Раскрой мне все свои секреты

— Ой, да что может случиться? Билл махнул своей тонкой чёрной рукой, совершенно лишённой суставов, зазывая за собой. Но Пайнс лишь попытался изобразить на своём лице высшую степень скепсиса. — Не знаю. Я не очень доверяю парням, у которых высота равна биссектрисе и медиане, — процедил он. Роща Гравити Фолз таинственно шелестела листвой и манила своими тенистыми тропками. Диппер был в этом маленьком лесу уже тысячу и один раз, но удивлялся с каждым новым походом всё больше. Если в нормальных лесах опасность настигала в виде медведя либо гадюки, то здесь, под этими ёлками, можно было умереть от гномьих щекочущих рук. Либо встретить смерть в акте сурового армрестлинга с каким-нибудь мужикотавром. — Не волнуйся, Сосенка, — Сайфер почтительно снял цилиндр. — Ведь ты под моей опекой. Я — сильнейшее потустороннее существо: могу кого угодно хоть наизнанку вывернуть, хоть телепортировать в измерение летающих улиток. Поэтому… — Поэтому я и волнуюсь, — перебил его Диппер. Большой Всевидящий Глаз Сайфера сиял оптимизмом и хитростью ещё сильнее, чем обычно. Это явно не было хорошим знаком: Билл являлся тем ещё авантюристом и проходимцем. Он причинил Дипперу много, очень много хлопот, но, вопреки здравому смыслу, Пайнс на него совсем не злился. Мистический городок под названием Гравити Фолз научил его принимать окружающих такими, какими они есть, с их достоинствами и недостатками. Дядя Стэн постоянно ворчал, обидно шутил и был падкий на деньги, но Диппер его от этого меньше любить не стал. Мейбл была жутко надоедлива и вела себя время от времени очень эгоистично, но для Диппера не нашлось бы человека ближе неё. Сус был недалёк и неуклюж, но Диппер знал, что такие преданные друзья встречаются раз в столетие. Венди была безразлична практически ко всему, холодна с ним и немного жестока, но… но… — Предлагаю не ворошить старое, — двойственный демонический голос совсем рядом заставил невольно вздрогнуть. — Вы, людишки, просто обожаете тратить нервы на чепуху и страдать от неразделённой любви. — Опять читаешь мои мысли, Билл? — Пайнс легко улыбнулся. А Билл хоть и был сумасшедшим (эксцентричным, непредсказуемым, чудаковатым, каким он только ни был, господи), но Дипперу это… нравилось. Безумие словно являлось неотъемлемой частью его образа, без которой Сайфер не был бы Сайфером. Ведь Билл — демон, и именно это демоническое начало в его непролазной душе так привлекало Диппера, которого хлебом не корми — дай вовлечься во что-нибудь паранормальное. У Сайфера было множество странных заскоков и привычек, которые обычного человека запросто смогли бы лишить дара речи. Но только не Диппера — мальчика, который был в силе распечатать на принтере собственных клонов и считать это в порядке вещей. К примеру, Билл любил боль — это было странно. Но хоть он и причинял её намеренно, это было совсем не из алчных побуждений. Нормальные люди боятся боли, а некоторые приносят её другим, чтобы почувствовать своё превосходство и насладиться чужими страданиями. Сайфер же считал боль чем-то весёлым — эдакое развлечение. И думал, что остальные считают так же. Возможно, он был мазохистом, но кто этих демонов разберёт? Пайнс потом долго отлёживался в больничной койке после того злополучного спектакля, но был совсем не в обиде. Просто Сайферу было весело в его теле: где он ещё может скатиться кувырком по лестнице или прибить ящиком собственное предплечье? Ещё Билл мог обвести вокруг пальца ради своей выгоды. Что, кстати, активно практиковал с самого начала их знакомства. Пайнс знал об этой черте, но думал только о том, что этому жёлтому треугольнику до дяди Стэнфорда ещё скакать и скакать. Билл