклами моего отряда. Каждая из них питает ко мне чувства. И это неспроста. Но я не знаю, как этим пользоваться. Им так больно, когда я бросаю их. Так неприятно. И каждый раз что-то новое. В зависимости, разве что, от порядка. Помнится раз, как Лена зарядила смачный удар Алисе по лицу. Я тогда сразу забыл о том, чтобы как-то держаться за Лену. Я пытался помочь лишь Алисе. С того момента стал действительно много времени проводить с ней. А помнится, как Славя подралась с Женей, так как увидела в ней потенциальную соперницу. Всё это неспроста. Всё тут строится на боли. Исключительно всё. Из раздумий меня вывел уже надоедливый голос вожатой. –Собирайся на пляж. Пора уже. Плавки я тебе положила. Переоденься и быстро дуй к нам. Ждём тебя. Она выпорхнула из домика. Я же какое-то время продолжал сидеть и смотреть в одну точку, всё думая о том, что ждёт меня потом. Однако, такой виток бывает крайне редко, поэтому стоило не упускать возможность побывать на пляже, когда там действительно много народу. Нет, я не любил шумиху, но когда мы там все вместе, то это действительно весело. Я вынул из-под ремешка дневник, а затем переоделся. Плавки были на мне. Я опять сунул дневник под ремень и направился к пляжу. Почти все дети были там, так как на площади никого и не было за исключением парочки скучающих пионеров. И вот, за небольшими пышными деревьями показался пляж. Тёплый песок, вода с тихими волнами. Крики детей, что были слышны даже с площади. Ольга Дмитриевна, которая без умолку что-то верещала, криво покрытая каким-то кремом. Всё это так знакомо. Я прошёлся вдоль берега босиком по горячему песку. Среди толпы пионеров, детей, нельзя было не заметить рыжую, почти красноватую, головку, а из-под мокрой шевелюры, на которой красовались водные очки, хитрые голубые глаза и лукавую улыбку. Эта девочка весела при любом раскладе. Рядом с ней же всегда тусовалась другая рыжая девчонка, видать один цвет волос сближает их характеры. Однако волосы у второй были не такие огненные, как у первой - Ульяны, а какого-то более янтарного оттенка, короче, заплетённые в два торчащих хвостика, а заколки были с какими-то пластмассовыми вставками. Ореховые глаза, отдающие проказами, пышная грудь, чего не скажешь о первой, злостная или даже игривая улыбка, купальник в тон цвету её волос. Алиса Двачевская. Их двоих точно знал весь лагерь. Я убедился в этом много витков назад. Подходить к ним близко не стал. Не отстанут. Я присел в более менее уединённом месте, вновь закопав свои ноги в горячий песок, достал дневник и принялся думать, чего бы такого туда можно было написать. Я заметил Славю, которая сидела у спасательной вышки в очень милом белом купальнике. Её голубые глаза, наполненные не то грустью, тоской, не то чем-то глубоким, смотрели вдаль, изредка поглядывая на купающихся детей, ведь её должность была сейчас именно спасательной. Её светлая кожа за столько смен так и не загорела на солнце как следует. А длинные светлые волосы, почти до самых ягодиц, заплетённые в две косички, так мило смотрелись на ней. Но повернув голову чуть иначе, я заметил проезжающий мимо поезд вдалеке. Там и мостик был в качестве переправы. Заметка была сделана. Поезд проезжает тут на третий, пятый и шестой дни. В который раз это так. И в этом я теперь точно убедился. Записав это, я убрал дневник обратно и принялся думать, чем можно было бы занять себя на пляже. Конечно, стоило пойти купаться в такой-то жаркий день да и плавки я с собой взял. Но это так осточертело. Здесь я купался, наверно, чаще, чем мыл руки в своей жизни. Прошлой жизни. Ульяна увидела меня, сидящего на песке. Она что-то крикнула Двачевской. Та лукаво посмотрела на меня, после чего направилась ко мне. Ожидать от неё можно было что угодно. Но я-то знал, что со зла она не станет мне ничего делать. Эта девочка, как и другие, любит меня. –Так и будешь тут сидеть? – Сквозь визг пионеров спросила Алиса, вальяжно сев рядом со мной. –Что-то нет никакого желания делать что-то ещё, - сходу ответил я. –Уговаривать не стану, трусишка, - Алиса очень любила брать меня на слабо. Раньше у неё это получалось. Сейчас же – нет. Я давно уже не обращаю внимания на эти дурацкие провокации с её стороны. –Да будет так, - буркнул я даже не смотря в её сторону. Девочка ещё немного посмотрела на меня, затем ушла обратно к Ульяне. Я прилёг на песок. Через рубашку он так же сильно обжигал моё бедное тело. В этом месте две проблемы: