Параллельное время

— Обращаться правильно «Ваше Величество», на «Вы», на «Ты» не переходить, на имя тоже, даже если очень хочется! — А мне захочется? — …Определенно. Иде определенно не везет последнее время. День сегодня необычайно солнечный для вечно заснеженной угрюмой столицы, но на нее в данный момент давило и это солнце, и проглядывающая из-под снега каменная брусчатка, и виднеющиеся не так уж и далеко кованые железные ворота королевской резиденции, и неловкая улыбка на сухом лице еще не вступившего в должность главы Ордена, который усиленно делал вид, что понимает всю степень возложенной на него ответственности. На последнее ей смотреть было особенно тяжело. — Ну, войду, скажу: «Приветствую, Ваше Величество», нормально же? — неуверенная интонация в голосе Михаэля вкупе с его угловатыми руками, спрятанными в карманы плаща, рисовали из него скорее запуганного молодого землепашца с юга Ламисента, чем руководителя государственной организации. Тоже волнуется, как и Ида. Только вот Ида волнуется из-за того, что ни черта не знает о ситуации. А он? — Нет, не нормально. Когда входишь — сперва кланяешься, правую руку чуть выше сердца кладешь и, — рыжая вампирша на ходу изобразила что-то похожее на благородный поклон истинного рыцаря. Если за рыцаря принять землепашца с юга Ламисента. — Главное — осанку держи. Потом надо сказать: «Приветствую Вас, Ваше Величество» и уже тогда каяться, просить прощения, что ты там натворил… — Да может там ошибка в каких-то бумажках была, не казнят же меня из-за этого! — не понятно, кого Михаэль пытался больше успокоить: Иду или себя. А ведь кованые железные ворота королевской резиденции были все ближе. Вон и скучающая стража их заприметила. — Из-за ошибки в бумажках к Хакону на ковер не вызывают, — резонно заметила девушка, опуская взгляд на эти «бумажки», торчащие у нее из тканевой сумки. — Я их раза три перепроверила. Ты что-то еще отправлял? — Да чего я только не отправлял, — Рённинген устало вздохнул, выпрямив хрустнувшие от долгого сидения на одном месте плечи. После Вильхельма столько работы осталось: всех надо уведомлять о его смерти и смене руководства, перезаключать старые договоренности, заключать новые договоренности, отвечать на обращения, посылать других разбираться, решать проблемы с поставками провизии и вооружения, читать отчеты, контролировать распределение средств из казны, и все вот это каждый день, решать всю эту муть, когда хочется просто выпить вина с утра и пойти потренироваться с Бертрамом на ристалище… Почему Вильхельм его ко всему этому не готовил? — Проще сказать, чего я не отправлял. Да чего гадать, пусть мне принц все выскажет, а там разберемся. Не казнят же? — Если ты назовешь его принцем, то точно казнят, — мрачно отозвалась Ида, прокручивая в воспаленной рыжей голове возможные сценарии. До костра действительно вряд ли дойдет, а вот до ограничения выделения средств из казны, полной проверки деятельности, снижения доверия на фоне истории с двойником — вполне. Все это так не вовремя, у них и так после смерти Вильхельма в Ордене все идет через… — Она права — казним! — пробухтел один из стражников, заслышав разговор все-таки дошедших к ним вампиров. Иде казалось, что штыки кованых железных ворот королевской резиденции вот-вот изогнутся под причудливым углом и прилетят им обоим прямо по башке, и все, можно будет никуда не ходить и ничего не делать. Не самый плохой исход, между прочим. — Разрешение есть? — Мне на сегодня к нему назначено. Ну, к королю, — Михаэль все никак не мог привыкнуть, что тот самый неуемный принц Хакон теперь король, в его возрасте Рённинген прятался в сугробе на заднем дворе Ордена чтоб мимо проходящую Иду напугать, а потом бегать от нее по стрельбищу и мешать Бертраму тренироваться с луком. Главное — перед самим «Его Величеством» свое пренебрежение не показать. Ну, это он умеет. — Вот, держите, — Ида чуть стыдливо потупила взгляд, но все же вытащила из своей тканевой сумки нужный документ с королевской печатью — приказ немедленно явиться на аудиенцию с Его Величеством. Но только для одной персоны. — Ты — можешь проходить! — осмотрев бумагу, стражник указал пальцем на источающего неуверенность всем своим видом Михаэля. Тот неуклюже кивнул. — Ты — не можешь проходить! — облаченный в латную перчатку палец перешел на очень недовольную этим фактом Иду. — Идите! — Ид… Ты меня подождешь? — ох, сколько надежды в этом низком голосе, сколько неумело скрываемого страха в этих малиновых глазах, обращенных прямо на погребенную под толщей волнения и потерянности Иду. Так, стоп. Хоть кто-то из них двоих должен быть с ясной головой и кходалным сердцем. Хадол… Ладох… Уверенным в себе, в общем. — Хотелось бы, но… — рыжая вампирша с грустью пожала плечами и хлопнула по своей тканевой сумке, набитой несомненно важными бумагами. — Сам понимаешь. Но как только освободишься — обязательно ко мне! — Понял-понял, — Михаэль шутливо поднял руки в примирительном жесте и, бросив многозначительный взгляд на свою подругу, прошел мимо стражи и отправился на встречу с правителем Северного и Южного Ламисента, вождем вампирского народа, королем-реформатором Хаконом I, которому совсем недавно стукнуло 19 лет. А Ида осталась у ворот дворца. Глубоко вздохнула, пожелала помочь Михаэлю всех богов каких только знает, и с тяжелым сердцем пошла обратно, работать, работать и еще раз работать над созданием из Ордена борьбы с упырями процветающей и полезной всему Ламисенту организации. Вся эта документация, снабжение, отчеты помогали уйти девушке от грызущего чувства вины где-то глубоко внутри из-за этой истории с двойником. Да, она проверила Михаэля, как только можно: начиная от магических изменений, заканчивая воспоминаниями. Да, история двойника про гномскую принцессу и его «незнание» убийства пожилой женщины в Гъоуле явно выдавали в нем подделку. Но… Хотелось бы все-таки их посадить друг напротив друга и убедиться со всей точностью. И — главное — кем и зачем был сделан двойник. Это не в духе Ложи, уж Ида их методы знает, Ложа любит незаметно заразить какого-нибудь приезжего невампира, а потом с полной ответственностью заявлять, что открытость страны для всего мира невозможна, у нас, дескать, природа такая, мы должны быть сами по себе. А тут аж засылание двойника, да еще и такого качественного… Что Хелен задумала? — А я знаю, что это за письма, — дошедшая до территории Ордена Ида аж дернулась, когда услышала тихий, но до ужаса довольный голос Ингмара позади себя. И как ему при своих габаритах удается оставаться незаметным? Еще и застать ее врасплох? — Чт-! Не надо ко мне тут как к врагу подкрадываться! Я ж тебя чуть сумкой не зашибла! — но никакое возмущение вырванной из собственных мыслей Иды не могло смыть довольную лыбу с лица разведчика. В отличие от бумажной волокиты рыжей вампирши, работа Ингмара всегда приносила ему искреннее удовольствие. Особенно сейчас. — А ты про письма свои!.. Подожди, об этом можно вот так говорить? Пойдем лучше… — А ты видишь здесь кого-нибудь? — шпик невинно обернулся вокруг. Середина дня, все заняты работой, народу на улице мало. К тому же в самом здании Ордена куда больше любопытных ушей, чем здесь. — Кроме нас с тобой эти сведения мало кому будут интересны. Достать их поэтому сложно, но я, как видишь, подсуетился, — настрой Ингмара был под стать сегодняшней погоде. — И… Что, у нас есть повод радоваться? — уставшая женщина с тканевой сумкой наперевес не разделяла настроения своего друга сегодня. Но, может, это ненадолго?.. — Ну, смотри сама, — начал разведчик. — В первом письме наш Михаэль явно напрашивается на инспекцию в Греттингем. Говорит про вспышку чумы и что ни в коем случае нельзя разрушать Чернорабочую платформу, это у них вместо районов. Полагаю, что такие сведения ему дал журналист, которого он спас. Но, как ты могла заметить, Гостелла не оценила, — обычно новости из Греттингема до континента долетают в очень сжатом и сухом виде, если долетают вообще, но огромный кусок металла, падающий прямо в эльфийский вулкан, скрыть довольно сложно. Да что там сложно, сегодня это у всех на повестке дня, особенно много вопросов у самих эльфов, вулкан-то у них имеет глубоко сакральное значение, а в него всякий ржавый мусор скидывают. Кому-то из людишек наверху наверняка пришлось в срочном порядке уезжать из Золотого города. Или улетать? Телепортироваться? — Да, это вполне в его духе, — Ида с теплой улыбкой вспомнила о сокровенной мечте Рённингена полететь когда-нибудь в Греттингем, где железная земля летает в облаках и люди делают на заводах огромные пушки, по типу той, которая годами пылилась у Вильхельма в кабинете. Старик в то время подогревал интерес юного вампира, рассказывая, что один выстрел из такой может снести целый замок, и что лучше оружия в Золотом городе только тамошние драконы. Неудивительно, что сейчас Михаэль с горем пополам пытается воплотить в жизнь эту детскую мечту. Хотя мог бы заняться более важными делами! — Значит, обойдемся пока без иностранных делегаций? — Увы и ах, — Ингмар лишь пожал плечами, про себя посмеиваясь над стремлением главы Ордена, между прочим, попасть ко двору ненавидящей всех, кто ползает по земле, людской королевы. А в итоге как миленький потопал к нашему, родному принцу Хакону. Ой, королю конечно же. — Но второе письмо гораздо интереснее. Адресовано оно аж Мейеру. Лично. И зашифровано по греттингемской технологии. Я пытался войти в контакт с эльфами, но… Похоже, они сами еще не успели его расшифровать. Интересно, да? Что может передавать в зашифрованном виде Орден Унтаршатнту? — Такую шифровку использует Ложа, — картинка в голове Иды начала складываться. — А деньги по слухам ей отсылают… — Эльфы, — щелкнув пальцами, закончил за нее Ингмар. — Я тоже так подумал. Но, прежде чем делать далеко идущие выводы, нам нужно знать хотя бы содержимое письма. Вполне возможно, что текст зашифровали уже после отправки. Для обвинения в фальшивости этого, увы, слишком мало. — Подожди, — жестом остановила разведчика Ида. Что-то тут все-таки не сходится. — Это поэтому его вызвал к себе Хакон? Он подозревает, что это двойник?.. — это же очень, очень, невероятно плохо… — Нет-нет, не волнуйся, тут все гораздо смешнее, — Ингмар поднял руки в примирительном жесте, лишь бы успокоить и так нервную из-за всего этого Иду. — Хакон не доволен тем, что мы тут, дескать, отсылаем секретные письма за рубеж без его ведома. Вот. Это все. На несколько секунд повисла тишина осознания. А разговоров-то было, а нервотрепки… — …Да? И, подожди… То есть его даже расшифровка не волнует? — фактически помощница главы Ордена осознала, что волновалась абсолютно зря. Реальность оказалась куда прозаичнее. И солнце стало ярче светить. И штыки ворот больше не норовят проткнуть ее рыжую голову. Но все равно как-то… Обидно? — Нет. Только сам факт нашей самодеятельности, — шпик был тоже несколько разочарован такой причиной для аудиенции. Ну, зато одной заботой меньше. — Так что я думаю, Миха справится. Наверное, это не инициатива самого Хакона, а кого-то из бывших регентов. Урезать казну нам хотят. — Я его расспрошу потом, все узнаем, — ладно, так и быть, добавлять спирт в свою вечернюю порцию крови Ида не будет. Может, Михаэлю подольет, чтоб поразговорчивее был. А, да он сам это сделает, что уж. — Но что нам теперь с этим письмом делать? Не напрямую же спрашивать… — Ну, пока тут все на Ложу указывает, — Ингмар тоже об этом думал. Ох, если б они только могли разогнать этот рудиментарный культ Козерога и допросить каждого кто ему поклоняется, они бы давно так и сделали. — Если мы берем это за рабочую версию, то это письмо и все действия двойника проходят через, наверное, куратора, возможно напрямую через Хелен Берг. Но без внедрения в их структуру это только мои домыслы. — Так и… Эм… Внедрись? Это же твоя работа, — взгляд алых вампирских глаз был весьма красноречивым. Он же уже это пытался провернуть, верно? Раза три. Не особо удачно, конечно, но можно разработать какой-нибудь план… — Я точно не смогу, они меня уже в лицо знают, — при мысли о последней попытке вступить в дружественный контакт с поклонниками Козерога довольная улыбка с лица Ингмара все-таки слезла. А шрам на боку от упыриных зубов снова заныл. Зачем напомнила, блин… — Ложа у нас организация предельно закрытая, там надо по сто раз верность доказывать. Ну, если ты с улицы пришел, как я тогда. Кого-то вербовать тоже долго, к тому же они переманивать на свою сторону ого-го как умеют. Вот если кто-то в открытую нас предаст… Кто-то, кому фрау Берг точно доверяет… — настала очередь разведчика сверлить свою дражайшую подругу многозначительным взглядом. На такое дерзкое предложение Ида вспыхнула, словно в одну секунду выпила все огненные чары этого мира. Что ж, он примерно такую реакцию и предполагал. — Ни в коем случае! Нет, нет и еще раз нет! — сбивчивым голосом запричитала Ида, у которой разве что волосы дыбом не встали. — Я не ради этого сбегала, чтобы… Нет и все! Это вообще может не сработать, это могут быть вообще не они! Может он это письмо по дурости написал или ему подкинули, а ты!.. — То есть ты уже не подозреваешь нашего Михаэля в фальшивости? И версия с Ложей уже не рабочая? — шпик понимал, что это довольно жестоко по отношению к ней. Что вообще становление адептом Козерога весьма… разрушительное для ее хрупкого душевного равновесия занятие. Однако он других выходов вообще не видел. Чтобы разоблачить двойника либо исключить версию, нужны утечки сведений из Ложи. Если наберется еще зацепок… Ну, его дело предложить. — Нет, решать тебе, конечно. Но если я накопаю еще материала… Подумай над этим, ладно? Помнится, ты клялась Вильхельму, что сделаешь все для Ордена… — Я не это имела ввиду! Ты бы меня еще в бордель продал! — еще немного, и Ида пришибет его сумкой. А ведь ей много кто всерьез предлагал «исполнить свое предназначение» и пойти служить Близнецам только из-за цвета ее волос, ведь сами боги ее так отметили. Но предложение пойти служить Козерогу, пусть и для шпионажа, пусть и не по-настоящему… От одной этой мысли мурашки когда-то забытого ужаса и отвращения разливались по хрупким плечам вампирши. Да она лучше весь бумагооборот Ордена вести будет, чем снова это все… — Из-за одной зацепки?! Нет и точка! Вот иди и переведи сначала это письмо! Внедряйся в греттингемское правительство! — Все-все, ты права, ладно! Но если я все-таки найду еще- — Не найдешь! Еще раз об этом скажешь… — Только не бей, у тебя же там мои отчеты! Ай! Слышал ли кто-нибудь двух припирающихся вампиров посреди тихого заснеженного двора в этот солнечный день? Простительна ли была Ингмару его небольшая беспечность и уверенность в собственной безопасности несмотря на то, что он не сказал самого главного? Об этом он, наверное, и не узнает…

***

— Ну как? — Михаэль никак не мог навертеться перед Равенной в пока еще не своей широкой фетровой шляпе, по краям которой позвякивали маленькие колокольчики. Эльф-торговец, любезно предоставивший зеркало, в котором вампир все равно не отражался, уверял, что лучше головного убора не найти во всем Унтарштантде. И просил пятьсот марок соответственно. — Смотри, какие звенелки! — Прямо идеальная приманка для упырей, — улыбнулась расположившаяся рядом с прилавком Равенна, оценивающая уже пятую по счету шляпу. Ей нравилось наблюдать за попытками вампира, ни разу не видевшего свое лицо (за небольшим исключением), угнаться за последними веяниями эльфийской моды, сшитыми в ближайшем подвале. — Не хочу тебя огорчать, ненаглядный ты мой, но этот фасон, м-м-м, плохо сочетается с цветом твоих сапог. Золотое правило: обувь, сумочка и шляпка должны быть одного цвета и покроя. — Бляха, вот сколько торгую, а об этих ваших фасонах-шмасонах впервые слышу, — проворчал среднего возраста эльф, почесывая свинцовым карандашом обрамленное шрамами и характерным жалом ухо. Не дай Козерог они ничего у него не купят… — Тебе нравится — так бери! Я тебе целых пять марок уступлю! На центральном рынке Унтарштандта завышенные цены для иностранцев и отсутствие малейшего такта были обычным делом. Отдельные банды и группировки давно поделили между собой все сферы торговли и оставалось либо соглашаться, либо «дуть на поверхность», как принято здесь выражаться. Считавшийся здесь правителем подслеповатый ветеран вампиро-эльфийской войны Мейер убрал все ограничения для третьего сословия, считая, что одной чистой конкуренции достаточно для процветания его подземной страны. Главное — платить за охрану и не лезть в дела самого Мейера, и можно делать что захочешь. Все равно выживут только самые достойные, самые приспособленные эльфы, новая аристократия, способная прокормить, обуть, одеть и дать работу всем остальным. Результатом стал тот факт, что под выжженой землей на данный момент спящего вулкана можно было найти все что угодно. Любая контрабанда, любые запрещенные в других странах вещества, книги, рабы, органы, антиквариат и сомнительные услуги, тут было буквально все. И Унтарштандт действительно был богатейшей страной континента, такие подземные и наземные дворцы, одежду, драконов и украшения мало кто мог себе позволить. Жаль, что по какому-то неведомому закону мироздания на всех роскоши все равно не хватало. Лучше работать надо. И впарить уже этой парочке шляпу за пятьсот марок. — А вот эта? — завороженный разнообразием товаров рыцарь продолжил перебирать головные уборы на импровизированной витрине, пока, наконец, не обнаружил пыльную, сморщенную, словно чернослив, шляпу, которая идеально подходила к его сапогам цвета бистра. Надев ее, Михаэль стал похож на пожилой огромный кровососущий гриб. Идеальное сочетание с грязной от топтания в сырой подземной пыли обувью. — А сумку к ней потом подберем! — Уездное училище Редана! — внезапно заголосила своими «морщинами» шляпа. Такого поворота не ожидал никто. — Направление — агрономия! — Ба! — вампир аж на месте подскочил, мигом стряхнув с себя говорящий головной убор обратно к его «собратьям». Эльф мигом подхватил чудо-шляпу и начал ее рассматривать со всех сторон, видимо в поисках