хоть и был Всевидящим и Всесильным, но совсем не внушал страха и был довольно-таки победимым. — А вдруг повезёт? — Вероятность размером с твою совесть. — Настолько огромна? — Практически отсутствует. Сайфер был очень… милым демоном. «Угу, кажется, именно так», — думал, потирая подбородок, младший Пайнс. Билл, сколько ни трудился над своей харизмой и производимым впечатлением, был абсолютно нестрашен. Нет, серьёзно, кого может напугать жёлтый одноглазый треугольник, которому по вкусу имидж джентльмена ХIХ века? Бесспорно, на этом свете всё же встречаются люди, боящиеся махаонов, например, или волнистых попугайчиков, но Диппер себя к таким индивидуумам относить брезговал. Пайнс не боялся Билла, поскольку это было то же самое, что и шарахаться от надувного шарика в виде щеночка. И вздрагивал он лишь от внезапности, с которой демон любил выпрыгивать из самых неожиданных мест, и его демонических штучек, честное слово. А вот, кстати, про его демонические штучки можно было написать отдельный — четвёртый — дневник. Мало того, что Билл мог принимать любые формы: от стаканчика с газировкой до мистера Уткотива из телепередачи «Уткотив» — так он ещё мог и искажать пространство. Правда, делал он это сугубо внутри сознания, (ведь, как-никак, являлся божеством иллюзий), но от этого легче не становилось. Так или иначе, если посмотреть на всё это со стороны и оценить все плюсы и минусы, понимание приходило само собой — Сайферу доверять нежелательно. Но… — Да всё в порядке будет, маленький трусливый мальчик. Хватит дрожать — ты сосенка, а не осина. С ним почему-то было легко: Диппер чувствовал себя раскованно и не пытался произвести впечатление, как на Стэна либо Венди. С Биллом он был самим собой и даже знал, почему так происходило. Сумасшествие Сайфера словно давало пропуск ко вседозволенности. «Всё, что ты видишь, — всего лишь фальшивка, иллюзия. Поэтому свинячь без зазрения совести, устраивай драки младенцев и носи нижнее бельё своей сестры», — не переставал твердить нечто подобное Сайфер время от времени, и Дипперу иногда очень хотелось его послушать. Ведь он знал: этот треугольный парень был совершенно двинутым, но отнюдь не злым. Он не стремился к радикальному уничтожению и мировому господству, а просто любил дать вредный совет или иногда напакостить в чьём-нибудь сне. «А когда, кстати, мы так сдружились? — тут же промелькнула мелкая мыслишка где-то в извилинах. — Неужели это дитя барабашки уже успело что-то демонтировать в моём сознании, пока я дрых?» — опомнился Диппер. Билл делал вид, что его невидимые уши оглохли, чтобы не слышать чужих мыслей, парил и светился кислотно-жёлтым в паре метров от него, а Пайнс семенил за ним. Этот равнобедренный генератор идей был просто неиссякаем на воображение. И нынешняя идея была достаточно привлекательной, чтобы последовать за плоской спиной демона в самые непролазные глубины леса. Они уходили в тёмную гущу всё дальше и дальше, а Диппер всё не мог понять: если Сайфер такой Всевидящий и Всезнающий, то почему ему сейчас приходится рыскать по лесу, как голодному еноту, в поисках какой-то книжицы? — Меньше мыслей, больше дела! — тут же обиженно проскрежетал Сайфер, не оборачиваясь. Диппер улыбнулся. Он не хотел себе врать — найти первый дневник было одним из его заветных желаний. Но он даже и не надеялся, что ему вот так просто удастся отыскать эту реликвию, которую наверняка спрятали добротно и с умом, в этом обширном лесу. С какой стороны ни посмотри, это казалось практически невозможным. Поэтому он просто принял тот факт, что Биллу всего лишь нужен был повод, чтобы вновь отправиться с ним навстречу маленькому мистическому приключению.