холодная вода и горячий песок. Смотреть в небо я не стал, так как солнце сильно слепило, которое уже располагалось прямо надо мной. Я закрыл глаза. Решил полностью отдаться сну, который овладевал мной всё сильнее. И лишь желудок, который предательски заурчал, напомнил о том, что я не посетил завтрак, на который я последнее время и не хожу, так как эта мерзкая каша уже приелась, что от неё тошно. В глазах мелькали образы моей старой жизни. Моей старой квартиры. Моего компьютера. Честно говоря, спустя такое огромное количество циклов, я почти забыл, как выглядит мой мир. Я плохо помнил расположение вещей в моей квартире, я не помнил, как выглядит раковина у меня в ванной. Я забыл, какой рисунок стоит на рабочем столе моего компьютера. А про продукты в холодильнике лучше промолчать. Что-то всплывало в голове, что-то нет. Не знаю, может я уже и успел провалиться в сон, так как разомкнуть глаза было тяжело. Мне уже снилась моя прошлая жизнь. А может, её даже и не существовало. Или меня поменяли с каким-то пионером и этот бедолага сейчас мучается неделями в моём мире. А может и живёт припеваючи, научившись пользоваться вещами в моём доме. Чёрт его знает. Меня кто-то трепал по плечу. Я еле открыл глаза, но не сразу смог понять по тёмному силуэту, кто это был. Солнце продолжало светить в глаза, отчего приходилось ещё и жмуриться. Как бы солнечный удар не получил. Я зевнул, прикрывая рот кулаком. –Поплавать бы лучше сходил, а не на песке валялся, - пусть и не оклемавшись полностью, ещё прикрывая руками глаза, но я понял по голосу, что это была Ольга Дмитриевна. Я взглянул на неё, прикрывая глаза козырьком руки, создавая себе небольшую область тени. К сожалению, её лицо было под лучами солнца, и смотреть мне приходилось на её прелести, которые я вижу далеко не в первый раз, как, впрочем, и всё в этом лагере. –Обязательно схожу, - промямлил я. Строгая поза, быть может и лицо, вожатой сменились на что-то более доброжелательное, во всяком случае, мне так показалось, и она ушла прочь куда-то к детям. Я не знал точно, сколько проспал, но, кажется, солнце неплохо поменяло своё место. Не менее часа точно. И, пораскинув мозгами, я подумал, что стоило и правда воспользоваться предложением вожатой и пойти искупаться, так как тут я попросту обливался потом. Раздевшись, оставшись в одних плавках, я пошёл на поиски Алисы. Они с Ульяной были почти рядом с водой, что-то лепили. И получалось у них абы как. –Привет, пионеры, - послышался мой голос. Алиса тут же лукаво покосилась на меня. Да и Ульяна хитро посматривала в мою сторону. –Что, трусость потерял, пионер? – Спросила Алиса, которая не оторвалась от своего дела – строения какой-то ерунды из песка. –Купаться думал пойти – жарко. –А ты не поможешь мне тут кое с какой деталью? А то у меня не получается: трудно строить песчаный замок, - Ульяна хитро улыбалась. Признать честно, я не знал, чего и ждать. Не помню, чтобы случалось что-то подобное. Впрочем, я подошёл к ней. Девочка показывала мне что-то на песке, где нужно было придержать что-то. Разные формочки были разбросаны по месту, где они строили якобы песочный замок. Это так напоминало мне детство. Алиса куда-то отошла с небольшим жёлтым детским ведёрком. Это было одним из немногих занятий, когда я действительно старался по-настоящему помочь. Выходило, кстати, очень даже неплохо. Но всё наслаждение и веселье прервало одно «но». Стоило мне поднять голову, как передо мной красовалась Двачевская с ведром, и, кажется, оно было наполнено водой. Тело, которое не успело искупаться, окаченное этой самой водой… в общем, не самые приятные ощущение. Да. Так и случилось. Она вылила всё содержимое ведёрка на меня, от чего я даже прикрикнул, так как мне в мгновение стало холодно. Рыжая бестия устремилась в воду, резко нырнула и поплыла, что-то вереща. Младшая рыжая лежала на песке и истерически смеялась, увидев произошедшее. Я же был зол, действительно зол. Столько раз я тут бывал, столько раз это повторялось, но ни разу такого не было. А может и было, я просто не помнил, а посему не был готов к такому развитию событий. Я не долго думал и нырнул следом за Алисой, даже не привыкая уже к воде. Она, заметив меня, прибавила ходу. С берега слышался голос кричащей нам что-то вожатой, которую мы успешно не слушали. Получить нагоняй я не боялся совершенно. Это всё равно ни к чему страшному не приведёт. Что приводит к страшному мне и так известно. Гонка за