следов магии. А удивленная Равенна гадала, как связан беглый рыцарь из Ордена с агрономией. — Это еще что такое?! — Хлебало прикрой! — рявкнул на него торговец. — Теперь это, э-э-э, узнающая образованность шляпа! Две тыщи марок! — Михаэль, ты у нас разве агроном? — с легким смешком поинтересовалась жрица Близнецов у своего напуганного друга. — А я и не знала. — Слава Стрельцу, нет, — вампир ощупывал свою голову на предмет… Чего-то. Он только сейчас понял, что сказала про него эта шляпа. — Подожди, откуда она узнала, что меня пытались?.. Она проникла ко мне в голову?! — Точно! Проникающая в голову шляпа! За три тыщи марок! — продавец шляп улыбнулся во все свои двадцать зубов. Не думал он, что в привезенных из руин Старого Греттингема баулах окажется такая штука. — Покупай, другой такой не найдешь! — Но она стоила двести! — справедливо возмутился Михаэль. Интересно, сколько это в пересчете на таланты? — Торгующийся ты мой, у тебя даже ста марок нет, — куртизанка решила, что пора тут заканчивать. Они могут тут торговаться весь день, а им еще золотой рог продать надо и сведения по письму добыть. Как тут вообще определяется время суток? — Чего?! Так какого хрена вы мне тут голову морочите?! — эльф-торговец утратил интерес мгновенно. — Пошли нахрен отсюда, кровососы драные! Без денег сюда не приходят, усвоили?! — Конечно, обязательно вернемся с деньгами! — Равенна быстро взяла замешкавшегося Михаэля под руку и увела от бранящегося шляпника подальше, пока он не достал чего похуже серебряного карандаша. Затеряться на огромном рынке было несложно, главное, чтобы ее буквально подручного не потянуло на примерку еще каких-нибудь головных уборов. — Кстати, ты в курсе, что ты можешь продать эти сведения нашему дорогому Беллу? — Какие? — с недоумением спросил рыцарь, все-таки вспомнивший, что денег-то у него и нет. И что они в Унтарштандте. Под землей. Среди эльфов. Неуютно здесь как-то. — Про агрономию в Редане, — а вот Равенна даже после бранящихся местных жителей чувствовала себя уверенно и расслабленно. После многих лет пребывания в одном только борделе любой другой пейзаж для нее был в радость. — В твоем досье этой детали не было. — Да и хорошо, что не было, — рыцарь проворчал, поежившись в своем плаще. — Я, когда шкетом бы- — Тсс! — давняя знакомая мистера Белла резко приложила свой тонкий пальчик к мертвенно бледным вампирским губам. Обитатели рынка многозначительно покосились на них, но Равенне было откровенно побоку. — Эксклюзивы стоят намного дороже, знаешь об этом? Если собираешься продать ей сведения о себе, то никому их больше не рассказывай, хорошо? Михаэль быстро кивнул. Непонятно, чем может быть полезна Ирен эта история попытки сделать из него образцового члена ламисентского общества, но раз такое дело… Дожить бы до следующей встречи с ней, для начала. А то там рядом с шляпами вампирские клыки продавались в качестве украшений. Поэтому парочка туристов направилась дальше, вглубь рынка. Вообще, Михаэль был даже рад, что Равенна так неожиданно отправилась с ним разгребать, казалось бы, сугубо его проблемы. Она, пусть и привлекала внимание окружающих своим внешним видом, но была настолько уверена в себе, настолько легко она встречала презрительные взгляды местных эльфов, что и в рыцаре зародилась вера в то, что они все-таки выберутся отсюда живыми, невредимыми и даже с деньгами. А то под толстым слоем засохшей лавы и каменных пород ветераны войны с вампирами все еще собирали банды из молодняка, все еще этот молодняк по традиции устраивал походы в руины Старого Греттингема за ценностями и древностями, все еще то у местного торговца, то у отца семейства, покупающего кулончик с резьбой из вампирского клыка, то у одноухой жены, стоящей рядом, видны шрамы от «операций» после упыриных зубов. Это когда сразу, почти моментально после укуса срезают целый кусок плоти, пока инфекция не распространилась по телу. Вопрос лишь в том, откуда у, вроде бы, молодых эльфов такие шрамы… И ведь кому-то из них надо будет втюхать этот золотой рог, который Михаэль вообще украл и понятия не имеет, насколько он ценен. Вот сколько эта штука стоит? Хотя бы в талантах, не говоря уже о марках или фунтах. Может ее взвешивать надо? Это же золото. Ну, выглядит как золото. А если ушастые скажут, что не золото это? Он же в этом ничего не понимает. Как с ними вообще торговаться? С кем именно из всех этих ушастых любителей контрабанды надо разговаривать? — Отправила меня, значит, сюда, а кому продать — не сказала… — пробубнил оглядывающийся по сторонам Михаэль себе под нос. Тут бижутерия, там разливуха, впереди обувь и галантерея, куда они вообще идут? — Теперь ходи ищи тут… — Потому что это тоже информация, — снисходительно ответила жрица Близнецов, услышавшая прорвавшиеся наружу мысли герра Рёнингена. — Причем очень ценная для тебя. Сколько ты сейчас ей там должен? — Да я не помню, — вампир почесал затылок, чуть не задев локтем проходящего мимо грузчика. Опасность здесь поджидала повсюду. — Мы тут весь день проторчать можем и так ничего и не найти. Ей самой не выгодно просто адрес дать или имя? Все равно эти деньги ей нести… — Ну, волнующийся ты мой, тебе повезло, что у тебя есть я, — довольно промурчала Равенна. — Ведь я знаю секретное орочье заклинание, которое может нас очень далеко завести в жизни. Знаешь, как называется? Спросить у прохожих! — Михаэль в ответ на это недовольно закатил глаза. Да ему проще с упырями светскую беседу завести! — Это не страшнее, чем по любому поводу бегать к Иренушке и быть ее должником до конца жизни. — Ну давай, иди, спроси у них, я посмотрю, как эти вежливые эльфы тебе ответят, — рыцарь покосился на бугая неподалеку, спорящего из-за скидки в десять марок на старенький топор. — Поверь, это не страшнее чем вслух ругать Ирен у нее за спиной, — ответила куртизанка, элегантно поправившая волосы перед контактом с местным населением. — Она ведь все слышит. И она пошла спрашивать у того самого ушастого подземного бугая дорогу. Но не успел Михаэль прикинуть, какие от коварного мистера Белла могут прилететь последствия, как он услышал фразу «Я бы очень хотела приобрести особенных ламисентских драконов, Вы не знаете, где их сейчас можно посмотреть?» И не понял. Насколько Рённинген знал, эльфы вообще не ездят на драконах. Ну, потому что они живут под вулканом, тут драконам выжить довольно сложно, вместо этого жители Унтарштандта передвигаются на каких-то червях или жуках, Михаэль не помнил. А тут мало того, что продают ламисентских драконов, так еще и каких-то «особенных». Кому и зачем? И как это поможет продать золотой рог? Они принимают оплату в золотых рогах? Золотой рог Равенна хочет обменять на дракона? Так у Михаэля уже есть, он вполне выдержит их двоих. Тогда зачем? Еще больше Михаэль не понял, когда на вопрос об «особенных» ламисентских драконах бугай слегка испугался и вежливо указал Равенне дорогу, а продавец топора, который совсем недавно был не прочь и морду бугаю набить, э-э-э, узнал ее? Что-то там, «Ах, это Вы», что-то там. Или ему показалось? Равенна была здесь раньше? Она же вроде только храмом Близнецов в Греттингеме заведовала… И что за «особенные» драконы, откуда у эльфов перед ними такой пиетет? Кажется, Миха совсем запутался… Но чудеса и возникающие в связи с ними вопросы и не думали заканчиваться. Равенна жестом сказала идти за ней, и рыцарь подчинился, вопросов задавать не стал. Во-первых, чтобы не выглядеть глупо из-за незнания местных порядков. Во-вторых, он сам хотел посмотреть, что за хитрую преступную схему мисс О`Конелл решила провернуть. «Особенные» ламисентские драконы — это какие? Модифицированные орками? Приспособленные к местной среде? Или, может, с каким-нибудь врожденным свойством? Рыцарь следовал за своей полностью расслабленной и уверенной в себе спутницей мимо зазывал на кулачные бои, длинных прилавков с дурно пахнущими нарезанными и обескровленными тушами животных, палаток, где очень больно и очень дорого сводят нежелательные татуировки, пока, наконец, куртизанка его не привела к… эм… Каким-то очень неприятным особам. В центре рынка, под угрожающе низким навесом из застывших горных пород, на своеобразном троне из сросшихся сталактитов и сталагмитов восседал ну очень важный эльф. Богатая, расшитая золотой нитью заморская рубаха, ремень и сапоги из драконьей кожи, безупречно скроенные штаны без единой заплатки, немыслимое количество татуировок и идеально выбритые виски подчеркивали его принадлежность к третьему сословию, а идеально отполированная сабля указывала на способность защитить свой товар от посягательств всяких приезжих кровососов. Его полностью лысый бородатый коллега, также одетый по последнему писку эльфийской вычурной моды, протирал клетку, в которой товар содержался. Товар этот смотрел то на тряпку, то на перечень золотых колец на руке, держащей тряпку, кто-то от скуки ломал попавшийся ему сталагмит, а кто-то с надеждой в разноцветных глазах глядел на прохожих. Это были вампиры в кандалах. А еще люди, орки, гномы, да и эльфы тоже. Мужчины и женщины, дети и старики, здоровые и раненые, все они сидели по клеткам в ожидании того, кто их купит. Эти два пестро одетых эльфа были работорговцами. — А драконы-то где? — тихо спросил Михаэль свою спутницу, пока та с прищуренным взглядом оценивала двух, несомненно, важных персон. — Хм? Так вот же они, — Равенна на секунду отвлеклась от придумывания плана действий у себя в голове и обернулась на крайне потерянного рыцаря без шляпы, с ужасом и недоумением смотревшего на заключенных. Неужели он никогда не?.. — Это… Не совсем люди или орки, посмотри на их глаза. Это такие же драконы, как твой Бурбон, но второе обличие у них… Такое. И за граждан они не считаются, — куртизанка легонько тронула за плечо своего спутника, заставляя его отвлечься от вида, наверное, первых рабов в его жизни. Михаэль посмотрел на Равенну с явным удивлением. И откуда она про это знает? — Вообще нигде? Даже у орков? — тонкие брови вампира нахмурились сами собой. Почему он раньше их не видел? Они же в Ламисенте обитают. — Как они здесь оказываются? — Даже у орков, — Равенна лишь пожала своими оголенными плечами. — Их крадут или скупают подручные Мейера и привозят сюда. Торговать ими имеет право только он. Теперь понимаешь, зачем мы к ним пришли? — она ободряюще улыбнулась. — Взволнованный ты мой, только не пытайся их освободить. Даже если ты купишь одного из них и отпустишь, то его снова отловят и будут здесь продавать. Без лишних движений, договорились? Чуть поколебавшись, рыцарь кивнул. Хоть он и был обескуражен существованием таких «особенных» драконов, это не его зона ответственности и сделать он тут мало что может. Он даже с трудом себе представлял, каково это: быть наполовину драконом, наполовину вампиром. Интересно, а поговорить с ними можно? Убедившись в более-менее устойчивом эмоциональном состоянии молодого неопытного рыцаря, Равенна с уверенной улыбкой и выдающимся декольте развернулась на слегка грязных от местной пыли каблуках и смело зашагала в сторону работорговцев, гадавших, подойдет ли к ним эта сногсшибательная людская женщина или нет. Что ж, разочарованы ее видом они точно не были. — Прошу прощения, джентльмены, не могли бы вы мне помочь? — смущенно пролепетала мисс О`Конелл, мягко закусив губу и опустив ресницы. — Меня случайно телепортировали сюда из Греттингема, я совершенно не знаю, что мне делать… Михаэль уже понял, что из его спутницы актриса хоть куда еще тогда, в поезде. Поэтому он решил воспользоваться ситуацией и все-таки поговорить с кем-нибудь из драконов. Говорить-то с ними можно бесплатно, так ведь? Рыцарь аккуратно подобрался ближе к клеткам, с интересом смотря на ободранного молодого юношу за решеткой, от скуки ломавшего небольшой сталагмит. Заметив наблюдателя, тот поднял на вампира взгляд своих разноцветных глаз. Интересно, если бы Бурбон мог разговаривать, что бы он сказал Михаэлю? Что бы сам Михаэль хотел сказать ему? — Эй, — осторожно обратился Рённинген к «особенному» дракону. — Ты… На свободу хочешь? Равенна бы дала ему сейчас хорошенькую оплеуху. — А ты меня купишь? — чернявый почти человеческий юноша поднял бровь, оценивающе оглядывая потенциального покупателя. Даже шляпы к черному плащу нет, что за безвкусица. — Э-э-э, пока нет, — рыцарь неловко почесал затылок, вспоминая, как торговец шляпами отреагировал на его безденежье. — Но я, эм, могу сломать клетку. И ты сбежишь. — Пф, зачем мне это? — юноша хохотнул, вертя в руках сталагмит. — Меня кормят, поят, одевают, мне есть где спать. Приказы отдают, награждают за них. Кто мне все это будет давать, если я сбегу? Зуб даю, что ты хуже меня живешь на своей «свободе». От такого ответа брови Михаэля мигом поползли наверх. Его тут в клетке держат, продают, как товар, а его все устраивает. Бурбон бы наверняка эти прутья зубами порвал и сам сбежал куда глаза глядят, а тут что? Никакой воли к жизни. — Меня хотя бы не продают как кувшин крови, — пожал плечами беглый рыцарь, скривив тонкие губы. Между прочим, он и на свободе находил что пить и где спать, Орден отлично справлялся с этой задачей. И там тоже отдавали приказы и награждали за них. Так, подожди-ка… — Пф, я хотя бы денег стою, — юноша закатил глаза, наблюдая за смешанной реакцией этого нищего «освободителя». Но не успел рыцарь загнаться по поводу вспомнившихся слов Ирен о его удобстве быть ведомым, как блеск золотых зубов на хищной улыбке работорговцев заставил его вновь обратить внимание на Равенну. — …Кошелек у меня, разумеется, остался там, но… Я могу расплатиться и другими способами. Золотом, — куртизанка ловко выудила из складок своих сатиновых одежд блестящее кольцо. Она надевала его на безымянный палец, когда это было нужно. — Или… Более естественными вещами, — выразительный зеленый глаз игриво подмигнул заинтересованному эльфу напротив. — Ха… Дело тут такое, дамочка. Оценщик наш сидит в ломбарде под разливухой, но к нему идти — бесполезняк, колечка твоего маловато будет. А вот сыграть с тобой на интерес — дело хорошее, — работорговец впился взглядом в кожаный корсет Равенны, идеально подчеркивающий ее талию. А фигурка-то у нее ничего. — Оценщик для этого у нас тоже есть, в игорном доме обитает. Сгоняем туда и побалакаем насчет вопросика твоего, а? — О, разумеется, мне и самой доставляют удовольствие азартные игры, — куртизанка подарила эльфу свою самую обезоруживающую улыбку, на которую только способна, и на этом его шансы отказать ей в чем-либо устремились еще глубже под землю. А Михаэль, наблюдавший за этим разговором, немного запаниковал. Ему-то что делать? — Хе, удовольствие я тебе еще доставлю. Зейдель, присмотри за товаром, — подручный Мейера быстро кивнул своему напарнику. Тот нехотя, с раздраженным вздохом, но остался сторожить не очень свободолюбивых драконов. Равенна с эльфом направились куда-то в северную часть рынка, и герр Рёнинген, все еще стоявший у клеток, был в полном замешательстве. Ему… Идти за ней? Он явно лишний в этой прекрасной компании. Ему вообще-то рог продать надо, а она просто взяла да ушла! Словно почувствовав потерянность своего спутника, мисс О`Конелл чуть обернулась и подмигнула оставшемуся в одиночестве рыцарю, мол, все идет по плану, не волнуйся. Так. А план состоит в том, чтобы продать рог и узнать сведения из второго письма Мейеру. Рог все еще у Михаэля, значит Равенна пошла узнавать, что в письме. Интересно. А Михаэлю, значит, надо… — В ломбард иди, идиотина, — ламисентский дракон в облике чернявого юноши больше не мог наблюдать за столь выразительными мыслительными процессами на лице вампира. — Серьезно, даже я догадался. — Ой, да пошел ты!.. — надулся в ответ Михаэль, стыдливо отведя взгляд. Блин, точно, работорговец же сказал про оценщика в ломбарде. Это имело смысл. Ладно, еще чуть-чуть и этот Зейдель заметит его. Вампир быстро зашагал прочь от драконов в противоположном от Равенны направлении. Хорошо, быстро зайдет, продаст рог, подождет ее где-нибудь и они немедленно телепортируются отсюда. Одна проблема: Михаэль ничего не знает о местном курсе валют и без понятия сколько на самом деле стоит рог. Но он будет рад любым деньгам, особенно если на них можно будет купить шляпу. А это примерно три тысячи марок по словам продавца шляп. То есть стартовая цена должна быть… В девять тысяч марок. Три шляпы. Ну, примерно. Как хорошо, что Равенна немного научила его считать перед тем, как отправиться сюда. Оказывается, все эти страшные нули можно опустить и считать тысячи как единицы. Да он мог бы счетоводом устроиться с нынешними знаниями! Михаэль резко остановился посреди наполненного эльфами рынка. Ладно, есть еще одна проблема: в своих размышлениях он пошел Овен знает куда и вообще не знает где находится ломбард. Пора и ему взять пример с Равенны и. спросить у кого-нибудь. Вампир тяжело вздохнул. — И-извините, — рыцарь с напускной уверенностью подошел к первому попавшемуся эльфу, изо всех сил пытавшемуся прикурить от явно самодельной отказывающейся работать зажигалки. Не проще ли у орков нормальную купить? Чары они делать умеют. — А где здесь ломбард? — Че пристал ко мне?! — огрызнулся на него эльф, явно раздраженный лишь дымным выхлопом вместо нормального огня у своего творения. Самое время сорваться на случайном прохожем. — Под разливайкой он, направо вали! Михаэль все понял и быстро отвалил, направившись в ту сторону, куда указал неудавшийся изобретатель, пока он эту зажигалку ему в глазницу не затолкал. Эльф, сдув волосы со своего щуплого лица, продолжил добиваться от зажигалки хоть какого-то результата. Но внезапно его осенило, он остановился как вкопанный с самокруткой в зубах и зеленой склянкой в руке. И быстро достал из кармана своих шаровар свежую наводку, которую выдали ему примерно полчаса назад. Вытянутое лицо, острые скулы, прямой нос, длинные волосы, клык немного торчит из-под верхней губы, миндалевидные глаза… Это точно был он! Кровосос, за голову которого дают пять, э-э-э, и много нулей марок! Твою мать, этот вампирюга сам к нему подошел, а он его!.. Так, куда он там пошел?