***

— Ой! — ойкнул Диппер и втянул воздух сквозь плотно сомкнутые от боли зубы. Билл сидел позади на его кровати и старательно делал так, чтобы Пайнс перестал походить на ежа. — И откуда в нашем лесу кактусы-то? В умеренных широтах-то? Да, дневник они так и не нашли. Но это было даже к лучшему. Мальчику казалось, что будь всё иначе, ему не удалось бы скрыться от загребущих демонических рук. Сайфер был довольно ревнив к вселенским тайнам, и ему не очень нравилось, когда кто-то обладал лишними знаниями. — Значит… так, заранее прошу прощения, здесь придётся немного потерпеть… значит, гномы, призраки, зомби и я тебя не удивляют. А как к кактусу в объятия попасть, так сразу: «Что? Откуда? Как так?» — проскрежетал Билл, вытягивая очередной шип из-под острой лопатки Диппера. — Мои рефлексии страдают той ещё избирательностью, — поумничал тот, поёжившись. — Как сказал бы Безрукий Джо. Был бы у Сайфера рот, он бы улыбнулся: Диппер обожал цитировать любимых литературных героев. Эти вестерны и мистические романы отличались тем ещё пафосом и оказывали неизгладимое влияние на подростковую психику. Диппер даже не знал, чего только стоили его сны (он их просто не запоминал); правда, Биллу нравилось на Диком Западе лишь до того момента, пока его не заарканил какой-то старый ковбой и не потащил в кабак пить вино из алоэ. Вернулся Сайфер из сна в действительность (в тёмную комнату близнецов под покровом ночи) уже с двумя револьверами, кожаным поясом и шпорами на сапогах. Диппер тогда мило сопел и наивно улыбался во сне. Демон даже немного растрогался и решил сделать ему небольшой подарок, а младший Пайнс поутру потом долго удивлялся, откуда на спинке его кровати оказалась измазанная кровью ковбойская шляпа. — О, а можно я буду называть тебя «Одноглазый Билл»? Вытянутая мгновение назад игла тут же вонзилась обратно под кожу. — А! Пресвятые-гномьи-носки, я же шучу, Билл! — То-то же, — Сайфер вновь выдернул шип и положил его на венец небольшой кучки из кактусовых игл, что находилась рядом на листе бумаги. — Эта была последняя. А теперь! Ты готов к адской боли и невыносимым страданиям? — Просто возьми йод и намажь мне спину. Это не так уж и больно, если отвлечься, — в руках Диппера тут же оказался какой-то толстый пожухлый том. Сайфер тихонько начал вскипать и окрашиваться в нежно-розовый от злости — если Диппер опять начнёт игнорировать его, с головой окунувшись в рассказ и вставив глаза в страницы, он этого не стерпит. — Я не устраивался сюда нянькой-медсестричкой! Я демон! Чистейший сгусток энергии! Я не позволю, чтобы меня игнорировали самым наглым образом и заменяли какой-то книжонкой! Диппер тут же попытался изобразить испуг и аккуратно отложил нераскрытую книгу в сторону: медленно, стараясь не делать резких движений. Внутри всё чуть ли не разрывало от сдерживаемого смеха. Сайфер приревновал его к клочку бумаги. Вот курьёз. Билл, уловив поток подобных мыслей, обиженно сжал кулачки. — Сейчас повтыкаю всё это добро обратно. А если спросят, скажу, что познал мастерство иглоукалывания. Будешь дикобразом до конца своей жизни. — У меня и так хватает комплексов. Ты же видишь, какой я неуклюжий, безобразный и скучный. Ведь так, а, Билли? На пару секунд в тесную комнатушку закралось молчание, какое-то уютное и умиротворённое. Вечер опустился на Гравити Фолз. Парящие пылинки сверкали в затхлом солнечном свете. — Я же говорил, что ты мне нравишься, парень. И мне всё равно, каким ты себя считаешь, — сказал Сайфер уже спокойно. Его голос