Двачевской не увенчалась для меня успехом. Эта девица была ещё и в водных очках, которые, видимо, одолжила у своей младшей подруги. Вдоволь нагоняв так минут пятнадцать, лично мне хватило и я поплёлся прочь из воды, обратно к Ульяне. Она же уже доделывала свой замок. Сказать честно – получалось весьма годно, лучше, чем когда я ей помогал. Я похвалил девочку, та же лишь задавала вопросы о том, догнал ли я Алису. Но вот на берегу показалась и сама ДваЧе. Я стрельнул в неё глазами. Та лишь улыбалась во все зубы. –Ничего, ещё пару раз таких и мы из тебя Советского Спортсмена сделаем, - сказала Алиса. –Не будет больше никаких пары раз. И спортсменом я становиться не собираюсь, - буркнул обиженно я. –Гляньте, кто тут обиделся, - сказала Алиса, приобнимая меня за плечи. Её мокрое, холодное от воды, тело прижималось ко мне. Капельки с её плеч то и дело скатывались вниз, будто бы устраивая соревнование между собой. В общем, пляжное время закончилось призывом на обед. Сигнал, который я слышу трижды в день, семь дней в неделю, а теперь ещё и вечность, всё ещё надоедливо зазывал пионеров. Есть действительно хотелось очень сильно, а потому я не задерживался; высушился, собрал вещи и пошёл быстро в домик, чтобы переодеться. Затем меня ждала столовая. Это бедное старое здание, где в открытую свешиваются трубы, а местами отваливается краска, вот уже вечность стоит тут и даёт пристанище голодным пионерам. Я шёл не спеша, по асфальтированной тропинке ведущей прямо к порогам столовой. В дверях уже толпилась небольшая кучка пионеров, так как подошёл я довольно поздно. Меня догнала Алиса с Ульяной. Первая хлопнула по плечу мне, от чего я чуть не вскрикнул, хотелось даже в отместку ей дать. –Двачевская! Прекращай! – Крикнул злобно я. На её же лице была лишь ухмылка, говорящая, что это не последний раз. Ух и настрадался я за всё это время от неё. Мы неторопливо зашли в столовую. Внутри, как и предполагалось, было уже немного пионеров, так как некоторые успели поесть, пока многие переодевались. Взяв порцию борща, гречки с котлетами, компота и пары кусочков хлеба, я занял место рядом с Алисой и Ульяной, которые успели взять еду раньше, пока я считал ворон. В столовой было не так шумно, как обычно, когда все успевают. Уж что-что, а обед никто не пропускает. Чаще всего тут вкуснота-годнота. Однако, с каждой минутой столовая, что представляла из себя самую обычную столовую, обычные дешёвые СССР’овские стулья, столы, керамику на полу и стенах, пустела. Алиска жадно хлебала борщ, Ульяна морщилась на суп, совершенно не желая есть его, поэтому уже жевала гречку, я же брал пример с первой девочки и ел суп. В основном мы молчали, так как у всех были сполна набиты рты. Но молчание прервала Алиса, которая отодвигала пустую тарелку из-под супа, пододвигая к себе тарелку с гречкой; прожорливая же она. –Сеня, - лукаво посматривая на меня, начала Алиса, - не хочешь сегодня вечером со мной прогуляться? – Уже исподлобья смотрела она на меня. Я кинул ей тяжёлый взгляд. Впрочем, я ничего не теряю, поэтому согласился, просто качнув головой. –Отлично. Тогда в восемь за мной зайдёшь. И не опаздывай, мальчик, - она стрельнула глазами, затем встала и вышла из столовой, оставив меня наедине со своей рыжей подругой, которая еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Незаметно к нам подошла Лена. Я чуть не поперхнулся, если честно в этот момент. –С Алисой, значит, идёшь гулять? – Она строго посмотрела на меня. Я сразу вспомнил события минувшей ночи. Хотя какое мне дело до чувств этих кукол? –Да. А что, нельзя? – Поинтересовался я. –Можно, - она продолжала строго смотреть на меня. Доедать уже перехотелось. Ульяна, которая, видимо, поняла всю сложность ситуации, решила по-быстрому свалить и просто вышла из столовой. Я последовал примеру Ульяны: встал, задвинув стул, посмотрев Лене в глаза, обойдя её, вышел из столовой. Действительно, мне не было дела ни до одной из них. Эти куклы не умеют чувствовать что-либо. На улице всё так же светило яркое знойное солнце. Духота уже покрывала меня, как, впрочем, и пот. Тело горело от невообразимой жары, а солнце слепило, как-никогда ранее. Я поправил галстук, чтобы так сильно не душил меня при такой жаре и направился куда глаза глядели. А глядели они как всегда в сторону площади. Народа было немного и почти все лавочки в теньке были заняты пионерами, которые нежились там, прячась от духоты. На одной из лавочек сидела Маша