***

Гулкий звук медленных шагов отражался от высоких каменных сводов королевского замка, разносился по длинным и узким пустынным коридорам, обращал на себя внимание редких стражников королевской гвардии, стороживших двери в тронный зал Его Величества. Под искусно высеченными плитами из Хидда изящно поблескивали рейровские золотые канделябры, но свечи из гъоулского воска будут зажжены только вечером, когда величественные витражи из реданского стекла перестанут пропускать внутрь достаточно света на удивление приветливого сегодня солнца. Да, здесь все от и до сделано в Ламисенте, каждая занавеска, каждая дверная ручка или огромная картина, все было сделано вампирами. Что очень не нравилось жадному до заморских диковинок принцу. Ой, королю конечно же. Михаэль посреди всего этого торжества вампирской культуры смотрелся более чем органично, словно он сам был одним из этих барельефов или шныряющей туда-сюда прислуги. Конечно, ведь он сам был своего рода произведением вампирской культуры. С очень большим вкраплением кое-чьей еще, но сейчас важно казаться, а не быть, верно? На удивление рыцарю по дороге к тронному залу не попалось ни одного королевского советника, ни одной фрейлины или герцога, даже адепты Стрельца и Весов не болтались тут и там со своими зеркалами. Михаэлю повезло или это Хакон их специально разогнал? Конечно же, вампир знал ответ на этот вопрос. Уши у местных стен были те еще. Пара стражников прищурилась, когда сейчас-подожди-вот-уже-скоро глава Ордена медленно, но уверенно подошел к ним, со змеиным спокойствием поглядывая на них из-под широких полей шляпы. Солдаты переглянулись и разученными синхронными движениями раскрыли дверь, являя пришедшему нового правителя Ламисента, надежду и опору открывшегося остальному миру государства, короля Хакона I. Который совсем не любил формальности и долгие прелюдии. — Герр Рённинген! — высокий мальчишеский голос эхом отразился от выложенных фристадским мрамором стен, как только массивные двери закрылись вслед за Михаэлем. Королевский осуждающий взгляд встретился с малиновыми глазами рыцаря, в которых читалась лишь бесконечная усталость от всего на свете. Началось… — Вы, видимо, возомнили себя начальником канцелярии или послом, раз посмели слать письма в Унтарштандт и Греттингем без моего ведома?! Ваше вооруженное подразделение не может справиться с Вашим же двойником, что аж Мейера приходится просить?! А пять миллионов марок Вы откуда намерены платить, из моей казны?! Немедленно объяснитесь! Что ж, единственная вещь, которая нравилась Михаэлю в Хаконе, была тем, что он переходил сразу к делу. Это Ингмар его сдал с потрохами, верно? Да, он меньше всех верит в правильность сделанного всем Орденом выбора. Еще небось и Беллу информацию о письмах продал. Ладно, ничего страшного. Герру Рённингену не в первый раз изворачиваться из таких ситуаций. — Прошу прощения, Ваше Величество, — без капли стеснения или волнения ответил рыцарь, медленно шагая в центр тронного зала. Первое, что нужно в разговоре с эмоциональным ребенком — уверенность в себе, а не какой-то там этикет. А Ида еще волновалась… — Я лишь поддерживал Вашу политику в отношении других стран, предлагая им сотрудничество. Дело касается государственного преступника в бегах, и я при всем желании не могу до него дотянуться, когда он за пределами Ламисента. Чего не скажешь об эльфийских наемниках. Ваш отец счел бы мой поступок позорным, но разве Ваше Величество такого же мнения? Михаэль тактически умолчал о деньгах, которые должны были получить пресловутые эльфийские наемники за голову его неудачливого тезки. Потому что… Да, он хотел взять деньги из королевской казны. Нет, ну не из семейных же денег пять миллионов марок брать, верно? Мать сама ему голову отрубит за такое. Однако он отвел внимание королевской особы с помощью второй вещи, которая нужна в разговоре с эмоциональным ребенком — давлением на травмы. На его отца-тирана, если быть точным. И это сработало. — Мое Величество считает, что Вы неправильно понимаете суть моей политики, — фыркнул Хакон, небрежно перекидывая одну свою щуплую ногу в шелковых белых шоссах на другую. Величественный, испещренный узорами и барельефами отцовский трон ему был откровенно великоват, особенно в такой позе. Как хорошо, что здесь нет никого из свиты, чтобы сказать об этом. — Герр Рённинген, Вы вообще представляете, какое мне досталось наследство?! Что о моей стране думают в Унтарштандте, в Дейхолде, в Дезертсорселле? Что мы просто кучка снежных дикарей, мечтающих заразить всех чумой и занять земли Старого Греттингема! Я открыл границы, пытаюсь наладить торговые связи, приглашаю делегации не для того, чтобы чертовы эльфы обсуждали убийство ветерана войны двойником с Вашим лицом, еще и сбежавшим прямо у всего Ордена из-под носа! Вы представляете, какой это удар по Вашей же репутации?! Так Вы еще и Гостелле зачем-то написали! Хотите, чтобы надо мной еще и в Греттингеме смеялись?! Светловолосый юноша выглядел расстроенно, даже обижено. Из-за своей нежной, утонченной, весьма женоподобной внешности его действительно часто не воспринимали всерьез, что сказывалось как на отношениях с иностранными послами, так и с собственными фаворитками, от которых у него просто не было отбоя. Алессия Феретти даже была расстроена, что Хакон не родился девочкой и его нельзя выдать за одного из пятерых ее сыновей. Вот только это всех волнует! Что закрытой снежной страной с кровавыми дикарями правит ребенок с женским лицом, поэтому торговать мы будем охотнее с еще более диким, но привычным Унтарштандтом, а внутри закрытой снежной страны отсылать какие-то письма Гостелле и Мейеру, даже не спросив разрешения. Но спокойный, словно одвинские горы, Михаэль не разделял ни обиду бывшего принца, ни его желание тащить в Ламисент все заморское, чтобы получить одобрение от орочьего посла. Он использует третью вещь, которая нужна в разговоре с эмоциональным ребенком. Игру на комплексах.

***

Добраться до этого вашего ломбарда все равно оказалось сложно, особенно учитывая то, что Михаэль больше никого особо о его местоположении и не спрашивал, опасаясь в местных жителях ностальгических воспоминаний о славных битвах за территории давно сожженного Старого Греттингема. И все же вампир здесь. Вот высеченная из подземной горной породы разливуха, вот под ней лестница в подвал, вот вывеска с изображением трех золотых шаров, вот уснувшие алкоголики на ступеньках. Все на месте. И ведь это была самая легкая часть плана по продаже золотого рога… А, Козерог с ним! Будь что будет. Сглотнув ком волнения, вампир все же набрался смелости и спустился в этот злополучный подвал, аккуратно переступая через похрапывающих завсегдатаев интересного заведения сверху. Но снизу было не менее увлекательно. В небольшой полутемной комнатушке, заполненной самым разным барахлом, к прилавку оценщика выстроилась еле вмещающаяся в этот небольшой подвал очередь, состоящая из эльфов разной степени помятости, но примерно одной степени обеспеченности. Один пришел с россыпью золотых ножниц и вилок, другой с мокрым мешком русалочьей чешуи и разбитым носом, третий пересчитывал вырванные вампирские клыки… Только вот оценщика что-то не видать. Потихоньку это начинало нервировать всех присутствующих, особенного того, что с клыками. Михаэль старался сильно не отсвечивать, благодаря Стрельца за то, что в подвале полутьма и он неплохо сливается с окружением. Но как долго он сможет так продержаться, втиснувшись между старинным седлом и статуей обнаженных Близнецов с оторванными руками? Куда этот оценщик вообще пропал? — Чего разбухтелись?! Здесь я! — дверь по другую сторону прилавка резко раскрылась. Со складского помещения, потирая раскрасневшийся кулак, ввалился низковатый эльф с подозрительно знакомым Михаэлю голосом… — Тащите сюда свое дерьмо! Удивленный вампир задумчиво нахмурился, а очередь, тем временем, заметно оживилась. И завсегдатаи ломбарда, если честно, были изумлены похлеще неместного рыцаря. — Эрнст? Ты какого Овна тут забыл? — первым у прилавка был коренастый эльф с большими ушными жалами и целой коллекцией золотых ножниц и вилок, рассованных по карманам темного плаща. — Где Иль- — В долбне! Я за нее. Тебе мелюзгу свою сбыть надо или как?! — сам Эрнст, тем временем, вел себя так, будто это не он пару минут назад хорошенько приложил охранника ломбарда о свои костяшки и посоветовал ему как можно дольше никого сюда не пускать. Он-то, и не справится с работой оценщика?! Да черта с два! — Сколько их там у тебя? — Шестнадцать и девять, умник, — любитель драгоценных столовых приборов не оценил такие кадровые перемены, вывалив на прилавок тринадцать ножниц и семь вилок. — Сосчитать-то сможешь? — Да пошел ты, — выплюнул новоявленный оценщик, хмуро оглядывая многочисленные золотые изделия. Раз, два, три, четыре, пять… Э-э-э… — Эту мелочевку так-то взвешивать надо! Сколько она там тебе давала? — Эх ты, догадался, — коренастый эльф изо всех сил подавил широченную улыбку. Кажется, он сегодня сорвал джекпот. — Восемьдесят за кило. — Звездишь, — послышалось от Эрнста, нагнувшегося к нижним полкам и доставшего оттуда потрепанные крановые весы с авоськой. Вроде бы он умеет ими пользоваться. — Она бы не дала так много. — Ладно, Козерог с тобой, — обладатель темного плаща с плохо скрываемым весельем наблюдал, как эльф напротив наполняет сетчатый мешок острыми ножницами и рвет его в трех местах. Удивительное зрелище. — Сто за кило. — То-то же, — Эрнст задумчиво уставился на весы, указатель на которых застрял где-то между двумя и тремя килограммами. Один же меньше восьми, правильно? Ну все, значит он все правильно посчитал. — Ха, всего на двуху хватило. — Чего?! — эльф напротив резко притянул руку Эрнста к себе, чтобы посмотреть на показатели весов самостоятельно. — Парень, глаза разуй. Тут два и четыре деления! А вместе шесть. Ты мне шесть сотен должен. — Ой, да подавись! — без пяти минут оценщик фыркнул, вырвал руку из хватки и швырнул в поставщика золотых столовых приборов шесть золотых монет из кассы. Ну, наверное, их было шесть. Михаэль стоял в конце очереди и, ориентируясь на этот интереснейший разговор, прикидывал, сколько будет стоить его рог. Если килограмм золотых ножниц стоит сто марок, то сколько стоит кило золотых рогов? Там же еще и какие-то драгоценные камни есть. Их отдельно взвешивают? Следующим был огромный по эльфийским меркам бугай с русалочьей чешуей и разбитым носом. — Тысячу, — просто и понятно прогнусавил он, кинув на прилавок перед Эрнстом мокрый, перепачканный в рыбьем жире хрустящий мешок. — Рот закрой, я не взвесил еще, — проворчал оценщик, брезгливо взяв мешок и обнаружив, что он выпадает через дыру в авоське. И что делать? — Мальчик, — предупреждающим тоном ответил бугай. — Это чешуя пожилой русалки. Ее не взвешивают. Ее считают. Здесь сто чешуек. Не веришь — пересчитывай. — Т-ц! Завались и вали уже, — Эрнст не стал спорить и всучил ему какую-то сумму денег. Если он будет тут сидеть и считать, то точно ничего не успеет, еще и по морде получит. Для Михаэля же все стало понятнее и непонятнее одновременно. Получается, что одна русалочья чешуйка стоит десять марок? Но в Ламисенте редко где ее используют, из-за чего серым торговцам удается ее продать разве что по таланту за большой мешок. А сколько в большом мешке чешуек, столько и марок в одном таланте? И при этом один килограмм золотых ножниц стоит сто марок. А сколько стоят золотые ножницы в Ламисенте? Да еще и в килограммах? Дождался своей очереди и эльф с кучей вампирских клыков. — Раз уж пошла такая пьянка, я хочу три тысячи, — любитель повыдирать зубы был в прекрасном расположении духа, он высыпал перед Эрнстом свою небольшую, но богатую коллекцию резцов всех оттенков серого. Оценщик же, в свою очередь, поглядел на все это богатство и, наконец, вспомнил, от какого слова произошло название его новой работы. — Ты идиот? — Эрнст взял один из самых больших клыков и поднес его поближе, рассматривая эмаль со всех сторон. Нет, он точно идиот. — Это русалочьи зубы. Вы с тем олухом одну рыбину что ли распотрошили?! — Чего?! Это клыки кровососьи, я тебе зуб даю, — возмутился эльф, уперев руки в бока. Выглядел он так, будто сам верил собственным словам. — Обернись, дурень, — сплюнул Эрнст, взглянув тому за плечо. Эльф обернулся. За его спиной стоял некогда погруженный в математические расчеты, а ныне сильно удивленный столь пристальным вниманием к своей персоне, Михаэль. — И посмотри, как выглядят вампирские клыки. Уловил?! Уловил эльф такое, что продемонстрировал впавшему в осадок вампиру свои тридцать… Э-э-э… Девятнадцать зубов. — Опа, какая клиентура, — и ручки потер так неприятно. Михаэль сглотнул. — Сколько за его зубки дашь, а, Эрнст? — По башке я тебе дам! — новоявленный оценщик аж раскраснелся от ярости, почуяв хищный интерес в интонации любителя русалочьих клыков. Это его кровосос, это ради него он всю эту клоунаду устроил! — Лапы от него убрал! За месиловом дуй на верхний этаж, мне тут работать еще надо! — Тц! Вот ты урод, заработать не даешь, — фыркнул зубодер, не спуская жадного взгляда с нервничающего рыцаря. Точнее, с одной конкретной его части тела. — А русалочка у тебя почем? — Нет, ну ты точно идиот, — Эрнста дико раздражало то, что кто-то еще покушается на его цель, на его заветные пять и много-много нулей марок. Еще немного и он тут сам месилово устроит не хуже, чем этажом выше. Надо этого идиота прогнать отсюда. — Приперся с русалкой, пытался меня надуть, хочешь подраться с кровососом, стоишь ко мне, дурень, спиной, и еще чего-то от меня хочешь?! Пошел к Овну отсюдова, иначе я тебе сам лично зубы повыдираю! Все, от приподнятого настроения у эльфа не осталось и следа. Сходил, блин, в ломбард, называется. — Старый оценщик мне нравился больше, — фыркнул зубодер, поворачиваясь, наконец, обратно к Эрнсту. Он забрал все свои зубы и, сплюнув, удалился, не забыв пихнуть клыкастого вампира плечом. Но, однако ж, ушел. Оставляя Михаэля и Эрнста один на один. Если не считать остальных клиентов ломбарда в набравшейся за это время очереди, конечно. Догадки рыцаря оказались верными: перед ним действительно тот самый эльф, который «подсказал» ему дорогу сюда. Теперь он мог рассмотреть этого подсказчика получше. Низковатый, сутулый, щуплый, его светло-русый ирокез свисал на бок, закрывая треть вытянутого, точеного лица с острыми скулами и квадратным подбородком. А из одежды на нем были только черно-золотая легкая жилетка на голое тело, бежевые шаровары, потертые клювовидные башмаки и, почему-то, всего один железный наплечник. Только его зеленой зажигалки в руках да самокрутки в зубах не хватает. Что же, вот они и снова встретились: эльф, не умеющий считать и вампир, не знающий, сколько стоит его «товар». Между ними ненадолго повисла странная, вязкая, напряженная тишина. Малиновые глаза пристально смотрели в ярко-зеленые, ни один из них не моргал, ни один мускул на лице не дрогнул, никто из них не подавал и намека на свою полную некомпетентность в вопросе продажи краденых золотых рогов. Но провернуть же эту сделку как-то надо, верно? И ту, за которой пришел вампир, и ту, ради которой прикинулся оценщиком эльф. Михаэль, пожалуй, начнет. — Мог бы и сказать, что ты тут оценщиком работаешь, — хмыкнул рыцарь, пытаясь разбавить эту непонятно откуда взявшуюся напряженность между ними. Во внутреннем кармане его черного плаща как никогда раньше чувствовалась тяжесть золотого сосуда, от