вдруг перестал быть колким и дребезжащим, словно лезвие пилы, а стал литься в сознание мерным воздушным потоком, тягучим и мягким. — Угу, — ответил Диппер. Улыбка так и растягивала губы, её было просто невозможно скрыть, вопреки желанию. Этого демона было легко разозлить, но Пайнс знал секретный рычаг — Билл всегда успокаивался, почувствовав ласку. И всё равно, в чём она проявлялась: в словах, прикосновениях либо жестах. Это было очень удобно, ведь вместо того, чтобы устраивать смертельное сражение, можно было просто сказать «Ну, Билли, ты чего?», чтобы предотвратить стихийное бедствие. — Тогда расскажи мне о себе. Мы ведь довольно плохо знаем друг друга. — Плохая идея, мальчик, очень плохая, — тихо отозвался Билл. Он вспорхнул с простыней и медленно подлетел к столу, на котором царил непревзойдённый бардак: шерстяные нити со спицами, раскраски и косметика Мейбл, старые книги, листы, канцелярия, банка с маринованными крысиными хвостиками... В этой куче хлама Сайферу всё же удалось откопать упаковку ваты и пузырёк с йодом. — Тебе не стоит быть таким любопытным, Дип. Ты же знаешь, обычно ничем хорошим это не кончается. — Да ладно тебе уже, сам ведь меня во всё втягиваешь, — Пайнс сладко потянулся на своей кровати и невольно скривился: маленькие, но глубокие ранки пекли и ныли, порезы сочились сукровицей. Самому спину мазать было проблематично, но Дипперу казалось, что лучше уж просить об этом древнейшее паранормальное существо, нежели свою сестру. Мейбел могла забраковать йод и разрисовать зелёнкой всю его спину. И нарисованная зелёная рожица-сердечко с надписью «Мне нравится Сус» были бы далеко не самыми страшными её произведениями. Закат за мутным и треугольным, как Билл, окном чердака пылал багряным. Солнечные лучи густой вуалью спадали с подоконника на трухлые доски пола, на две разворошенных кровати и на груды очень необычных игрушек, где были и клюшки для мини-гольфа, и тряпичные куклы, сделанные из старых носков, и фальшивые чучела химер из чулана. Сквозь стены пробивалось мерное настойчивое гудение газонокосилки — Венди внизу подстригала газон, хоть, в принципе, после домашнего козла Хижины Чудес подстригать там было особенно нечего. Где-то на первом этаже Сус громко просил Мейбл подать ключ двадцать на двенадцать и положить в его рот жареную картошечку. Дядя Стэн же опять ругался с телевизором. — Никто и знать не знает, что я здесь, — проскрежетал Билл, смачивая йодом снежный комок ваты. Острый запах тут же наполнил комнату, смешиваясь с ароматом старых книг и вишнёвыми духами Мейбел. — Пойти, что ли, передать им пламенный привет? — Ха, Стэн и сестра тебе особенно обрадуются, — осклабился Диппер. Смоченный йодом катышек невесомо дотронулся саднящих царапин; кожу на спине защипало, и Диппер плотно сомкнул губы от лёгкой боли. Это было очень галантно со стороны Билла — оказывать ему первую медицинскую помощь после того довольно обидного инцидента. Диппер свалился с обрыва прямо в объятия пушистых кактусов только по той причине, что кое-кому жёлтому и треугольному показалось, будто под их салатовыми лапами нечто соблазнительно сверкнуло. Честно признаться, Пайнс ожидал худшего от своего нового друга-демона. Сайфер по незнанию мог просто прополоскать его в препаратах, словно из душа, заставить проглотить смертоносную смесь пилюль или от своей врождённой вредности начать втирать в царапины спирт с такой силой, что затем слезла бы кожа… Но всё обошлось довольно-таки тепло и дружелюбно. Мягкий бок ваты под тонкими