По Ту Сторону Вечности.

День 0.

Сколько я уже тут по времени? Сколько смен? Тысячу? Может две тысячи? Если перевести это в года, то который десяток лет я уже переживаю? А мой старый мир? Как же он? Там я в коме? Или нет? Наверно, столь долгое пребывание, и, по сути, я должен умереть. Я так долго думал о том, что же нужно этому миру, думал, что это некое подобие чистилища. Хотя кто знает, нельзя утверждать обратное, ведь я ещё не выбрался. Быть может, мы за что-то наказаны. Все мы. И ведь я давным-давно мог выбраться отсюда. Мог быть с Леной. С моей Леной, которая умеет чувствовать, помнить. Но этот мир не так прост. И я много раз оступался. Я множество раз думал о себе, не зная, что Лена на самом деле не просто кукла. «Переживёт» - думал я. И к чему это привело? Да к тому, что мне пришлось застрять здесь на огромное количество времени. И ведь совершенно неизвестно, что будет ждать меня в том мире. Быть может, я проснусь стариком, который пролежал в больнице всё это время. А быть может, уже проснусь в гробу. Или не проснусь вовсе. Они говорят, что отсюда есть выход, и я верю им, потому что мне хочется им верить, иначе жизнь станет не просто кошмаром… ведь всё это время, все эти тысячи циклов я жил надеждой, что в один прекрасный день выберусь отсюда и навсегда забуду про этот чёртов ад. И вроде как мне представилась такая возможность. Но если честно, то ведь и не раз я задумывался о том, что будет со мной в том, в моём мире. Настоящем. Я и не смогу уже жить как прежде. В моей памяти на веки останется напоминание о «Совёнке», ведь в нём я пробыл не много, не мало. А станет ли моя жизнь лучше? Или бесконечные повторения смен тут куда интереснее моей настоящей жизни? Тут мне семнадцать лет. Там – все двадцать пять. Тут я живу, а там жизнь уже подходит к концу. Хотя такая перспектива меня радовала больше. Ведь если б тут можно было умереть, то раз пять я бы точно умер, ведь самоубийства приводят лишь к началу. Самому началу. Где же я всё-таки? И что это за место? Выберусь ли я когда-нибудь? Хочется верить. Очень хочется. Я очутился в лагере. Прямо на площади. Но тут было немноголюдно, а если точнее, то ни души. Совершенно никого, хотя судя по времени суток, было не более часа дня. Небо принимало приятный голубой оттенок, как всегда ни облачка, а лучи солнца ласкали кроны деревьев и создавали очередной душный день. Теперь в моей голове непреодолимо билось несколько мыслей, одни из которых – бешеная истерика, а другие – недопонимание того, где, в конце концов, я находился. То есть было очевидно, что это всё тот же «Совёнок», но не было понятно, почему он такой пустой. И ведь на обед всё не спишешь, так как у столовой никого не было. Кромешная тишина, прерываемая лишь редким шелестом листьев, которые игрались на не сильном летнем ветерке. Помутнение в глазах уже давно отступило, поэтому я мог спокойно наслаждаться пейзажем и отсутствием пионеров в лагере. Разве не чудесно? Но не стоило забывать о главном, ведь я должен помочь Жене, которая здесь застряла и являлась настоящей. А ещё тот пионер говорил что-то про силу в моих руках. Что ж, разберёмся. Хотя я ещё не разобрался с тем, как я появляюсь в чужих циклах. Но, надеюсь, сейчас я в нужном мне месте. Хотя сильно и не был уверен, ведь тут совершенно никого не было, такое даже начинало пугать. Но чтобы не тешить себя догадками и неизведанностью, я-таки решил пройтись до места, где все уже давно должны были принимать органическую пищу. Я, кстати, в том числе. Пройдя по небольшой тропинке, ведущей от площади прямо к столовой, наконец я вышел к нужному мне зданию. Но и гула пионеров я не слышал оттуда. Совсем пусто. Однако трудно было не заметить, что окно с левой стены от входа было вдребезги разбито, словно кто-то решил