которого Михаэль сейчас пытается избавиться. За его спиной эльфы из очереди заинтересованно наблюдали за происходящим, тоже чувствуя, что что-то сейчас будет. Чего они ожидают-то? Это же просто продажа в ломбарде, верно? — А я на перекуре был, — как можно более непринужденно бросил эльф в ответ, сдув прядь волос с лица. Закурить ему тогда, кстати, так и не удалось. — Ты сюда просто побалакать пришел или что? Справедливо. Что ж, пришло время продемонстрировать оценщику его трофей. Но Михаэль не торопился, медленно расстегивая плащ для доступа к внутреннему карману. Главное — не показать ему случайно метательные ножи. И не ошибиться с ценой. Ошибиться с ценой… Мешок чешуи стоит тысячу марок. Килограмм золотых ножниц стоит сто марок. Сколько это в талантах? Синеватая рука медленно скользнула внутрь плаща. Ярко-зеленые глаза быстро сузились. Эльфы из очереди с интересом переглядывались между собой. В Ламисенте можно купить набор ножниц за один талант. Но они не золотые. Сколько это в марках? Длинные пальцы ухватились за прохладную поверхность золотого рога. Нестриженные толстые ногти вцепились в деревянную поверхность прилавка. Никто не смел оторвать взгляда от происходящего. Хорошо, сколько стоит килограмм золота? Сколько весит этот рог? Этот рог определенно ценнее ножниц и русалочьей чешуи, да? Тогда сколько? Сколько? Сколько?! О Лев, покровитель богатства, помоги! — Двадцать тысяч, — со звонким треском вампир водрузил на прилавок свою переливающуюся блеском золота и драгоценных камней тяжелую ношу. Это, пожалуй, была самая ценная штука, которая когда-либо появлялась в этом ломбарде. Зрители из очереди заглядывали иностранцу за плечо, чтобы на нее посмотреть. Красивая. Из такого рога сам Мейер не постеснялся бы пить. Но стоит ли он двадцать тысяч? Михаэль, если честно, просто взял число с потолка. Он лишь надеялся, что усвоил небольшие уроки Равенны и правильно прибавил нули. И что оценщик согласится на такую цену. — Двадцать? За это?! — но Эрнст теперь был не таким податливым в вопросе цены, как раньше. Эльф схватил рог, повертел, прикусил за краешек, попытался прочитать выбитую надпись. Не получилось. Но он сюда и не для этого пришел, ясно?! — Это барахло не больше косаря стоит. Тонкие брови рыцаря мигом поползли вверх. Нет, он, конечно, и сам не знает сколько он стоит… Но точно не «косарь»! За «косарь» даже шляпу нормальную не купишь, а тут коллекционная подарочная вещь из Ордена! — …Почему? — просто и легко спросил Михаэль, пораженно глядя на то, как Эрнст небрежно перекидывает рог из руки в руку, словно какую-то безделушку. Для него, собственно говоря, он и был безделушкой. Кровосос-то стоит гораздо больше! — По кочану! Твой блестючий хлам — это обычная подделка, — без пяти минут оценщик слишком уж демонстративно показывал свое пренебрежение к синекожему гостю из снежной страны. Слишком издевательски смотрел, слишком наигранно развлекался с рогом. Так и хочется надавать по этой наглой роже, да? А Эрнст на это и рассчитывает. Но Миху не так-то просто вывести на конфликт. — А ты точно оценщик? — вместо агрессии рыцарь решил усомниться в умственных способностях эльфа. Хочет драки — разливуха этажом выше, как этот низкорослый любитель ирокезов и говорил. Рённинген здесь не за этим. Эти наезды сейчас происходят из-за его цвета кожи, да? — Не может он быть подделкой. Докажи это. Рог застыл в жилистой мозолистой руке, а зрачкам в ярко-зеленой радужке, казалось, уже просто некуда было сужаться. Ладно, вот эта постановка вопроса застала Эрнста в врасплох. Если бы эта патлатая гадина просто попросила доказать фальшивость своего барахла, то он бы просто его послал и все, можно было дальше доводить дело до драки. Но эта хитрая патлатая гадина усомнилась в том, что Эрнст оценщик. А за спиной у гадины очередь из зрителей данного лубочного представления, которым тоже нужно сбыть свое барахло. И они все вместе возмутятся. А драку «толпа против одного» Эрнст, ну, может и потянет… Но лучше до этого не доводить. Надо как-то извернуться. Но как? — А если докажу? — Эрнст одним резким движением с грохотом оперся на бедный прилавок двумя руками, хорошенько приложив рог о деревянную поверхность. И посмотрел Михаэлю прямо в глаза, нет, прямо в душу, если у этого клыкастого куска дерьма она есть. Лучшая защита — это нападение! — Что тогда? А?! Что ты мне сделаешь, кровососина?! Ах, на понт, значит, решил взять? Ну хорошо. — А что захочешь, — рыцарь сделал ответный шаг вперед, также расставив руки по обеим сторонам прилавка, но не наклоняясь ближе к щуплому лицу эльфа, нет. Михаэль за счет своего роста и широких плеч грозной тенью нависал над коренастым Эрнстом, излучая всем своим видом уверенность в собственной правоте. И медленно протягивал ладонь к рогу, зажатом между грубой мозолистой рукой оценщика и помятой поверхностью дерева. — Но, если буду прав я — ты платишь мне сорок тысяч. М?! Или слабо?! Сзади Михаэля послышалось оживленное обсуждение. Эрнст злобно заскрежетал зубами. Да какие к чертям сорок тысяч, просто врезать наглому оценщику надо хорошенько, и все! Замес, кровавая баня, победа, башка вампиреныша у ног Мейера и готово, Эрнсту можно будет не работать до конца его жизни! Вот какого Овна этот синий урод драться не хочет, м?! Как остроухому еще извернуться, как нахамить, как спровоцировать?! Еще и как-то надо поддерживать легенду оценщика перед публикой. Твою мать, лучше бы он его в переулке подкараулил и зарубил… Эй, чья это рука к рогу тянется?! — Не так быстро, ублюдок, — Эрнст мигом отшатнулся, дразняще перекидывая золотой сосуд из одной руки в другую. Дверь позади остроухого неслышно открылась. Михаэль оцепенел от удивления. — Что, надуть меня и сбежать вздумал?! Я твое фуфло еще даже не взвесил! — что же, пока золотая безделушка у него, этот вампиреныш останется здесь. Хоть это радует. Но что делать дальше? Реально что ли рог взвешивать? Жгучие красные волосы, плотная повязка на глазу, тонкие, но грубые руки, что вжимали его в кровать той ночью… Позади нырнувшего под прилавок Эрнста, стояла Ильзе, та самая куртизанка из Гъоула, с максимально скептичным выражением лица осматривающая происходящее своим единственным глазом, пока ее взгляд не наткнулся на знакомого вампира. Казалось, то дело в Гъоуле и их недолгая встреча произошли будто в другой жизни. Ее одежда была уже не столь вызывающей, да и сам Михаэль стоял без шляпы и уверенности в завтрашнем дне… Но она же вспомнила его, верно? Сейчас рыцарю в бегах нужен хотя бы один союзник среди эльфов, хоть кто-нибудь, кто ему не нагрубит и не обманет. И Михаэль очень надеялся, что Ильзе не поверила той клевете, о которой ему рассказала Ирен, что якобы он убил старую гномку и сбежал в Дейхолд. Не поверила же, верно? Если она здесь, значит, в Гъоуле она, наверно, была шпионкой Мейера, она могла знать правду… Там вообще был хоть кто-нибудь, кто на самом деле являлся тем, за кого себя выдавал?! — Нашел! — любитель ирокезов и ненавистник вторых наплечников с победным видом выполз из-под прилавка, держа в обеих руках довольно массивные рычажные весы из чугуна, и с грохотом поставил их на чуть не треснувшую деревянную поверхность. Ильзе, прислонившись к стене и не спуская единственного глаза с вампира, изобразила на своем точеном лице самое наигранное удивление от действий эльфа, какое только могла. Михаэль, вырванный из далеких воспоминаний, старался на нее не смотреть, чтобы не давать повода Эрнсту обернуться, хоть ему и очень хотелось. Если она пока не хочет раскрывать себя — так тому и быть. А сам Эрнст, как ему казалось, наконец-то выкрутился из своего затруднительного положения. А куда он рог-то дел? — На этой штуке взвешивают цветмет, не знал? Кажется, Михаэль видел такие весы раньше, на базаре в Ламисенте на них взвешивали еловые шишки, он их с Бертрамом для мази от ссадин покупал… Если рыцарь правильно помнил механизм работы, то этому знатоку оценки цветных металлов кое-чего не хватает. — А гири где? — закономерно спросил вампир, осматривая громоздкую конструкцию с двумя чашами со всех сторон. Ну да, на одну чашу кладется предмет, на вторую весовые гири. Ильзе с мастерски замаскированным весельем наблюдала над двумя великими знатоками взвешивания. Может им обоим записаться в адепты Весов? — Какие еще, к Овну, гири?! Смотри, кровосос, как это делается, — Эрнст с видом непогрешимого профессионала достал из кармана своих потертых шаровар злосчастный рог, куда он его отложил перед тем, как таскать тяжелый агрегат. И водрузил оценщик этот рог на одну из чаш агрегата. Чаша быстро опустилась вниз, поднимая свою «соседку» выше. И. все. Эрнст с озадаченным видом повертел весы туда-сюда. Никаких шкал, никаких стрелок, ничего на них нет. Наверное, что-то надо опустить на вторую чашу? Ильзе сзади покачала головой, потерев обернутой в перчатку рукой переносицу. Михаэль не удержался и все-таки взглянул на нее, красноречиво приподнимая одну бровь. Оценщик задумчиво почесал затылок. — …Тяжело твое фуфло, конечно. Тут, э-э-э, противовес нужен! Противовес это называется, а не «гири», понял?! — Ага, — многозначительно ответил рыцарь, наблюдая как непутевый оценщик с краснеющими острыми ушами снова ныряет под прилавок в поисках так называемого противовеса. Заодно можно еще немного побросать на Ильзе вопросительные взгляды. Но одноглазая эльфийка не спешила отвечать на очевидный, повисший в воздухе вопрос однозначно. Вместо этого она бросила на Михаэля такой же вопросительный взгляд. Да и с интересом перешептывающаяся толпа сзади тоже ясности не вносила. Что тут вообще происходит? Вампир всего лишь пришел продать чертов рог, почему тут все превратилось в какой-то цирк со зрителями? Размышления Михаэля прервал оглушительный грохот от столкновения чьей-то черепной коробки о внутренние полки прилавка. Такой силы столкновения, что аж чаши весов резко покачнулись, на краткое мгновение подбросив рог в воздух. Из рога вывалилась какая-то смятая бумажка, недавно покоившаяся в кармане шаровар Эрнста. Рыцарь взглянул на нее с любопытством. Интересно, что это? Сам Эрнст заработал себе шишку неслучайно. В поисках гирь он начал оборачиваться по сторонам. И, наконец-то, заметил. — Ильзе?! — эльф схватился за ушибленную голову и выпрямился по струнке перед настоящей оценщицей, ее взгляд не предвещал ничего хорошего. — Здрасьте… Вы здесь давно? — Достаточно, — рыжеволосая девушка лишь пожала плечами, ее интонация была будничной, словно они только что пересеклись на главной площади Летзштерна. Совсем ничего хорошего… — Вырубать охранника было обязательно? — Он не хотел меня пускать! — эльф в ответ надул свои впалые щеки, словно заведовать ломбардом было его священным правом. Да, возможно, охранника следовало бы подкупить… Но денег у него не было даже на второй наплечник, чего уж там про взятки. — И правильно делал, — отчеканила Ильзе, отрываясь от стены и разминая костяшки пальцев. Следуя обычаям, она должна сейчас ударить Эрнста также, как он ударил бедного вышибалу, а затем отправить отрабатывать все те деньги, что он успел раздать из кассы. Но, ладно, хорошо, она немного повременит с этим. Этот буйный недоумок не каждый день пытается актерствовать, да и знакомый вампирчик здесь замешан. Или это его знаменитый двойник? — Как успехи, герр оценщик? Все идет по плану? — Да нормально все шло, я этого кровососа почти!.. — легкомысленный Эрнст развернулся, чтобы проверить, как там его пять-и-много-нулей марок поживают. И обнаружил перед собой страшную картину, забирающую дар речи. Михаэль с нахмуренным, но при этом очень удивленным лицом смотрел на наводку с рисунком самого себя и суммой, которая предлагалась за его голову. Нулей было действительно много. Нарисованное лицо один в один. Интересно, откуда же у эльфов такое точное изображение его мордашки, кто же мог пообещать такую большую сумму за такого скромнягу как он… Кажется, Равенне уже не нужно узнавать, что там в письмах Мейеру. И так все понятно. Вампир медленно поднял свои полные осмысления ситуации малиновые глаза на застывшего в ступоре эльфа. Так это он хотел рыцаря убить, оказывается? А к чему все эти взвешивания рогов и прочие игры в оценщика были? Боится в открытую напасть?.. Да нет, это исключено, боящийся драки эльф это как испугавшийся воды гном. Тогда… Михаэль не смел оторвать взгляда от находящегося в таком же странном оцепеневшем состоянии Эрнста. Однако спиной он остро чувствовал заинтересованные взгляды из толпы, неразборчивый, но полный недоумения шепот, обсуждение увиденного… Ага. Чтобы другим не досталось. Вот зачем это все. Значит, об этой наводке знает пока только он один, и, наверное, Ильзе… И, если филигранно и с изяществом убежать отсюда, то есть шанс продать рог какому-нибудь другому оценщику… Обе пары ярких глаз одновременно уставились вниз, на увесистый предмет торга, переливающийся блеском драгоценных камней в свете масляных ламп. И в ту же секунду, словно очнувшись от векового сна, вампир и эльф резко потянулись к драгоценной вещице, чуть не разломав своим напором и без того натерпевшуюся столешницу. Но успел схватить золотой сосуд и отскочить на добрую пару шагов только один из них. — Думать надо меньше, затупок! — широченная улыба Эрнста была воистину злорадствующей, эльф перекидывал заветный рог из рук в руку перед сжавшим кулаки Михаэлем настолько заносчиво и высокомерно, насколько это вообще возможно. В ярких и задорных глазах плясал азарт и превосходство, по вздувшимся эльфийским венам будто текла лава прямиком из накрывающего их всех вулкана, он прямо сейчас готов все бросить и как следует надавать по этой скривившейся противной синей роже!.. — Тц, — с крайне недовольным видом Реннинген выпрямился, вместо своей не совсем честно добытой собственности вновь схватил наводку со своим лицом. Дела становятся все хуже и хуже… Но у него же есть выход, да? Может, Ильзе что-нибудь предпримет или… Ах да, тут же есть куча зрителей, которые не прочь и сами подзаработать пять-и-много-нулей марок… — Да нет, думать больше надо. Может, мне дать народу подумать над этим? — вампир не менее заносчиво повертел в руке смятую бумажку с написанной на ней кругленькой суммой. Сложенную. Пока что. Если он правильно понял логику этого остроухого шута, то распространение новостей о таком крупном заказе на вампирскую голову совсем не входит в его планы… Это был край. Это было просто невозможно терпеть. Эта проклятая кровососущая синяя мразь явно из военного сословия, чего стоит внушительная коса у этого ублюдка за спиной. Значит, он умеет драться. Возможно, умеет драться хорошо. И он сунулся сюда один. Значит, он должен быть готов к драке в любую секунду. Так какого ж Козерога он не нападает?! Его унижают, над ним насмехаются, забирают его золотую штуку, всячески провоцируют, почему этот выродок до сих пор все терпит?! Эрнст уже сам взбесился от такой бесхребетности, этой занудной уступчивости, вот этих всех вертлявых маневров, сколько, Овен его побери, можно?! — Да врежь ты мне уже, скотина ты тупая!!! — крик всепоглощающего отчаяния вырвался из напряженной эльфийской груди, эхом разлетаясь по небольшому помещению ломбарда, поднимаясь к питейному заведению этажом выше, проникая в горную породу могучего вулкана, олицетворением которого был Эрнст прямо в эту секунду. Взлохмаченный ирокез вот-вот встанет дыбом, грудь тяжело вздымалась, на кончиках острых ушных жал наливался опасный яд, он вот-вот допустит роковую ошибку