пальцами Сайфера медленно скользил по взбухшим ранкам, оставляя позади лёгкий холодок. Чувствовать прикосновения Сайфера к своему телу было очень (очень!) необычно. Эти ощущения было довольно сложно описать словами. Например, когда Диппер однажды повздорил с летучей мышью, Сусу потом пришлось дезинфицировать его исцарапанную ладонь. Те прикосновения, которые тогда чувствовал Диппер, были исконно человеческими — немного неуклюжими, отрывистыми, и под слоем ватного диска явственно чувствовалась чужая рука. Мальчик тогда не обратил на это особого внимания, но сейчас вдруг осознал всплывшее отличие между сущностью демона и человека как никогда ярко. Создавалось впечатление, будто позади никого и нет, а вата скользит по спине сама, без всякой посторонней помощи. Не было слышно ни чужого дыхания, ни шорохов. Билл молчал, а Диппер пытался анализировать происходящее как можно глубже. Пайнс подозревал, что Билли — это обычная астральная проекция человеческих верований, только обретшая самосознание. Не зря он так напоминал символ масонов — Пирамиду с Всевидящим Оком. Правда, плоскую и достаточно схематичную. Как и говорил сам Сайфер, он — сгусток энергии, не имеющий ни массы, ни постоянной физической формы. Он имел частицу сущности призраков, ведь мог вселяться в чужие тела и овладевать сознанием, проворачивая свои аферы. Но в действительности Сайфер был относительно бессилен без чужого мозга. Не было бы людей с их странной религией, не было бы и Билла, думал Диппер. Боги существуют, только пока в них верят, вот и получается такой парадокс: пока люди считают своими создателями богов, оказывается, что родитель бога — именно человеческий разум. — Не больно? — вдруг донёсся сзади звенящий голос, и Пайнс невольно вздрогнул, вынырнув из задумчивой прострации. Мокрая ватка на миг замерла у шейного позвонка. — Нет… — прошептал мальчик, словно боясь громким словом спугнуть эту странную атмосферу таинственности и тёплого уюта, пахнущего заботой и неразгаданными загадками мира. — Тогда продолжим лечение, — Билл так удачно спародировал голос местного врача, что Диппер чуть ли не испытал когнитивный диссонанс. На зудящих ранках почувствовались лёгкие воздушные эманации. Диппер боялся спросить: треугольник что, дул на его царапины? Но каким образом? У него ведь отсутствовал рот! — Спокойно, демонам и не такое подвластно, — ответил Сайфер. От его рук, немного похожих на длинные лакричные конфеты, исходили лёгкие вибрации и оседали на коже прохладным потоком воздуха. Определённо, Билл колдовал. Но хоть это колдовство и было достаточно безобидным, Дипперу всё равно стало немного не по себе. Ему уже не раз казалось, будто это плохая идея: ввязаться в отношения между существом из другого, неизвестного человечеству мира. Сайфер с помощью своих обаяния и магии мог сделать всё, что угодно, ведь всегда был себе на уме, а правила Уголовного Кодекса на демонов распространялись вряд ли. Нет, Диппер не жалел и не боялся. Даже когда Сайфер транслировал его старые воспоминания, даже когда пробирался в его сны и устраивал там полнейшую неразбериху. Если он был рядом с Пайнсом, тот чувствовал себя вовлечённым во что-то необъяснимое и мистическое, но дело было в том, что Диппер был абсолютно не против. Пока Мейбел и её подруг волновали совершенно насущные проблемы в виде симпатичных парней, пока Венди со своими друзьями разъезжала по городу и дебоширила, как и все остальные подростки, младший Пайнс в это время мог левитировать под крышей хижины либо