с задумчивым видом, который ей не свойственен, с карандашом и листком в руках, что-то иногда туда записывая. Я решил подойти к ней, присесть, так сказать, ведь у неё единственной было свободно место в теньке, а стоять на такой жаре долго было просто невыносимо. Я незаметно присел и начал любоваться её длинными локонами цвета морской волны, её голубыми глазами как чистое море, милыми губками бантиком почти кожного цвета, милым курносым носиком. Она хлопала своими длинными ресницами время от времени, что-то писала на листочек. Наверняка какую-то мелодию или песню. Я долго любовался этой куклой, пока она сама не заметила меня. –Ой, Сеня, - она явно испугалась, - я не заметила, как ты подошёл. То есть давно ты тут? Я бы заметила, конечно, если б не была так занята, но на самом деле, ты подкрался столь незаметно… - я уже и не слушал, что она говорила, лишь дожидался времени, когда она замолчит, чтобы вставить слово. –А что ты пишешь? – Без капли эмоций на лице спросил я. Девочка немного покраснела, отвела взгляд, задумалась, я бы даже сказал, а потом произнесла: –Песню. На меня нахлынуло вдохновение и я решила написать песню, - она улыбнулась мне, - ты не поможешь мне? Нужно сыграть её, пока я буду петь. Просто когда играешь и поёшь – у меня не получается. Я сбиваюсь постоянно. Мне нужно делать что-то одно, вот я и хотела, чтобы ты помог, если тебе, конечно, не сложно. Разумеется, мне было несложно. А за всё время в лагере я сыграл эту мелодию тысячи раз. Я выучил её вдоль, а не поперёк. Поэтому я согласился и мы направились к зданию музыкального кружка – её зданию. Оно не представляло из себя ничего необычного. Самый простой музыкальный клуб: не самый большой домик, веранда, с любой стороны в тени, огромные окна, почти выходящие на площадь – всё как подобает настоящему клубу музыки. Внутри меня уже в который раз ждали инструменты, самые разные, разве что ударных не хватало, и большой чёрный рояль красовался посреди комнаты в которую я зашёл. Пока Маша металась из стороны в сторону в поисках нужного ей оборудования, одной гитары, я достал свой дневник и принялся писать туда более менее ключевые моменты, которые случились со мной за день. Я написал о Маше, Алисе, Лене, которая застукала момент, когда Алиса зовёт меня гулять, посмотрим, как всё это повлияет на происходящее. Очень уж интересно. Маша, в общем-то, даже не заметила, что я что-то пишу, а лишь поставила уже два стула, достала гитару и принялась показывать мне, как играть, но я-то уже знал мелодию, поэтому вовсе не слушал её. Наконец, пришла моя очередь играть. Девочка была в восторге от того, что я так грамотно сыграл мелодию, да ещё и с первого раза. После того, как Маша спела песню на японском, видимо, записала её, она предложила вступить мне в свой кружок, восхищаясь моим талантом к игре на гитаре. Но я лишь сказал, что подумаю. Действительно, почему нет? Быть может, в следующих циклах я буду удивлять её больше. –Сенечка, а ты сегодня занят? – Девочка сложила ладошки у щёчек, мило краснея. –К сожалению да, но для тебя я готов освободить весь завтрашний день. –Ой, это так мило. Мне очень приятно, я… - мне пришлось перебить её. –Завтра жди меня в клубе. После обеда я весь в Вашем распоряжении, мадемуазель. На лице Маше появился сильный румянец. Она явно была очень рада тому, что я отдал ей целый завтрашний день. А не зря ли? Впрочем, у меня ещё вечность впереди. Пожалеть ещё успею. Будет время. Прежде чем попрощаться и выйти из кружка, я глянул на часы, которые возвышались над всей комнатой, на стене со стороны центральных окон. Было пол шестого. Ещё есть достаточно времени до встречи с Алисой. Попрощавшись, я вышел из здания. Маша продолжала копошиться в клубе. На веранде я услышал какой-то шорох, будто кто-то спрыгнул с неё. Этого мне ещё не хватало. Рыжая бестия пожаловала. –Ульяна, иди сюда! Чего ты там прячешься? – Грозно сказал я, вглядываясь в кусты и места, где можно было бы спрятаться. Довольная девочка вышла из-за здания, улыбаясь, поглядывала на меня. –Ох, чую я Алисе это не понравится, - девочка явно была настроена на это. И я такого не ожидал, впрочем, от неё можно ожидать вообще всего. –Так, и какова стоимость того, что ты будешь молчать? – Мне конечно было всё равно, но раз уж с Леной всё подпорчено, стоило хотя бы не упустить Алису из-за глупых проделок Ульянки. –Ну не знаю. Можешь, например, своровать для меня конфеты в столовой. –А то ты