и кинет золотой трофей в своей руке прямо в эту ничего не понимающую вампирскую морду, настолько этот вертлявый ублюдок его достал! Михаэль, тем временем, действительно ничего не понимал. Он явно не этой реакции ожидал. Если Ильзе устало вздохнула и нахмурилась, то рыцарь был, прямо сказать, поражен. Если этот бешеный эльф хочет убить его, то с какого перепугу нападать первым должен он? Непонятно. И в длинноволосой вампирской голове не возникло никакого другого вопроса, кроме как… — Зачем? У вскипающего от ярости Эрнста задергался глаз. — Я тебе сейчас этот рог затолкаю прямо в!.. — Эрнст! Ильзе, наконец, решила вмешаться. Достаточно. Одноглазая рыжая эльфийка в плотной льняной рубахе оторвалась от стены, поравнявшись со своим дрожащим раскрасневшимся «коллегой». Если так продолжится дальше, то они действительно разнесут ей весь ломбард, а вампирскую кровь с эльфийским ядом оттирать очень неприятно. Тем более, она не знает, тот самый ли перед ней вампирчик из Гъоула, или его известный в узких кругах двойник. Стоит ли вступаться за него? А если он фальшивка и только того и ждет, сыграет на давнем знакомстве в своих интересах? Однако и полностью его бросать на растерзание Эрнсту ей не очень-то хочется, смотрит-то как настоящий. Что же, она ему немного, но поможет. Вооруженного конфликта сейчас, к сожалению, не избежать, но она может сделать его более… Цивилизованным. — Просто вызови его на дуэль и убирайся отсюда, — чуть ли не скомандовала одноглазая Ильзе, пытаясь немного остудить пыл взъерошенного эльфа перед собой. Пришла очередь Михаэля хмуриться. Она на чьей стороне вообще? — У тебя что, ножки затряслись выйти на честный бой против вампира? Что за цирк ты тут устроил?! Хочешь обратно гнить в шахту?! — Нет! — тут же откликнулся возмутившийся Эрнст, переводя взгляд то на приближенную Мейера, то на того, за кого Мейер платит очень много денег. Да и сам он стоит здесь только потому, что отряды Мейера сильно поредели после рэкетирских войн вокруг рудников в Латерне пару лет назад и им нужны были хоть какие-то добровольцы. Все здесь крутится вокруг одного конкретного эльфа и его групп интересов. И этот самый эльф, следуя древним традициям, которые он сам скорее всего и выдумал, решил, что справляться с подобными проблемами лучше всего дуэлями. Козерог бы их побрал. — Я… Я просто… — Так ты просто подраться хочешь, что ли? — попытался прояснить ситуацию для себя Михаэль. Убить и подраться разные вещи же, разве нет? Всю растерянность от слов Ильзе как рукой сняло. Это была последняя капля. Такую беспросветную тупость невозможно терпеть. Ильзе хотела дуэль? Один против одного, одно оружие, один раунд, одни условия, один вызов. Хорошо, так тому и быть. — Твою мать, да! Я тебя, кусок дерьма, вызываю на дуэль! — с гневным криком мигом вскипевший от ярости Эрнст свободной рукой выхватил из-за спины свою любимую секиру и швырнул изо всех сил ее в осточертевшего от своей непонятливости рыцаря. Рыцарь среагировать успел. Рефлекторно пригнулся и отклонился вправо, острое лезвие прошло четко над левым плечом Михаэля, пролетев мимо, к собравшимся зрителям. А вот это уже не смешно. За такое и в морду получить можно. Вампир также молниеносно и быстро, профессионально скользнул под плащ к метательным ножам и запустил один из них четко в плечевой сгиб бывшего шахтера, вызывая у того крик ни то боли, ни то удовлетворения. Зато рукопашного боя теперь точно не будет. — С меткостью у тебя так себе, — быстро бросил герр Рённинген, выпрямляясь и с чувством собственного превосходства глядя на своего раненого противника. Хотел бы он оглянуться и посмотреть, что там с собравшимся народом и секирой произошло, но старик Вильхельм его учил всегда стоять лицом к неприятелю. Пока ни разу не подводило. — Уверен, ублюдок? — Эрнст, однако, был в предвкушении и восторге, с удовольствием наблюдая за интереснейшим поворотом за спиной у синего кровососа. Острая боль в плече и запах собственной крови только подогревал его продолжить долгожданный бой и вогнать эту заточку под ребра разодетого вампира. А рог он пока снова в карман положит. Вторая рука ему сейчас пригодится. — Идиот, не здесь же! Убирайтесь из моего ломбарда на улицу, там друг друга сколько угодно!.. — единственная недовольная из них троих была Ильзе, которая все еще не хотела разноса этого небольшого подвальчика с кучей трупов внутри, но следом произошло то, что заставило вообще всех в помещении замереть от ужаса осознания произошедшего. Закрученная секира бритвой прошлась поверх голов возмутившихся эльфов и, как по волшебству, вернулась обратно, задевая лезвием уже правое плечо обескураженного Михаэля. Секира… бумеранг? Так бывает? Она что, зачарованная? Эрнст ликовал, наблюдая за пораженным кровососом с разорванной кожей. Он просто и даже изящно поймал свое любимое оружие здоровой рукой, довольный сравнением счета в их противостоянии. Только вот он кое-чего не учел. Вампирская кровь обладала известными, весьма неприятными свойствами. Она стекала с черного плаща Михаэля на пол. Грязными голубыми брызгами осталась на прилавке. И страшными пятнами покрывала Ильзе. Рубашка, ключицы, нос, щеки, лоб, ухо. Она почти вся была в крови. Вампирской. Твою мать.

***

— Разумеется, я в курсе, что Орден… Переживает не лучшие времена, — мягко начал Михаэль, его спокойный, выверенный до малейшего колебания интонации голос чарующим эхом отражался от стен тронного зала. — Но, уверяю Вас, я делаю все, чтобы они скорее закончились, все мои действия направлены на улучшение нашей репутации в международном сообществе. По правде говоря, я собирался поделиться с Вами, Ваше Величество, своими планами после официального вступления в должность… Но выходки моего, хм, двойника вынуждают меня действовать уже сейчас. На это Хакон лишь фыркнул, все еще раздувая щеки от обиды на… Да на всех на свете. — Это Вас не оправдывает, герр Рённинген! Вы должны были найти время и уведомить ме- — Вы хотите сказать, мне стоило пренебречь трауром по Вильхельму и расследованием по двойнику? — резко перебил юного короля его верный вассал. Неслыханная грубость, которую не каждый может себе позволить. Однако замечание рыцаря было верным. Наплевать на обычаи погребения, тем более такого вампира как Вильхельм, было слишком даже для такого ярого любителя всего зарубежного, как Хакон. Его Величество проглотил эту грубость, лишь многозначительно промолчав в ответ. Как же хорошо, что никто из бывших регентов этого не видит. Михаэль, выждав ровно столько, сколько нужно, продолжил. — Не беспокойтесь, Ваше Величество, я поделюсь ими с Вами сейчас. Я хочу окончательно искоренить Ложу Козерога на территории Ламисента и снова сделать Орден популярным в других странах. Нашими услугами должны пользоваться те, кто больше всего страдает от чумы и упырей. Я думаю, у меня есть все шансы покончить с культистами, все-таки я не был женат на фру Берг, — с долей иронии заметил рыцарь. Теперь Хакон понял, почему во время траура Михаэль не хотел говорить об этом. О мертвых либо хорошо, либо ничего, да? — Я… Подозреваю, что Хелен смогла продолжить свою деятельность после ухода в подполье благодаря эльфийским деньгам. Это должны быть очень серьезные деньги, и они не могут не проходить через Мейера. Скажите, Ваше Величество, Вы с ним уже встречались? Если бы юный король вампиров мог покраснеть от стыда, он бы непременно это и сделал. — …Нет. Ему междоусобицы в Латерне интереснее, — пробурчал Хакон, вспоминая свое желание предложить этому головорезу военную поддержку. Но фавориты были против. И регенты. И весь двор в целом. Да и сам Мейер бы отказался скорее всего, мол, не по обычаям к чужакам идти за помощью. Ладно, глупая была идея, действительно. Но как еще его заинтересовать-то? — Ему интереснее деньги. Их я и предложил, — Михаэль лишь развел руками в ответ. Чьи деньги он предложил — лучше не уточнять. — Одновременно с этим я временно закрыл проблему с двойником. Он будет слишком занят эльфийским преследованием, если не найдет себе могущественного покровителя в ближайшее время, — а он, хитрец, уже его нашел в лице мистера Белла. Опять опоздал. Но принцу, ой, королю об этом знать не обязательно. Так или иначе это доставит тому, другому Михаэлю массу проблем. — И, как Ваше Величество может заметить, Мейер мне не отказал. — Действительно? — а вот это монаршую особу несколько удивило. Получается, это первый успешный случай дипломатического сотрудничества между Унтарштандтом и Ламисентом? Это уже интересно. — Почему Вы в этом уверены? — У меня есть информация, что он уже спустил печатникам наводку с моим лицом, — рыцарь демонстративно медленно скользнул облаченной в перчатку рукой во внутренний карман плаща и вытянул оттуда листовку в качестве доказательства. Какая-то рваная она, сильно потрепанная. Однако ж вот его криво нарисованная мордашка и вот пять миллионов марок. Доказательство, так сказать, на лицо. — Как Вы думаете, Ваше Величество, что предпочтет Мейер: получить деньги от Ордена за голову культиста Козерога или отдать еще пару мешков марок для его защиты? — Не боитесь ли Вы, герр Рённинген, что Вас ненароком перепутают? — с легким смешком Хакон пристально разглядывал листок сильно смятой бумаги в руке своего подданого. Пять миллионов марок, это, конечно, многовато… Но зачем это все? К чему эта сделка с Унтарштандтом должна привести? — Что Вы планируете делать, если Вашего двойника поймают? А если не поймают? — Вряд ли эльфийские наемники вдруг станут дилетантами, убившими своего заказчика, — Михаэль пожал плечами, убрав наводку со своим портретом обратно. В этом деле главное — не оказываться с двойником в одном месте, а то действительно перепутают. Хотя рыцарю, скорее всего, придется еще раз встретиться с ним лицом к лицу. — Мейер предпочтет третий вариант: он схватит двойника живым и будет смотреть, кто ему больше предложит. Это будет либо Ложа, либо мы. Таким образом мы можем навязать ему аудиенцию и переговоры, — а еще есть вероятность, что какой-нибудь непутевый головорез все-таки зарубит его в подворотне и никаких торгов не будет. Но Михаэля, если честно, устраивают оба варианта. — Если же не поймают… То мы закономерно можем поставить власть Мейера и способности его армии под вопрос. Также навязав аудиенцию и переговоры. На которых сможете выступить Вы, мой король. Большие вишневого оттенка глаза загорелись восторгом при виде этой картины. Он, молодой реформатор, король Ламисента, обращается к дикому и непредсказуемому Мейеру с пламенной речью о прекращении давней вражды двух стран, о начале новой эпохи сотрудничества и процветания, обмене технологиями и культурой, создании военного союза против любого внешнего врага, подписании торговых контрактов на миллионы талантов… Да его отец от такого из Зазеркалья бы вернулся или зеркальным демоном обратился, лишь бы не допустить, Козерог его подери, якшанья с грязными остроухими кротами и возможности сократить военную казну. Да он даже не пытался с ними переговоров проводить, занимался чистой фикцией, чтобы выставить себя миротворцем перед орками и гномами! А вот если получится у Хакона… Он войдет в историю, как вампир, открывший Ламисент всему миру, как правитель, улучшивший жизнь народа за счет открытой торговли, а сколько налогов он со всего этого соберет, какую резиденцию себе построит… — Заманчиво… Но что, если Ваш двойник не имеет к Ложе никакого отношения? — резко оборвал свои же собственные мечтания юный Хакон. Да, он молод и неопытен, да, его больше волнует внешняя политика и возможность зарекомендовать себя перед другими лидерами, но он не дурак. Он знает, что внутреннее расследование Ордена по делу о двойнике ни к чему не привело. Что финансирование Ложи эльфами — всего лишь слухи. Что у такого уверенного в себе харизматичного герра Рённингена перед ним слишком слабая доказательная база. И что он задал очень хороший, провокационный, рушащий все предыдущие смысловые конструкции вопрос. Михаэль и бровью не повел. — Я это тоже предусмотрел, — легко и спокойно отвечает рыцарь, лишь пожимая плечами. — Это к вопросу о втором письме. Кто может знать об этом двойнике кроме мистера Белла, правильно? — Но отправили письмо Вы Гостелле, — юный король задумчиво нахмурился. — Верно. Зачем мне мелочиться левыми информаторами, когда прямо под носом у королевы эпидемия чумы? Она нуждается в наших рыцарях, а еще имеет значительное влияние на Белла, — и чертовски не любит, когда чужаки суют нос в ее дела. Но Михаэль именно это и использует. — Вы слышали о последних новостях, Ваше Величество? — Про платформу в вулкане, да, но… Я ничего не понимаю. Откуда Вы об этом знали? Неужели Вы имели наивность полагать, что Гостелла разрешила бы Ордену присутствовать в Греттингеме? — не смотря на скептицизм в голосе, в вишневых глазах бледнолицего юноши таилось предвкушение и ожидание. Он хотел поверить вампиру, подобно скале стоящему перед ним, он хотел встретиться на равных с Мейером, он хотел дотянуться аж до Гостеллы, он хотел услышать то, о чем боялся даже заикнуться при своем отце. И Михаэль даст ему то, что он хочет. — Нет. Я знал, что она мне не ответит, — впервые за все время разговора на лице главы Ордена проступило раздражение. Нет, конкретно сейчас он не врет, он действительно и не надеялся… Но она могла бы предпринять хоть что-то! Хоть как-то помешать идиотскому плану Равенны О`Конелл и этого… Этого!.. Твою мать! — Тогда, в музее, я спас одного человека, он что-то вроде нашего глашатая… Он мне рассказал о чуме в Греттингеме. Я решил… Немного подтолкнуть королеву в нужном нам направлении. Нетрудно предсказать, чем кончится эпидемия на отдельно взятой летающей платформе, — но не скидывать же ее, черт побери, в вулкан! — Я ее заранее предупредил об этом. И я буду ее предупреждать о распространении болезни, пока она не потеряет из-за нее столько денег и платформ, сколько нужно… Чтобы выслушать нас лично. Вот они. Эти слова, которые он хотел услышать. Замахнуться на саму королеву, мать ее Гостеллу, ненавидящую всех нелюдей, имеющую под рукой такие технологии, из-за лишь намека на которые в свое время и началась та самая война… О, это, конечно, не скучнейшие предложения судебной реформы и не выяснение отношений между лейрским и рейрским баронами, это и есть настоящая политика, творение истории прямо здесь и прямо сейчас, возможно даже восстановление исторической справедливости и присвоение Ламисентом людских разработок, которые он в свое время спонсировал, еще до революции… Ох, что-то он слишком далеко забежал. Но план ему нравится! — И Вы уверены, герр Рённинген, что преуспеете хотя бы в одном из этих направлений?.. Знаете, мои послы весьма долго заверяли меня, что с Унтарштандтом и Греттингемом мы сможем наладить официальные связи разве что к следующей декаде. И тут заявляетесь Вы и утверждаете, что используете инцидент с двойником для переговоров с Мейером! Может мне лучше назначить Вас на эту должность? — что ж, доверие Его Величества было завоевано весьма просто и быстро. Сейчас юный король был похож не на правителя, а на восторженного мальчишку, которому наобещали три кувшина сладкой медвежьей крови. Наконец-то хоть кто-то тоже хочет открыть новый Ламисент для всего мира вместе с ним! Разве это плохо? — Не стоит, Ваше Величество. Просто у меня есть то, чего нет у Ваших дипломатов. Вспомните, как и зачем был создан наш Орден, — Михаэль самоуверенно и немного расслабленно развел руками, убедившись