читать мысли умирающих животных просто потому, что Билл умел изобретать развлечения. — Всё, мне надоело! — вдруг вспыхнул Сайфер, и Диппера даже немного передёрнуло. Раздражённый демон был страшнее запущенной террористской бомбы. — Эй-эй, Билл! Ты уже всё обработал, не кипятись! — попытался осадить его Пайнс, но заткнулся на полуслове. Свет в комнате словно бы померк, на Хижину Чудес опустился мрак, в котором дрожащим жёлтым цветом пылал лишь треугольный Сайфер. Миг, и стены озарились синим светом — ладони Билла полыхнули ярким голубым пламенем. — Нет, Билл! — крикнул Диппер, но было поздно. Демон взмахнул горящей рукой, и огонь окропил его спину. Диппер с трудом разлепил веки, удивляясь, как он ещё может видеть, слышать и осязать. Интересно, он что, испытал настолько сильный болевой шок, что сразу отключился и совсем не запомнил своих страданий? — Вот, другое дело! — Билл похлопал сзади ладошкой по его плечу, прямо по подсохшей царапине, плавно тлеющей синевой. Но когда он убрал руку, от пореза не осталось и следа. — «Нет, Билл, прекрати! О, мне так страшно!» Ты кричал, будто твоя сестричка. Диппер сначала просто таращился в стену совершенно немигающим взглядом, пытаясь оправиться от шока. Его спина загорелась. Его спина, чёрт возьми, горела, как смоченное в спирте полено! В голове было пусто, и ладони немного дрожали от адреналинового всплеска. Затем Пайнс с таким же озабоченным видом стал ощупывать себя. Лихорадочно водя руками по позвоночнику и лопаткам, он понял, что у него ничего не болит. — Ты… ты излечил меня? — дрожащим и хриплым голосом спросил он. Билл с самым самодовольным выражением лица (лица?) делал вид, будто у него есть ногти, которые нужно тщательно рассмотреть. — А то, — гордо ответил он. — А… а почему ты не мог сделать этого раньше? На секунду глаз Билла застекленел. Затем демон медленно перевёл взгляд на кучку игл на листке и на пузырёк йода, стоящий рядом. — Я не знаю. — Ладно, Билл, я тебе всё равно очень благодарен, — с нервной улыбкой сказал Диппер. — Но всё же… Раздался хлопок — ладонь Пайнса в смачном шлепке приложилась ко лбу. И всё-таки Дипперу нравилось, что Сайфер увязался за ним. Сначала он пытался уговорить демона отстать, потом как-то перестал обращать внимание на вечно парящий над головой Всевидящий Глаз, а затем и привыкнуть успел. Билл очень любил медленно появляться из-за всяких вещей и жутко шептать: «Я слежу за тобой». — Я слежу-у-у за тобой… — говорил он, появляясь во мраке из-за края кровати, на которой лежал Диппер. — Я слежу за тобой, — говорил он, плавно подымаясь над столом, за которым читал Диппер. — Я слежу за тобой! — выскакивал он из-за бортика ванны, в которой оттаивал от тонн грязи Диппер. — Ай, ладно, я не смотрю, только не верещи ты так! Честно говоря, Пайнс подозревал, что демон пристал к нему лишь для того, чтобы найти и уничтожить дневник. Да, он был в этом уверен… до определённого момента. — Эй, а я здесь неплохо получился! — вскрикнул однажды восторженно Билл, пока Диппера постепенно пробирало ужасающее понимание. Было поздно красить колёса — единственный глаз демона любопытно рассматривал автопортрет в кругу символов для призыва. — Отдай дневник, Сайфер, иначе… иначе я сломаю твой синус! — тут же выкрикнул мальчик первое, что пришло в голову. — Да ладно тебе, Сосновое Деревце, не жадничай, дай полистать, — Билл уже поудобнее устраивался на его кровати, перелистывая страницу за страницей. — Кто здесь и вредина, так это я. Поэтому прекрати этот плагиат и