изобразить какого-нибудь спец агента и выпрыгнуть из него. Куча осколков, валявшиеся на асфальте, капельки крови. Ольге это явно не понравится. Но кто мог здесь такое устроить? Неужели очередной Семён? А ведь и такое возможно. Почему нет? От таких мыслей стало как-то жутко и не по себе, ведь и я когда-то спокойно был способен на подобное. Что ж, чего было зря время терять? Я решил зайти в столовую. Дверь легко отворилась, так как была приоткрыта. Внутри меня ждал бардак. Самый настоящий. И ведь правда, почему-то я думал в этот момент именно о том, что Ольга убьёт того, кто это сделал. Однако, это дело становилось всё интереснее и интереснее. Что же тут произошло? Неужели Семён решил начать убивать всех прямо тут? Тогда где кровь? Нет. Не вяжется. Стулья, некоторые столы, - всё это было перевёрнуто. Где-то куча разбитой посуды. Вилки и ложки так же были на полу. Ну, и разумеется разбитое окно. И как такое объяснить? На ум совершенно ничего не приходило. Но среди всего этого хлама я заметил вырванный листок очень знакомой бумаги. Это же моя страница! Я поспешил подобрать его. Действительно. Лист был вырван. Кажется, это одна из последних страниц. Вернее даже – самая последняя страница, которую я ещё даже не написал. Это начинало вводить в меня в заблуждение. Листок я положил к себе в карман, сложив его несколько раз пополам, в тот карман, где был и дневник. Голова шла кругом. Всё это пугало больше и больше. Что же тут такого могло произойти? Не сразу, но мне в голову пришла идея, что все в лагере перешли в режим убийц. Выводишь кукол из себя, после чего каждый пытается тебя убить, и сделать это как можно ужаснее, чтобы потом ты вновь проснулся в лагере, в новом витке. К сожалению, такое и со мной бывало. И, вероятнее всего, они сейчас где-то в лесу. Я выбежал из столовой и решил проверить, быть может, хоть кто-то здесь? Может быть Женя прячется где-то здесь? Впрочем, я не был уверен. Ноги сами вывели меня к зданию кружков по всё той же давно знакомой аллее. Не сразу, а только подойдя, я заметил Шурика, который сидел на ступеньках весь в крови, прижимая правый глаз из которого, по-видимому, и сочилась кровь. Очки лежали рядом с ним, вернее то, что от них осталось, так как правая часть была вдребезги сломана. Мне становилось жутко, даже не по себе от того, кто же мог подобное сотворить. Хм. Неужели Женя? Я было хотел подойти к Шурику, но тот, как только заметил меня, мгновенно замер, словно саму смерть увидел. Его лицо было пустым. Ни единой эмоции. Ни боли, ни зла. Ничего! Лишь пятная крови исходящие с права глаза, который был закрыт его рукой. А его единственный глаз, левый, который я видел, показался мне стеклянным, бездушным, как будто лишний раз подтверждая, что все они – куклы. Но такое лицо Шурика правда испугало меня. Я обернулся в панике, что за мной и правда кто-то стоит. Однако, разумеется, я никого не увидел. Следующим же кадром было то, как на меня уже набрасывался окровавленный парень. Видимо, Шурик сошёл с ума. Но и я тут был не первый день. Вовремя среагировав, я увернулся от его захвата, и что было силы, влепил ему правой рукой по лицу, да так, что эта бездушная кукла рухнула на землю, совершенно потеряв сознание. Опыт уже был. Я отряхнул ладоши. Теперь-то окончательно понимал, что они все перешли в сталкерский режим. И ведь теперь они кого-то ищут. Это точно. Неужели Женю? И неужели она ещё жива в таком случае? Всё это напрягало. Весьма и весьма сильно. Пройдя мимо окровавленного тела Шурика, которого я, так сказать, обезвредил, пришлось направиться куда глаза глядели. Солнце всё поднималось и поднималось, создавая очередной знойный день. Однако к очередному вечеру оно должно было совершенно покинуть это место на ночь и оставить после себя лишь мрак и