сама не сильна в этом деле? -Может и сильна. Но сделаешь это ты. Видимо, я крупно попал. Зная характер девочек этого места, доказать кому-то что-либо тут просто нереально. Что ж, была не была, иду со двора. –По рукам, - я подал девочку руку. Она, будучи в своей красной футболке, на которой большими светлыми буквами красовалась надпись СССР, подала руку мне в ответ, хитро улыбаясь. –По рукам, - ответила она. –Надеюсь, тебе можно доверять. –Обижаешь, - Ульяна развела руками, как будто обижаясь. Мы вместе с ней уже шли по направлению к площади. Там и разошлись. Довольная Ульянка побежала куда-то в сторону своего домика, я же побрёл в столовую. В здании же было пусто. Ни одного пионера, лишь повариха, что косо посматривала на меня. Я, собрав всю волю в кулак, подошёл к ней и спросил. –А что можно сделать образцовому пионеру, чтобы получить пакет конфет? – Надеюсь, звучало убедительно. Повариха посмеялась, видимо, от души, и сказала, что если я почищу для неё тазик картошки, она с радостью угостит меня. Я с радостью согласился на эту работу, заодно и время скоротаю. Однако, «тазик» картошки меня не обрадовал. Там было целое корыто этой картошки. Впрочем, за пакет конфет можно было постараться. Так или иначе, а эти конфетки тут в дефиците. Я принялся за работу. С каждой картошиной я посматривал на часы. Но время шло предательски быстро, а картошки, то и дело, меньше не становилось. Раз картошка, два картошка, три… Наконец, убив все силы на это, я заметил, что осталась дюжина, а то и меньше картошки. А времени прошло достаточно. Близился ужин. Как раз буду самым первым, кто придёт к столу. И вот, к счастью, я закончил чистить картошку. Дело сделано. Повариха похвалила меня, сказала, что завтра будет запеканка, благодаря мне, затем вручила заслуженный пакет с конфетами. Держа в руках пакет, я взял порцию еды, еле-еле ничего не опрокинув, сел за стол первый и принялся есть макароны с сосисками, компот. Пионеры подтягивались к ужину не спеша. Ульянка была среди первых. Она взяла порцию и подсела ко мне. –Ну что, где конфеты? А то Алиса скоро придёт. Я жадно посмотрел на эту проказницу и всучил ей её пакет. На лице девочки было невообразимое удивление, как будто она никогда столько не видела, хотя и не раз воровала. –Ничего себе! А я думала, ты смирился с поражением и где-то прячешься. Как тебе удалось? – Удивлённо спрашивала девочка. –Молчи и ешь. Детали тебя не касаются. Ты, главное, свою часть уговора выполни. –Ладно-ладно! Я рыба. Вскоре к нам присоединилась и Алиса. Всем своим видом и взглядом эта «образцовая» пионерка показывала, что через час, а то и меньше, ведь ужин начался в семь, мы с ней должны пойти гулять. Я, разумеется, помнил и был готов к этому, наработал, так сказать, на гулянку. Спасибо Ульяне. Алиса закончила есть первой. Девочка встала, посмотрела на меня, на что-то намекая, затем вышла из столовой. И где прикажете её искать потом? Наконец, с ужином покончил и я. Пока я задвигал за собой стул, заметил, что Ульяна всё никак не могла нарадоваться своим конфетам, которые получила хитрым способом. И вот я вышел из столовой. Нежное солнце, которое уже почти скрылось за горизонтом, отдавало приятным вечерним теплом и красным оттенком в небе. Этот приятный глазу оттенок озарял милую девушку, сидящую на скамейке, которая, по-видимому, грустила, ждала кого-то. Разумеется, я знал, кого она ждала. Её милые светло-рыжие волосы так и переливались с оттенком солнца на ней. Девочка заслышала меня и повернула голову через плечо, уже мило улыбаясь мне. Я улыбаясь в ответ, гордо шёл по лестнице, затем сделал вид, что не заметил девочку, всё так же натягивая ухмылку. –Молодой человек, Вы ничего не забыли? – Послышался голос Алисы со спины. –Хм… не знаю, не знаю. Кажется, никаких планов у меня сегодня не намечалось, - съязвил я. –Я тебе дам не намечалось! – Кажется, Алиса не поняла шутки. Что ж, печально. Я повернулся лицом к девочке и уже заметил, как она надулась, словно шар, от злости. Это умиляло. –Да я же шучу, - мило сказал я. –Дурацкие у тебя шутки, - обиженно пробормотала Алиса. Но через минутку конфликт был улажен. И мы направились как всегда в сторону площади. Это место было более менее основным, где можно походить, полюбоваться местами. «Просто ещё один летний день». –Ты что-то сказал, Семён? – Спросила Алиса. Я перевёл на неё взгляд. Понял, что задумался и отвлёкся от прогулки. Мы же мило бродили по всем закоулочкам