в полном королевском одобрении своих действий. Сейчас он еще добавит последний штрих. — Решение международного суда в Вербе, уступка противостоящему войне дворянству, наш заграничный поход Харальд воспринял как унижение… Мы протянули до сегодняшнего дня только благодаря покровительству Вильхельма. Не удивительно, что в других странах об Ордене сейчас никто не знает. Тем не менее, мы им нужны, как бы они тому не противились. Довольная улыбка задела красивое лицо юного короля. Он, если честно, думал, что этот Орден борьбы с упырями занимается только бесконечной грызней с Ложей Козерога и гоблинов с деревьев снимает, что у этого подразделения не хватает подготовки и профессионализма для использования как инструмента политического влияния. Он будет рад ошибаться. В какое же незавидное положение Вильхельма и всех несогласных дворян загнал его отец после заграничного похода, надо бы это исправить… Но, разумеется, исключительно назло Харальду Хакон ничего делать не будет! Это точно, однозначно разумное и выверенное политическое решение! Он же мудрый и последовательный король-реформатор, ведь так? — Скажите, герр Рённинген, на сегодняшний день насколько хорошо справляется Орден со своей основной задачей? — лукаво протянул бледнолицый юноша, потирая костяшками пальцев подбородок. — Смогли бы Ваши рыцари избавить ту платформу от упырей, если бы Гостелла позволила? Да Михаэль бы в одиночку справился. — Зависит от запущенности положения, — по обыкновению спокойно ответил рыцарь, но через секунду запнулся, с небольшим смятением на лице отвернулся в сторону. Надо немного изобразить из себя скованную жертву обстоятельств. Так лучше сработает. — По правде говоря, у меня есть планы и на этот счет… Ну, Вы понимаете, современная амуниция, переподготовка, быть может даже новый набор рекрутов. Однако… Не знаю, смогу ли я исполнить все это с такой скромной казной в моем распоряжении. Точно не в ближайшее время. До церемонии моего назначения еще три недели… — Ни слова больше! — настала очередь Хакона перебивать своего подданного. А он и не против. — Я отдам все соответствующие распоряжения. Но при одном условии, герр Рённинген. Вы должны склонить к сотрудничеству Гостеллу или Мейера, а также разобраться с Ложей до конца этого года. Если Вы меня не подведете — я наделю Вас такой властью, которая и не снилась Вашему предшественнику. Но если Вы меня разочаруете… — Не посмею, мой король, — низко склонился глава Ордена в знак признательности. Отлично, деньги теперь у него есть. Вступление в должность со всеми полномочиями тоже. Похоже, с первым желанием юного Хакона проблем не будет. А вот второе… Этот «двойник» все усложняет. Особенно когда он под каблуком Белла. У Михаэля, конечно, есть Финн на коротком поводке, но… Нужно что-то еще. Что-то, что придаст Хелен Берг смелости для выхода из глубокого подполья. Ее дочь Ида, например. Если все правильно разыграть… — Но если Вы хотите столь быстрого триумфа, то не должны сковывать мне руки. Никто не должен мне мешать, даже королевская гвардия и Ваши фавориты. И тогда я сделаю все во благо нового Ламисента под Вашим началом. — Хм, я могу попробовать. Но зачем Вам это? Вы собираетесь сделать что-то… Непозволительное? Долгий немигающий взгляд застывшего рыцаря был абсолютно не читаем. — Увидите.

***

Запыхавшийся, измученный вампир без шляпы прижался к импровизированной стене из твердой горной породы, невольно пачкая ее собственной кровью. При скудном освещении в эльфийской столице было много темных закоулков, куда можно спрятаться от разгневанной толпы и такого темного, полного ужаса и угасающей надежды единственного глаза… — Ты… Ты же не двойник? Ты же из Ордена?! Ради Овна, скажи, что ты из Ордена и у тебя есть лекарство от этого! — Я настоящий, я знаю, знаю, что делать, но!.. Слушай, слушайте вы все! От чумы… лекарства не существует. Михаэль зажмурился, тщетно пытаясь отогнать от себя неприятные воспоминания. Сейчас важно, наконец, остановить эту дрянную кровь, пока он еще кого-нибудь не заразил. Длинные, дрожащие от боли в плече пальцы скользнули под плащ, выуживая оттуда склянку с лечебными чарами. Последняя. Надо было взять с собой побольше. А то на всех ведь не хватит, а? — Еще чары лей тудой! Я слышал, если смыть всю кровяку этой бурдой, то не попадет зараза! — У меня чар больше не осталось, да и не поможет это! Единственный способ остановить распространение крови — это… — Хватит!.. Принесите мне спирт. Михаэль. Режь. Он резал ей лицо. Вот этими вот руками. Сначала медленно, аккуратно, стараясь не уродовать слишком сильно, обеззараживал спиртом… Ухо пришлось отрезать полностью. Кислотой из набухшего жала он обжег себе тыльную сторону запястья и прожег насквозь сапог. С первым отлично справляются орочьи чары, бледная кожа под рукавом плаща постепенно разглаживается, вылечивается… В отличие от ее изрезанного, окровавленного лица. — П-прости меня. Я… Я идиот. Я должен был предугадать, что… — Я убью его. Найду его и убью! Я отрежу ему его поганые руки и скормлю сколопендрам! Эрнст перепугался и сразу же сбежал, типа за помощью, как только увидел десятки злобных взглядов и услышал поток проклятий из уст зараженной Ильзе. Разумеется, вместе с рогом сбежал. Сбежал Козерог пойми куда, местная система подземелий, именуемая городом Летзштерном, была достаточно запутанной и обширной, чтобы здесь можно было кого-нибудь выследить. К тому же, основные источники освещения здесь — это просвечивающая сквозь тонкий слой камня лава, тускловатые уличные фонари, свет из окон выдолбленных в горной породе жилищ и самодельные костры то там, то тут. И посреди всего этого допивающий остатки чар раненый Михаэль, которому пришлось воспользоваться преимуществом эльфийской архитектуры и свойствами собственной крови, распугав всех сомнительных личностей из темных переулков и затаившись от толпы возмущенных эльфов, которым надоело терпеть кровавое зрелище лишения чуть ли не плачущей Ильзе зараженных кусков кожи с щек, лба, бровей, подбородка, носа, о, Стрелец, он же ей нос отрезал, его почти полностью пришлось удалять, он же не задел ей там дыхательные пути, не задел же? Неудивительно, что после такого простой народ решил, что какой-то чужак-кровосос здесь просто-напросто изуверством занимается и вообще является каким-то там упомянутым двойником, они лучше Ильзе в лекарню отведут нормальную, а синего урода изобьют и к Мейеру на ковер кинут. Что же, рыцарю удалось уйти от разгневанной толпы. И остаться без рога. И без денег. И с ранениями. И без чар. И с ужасными воспоминаниями, которые он был бы не прочь залить тем самым спиртом. Просто прекрасно. Стоило только Равенне уйти, как Михаэль в кратчайшие сроки умудрился профукать все что только можно. Вот что ему теперь делать? Куда идти? Идеальным решением сейчас, конечно же, было бы отправиться на поиски Эрнста, отобрать у него рог, вызволить Равенну из цепких лап азартных игроков, по дороге быстренько пробежать мимо рынка, впарить рог, купить шляпу и телепортироваться отсюда хоть куда-нибудь. Но чтобы выполнить хотя бы первый пункт, надо обратиться к Ильзе, потому что больше не к кому, потому что она наверняка знает, куда он пошел. А перед Ильзе Михаэлю сейчас ужасно стыдно. Убеждена ли она в том, что он настоящий, после всего что случилось, после того как он сказал, что нет лекарства от чумы?.. Равенну искать сейчас тоже очень опасно. Она же в игорном доме, а там эльфы Мейера, а они наверняка знают о цене за его непутевую вампирскую головушку и попытаются напасть. Драться рыцарь ни с кем не хочет. Проливать свою кровь на кого бы то ни было тоже, уже хватило, спасибо. Обращаться к мистеру Беллу… Он никогда в жизни с ним не расплатится, да и унижаться перед Ирен не хочет, да и попробуй найди его тут. А самостоятельно ходить туда-сюда мало того, что долго и непродуктивно, так еще и можно наткнуться на возмущенных зрителей из ломбарда. Или работорговцев. Или любителей восстанавливать историческую справедливость после войны с вампирами. Или просто пьяную шпану. В общем, Михаэлю нужно убежище от цепких лап местных властей. Но до присутствия каких-то зарубежных дипломатов в Унтарштандте вампир, наверное, не доживет никогда. Дай Стрелец если он вообще доживет до завтрашнего дня. Стрелец… А как насчет убежища религиозного? В храмах убивать и драться нельзя. Можно посидеть, подумать, посоветоваться. А что, идея. Залатавший свои раны рыцарь выглянул из другого конца темного переулка, куда он впопыхах забежал совсем недавно. Плохо освещенная пустынная улица со смутными огоньками в окнах каменных плотно прилегающих друг к другу домов вела в какое-то большое просторное место, где базальтовые потолки выше, света больше, голоса громче. Михаэль надеялся, что это был не рынок, потому что рынок был в другой стороне от ломбарда, откуда он убежал. Вероятность, что он найдет какой-нибудь храм Тельца или Девы на просторной населенной улице, была весьма высока. Что же, попробуем. Тонкая длинная фигура в черном плаще медленно пробралась мимо каменных домов, стараясь не попадаться никому что на глаза, что в окна, что в двери. Пока все шло хорошо. Большая площадь была все ближе, голоса все громче, но, самое интересное, света становилось все больше. Выбитые из риолита стены каменных жилищ ближе к выходу были освещены так, будто Михаэль не под вулканом находится, а где-то на северо-западе Ламисента тихим облачным вечером решил прогуляться и посмотреть на мягкий рассеянный закат. В темноволосою голову прокралась крамольная мысль, что, возможно, ему хоть в чем-то сегодня, да повезет, и храм он найдет довольно быстро. И, выбравшись, наконец, на просторную широкую улицу, пораженный вампир встал как вкопанный. Как же он был прав. Свет источал грандиозный, величественный, белоснежный как одвинские горы Собор, словно ограненный из какого-то причудливого волшебного алмаза огромный бриллиант, простирающийся от одного конца большой площади до другой, уходящий глубоко вглубь живой горы Морабатур, переливающийся в гранях своих сводов и углах орнаментов всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, которые только существуют в этом мире. Это монументальное сооружение буквально светилось в темноте, обволакивало своим сиянием все вокруг, гипнотизировало калейдоскопом переливов любого, кто отважится на него посмотреть. Невероятно. После всего, что пережил остолбеневший, разинувший рот от такой красоты Михаэль, Собор представлялся ему единственным местом, где он сможет освободиться от вида кровавых ошметков кожи перед глазами, от стыда за свою неосмотрительность, от последствий за все свои неудачи, совершенные за последние два часа. Как вампир узнал, что сооружение называется Собором? А на огромной дунитовой табличке рядом со створчатым входом написано. А еще там написано, что он временно закрыт. Остановит ли это рыцаря от посещения столь примечательного места? Нет, конечно. Если Собор временно закрыт, значит внутри никого, кроме богов в зеркалах, нет. А именно этого ему и надо. Затеряться в эльфийской толпе не так уж и сложно, особенно когда все внимание на себя перетягивал словно сошедший с небес светящийся храм. По крайней мере, для Михаэля это было так. Вообще он планировал разбить окно где-нибудь сбоку или выломать дверь черного хода, добраться до алтаря Скорпиона и продать ему воспоминания об окровавленном лице Ильзе в обмен на знания о местоположении золотого рога, настолько ему хотелось забыть это все. Может, он даже продаст воспоминания и о небольшом представлении с участием Равенны и вампирской крови в греттингемском поезде, если хитрый и коварный бог решит, что одной только эльфийки ему мало. Плохих воспоминаний у него в достатке. И скоро прибавится еще одно, где вампир портит и незаконно проникает в невероятно красивый Собор. Но каково же было удивление рыцаря, когда он, подойдя ближе, обнаружил, что одно из кристально чистых хрустальных окон храма… Уже разбито. А под ногами у Михаэля предусмотрительно валялись острые осколки, об которые он мог бы пораниться, воспользовавшись таким приглашением. Интересно. Кто-то проник в Собор еще до него? Место временно закрыто, потому что в нем происходит замена окон? Кто-то из прохожих случайным образом попал в стекло с улицы? А Овен его знает. А раз Овен знает, значит, надо зайти к нему и спросить. После Скорпиона, разумеется. Оглянувшись вокруг, повертевшись на месте и обнаружив, что никто, вроде как, на него не смотрит, высокий вампир в черном плаще отошел на несколько шагов, как следует разбежался и прыгнул прямо к подоконнику, зацепился руками за каменную оконную раму и подтянулся, как можно быстрее влезая в небольшую квадратную дыру. Как хорошо, что он был достаточно худым для таких проникновений. Помимо него пробраться сюда смог бы наверно только… Оказался Михаэль, как ни странно, в огромном светлом зале Тельца. Надо сказать, алтари богов в Соборе выглядели гораздо, гораздо роскошнее и изысканнее, чем в том же Дейхолде в затопленном храме или в действующем на плавучей крепости, где рыцарь был в день призыва Девы. Это было удивительно, учитывая, насколько гномы трепетно относятся к религии и как сильно эльфы не беспокоятся о собственной архитектуре. Не заслуга ли это Мейера, с пиететом относящегося к традициям? Этого Михаэль, к сожалению, не знает. Зато он узнал об очень богатой фауне системы подземелий под названием Летзштерн. Кого только Тельцу в жертву не приносили. Толстые черви размером с руку, двигающаяся как единое целое стая мышей за стеклом, бледные безглазые змеи, шныряющие по днищу клетки кроты, огромная, постукивающая панцирными пластинами сколопендра на потолке… Михаэль медленно, стараясь даже не дышать, уйдет отсюда. Тихо, аккуратно, не привлекая ничьего внимания. С Тельцом он как-нибудь в другой раз поговорит. Когда его Бурбон в очередной раз взбесится. А пока лучше добраться до большой выдолбленной из камня двери, и, не сдержавшись, быстро выскочить из зала, плотно закрыв за собой проход. И с облегчением выдохнуть. Эта сколопендра его не заметила, уже хорошо. Так, куда он там хотел, к Скорпиону? Если здесь такое же расположение залов с алтарями, как и в Дейхолде, значит надо идти… Взгляд малиновых глаз зацепился за неспокойный, булькающий, стремительный поток лавы в самом конце довольно узкого, высеченного будто из алмаза коридора. Свет, исходящий от огненного каскада сотни, тысячи раз отражался от арок под потолками, от неровных, грубо ограненных стен, он распадался на спектры невиданных цветов и воссоединялся снова в самых неожиданных местах, наполняя весь Собор тем самым волшебным свечением, способным озарить мрачное эльфийское подземелье. Но… Что-то все-таки было не так. Часть ребристого пола у самого потока лавы была разрушена и расплавлена, на стенах трещины, а сама бурлящая река была… Озлоблена? Почему-то именно это слово пришло вампиру в голову, когда он, словно завороженный, подошел ближе к ниспадающей стене магмы, стараясь не издавать слишком много шума в пустынном коридоре. Сам поток был неоднороден, среди чистого ослепительно белого сплава горных пород возникали красные и черные пятна, лопались набухающие пузыри, течение то ускорялось, то замедлялось, массы лавы опасно наслаивались друг на друга, уродливыми комьями срываясь вниз, в глубины подземных плит… Это же сюда они с Равенной скинули Чернорабочую платформу, верно? С кучей упырей, со скотобойней, с орком и его самодельным алтарем Скорпиона… Зря