расслабься. У Диппера даже язык отнялся: как так? И что, никаких сражений, никаких демонических приёмов и потусторонних реальностей? А вдруг Билл просто играет в такую грязную игру, только и ожидая, пока он ослабит бдительность? — Слушай, тут и ты есть, — перебил его мысленные стенания Сайфер, указывая на символ хвойного дерева в правой части окружности. — Правда, ты здесь вышел несколько геометрическим. — Кто бы говорил… — ответил Пайнс. — Эм… и ты даже не попытаешься уничтожить дневник? — Нет, — Билл пожал своими аморфными плечами. — Тогда ты меня возненавидишь. Знаешь, есть куча вещей, из-за которых можно потерять чужое признание. А вот добиться его намного-намного сложнее, здесь уже никакая магия не поможет. Тогда Диппер улыбнулся и полностью поменял свое мнение кое о ком. И дневник он больше не прятал. — Эй, Дип, ты не поверишь! — в комнату ввалилась запыхавшаяся от смеха Мейбл. — Там дядя Стэн рыдает! По-настоящему — Сус перепутал баночку газировки с «Вулканическим Чили» и теперь отрыгивает пламенем! Его можно использовать, как мангал, боженьки, зрелище на миллион, у меня уже живот болит… Э-э-э, а чего ты полуголый? Диппер, что предварительно сидел на своей кровати в одном нижнем белье и послушно принимал медицинскую помощь от демонических рук Сайфера, спохватился и попытался прикрыться. — Эм, а я тут… переодевался, да… — замямлил он, стараясь прикрыть соски. — Жарко, понимаешь ли… — Надень мой охлаждающий свитер из шерсти ламы. Он нежно-синего света — холодные тона успокаивают нервную систему, а стразы способствуют… — О, да, спасибо, но я лучше надену свой жилет! — Опять? Ну, как хочешь! А я пойду возьму маршмэллоу, чтобы Сусик поджарил его своим драконьим дыханием! Можешь спускаться к нам, когда оденешься! И прихвати бенгальские огни, они, наверное, тоже знатно загорятся! Диппер еле опомнился от этого пулемётного словесного речитатива, которым атаковал его рот Мейбел. Спустя жалкую долю секунды дверь гулко хлопнула. На чудом уцелевшей лестнице послышались громогласные шаги в спешке летящей сестры. Сайфера поблизости не было. «Мне бы научиться так исчезать в неподходящие моменты…» — мельком подумал Пайнс, вставая с кровати. — А я никуда и не исчез, Сосновое Деревце, — и было даже не понятно, доносился ли голос со всех сторон или звучал в самой его голове? — Впереди ещё целая ночь весёлых сновидений. А от меня так просто не избавиться, парень. На губах Диппера вопреки воле появилась улыбка. Интересно, что Билл придумает на этот раз? Опять гонки на безглазых пони? Опять свободное падение в бездну? Или побег от безумного маффина-гиганта на спинах дельфиноверблюдов? Диппер, кстати, был совсем не прочь — в тот раз получилось довольно-таки весело. Пайнс, зевнув и потерев глаза, мельком бросил взгляд на треугольное чердачное окно. На секунду ему показалось, что узор в нём будто бы моргнул и направил свой плоский зрачок на его лицо. Как бы это ни было странно, но ночи он теперь совсем не боялся. Хотелось вновь очутиться под тёплым одеялом, в этой уютной плотной духоте, и, опустив веки, погрузиться в мир собственных надежд, детских фобий и почти забытых воспоминаний. И всё равно, что он будет смотреть их не один — для Билла почему-то хотелось открывать все двери своих мыслей. «Не дай боже начать ему доверять… — думал Пайнс, натягивая на своё тело ночную рубашку. — С таким другом убьюсь и не замечу…» Солнце, сверкнув напоследок алым всплеском лучей, скрылось за горизонтом, и Гравити Фолз погрузился в вечерние сумерки.