темноту. Я брёл медленно, осматривая каждый уголок здесь. Помнил всё, однако все места этого лагеря почему-то казались для меня совсем новыми. Так, пройдя через площадь, я уже следовал куда-то в сторону музыкального кружка. Надеюсь, поднимать руку на Машу мне не придётся. Музыкальный клуб. Всё точно такой же. Как и в моём цикле. Очень интересно. Но моё внимание привлекло что-то блестящее, в траве, рядом с задней стороной веранды. Солнце было на самом верху и его лучи уж очень умело ложились, позволяя отразить свой свет в предмете, который как раз привлёк меня. Я подошёл ближе. Я убрал руками густую зелёную траву и увидел там очки. Такие знакомые. Кажется, это были очки Жени. Несомненно. Благодаря им, я вспомнил в очередной раз забытую цель моего пребывания здесь. Взяв очки, почистив стёклышки о свою рубашку, я аккуратненько сложил их и засунул в карман. Теперь действительно стоило подумать о том, где мне искать Женю. Буквально через минуту я услышал, как из леса доносится гул тех самых пропавших из лагеря пионеров. Приглядевшись как следует, мне удалось увидеть и ребят, бежавших со всех сторон. Они легко могли окружить площадь. Теперь мои мысли наполнялись ужасом. Где же, в таком случае, Женя? Повернувшись, к счастью, я увидел кого-то на площади. Две девочки. Одна сидела на лавочке, а вторая стояла. Не похоже на обезумевших пионеров. Никак. Что ж, пора было применить силу, которой одарил меня тот самый пионер. Стоило мне лишь подумать о том, что была необходимость попасть к этим двум девочкам, как можно быстрее, как в глазах всё начало темнеть. Всё та же пелена, как и в прошлый раз. Этот процесс не было столь долгим, и вот, я уже стоял позади одной из девочек, которая была не хило побита, лежала на асфальте. Её рубашка на спине была изодрана, где-то даже торчали осколки стекла. До меня начало доходить, чьей спины это дело в столовой. Странно лишь то, что я никогда прежде не видел эту девчонку. Не длинные тёмные пышные волосы чёрного цвета. Кажется тёмно-синие глаза. Кто она? Но не это было самым важным. Напротив меня стояла Женя. Как раз та, кто мне нужен. И толпа пионеров, приближающаяся к нам. Женя, кстати, как я и предполагал, была без очков и щурилась, смотря на меня. На лице Жени я заметил действительно испуг, когда прищурившись, она поняла, кого перед собой видит. А разглядеть другую девочку мне удалось, так как и она повернула ко мне свою голову. Неизвестная мне девочка смотрела на меня, как будто я был для них последней надеждой. И в её взгляде хорошо читалось, будто она меня знает. Хм. Я успел достать очки, которые поторопился протянуть Жене. Ей они были сейчас действительно нужны. –Кажется, это твоё, - тихо проговорил я. Женя не сразу взяла очки. Она медленно тянула свою побледневшую, как её лицо, руку к ним. Надев на своё мило личико, её испуг и бледность ещё больше скрасились. Словно приведение увидели. –Семён… это ты… - прошептала Женя. Я решил, что не стоит тратить время на разговоры и выяснения того, кто я и откуда. Толпа разъярённых пионеров ждать не будет. –Я могу вернуть тебя к нему. К настоящему. К твоему, - сказал я. –К моему Сёмочке? Но… как? – Кажется, Женя на мгновение совершенно позабыла о том, что их преследует полчища убийц. –Это не имеет значения. Важно лишь то, что теперь он плохой. Ты готова вернуться к нему? – Говорил я на полном серьёзе, будто пытаясь проверить её любовь к тому, кого она уже очень давно потеряла. –А как же Саша? Я не могу бросить её тут, - Женя мяла на пальце кольцо. Девочка не знала, бросить ли свою, видимо, подругу тут и вернуться к любимому, или же остаться здесь, будучи верной, не доверяя какому-то незнакомому Семёну и в конце концов просто умереть. –Мы всё равно не выберемся отсюда, - вдруг послышался хриплый голос