они это, конечно, сделали. Монструозный древний вулкан волновался, злился, Михаэль улавливал тонкий склизкий запах трупов над сточным каналом, подвешенных на крюках… Но почему это произошло? Греттингем не первый год сбрасывает в жерло эльфийской горы различные отходы, среди которых наверняка было что-то магическое и даже связанное с богами, но от одной небольшой платформы сразу такие странные последствия. Чем чернорабочая так отличалась, что в ней такого особенного? — Слышь, смотри не сигани туда, — сзади всматривающегося в лаву Михаэля послышался до боли знакомый голос. Кажется, визит к Скорпиону на сегодня отменяется. — Для паломника ты поздновато сюда приперся, кровосос. Рыцарь демонстративно медленно обернулся, щелкая каблуками обожжённых эльфийским ядом сапог. Твою мать, им обоим буквально пришла в голову одна и та же идея укрыться в Соборе, перед вампиром действительно стоял Эрнст собственной персоной. Все еще с ножом в плече, с прикуренной от потока лавы сигаретой в зубах, с очищенной от голубой крови странной секирой-бумерангом в здоровой руке. Но, не смотря на все это, настрой у него был далеко не такой легкомысленный и воинственный, как раньше. Хотя бы потому, что он не попытался зарубить Михаэля на месте, не кинул свое чудо-оружие ему в спину. А еще он старательно избегал встречи взглядом с воззрившемся на него вампиром, глядя куда угодно, кроме полных укора и невыясненных вопросов малиновых глаз. Неужели стыдно стало? — Из-за этого что ли Собор закрыли? — но задавать самые главные вопросы кивнувший на каскад магмы Михаэль не спешил. Сначала нужно оценить ситуацию. У него есть коса. У Эрнста есть секира. Сзади них стена лавы. В храмах драться нельзя. Он же это понимает? — Выглядит так себе. — Вшивые людишки сбросили сверху большую железку с каким-то дерьмом, — на удивление, Эрнст отвечал по делу, сам тем временем прицениваясь к большой и грозной косе за спиной Михаэля. Делает ровно тоже самое, что и он. — А прикрыли тут все до выяснения кто виноват. Раньше огонь вулкана все пожирал, а щас… Прорвало и пол Собора сожгло к чертям. Заговор людишкин наверняка. А тебе-то что? Перед смертью помолиться Козерогу решил? Почти. — Ага. А ты, я смотрю, за вполне конкретной помощью побежал, — не преминул ответить в той же манере Михаэль. Эрнст фыркнул, стыдливо отвернувшись. — Хочешь со мной помолиться? А то Ильзе пообещала тебе руки оторвать и сколопендрам скормить. Бывший совсем недавно оценщик ответил не сразу. Вся его наигранно расслабленная поза говорила о том, что он хотел развернуться и убежать со всех ног от этой темы, как он уже один раз и сделал. Но он не тряпка какая-то, в отличии от этого малодушного кровососа перед ним. Если нужно ответить за свой косяк — Эрнст это сделает. — …С ней погано все, да? — впервые за весь разговор эльф взглянул вампиру в глаза. Видят боги, не этого он хотел. Он уже почти и забыл про это замечательное свойство голубой крови. Надо было действительно сначала убраться из ломбарда, а потом уже… Эх, да что ж теперь жалеть-то. — Она это, жить-то будет? Ты ей лешемыжа накинул? — Чего? — нахмурился рыцарь. Это сочетание звуков он вообще впервые слышит. Но смекнул, что это еще одна какая-то бурда, которой пытаются лечить чуму. — Да нет лекарства никакого, не-ту! Кровь в кожу впиталась — все, заражение дальше идет, тут только… срезать. Зеленые глаза округлились подобно двум золотым монетам. Этот кровосос что?.. — Ты ей лицо порубал что ли? Ты поехавший, совсем ополоумел?! — пораженный Эрнст это представил. Да, теперь понимает, почему она теперь хочет скормить его руки сколопендрам. И все из-за этого мясника недоделанного! — Толковый лекарь лешемыжа ей под язык накинул бы и все! Кровь стопорится, зараза не проходит, а ты ей морду изрубил! — Да не поможет это! Кровь в теле полностью остановиться не может, до мозга дойдет и все, каюк! — рыцарь возмущенно взмахнул руками и тут же об этом пожалел, схватившись за ноющее плечо. Устал уже он всем объяснять простейший механизм превращения невампира в упыря. Действительно, с войны как-то много лет прошло, у других народов совсем память отшибло. — Если такой умный, что ж сам не дал ей своего желемы… Лешежы… Ерунды! — Хе, а я думал синие черти только «холод» проговорить не могут, — в ответ на такие комментарии бывшего оценщика Михаэль надул щеки и сложил руки на груди. Это, значит, они помнят, а как работает чума не помнят?! — Да не бузи ты, спокуха. Че, рубишь в теме? — Еще бы, — фыркнул рыцарь, выставляя напоказ свой черный плащ, символизирующий его принадлежность к одной небезызвестной организации. А имеет ли право он его носить, если из Ордена его, по сути, изгнали?.. Неважно! — А ты?.. — И я рублю, — не менее демонстративно затянулся сигаретой Эрнст, выдохнув плотный столб серого дыма. Выпендривается. — Тоже морды. Как твоя. Что же, дракона в посудной лавке им, видимо, не замечать больше нельзя. Но может ли Михаэль как-то повлиять на исход этого разговора? Изменить свою незавидную судьбу? — Что, ты думаешь откупиться от Ильзе деньгами за мою голову? Да она тебе твои марки в глотку запихает, оно тебе надо? — рыцарь все же попытается. В действительности им драться вовсе и не обязательно. Достаточно просто отдать рог обратно и разойтись! Неужели это так сложно? — Ты че, в натуре тупой?! Думаешь, я у них под носом останусь с кучей бабок?! — охотник за вампирскими головами болезненно медленно поднес раненую руку ко рту, схватил наполовину скуренную сигарету, стряхнул пепел. Лично он судьбе противиться не хотел, поскорее желая покончить со всем этим, пока шныри Ильзе или Мейера его не нашли. Но и действовать бездумно, как он уже убедился, не стоит. Как же этого кровососа забороть-то? — Да я сразу в Дезу свинчу или в Дейхолд к коротышкам. Грамоту выучу и богословом стану, во! Хрен они до меня доберутся! — очень уж скептичная реакция кровососа Эрнста немного обидела. Нормальный план, что ему не нравится-то?! — …Оставлю ей алтушек, Мейеру тоже подкину, чтоб не пришибли меня… — И ты меня тупым называешь еще? — склонивший голову Михаэль, если честно, не мог представить себе этого сутулого головореза в шароварах в качестве богослова. И в том, что Ильзе обойдется, как он выразился, «алтушками», тоже. Может, ему все-таки удастся его переубедить? — Вот ты скажи мне. Эрнст, да? Почему Мейер должен тебя наградить, а не отдать Ильзе? Или, не знаю, в шахту отправить? Приберет себе все деньги и… — Ты хлебало-то завали, — резко прервал рыцаря вспыхнувший Эрнст, только заслышав про шахту. Запомнил все-таки, урод. — Мейер мужик порядочный, по уму все раскидает. Он всех в том дерьмовом руднике помиловал и освободил, он мне шанс дал из Латерна выбраться, реальную работу дал! Да, я много косячил, но за твою башку можно дворец купить, я все покрою! Близнецов уломаю Ильзе морду починить! Мне всего-то твою головешку добыть надо, — эльф вновь поднес сигарету ко рту, глубоко затянувшись, как в последний раз. И направил острие секиры на хмурого Михаэля перед собой. Плохо. Судьбу перехитрить не получается. Что же еще придумать? — А… А в храмах убивать нельзя, знаешь об этом? — Михаэль примирительно отошел на шаг назад, однако руки его будто сами по себе потянулись к косе. Жар от потока лавы касался шеи рыцаря сквозь длинные волосы, а спереди поблескивала закаленная сталь, направленная к сердцу вампира. Но драться он не хочет. Проливать свою и чужую кровь не хочет. Разве в этом желании есть что-то плохое? Может, хоть боги его услышат и защитят в таком-то подходящем месте? — Какой же из тебя богослов выйдет, если ты меня в храме убьешь? Я отсюда не выйду. — Да как же ты меня задрал! — Эрнст сейчас и сам был похож на каскад магмы, готовый взорваться в любую секунду. Совсем как тогда, в ломбарде. Но он помнит. Он сдерживается. Пока что он себя контролирует. — Какого ж Козерога ты мне просто врезать не можешь, кусок драконьего дерьма?! За тебя поэтому так много бабок отваливают, потому что ты душная скотина?! Я Овна уломал на мордобой в храме, понимаешь, он мне добро дал тебя здесь грохнуть, он тебе мысль в башку твою пустую вбил сюда прийти, а ты все равно, урод бесхребетный, стоишь и что-то там мансишь от меня! Да если б ты мне просто вмазал тогда сразу, Ильзе здоровая осталась бы! Я услыхал тогда что ты какой-то там двойник, хреник, туфта ты короче поддельная, потому что только языком чесать и можешь, подлинник бы мне давно по морде надавал и может победил бы! В настоящем честном бою и помереть не жалко! А ты тряпка мягкотелая, вот и просекли тебя, и поделом! — Эй, я настоящий! — впервые за весь разговор Михаэль повысил голос и выступил вперед, почти касаясь краем плаща острого лезвия эльфийской секиры. Вот сейчас ему было обидно. Обидно за то, что боги в лице Овна его не защитили, обидно, что Эрнст был в чем-то прав, обидно, что его посчитали двойником, даже не разобравшись! Он все еще не хочет драки, он не хочет кровопролития, особенно своего, особенно на кого-нибудь, но… Но этому остроухому уроду нужно уже получить по шее за свои слова! — Это меня оклеветали и выгнали, это туфта и подделка за меня награду назначила, это я тут выжить пытаюсь, а ты на него работаешь, понимаешь ты это или нет?! Ты работаешь на этого ублюдка, деньги будешь получать от ублюдка, да и сам ты… Остроухий ублюдок! — здоровая рука сжимает косовище сзади, готовая в любой момент вытащить оружие наизготовку. В хмуром взгляде малиновых глаз сквозит напряжение, он не хочет, он до сих пор не хочет, но исход этой словесной перепалки, видимо, неумолим. Но он все еще не хочет нападать первым! Он не будет нападать первым. Последнее слово, первый удар, за головорезом напротив него, за Эрнстом. — Да мне наплевать кто ты такой, если ты можешь только вилять да убегать, то это ты — подделка и туфта! — прорычал просиявший от радости Эрнст, наконец-то, наконец-то он смог задеть этого кровососа за живое! Эльф напрягся, чуть согнув колени, приняв боевую стойку, так и не удосужившись вынуть нож из своего плеча. Ничего, у Михаэля тоже ранение, причем в том же месте. Сейчас это не важно. Сейчас будет в жарко как в самом сердце вулкана. — Я вызвал тебя на дуэль, урод! Докажи мне, что ты настоящий! — Да подавись ты! — и Михаэль, словно опаленный жаром огня Морабатура, нападает первым. Выхватывает огромную, блестящую в свете тысячи раз отраженной магмы косу из-за спины, делает шаг вперед, направляет всю свою энергию в широкий, загребающий удар на почти всю ширину переливающегося каменного коридора храма, перехватывает косовище второй, больной рукой, готовый к новой атаке. Разумеется, юркий Эрнст успел увернуться, отпрыгнул, но он не рассчитал, что коса у кровососа настолько огромная, небольшая царапина на раненой метательным ножом руке осталась, на ребристый пол пролились капли бордовой густой эльфийской крови. — Тебя только на это хватает, олух?! — но, несмотря на еще одно ранение, Эрнст широко улыбался во все свои крепкие двадцать семь зубов. Кровь кипела по венам, жала на ушах наливались ядом, в глазах танцевали отраженные от стен храма отблески магмы, он сам был магмой, он сам был воплощением древнего, пышущего всепоглощающим жаром вулкана, он не чувствовал ни капли боли ни от одного из своих увечий, но контратаковать не спешил. Вместо ответного удара головорез лишь крепче сжал почти докуренную сигарету меж зубов и что есть сил прорычал. — Врежь мне как следует! Михаэля не нужно было уговаривать. В ту же секунду вампир вошел в раж, с громким вдохом ринулся вперед, крепко сжимая косу двумя руками, беззастенчиво пользуясь тем, что они оба находятся в довольно узком пространстве. Размашистый горизонтальный удар косой на всю ширину коридора, еще один, рыцарь с каждым широким шагом менял стойки, чередовал направления ударов, был совсем близко к тому, чтобы настигнуть резво убегающего эльфа, совсем не заботясь о собственной защите. И очень зря. После очередного замаха Эрнст внезапно ушел в бок и подался навстречу, пользуясь тяжестью и громоздкостью оружия Михаэля, запрыгнул прямо на косовище, оттоптав костистую вампирскую руку, и выплюнул окурок прямо в лицо скривившегося от боли рыцаря, заставляя его отшатнуться, потерять равновесие и лишиться возможности контратаки. Пол дела сделано. Гогочущий во весь голос разгоряченный головорез перемахнул через шарахнувшегося от неожиданности и боли противника, не теряя ни секунды отбежал на безопасное расстояние и замахнулся для своего коронного приема. Шипящий от боли кровосос находится ровно посередине ослепительного каменного коридора, впереди Эрнста массивные двери, а сзади поток лавы, теперь все как надо. До этого он опасался кидать секиру в Михаэля, она может залететь в вулкан и пиши пропало, но сейчас расстояние идеальное, идеальное для мастерского бесконтактного отсечения вампирской башки за пять-черт-знает-сколько-нулей марок! Одно мгновение, один замах единственной здоровой рукой что есть мочи, и вот опьяненный долгожданной битвой эльф бросает свое невероятно острое вращающееся оружие прямо в жилистую шею патлатого синего черта… И промахивается. Михаэль успевает среагировать, рефлекторно, с глухим болезненным грохотом падает на колени и откидывается на спину, секира пролетает мимо, отрубая лишь клок длинных волос с многострадальной рыцарской головушки. Черт! Михаэль уже не сосредоточен на боли, он следит за траекторией секиры, он уже знает этот фортель и может отбить возвращающееся лезвие, надо срочно его отвлечь. Эрнст рычит, подрывается с места и бежит на вампира с голыми руками, громко топая по ребристому полу, пытаясь обратить на себя его внимание… Но Михаэль Рённинген не зря считался лучшим в Ордене, верно? Успев встать на одно колено, прикусивший внутреннюю сторону щеки вампир, в мозгу которого осталось место лишь чистым инстинктам и воинской выправке, перевернул косу кончиком лезвия вверх, оперся на нее обеими дрожащими руками, как на рычаг, и резко поднялся, вытягивая согнутую ногу вперед, попадая грязной подошвой прожженного ядом сапога точно взбесившемуся Эрнсту в челюсть, и одновременно с этим со звонким стуком отбивая вертикально стоящим полотном косы подлетевший обратно бумеранг. Какофония из бурлящей крови в висках, сотню раз отраженного эха металлического лязга лезвий, смачный перестук костных соединений на мгновение оглушили опомнившегося Михаэля. Он не стал атаковать пролетевшего над полом, словно брошенная тряпичная кукла, эльфа, не стал следить за улетевшей вверх секирой, которая, чуть не долетев до потолка, вернулась полукругом к чудом увернувшемуся от собственного оружия побитому головорезу, все это было не так важно. Важно то, что он только что исключительно благодаря своей реакции и навыкам успел предотвратить. — Тебя… Только на это хватает… А, олух?! — с тяжелым выдохом вампир отшатнулся, чуть не потеряв равновесие, использовав косовище в качестве опоры. Это не помешало ему в максимально едкой форме вернуть распластавшемуся по жесткому каменному полу эльфу его же слова. О чем он только думал?! — Ты хоть понимаешь, что, если бы я… Не отбил… То ты бы в моей крови захлебнулся?! Идиот… Ничему жизнь не учит?! — Да завались ты, — самым безмятежным голосом из возможных прошелестел уставившийся в арочный потолок храма Эрнст, чувствуя железный вкус собственной крови на языке, поглаживая теплую ручку приземлившейся совсем рядом со своей головой секиры. Это было хорошо. Нет, он не ожидал, что сможет победить кровососа с военной подготовкой