лагеря, осматривая его будто бы в первый раз. Но для меня это далеко не первый раз. И далеко не последний. Алиса что-то увлечённо мне рассказывала, а я лишь изредка поддакивал, совершенно не слушая её лепет. Я думал о своём. Мне хотелось выбраться. Вернуться к имиджбордам, всему тому, что нравилось мне в моей повседневной жизни. Наконец, в момент моего очередного поддакивания, явно не во время, Алиса поняла, что я её не слушал. –Ты чего поддакиваешь, ирод? Не слушаешь меня, что ли? – Она сильно нахмурилась. –Слушаю-слушаю, ты чего? – Начал оправдываться я. –Да? А мне так не кажется. И чего я только с тобой зря время теряю? – Алиса было собралась уходить. Но я схватил её за руку, посмотрел ей в глаза, что было не очень просто разглядеть при уже опустившейся тьме, дёрнул девочку к себе, от чего она была впритык к моему телу, лицу, а на её физиономии застыло удивление. –Двачевская, ты куда намылилась? – Проговорил я, смотря ей прямо в глаза. Девочке может и не нравилось такое, а может и нравилось, но понять наверняка было нельзя – Алиса находилась в небольшом шоке. –Не называй меня так… - еле выдавила из себя девочка. –А как мне тебя называть? – Всё в той же позе спросил я. Наконец Алиса высвободилась. Даже в таком мраке я умудрился разглядеть её красные щёчки, которые так сложно заметить в обычные дни. Которые я видел не так много раз. Алиса явно смутилась слишком сильно от такого жеста. –Ты чего делаешь? – Мой вопрос она решила проигнорировать. –Тебе не нравится? Я заметил, что мы стояли почти возле здания клубов, кибернетики могли выйти оттуда в любую секунду. Впрочем, мне было всё равно, они парни нормальные, понимающие. А лампа, что горела у них на веранде, тусклым светом отдавала мне в спину, отчего моя тень покрывала Алису, как раз поэтому не давая разглядеть её лица полностью. –Ты… дурак… - всё так же краснея говорила она. Я подошёл ближе к ней. Положил свои руки ей на плечи. Она подняла голову созерцая мои глаза. Я смотрел в её. Они были наполнены чем-то необычным. Чем-то особенным. Чем-то… –Двачевская, закрой глаза. –Хватит меня так называть, - застенчиво сказала она отведя взгляд, но мы всё так же стояли, почти прижавшись друг к другу. –Закроешь? – Спросил я. Она немного нахмурилась, но всё же послушалась меня. Надо же. Такая задира, а такой романтик. Впрочем, я и так это знал. Наконец я приближался своим лицом к лицу Алисы. Я уже чувствовал её прерывистое горячее дыхание. Мои губы почти касались губ этой рыжей девчонки. Она явно была готова к такому повороту событий. Да и я тоже. И вот… наконец наши губы соприкоснулись. Я почувствовал приятный вкус от них. Этот нежный, приятный поцелуй, обволакивающий нас обоих. Мои руки опустились ниже. Они проскользили до самой талии. На ней и остановились. Затем прижали девочку к моему телу ещё сильнее. Её мягкая пышная грудь упиралась в меня. Я чуть ли не чувствовал её учащённое сердцебиение. Её руки не слонялись без дела. Она обняла меня ими за шею, как замочком скрепив за моей головой кисти рук. Я чувствовал её. Я чувствовал эту девочку. Но весь чудесный момент портили мысли о том, что она всего лишь кукла, которая не стоит и гроша. И их любовь – это жалкая программа, заложенная в их мозгу, который пусть и выглядит, как настоящий. Наконец, спустя пару минут такого настоящего, приятного поцелуя с этой куклой, я отпрянул от неё. Она ещё мгновение не открывала глаза, как бы наслаждаясь даже завершением. Мне пусть и было всё равно, но я не знал, что сказать, и, честно говоря, даже перед этой куклой смутился. Впрочем, она тоже. Наши горячие тела уже не касались друг друга. Руки тоже. Я лишь смотрел девочке в глаза, а та то и дело прятала их от меня. Надо же. И ведь Двачевская такой бывает. Наше неловкое молчание прервал скрип двери позади меня. Видимо, кибернетики решили пойти спать. И ведь действительно, было довольно поздно. Удивлённое лицо Сыроежкина не могло не радовать. Ведь он действительно не ожидал нас тут увидеть. Он только заметил нас, состроил удивлённое личико, как тут же собрался возвращаться обратно. В темноте, да на свету лампочки его светлые волосы, голубые глаза выглядели лучше, чем днём. А под правым глазом красовалась милая родинка. Его пухлые губки так же стоило бы отметить. Но с удивлённой физиономией, этот парниша выглядел потешнее. –Я, должно быть, помешал, - шёпотом, бормоча словно самому себе, сказал Электроник, а в его лице прониклось