девочки, которая была прилично покалечена, - нас раскидает по разным циклам. Попробуем сами найти выход. У нас получится. Иди же, Женя! Странным было то, что тут появилась совершенно неизвестная мне девочка, которая ещё, к тому же, была, по всей видимости, настоящим человеком, а не куклой. Очень странно. –Саша, но я не могу, - из глаз Жени хлынули слёзы, а так же я заметил, как она крутила у себя на безымянном пальце какое-то самодельное колечко. Однако, пионеры всё приближались. Хотелось как-то поторопить сопливое прощание девочек. –Решай быстрее. – Строго начал я. - А девчонке этой… - я внимательно, в который раз осмотрел её, - понятия не имею, как она тут оказалась, но помогу. Даю слово. Если, конечно, ты не решишь остаться тут. Уговаривать я никого не собираюсь. - И правда, в мои планы это не входило. - Я это делаю исключительно по той причине, что могу это делать. И что сам оказался в не завидном положении. Ну так что? –Она согласна, чёрт подери, делай уже что-нибудь! – Внезапно крикнула покалеченная девочка. Взгляд Жени же метался. То на меня, то вновь на девочку. Из её глаз текли слёзы. Мне стало даже жаль её. Я подошёл к ней, аккуратно обойдя лежащую пионерку. Женя кивнула, а затем потянула руку к той девочке. Но было слишком поздно. Я стоял прямо позади Жени, держа её за правую руку. Я лишь успел заметить, что пионеры были слишком близко. Успеть бы. В глазах вновь помутнело. Как и было мною обещано, Женя вернулась туда, где должна быть. В цикл того самого Семёна. И сейчас мы ехали в том самом автобусе, что каждый раз привозит нас сюда и увозит до нового витка. Пейзаж в окнах не менялся: лишь поле да дорога, уходящая вдаль. Женя крепко спала на последнем сиденье. До «Совёнка» осталось чуть-чуть. До Семёна тоже. Что ж, а мне задерживаться смысла не было. Та девочка, кажется Сашей зовут, она ждёт меня. А вместе с ней, там ещё и толпа злых пионеров. Я вновь закрыл глаз и уже чувствовал, как по инерции вместе с автобусом я уже не двигался, что сидел уже не в душном автобусе, где было тяжело дышать и слонялись какие-то противные запахи, а на свежем воздухе, под самым, тем самым палящим солнцем. На площади. А передо мной всё так же лежала та девочка – Саша. Пионерка, которая не должна здесь быть. Она смотрела на меня глазами полными страха и надежды. Не похоже, чтобы она была тут уже много раз. Как эта девочка попала сюда – остаётся загадкой. Но это не значит, что ей не надо помогать. Только куда бы её деть? Что ж, нужен такой цикл, где все точно вернуться. Пионер. Он поможет мне. Он-то точно знал, что делать. Разъярённая толпа почти вплотную подошла к нам. Они кричали. Я мигом приложил руку ко лбу этой девочки. «Ну же, не подведи!» Она закрыла глаза и, кажется, уснула. Теперь нам было пора. Я схватил её за руку и в самый последний момент, когда тело разъярённого пионера уже летело на нас, мы растворились. На моих руках была девочка, неизвестно как попавшая сюда. Я же очутился на уже известной мне опушке, где впервые встретил того самого пионера. Глубокая ночь, но место я всё равно узнавал. Было немного не по себе, весьма жутко. Луна практически не освещала ничего. Лишь страшные тени игрались на тропинке. Из-за дерева, слегка напугав меня, выглянул тот самый пионер. Я был уверен, что это он, пусть и выглядели мы все… в принципе, одинаково, а в темноте и вовсе черты его было слишком сложно различить. –Ей нужна помощь, - я приподнял руки, как бы показывая пионеру девочку, спящую у меня на руках. –Там много несчастных, Семён. Тот виток, словно болезнь. Кстати, именно с него и началось, так сказать, «заражение». Этой девочки не должно тут быть. И нет ни одной вселенной, ни одного витка, где бы она была. Это очень странно. И неизвестно, чтобы случилось, если бы она прямо