Раскрой мне все свои секреты

— Перфоратор! — Мейбел торпедкой подскочила на постели. — Мясорубка. Насадка… перфорубка… мясосадка… насосатор… Тьфу, господи, что это за каша в моей великолепной голове?! И почему мне снилось, как Диппер целуется с каким-то гиперпривлекательным обаяшкой?! Она стремительно спружинила с кровати и безумно понеслась к дверному проёму. «Сусло! Вендюлинка! Мне нужна инъекция моего магического сока от поехавшей крыши!» — кричала она, как пуля, вылетая из комнаты, несмотря на дикую рань и мёртво спящую хижину. — Будто бы это поможет… — сказал низкий голос из-за распахнутой двери, и затем её плавно закрыла широкая мужская ладонь. Билл, лёгким движением пальцев замкнув щеколду, медленно вышел из предрассветной темноты и подошёл к кровати в углу. Диппер спал без задних ног; на его лице с лёгкостью читалась любая эмоция, переживаемая во сне. Сейчас тонкие брови изогнула блаженная усталость, а ушки пылали вишнёвым цветом от разогретого сердца. Сайфер аккуратно опустился около на одно колено и склонился к его лицу. — Сделаешь для меня небольшой подарок, Диппер Пайнс? — едва слышно прошептал он, потревожив дыханием выбившуюся каштановую прядь. — Не волнуйся, Сосенка, сны забываются. И хорошие, и плохие… Поэтому эти воспоминания я оставлю себе, как… как сувенир… — Билл замялся и отвёл взгляд. Горло сводило от горечи. Взяв в руки маленькую ладошку Диппера, он продолжил с тяжёлым, решительным вздохом. — Демону нельзя любить человека, а человеку нельзя любить демона. Ты сам знаешь эту истину... а мы и так натворили много дел… так будет лучше… Небо светлело; солнце постепенно просыпалось, выкатываясь раскалённым шаром над горами Гравити Фолз. Билл печально улыбнулся. Ему было больно. Диппер спал и совсем его не слышал. Откровения, признания… Всё это так бесполезно. — Я бы хотел ещё так много тебе сказать, но… — Билл безвыходно покачал головой. — Но зачем тебе слушать того, о ком ты никогда не вспомнишь? Его тело пронизали блеклые солнечные лучи. Сайфер медленно пропадал, как тень, как утренний туман; ладони, отчаянно сжимавшие пальцы Диппера, постепенно исчезали, словно призрачное марево. Осталось лишь мгновение, чтобы украсть с приоткрытых губ целомудренный поцелуй. Украсть так же, как и всякие воспоминания о себе. «Прощай, Сосновое Деревце…» — древесным шелестом прозвучало в пустоте и растворилось предрассветными сумерками. Диппер, вздохнув в крепком сне, безмятежно повернулся на бочок. В мыслях и в комнате теперь было совершенно пусто. Потом Пайнс, правда, не сможет понять, по какой причине ему так горько и тоскливо, и почему он мается, глядя на окна Хижины, но это будет потом. А сейчас он досматривал своё доброе и совершенно бессмысленное сновидение, где с улыбкой тонул в гипнотическом взгляде жёлтых змеиных глаз. Луна, единственная, кто видела всё и знала, давно растаяла в синеве, скрывшись за горизонтом.