замешательство, даже в какой-то мере стыд. Действительно, кому, как не мне, пришла в голову мысль целовать пионерку прямо возле здания кружков, да ещё и когда там горит свет? Серёжа быстро смотал удочки и отчалил обратно в клуб, что-то ещё бормоча. Из самого здания слышны были приглушённые голоса кибернетиков. Электроник, видимо, умудрился быстро рассказать Шурику в чём дело. Их поход домой явно припозднится. Уверен, они где-нибудь нашли щёлку и наблюдают за нами. Я же перевёл взгляд на Алису… вернее её разъярённое лицо. –Ты… да как ты вообще? – Теперь её физиономия приняла красный цвет не от смущения, а от злости, которую она явно испытывала в этот момент ко мне. Впрочем, мне нет никакого до неё дела. Она – кукла. Игрушка в моих руках. А это место – мой парк аттракционов. –Не понравилось, что ли? – Лукаво спросил я. А девочка тем временем злилась всё больше. Но если бы я её не знал, то подумал, что она действительно зла. Но так как мне приходится видеть её не в первый раз, далеко не в первый, я прекрасно понимаю, что эта девочка таким образом выражает ко мне свою любовь. Я взял её за руку, пытаясь разбивать нежностью её нервное, так сказать, напряжение. После такого жеста девочка мгновенно поменялась в лице. Мне уж и не приходилось видеть на ней озлобленность и некую долю стыда перед ребятами из кружка. Я повёл девочку к площади, по направлению к её дому. –Что же теперь подумают эти олухи? – Застенчиво, с каплей грусти сказала Алиса. – А если кому расскажут? –Двачевская, неужели ты меня стесняешься? – Совершенно серьёзно спросил я. Хотя ответ на этот вопрос, несомненно, был мне известен. –Ничего я не стесняюсь. Слухи пустят, - всё так же отвечала девочка. –Что, и статус самой крутой в этом лагере поменяется на «неженку, любящую паренька»? –Дурак ты, - хмуро сказала она. А мы тем временем подошли к площади. Я всё так же держал её за руку, сплетя наши пальцы в замочек. Ей, походу, это действительно нравилось. И вся её «крутость» в тот момент просто не существовала. Её не было. Была только… романтика? Видимо, так. Мы сели на скамейку, которые не были под ветками деревьев, поэтому нам открывался чудесный взор на ночное звёздное небо. Я и правда любил любоваться ими, хотя за всё время здесь мне удалось это сделать тысячи раз. И что только в столь прекрасное время суток я не делал. Однако, не всё было записано в мой дневник. Так и знайте. –Тебе нравятся звёзды? - Почти шёпотом спросил Алису, которая как и я уставилась в небо, усыпанное этими прекрасными созвездиями. –Неловко говорить, но так и быть – да, - лукаво ответила девочка. Она милая. Правда милая. Жаль только лишь то, что она ненастоящая. Жалкая пародия человека, запрограммированная на то, чтобы жить тут и докучать мне. Жалкая кукла. Не устану это повторять. –Я знал, что ты так ответишь. А ведь ты можешь быть милой, если захочешь. И у тебя это прекрасно получается. –Знаешь, что? – Она повернулась ко мне. И я поймал её взгляд в своих глазах. –Что? –Дурак ты, Сеня. Девочка мгновенно впилась в мои губы страстным, даже жарким поцелуем. Я почувствовал всю её кукольную любовь. Пусть она и похожа была на настоящую, но одно я знал точно – это не так. Никто из них не заслуживает счастья. Это жалкие роботы. Пора б им проржаветь. Сломаться. Да. Я ненавидел их. Но, признаться честно, чувства я всё равно питал к одной из них. Но мне было настолько больно, когда раз за разом, из смены в смену, эта девочка забывала кто я, как мы вместе проводили время. И как каждый раз перед самым отъездом, за день, сильно ссорились. Я кричал ей, что ненавижу её, хотя в душе готов был отдать весь мир ради неё, мою жалкую прошлую и нынешнюю жизнь. Ради неё я готов жить здесь вечно. Но сейчас я просто устал от всего. Устал от бесконечного стирания памяти этим роботам. Устал от того, что она никогда не помнит меня. Что каждый раз приходится любить её сначала. Нет, ради неё, конечно, готов на всё… но она стала… была и есть – жалкая кукла этого жалкого мира. Вся моя любовь рушится от смены к смене. И сейчас я назначаю всем своим знакомым подругам-куклам этого аттракциона свидания, мучаю этих роботов, обвитых плотью. И ничего больше. А в самый последний день я как можно больнее разбиваю сердце этим куклам. *Из записей в дневнике* \Я до сих пор помню тот момент, когда я полюбил её. Словно это было вчера. Но на самом-то деле, тысячи смен назад. Я помню, как я по-настоящему полюбил. Нет. Не в самую первую