там умерла. Её попадание сюда распространило сбои в «Совёнке», поэтому-то у тебя и покапал дождик, Сеня. Ведь и правда, кажется, именно эта девочка, что сейчас мирно спала у меня на руках, стала причиной сбоя в лагере. И, кажется, стала причиной того, что, возможно, мне теперь удастся выбраться отсюда. Её ли мне благодарить? Хотя, по сути, она, наверно, как и мы попала сюда случайно. Однако чертовщина на этом не закончилось. Я вглядывался в её лицо, озаряющееся лунным светом, и почему-то был уверен, что точно где-то раньше её видел. Но где? Не мимолётная встреча, а будто бы я её даже знал. Но кто знает? Тут мы все семнадцатилетние подростки. Впрочем, я спас её – пусть это и будет моя благодарность ей. В общем-то, честно. Пионер разъяснил мне, что и как делать. Куда её отправить. На мои вопросы отвечать он не стал, лишь попрощался, сказав, что мне пора уходить. И действительно, ответы на вопросы мне были больше не нужны. Ни капельки. Я лишь поскорее хотел убраться из этого поганого места. Убраться отсюда вместе с Леной. Я переместился в искусственно созданный виток, который сделал тот пионер. Я не знаю, сколько он уже здесь, раз научился брать под свой контроль весь лагерь, но туда же он поместил и всех местных людей, настоящих, из витка этой Саши. Как он сказал, договорился с одним из Семёнов, который так же умел перемещаться и очень хотел выбраться, с Леной, которая была настоящим человеком, что, кстати, очень сильно меня удивило, и наконец, все они уже мирно спали в одном витке. Там же сейчас и мирно спала Саша. Я всю голову сломал, чтобы вспомнить, где я её мог видеть. Хотя я не уверен, что вспомню, по той простой причине, что я настолько долго тут, что всё, что было в моём реальном мире для меня – лишь небольшой обрывок воспоминания, который я не вспомню, пока не попаду обратно домой. С трудом верилось, что вот, наконец-то я смогу попасть домой. Что наконец-то это случится. Ночь. Я уже был в своём домике, где мирно и тихо посапывала на соседней кровати вожатая. Я же при свете свечи, о которой я знал довольно давно, что лежала у меня в тумбочке, писал очередную запись в дневник. Мою последнюю запись. Я аккуратно закрыл дневник. Что ж, я надеюсь, кому-то это поможет. А последнюю страницу, которая была идентична моей последней странице, я просто сжёг на огне от свечки. Пусть от этого ужасного воспоминания останется лишь пепел. А я вновь был в своём витке. В том последнем, где Лена ещё помнит меня. Наконец-то. Скоро всё закончится… Я аккуратно подошёл к шкафу Ольги, тихо приоткрыл, чтобы не разбудить вожатую, но дверца предательски заскрипела. Вожатая перевернулась во сне, что-то пробормотав, а затем, пока я стоял в ступоре, продолжила спать. Я аккуратно достал ключи, чтобы не шуршать ими, подыскивал нужный ключ для шкатулки. К счастью, на четвёртый раз я угадал с ключом. Замочек аккуратно повернулся и я положил свой дневник туда. Теперь-то точно был уверен, что он не пропадёт и его найдут. Завтра новый день. Мой последний день в этой преисподней. Наконец-то я вернусь домой. Даже не верилось. Главное не забыть встретиться с Леной. Хотя как тут забудешь? Мы поедем вместе. Я закрыл дверцу шкафа. Она вновь заскрипела, но вожатая уже спала, как убитая. Я подошёл к столу и аккуратно задул свечку, тем самым создав полный мрак, тьму в комнате. Раздевшись, я залез под одеяло, укутавшись, даже в такую жару, и уснул с улыбкой на лице. В последний раз в этом лагере. В самый последний. Наконец-то. Что ж, осталось ждать. Ждать того момента, когда я сяду в автобус и уеду вместе с Леной к чёртовой матери отсюда. Теперь я смогу. Теперь мы сможем и выберемся отсюда. Вместе. Наконец мы сможем быть всегда вместе, без этой чёртовой потери памяти. Лена. Просто подожди ещё несколько часов.