смену. Быть может, третий десяток. Когда я совсем отчаялся и начал искать утешение в девушках. Тогда-то я и полюбил её. Но к несчастью, на шестой день мы сильно разругались. Честно сказать забыл из-за чего, но точно помню, что это была мелочь. Я по своей натуре упёртый баран, поэтому пытался доказать ей свою правоту, так как между нами возникло по-настоящему глупое недопонимание. Ещё эта мерзкая, противная девчонка – Ульянка, вечно она всё портит. Если бы не она, то этой ссоры бы и не возникло. В итоге, мы не общались. Мириться девочка не хотела. Я тоже гордый, не стал ничего предпринимать. Так или иначе, в следующей смене всё равно всё начнётся с самого начала. И нашей любви и ссор как будто не существовало. Во-второй раз я не допустил глупой ошибки. Но снова умудрились поссориться. Только случилось это уже на седьмой день. Виноват был полностью я, своей вины не отрицаю. Вновь разъехались потихоньку. В третий раз всё повторилось. Я, если честно, просто с ума уже сходил, по этой причине-то и забыл, из-за чего поссорились. К несчастью, и в следующий раз, как в комедии, всё повторилось. А потом мне надоело, если честно. Я повторял одну и ту же ошибку уже не потому, что забывал её исправить, а потому что мне надоело стараться. Честно. Надоело. Очень часто я делал всё для общего блага, а в итоге получал нож в спину. Она считала мои действия неправильными. Считала, что я не люблю её. Ещё десяток смен я повторял ту же ошибку. В конце концов мне надоело. Я перестал уделять ей должное внимание. Пока… пока не попал в эту смену. Тут во мне вновь вспыхнули старые чувства. Но я уже не поддавался полностью их влиянию. Мне почему-то захотелось пойти другим путём. Я уже даже назначил свидание Маше, чтобы вырваться из пучин и сетей этой девочки. Не вспоминать больше о ней. Не вспоминать её глаза. Не вспоминать, как мы вместе смотрели на звёзды. Хотя со столькими я на них смотрел. Чувства снова вспыхнули. Но к кому? К кукле? Так ли мне она важна? Так ли мне важная бездушная вещь, которая через семь чёртовых дней забывает, кто я? Так ли она мне важна? Больно. Мне правда больно.\ *Конец данной записи в дневнике* Наконец Алиса отстранилась от моих губ. Я всё ещё ощущал привкус её губ на своих. Но со вкусом, да-да, её ни за что не сравнится. Он застрял у меня в памяти навсегда. Даже когда я выберусь из этой комы, или сна. Или что это вообще такое? Иногда даже проскальзывают мысли, что я уже в гробу. Или умер, а это и есть загробная жизнь. Но стоило вернуться обратно к милой обстановке с Алисой. –Двачевская, что это Вы тут себе позволяете? – Ехидно спросил я. Девочка лишь отвела взгляд, снова назвав меня дураком. Наконец, мы закончили любоваться прекрасными звёздами, так как было уже около пятнадцати минут одиннадцатого. За столько времени здесь я научился определять почти точное время по звёздам, луне, их положению, в общем. Скоро должна была явиться и вожатая. Поэтому лучше лишний раз её не злить. По ночной аллее из домиков, я проводил Алису до её, где на двери, пусть во тьме и не было заметно, но висел флаг Весёлого Роджера. Меня это всегда радовало и умиляло. Алиса ещё какое-то время что-то болтала, но я был погружён опять и опять в свои мысли. Наконец и на неё я обратил внимание, когда девочка собралась уже прощаться со мной. –Ну что, до завтра? – Спросил я. –До завтра, - впервые Двачевская мило улыбнулась, пряча свои глаза. Она вновь впилась своими губами в мои, страстно целуя. Это уже третий поцелуй за сегодня. Не обнаглела ли она? Впрочем, не имеет значения. Я стараюсь забыться. Полюбить другую. А потом разбить ей сердце? Я уже двигал по направлению к своему с Ольгой домику. И всё-таки, кого я обманываю? Я ведь уже проиграл. Я не продержался так долго. Я слишком глуп. Я всегда проигрываю на одном и том же месте. Иногда рано. Иногда поздно. Но исход один – всегда проигрываю. Я всегда люблю её вновь и вновь. Я всегда жду чего-то от неё. Я так полюбил её за всё это время. Даже её забывчивость из-за программы меня умиляет. Но она кукла. Хотя я не верил. Клянусь, не верил. Так, в конце концов, под светильником, своей старой ручкой я и написал в дневнике. Я уже давно отчаялся и смирился с тем, что выхода-то, по сути, отсюда нет. А память она всегда будет терять. Не дожидаясь вожатой, которая должна была вернуться с минуты на минуту, я лёг спать. Глаза сильно устали. А дневник я положил в свою одежду. Я заснул. Как всегда быстро заснул.