и огромной косой так просто, но… Ожидание того стоило. Смущала лишь одна небольшая деталь. — В смысле… От голубой жижи своей ты, урод, шарахаешься… А что меня пару раз чуть не загреб метлой своей… Ничего? Да пошел ты. — Ну, не загреб же, — прижавший к груди подрагивающую от боли ладонь Михаэль задумчиво взглянул на чистое, почти не омраченное кровью эльфийских головорезов лезвие своей косы. Сумел бы он остановиться, если бы Эрнст вовремя не ушел от удара? Двигался ли он в такт его уворотам, или же реально хотел догнать и разрубить пополам… В длинноволосой вампирской голове, если честно, не было ни одной мысли в тот момент, лишь чистый импульс, тело двигалось самостоятельно, хоть он обычно и контролирует себя во время боя. С упырями. Упырей он разрубает быстро и осознанно. А тут… Наверное, он мог бы двигаться еще быстрее. Но тело вместо этого решило продемонстрировать пару боевых стоек и комбинацию ударов. Хм. — Может, я не хотел тебя убивать. Вот дать тебе по роже — другое дело. — Ха! Играешь со мной, значит, — по испещренному ссадинами телу Эрнста прокатилась свежая волна жара, новый ком раздражения поселился в его неугомонной груди. Эльф одним резким движением сел, разминая ушибленные лопатки, сплюнул густой комок крови, схватил свою любимую секиру и уставился на раздумывающего Михаэля самым обиженным взглядом из всех, на который был способен. — Пустяковая я для тебя вражина, да, ерундовская. Не хочет он тут меня убивать, видите ли, само, мать его, благородство-к-Овну-колобродство. К чему меня на серьезный счет брать, ага, — эльф встал на ноги нарочито медленно, ожидая, что кровосос испугается, предпримет что-нибудь, защитит себя от такого отморозка как Эрнст. Но нет. Стоит и смотрит своим тупым не желающим драться взглядом. Как-будто несколько минут назад он одолжение сделал. Ублюдок. — Щас я тебе покажу, скот поганый, убивать меня не хочет… Ну и зря! Кажется, не только Михаэля тут сегодня задели за больную тему. Остервеневший Эрнст вновь понесся на вампира с секирой наперевес, твердо и четко намереваясь использовать миролюбие кровососа в свою пользу. Рыцарь, наконец, соизволил среагировать, с шипением схватил косу дрожащими руками и развернул ее внутренней стороной к противнику, надеется ударить эльфа черенком вместо лезвия… Он еще и поддается! Взбешенный головорез что есть сил стиснул зубы и чистым усилием воли в последние секунды перед столкновением перехватил секиру в другую, больную руку и всадил ее в деревянное косовище, совсем чуть-чуть, совсем рядом с мизинцем кровососа, но этого было достаточно, чтобы сработали его рефлексы. Ошарашенный Михаэль одергивает ладонь, оскалившийся Эрнст использует упавшее косовище в качестве опоры и запрыгивает на него, вампир двигает оружие оставшейся рукой чтобы его сбить, но у эльфа есть еще один коронный прием. Неожиданным движением этот головорез, абсолютный отморозок выдергивает у себя из плеча метательный нож и заливает все перед лицом Михаэля собственной кровью, сбивает его с толку, стремительно приближается, чтобы переполнить эти уродские малиновые глаза ядом собственного производства, чтобы он перестал на него так снисходительно смотреть, чтобы они все, мрази, поняли, что с Эрнстом стоит считаться! Но что-то идет не так. Обладатель уродских малиновых глаз бросает собственное оружие, перехватывает почти вслепую эльфа за ребра и шипящий плевок токсина пролетает мимо, за плечо вампира, через которое он пытается перекинуть и самого Эрнста, но не тут-то было! Напряженные грубые руки вцепились в черный рыцарский плащ, щуплое колено эльфа со всей силы врезалось в солнечное сплетение вампира, из клыкастых уст Михаэля вырывается сдавленный крик, он вместе с Эрнстом падает на холодный переливающийся каменный пол, где-то среди всего этого кроваво-алмазного безумия блестит в свете лавы кончик метательного ножа и весь мир становится одним большим калейдоскопом всех возможных оттенков белого и красного. Сейчас нет места мыслям, чувствам, моральным принципам, все зависит от реакции и опыта, есть место только чистому, самому примитивному выживанию. Кто же из них останется жив? Ни вампир, ни эльф не могли отличить низ от верха, права от лева, они с криками, шипением, рычанием и неразборчивыми ругательствами катились по центральному коридору могучего Собора, пытаясь прижать друг друга ко все время ускользающему каменному полу, хватая друг друга за волосы, за уши, за руки, за ноги, лишь бы переломить ход ставшего хаотичным боя в свою сторону. Переставший ощущать что-либо кроме боевой эйфории Эрнст пытался воткнуть куда-нибудь нож чтобы не запачкаться голубой кровью и придушить наконец этого кровососа, Михаэль за счет своей комплекции постоянно уклонялся от беспорядочных грубых рук эльфа у своей шеи, пытался прижать его к ребристому камню и выбить из окровавленных пальцев злосчастный нож, эльф брыкался, наугад размахивая кулаками в направлении синего лица, вампир пытался заломить ему руки и не получить ядом из ушей прямо в глаза, и они сами не заметили, как собственными телами с оглушающим грохотом открыли главные двери Собора и покатились по белоснежной лестнице, зарабатывая себе синяки и тумаки на добрые недели вперед. Хотели ли они продолжить эту своеобразную дуэль несмотря на то, что с головой раскрыли свое так называемое убежище? Конечно. Только вот искалеченные, запыхавшиеся, в крови и пыли лежащие на сырой земле перед храмом дуэлянты были окружены не просто прохожими, нет. Прохожие все были очень хорошо, хоть и вычурно, одеты и вооружены. Затуманенным взглядом Михаэль заметил среди них наигранно удивляющуюся Равенну, всю в драгоценных камнях, в красивых круглых темных очках ручной работы. А еще прямо кожей почувствовал тяжесть взора единственного оставшегося глаза очень знакомой эльфийки с полностью перевязанной головой, к счастью живой, не превратившейся в упыриху. Но не она привела всех этих наемников, нет. Меж двух прекрасных женщин стоял он. С татуировками ну просто везде, в том числе и на лице, с выбритыми висками и причудливой укладкой, в длинной соболиной шубе на голый торс и в пенсне из дымчатого кварца на горбатом носу, с неприятной ухмылочкой и золотыми зубами, с увешанной перстнями и браслетами рукой, сжимавшей рукоять золотого, достойного коллекции королей, меча, острием указывающего то на выпавшего вообще из реальности Михаэля, то на застывшего от ужаса осознания Эрнста. Да, его точно ни с кем не спутаешь. Мейер, собственной персоной. — Так-так-так, — со всей свойственной старикам въедливостью правитель Унтарштандта осмотрел причину столь рьяного возмущения своей дражайшей Ильзе, двух обормотов, что осквернили и без того подлежащий ремонту Собор. Взгляд за складным пенсне Мейера был абсолютно нечитаем, но несложно было догадаться, как чтящий традиции герой войны с вампирами отнесется к их выходке. — Нашлась наша потеря… Знаете, как у нас в Летзштерне говорят? Кто в храмах бьется — тот без головушки проснется. Красиво сказано. Михаэль молча, с абсолютным шоком на грязном окровавленном лице метал взгляд то на Мейера, то на меч, то на Равенну, то на Ильзе, то себе под ноги. Вот он и попал. Может ли ситуация стать еще хуже?

***

Когда он уже перестанет задавать себе этот глупый вопрос? Ну конечно же может! Нет, головы им, конечно, не отрезали. Пока что. Приложили эфесом по голове, вырубили и кинули в какую-то тюрьму до выяснения обстоятельств. Михаэля даже от кровищи оттерли и проверили его на наличие ран, чарами напоили, не дай Козерог он еще кого-нибудь тут заразит. Ну, хотя бы Мейер знает технику безопасности. Хоть по его весьма… экстравагантному виду и не скажешь. А вот с Эрнстом церемониться не стали. Сидит вон за ржавой решеткой в затхлой полуосвещенной камере напротив, весь побитый, держится за цветущую фиолетовую гематому под ребром, пытается пошевелить почерневшими от местной грязи нечувствительными пальцами, хорошо хоть рану на плече перевязали. Вот они и надоказывали друг другу собственную значимость. Осталось лишь доказать ее тому, у кого действительно есть власть в этой чертовой стране. Если этому любителю соболей и татуировок на лице вообще что-то возможно доказать. — Эрнст, — нерешительно прохрипел вампир, подбирая по себя ноги, чтобы удобнее сесть и лучше его развидеть в такой непривычной после Собора, но типичной для Унтарштандта полутьме. — А почему… Почему ваш король лично пришел с нами разобраться? Ему, типа, делать нечего? Я имею ввиду, что… Он… Он вроде у вас главный, а выглядит так, будто алтарь Льва ограбил. Ахинея какая-то. Ну, нужно же ему о чем-нибудь поговорить перед смертью, верно? Или что там Мейер нарешает, но это явно не будет чем-то хорошим для него. Эрнст ответил не сразу. Болезненно медленно поднял голову к непрошенному собеседнику за двумя решетками, посмотрел на него как на последнего идиота и с надломом в голосе тихо рассмеялся. Нашел, блин, о чем спрашивать. — Тя… Только это булгачит? — голос у эльфа был сиплым после того, как один из телохранителей «короля» двинул ему ножнами по горлу. Вот теперь он чувствовал всю ту боль, которая скопилась в его сутулом теле после всех полученных ранений. Ему-то целебных чар не дали. А зачем, действительно, он же не так важен, как двойник с пятизначной стоимостью за голову. Голову пустую, но хотя бы честную и принципиальную в вопросах убийств. Некоторым бы поучиться. — Мейер тут все отвоевал, ходит делает че по кайфу, ему хрен че скажут. Хочет — партак набьет, хочет — в Собор попрется, ща захочет и бошки нам пообрубает, я опосля лично в Зазеркалье пересекусь с Овном и в рожу ему плюну. Мейер не поверил в заверения Эрнста о разрешении самого рогатого бога на поединок в храме, иначе бы он здесь не сидел. Возможно, Овен не захотел подтверждать это при личном разговоре в зеркале. А возможно, что Мейер даже не пытался проверить правдивость слов эльфа. Второе, если честно, было гораздо хуже. Его уже не хотят даже слушать. — Он что, пальцы крестиком за спиной держал, когда тебе разрешение давал? — с явным сочувствием отозвался Михаэль, наблюдая за определенно расстроенным таким развитием событий головорезом. Но Эрнст быстро нахмурился, сдул прядь грязных волос со своего лица, пряча обиду за раздражением. — Этот бес рогатый корешится с Девой, она ему полюбас трезвонит за судьбу-мурью Соборов там, Мейеров, тебя, меня… Он, падла, верняк что знал про такую подставу и все равно добро дал. Мы ща без бошек останемся из-за него, — Эрнст скрестил бы руки на груди и осуждающе сплюнул себе под ноги, если бы мог. Пальцы все еще его не слушались, ноги, прочем, тоже. В этом тоже можно обвинить какого-нибудь бога, верно? Рака, например. Удачи не хватило! — Я так покумекал чутка, пока тебя там ждал… Дева ж напророчила «огненную реку посреди зеленого сада», слыхал? Вулкан недоволен, вон чего натворил в Соборе. Я думал, того… Что мы ненароком храм оскверним и в лаве утонем к чертям. Типа, послужим исполнению пророчества, все вот это. А на деле Овен нам просто так замеситься дал. Чтоб мы как тараканы сдохли. Вампир с удивлением взглянул на внезапно разоткровенничавшегося Эрнста. А он, оказывается, действительно следит за жизнью богов, вон даже пророчество Девы цитирует наизусть. Может, его план стать богословом был не таким уж и несбыточным. Только есть одно «но»… — Подожди, так ты хотел свалить с деньгами за мою голову или, эм, умереть? — Михаэль искренне не понимал логику действий этого ушастого головореза. То он хочет денег, за которые можно дворец купить, то в лаве утонуть, то прикидывается оценщиком чтобы не дать узнать никому о свежей наводке, то бросается с голой кожей на вампира, которому хочет пустить кровь холодным, блин, оружием. Как называется эта болезнь? — В настоящем честном бою и помереть не жалко, слыхал? — побитый эльф повторил свои слова уже без такой уверенности и воодушевления, как в первый раз. Теперь в них чувствовалась обреченность, желание найти смысл хотя бы в смерти. Хотя бы в смерти… — У меня за душой ни черта нет, после Латерна я в банду Мейера пролез, потому что запарил наемщика. Он меня чуть не зарубил, а я все равно влез. Так причина появилась. Либо зажирую хорошо, либо хоть помру не зазря. Все или ничего, кровосос, — отсутствие понятия о самосохранении, вот как называется эта болезнь. Но с другой стороны… В Унтарштандте, наверное, много кто так живет. Особенно эльфы военной профессии. Особенно те, которым больше податься некуда. Эрнст сморщился от боли, прижав здоровую руку еще ближе к гематоме, сосредоточил взгляд на помрачневшем Михаэле напротив. Да, разговоры перед смертью у них так себе. — А сейчас, получается, тебя убьют зазря? — рыцарь не очень понимал, почему. Поединок в Соборе — это, конечно, ужасный поступок, но отрубать голову за это собственному солдату все равно как-то неправильно. Да, там еще инцидент с Ильзе предшествовал… Но это же было не злонамеренно. Благодаря Эрнсту Мейер получил относительно целого Михаэля, которого можно обменять на кучу денег у двойника. По сути, Эрнст добился того чего хотел, просто немного не так, как представлял. Неужели у него нет шанса на прощение? Происходило бы дело в Ламисенте — принц Хакон наверняка бы его помиловал, особенно под давлением сердобольных фавориток. Ой, король, конечно же. Эрнст лишь недовольно цокнул в ответ и с тихим шипением отвернулся к каменной заплесневелой стене, спрятав глаза за прядями зачесанного набок ирокеза. За косяки его убьют. За кражу магических реагентов для зачарования секиры, за многочисленные нарушения субординации во время рейдов, за излишнюю вспыльчивость, за провалы самых простых поручений, за то, что соврал о возрасте при наборе в банду, за проигрыш казенных денег в азартные игры, за заражение приближенной Мейера вампирской кровью, за побег после этого и за бой в храме. Слишком много косяков скопилось. Слишком много раз он пытался взять от жизни все, а получал в лучшем случае ничего. На этот раз его даже выслушивать толком не захотели. Да и не получилось у него ни черта. Так нигде и не прижился, так никому и не пригодился, пусть и в качестве мяса под чей-нибудь топор из конкурирующей банды. Еще и убьют зазря, как таракана, попавшего под руку при захвате очень прибыльного и принципиального, мать его, вампирчика. Худшего расклада и не придумаешь. Остается только сидеть в густой тяжелой тишине наедине с тем, кого так и не смог зарубить, и пытаться не сдохнуть раньше времени еще более жалким способом от большой кровопотери или боли по всему телу. Может ли ситуация стать еще… — Всем сесть, руки перед собой! — где-то справа от двух совсем невеселых заключенных залязгала тяжелая металлическая дверь, за которой послышалось резкое рявканье высокого жилистого охранника. Звонкие тяжелые шаги сотрясали затхлый воздух, подошедший хмурый эльф злобно оглядел двух узников, послушно выставив свои пустые руки для его внимательных глаз. Ну, что он сейчас скажет? Живо на эшафот? Убьет их на месте? Одного заберет, второго оставит догнивать в камере? Вместо всего этого перед Эрнстом и Михаэлем оказались по одной грязной тарелке и два стакана, после чего немногословный охранник исчез также быстро, как и появился, громко хлопнув массивной дверью и прозвенев связкой ключей. Хм, это что, предсмертная трапеза? В тарелке рыцарь обнаружил странную невампирскую еду, обработанный на огне кусок мяса какого-то бедного животного и непонятную темно-розовую жижу, к которой вампир даже прикасаться боялся. Зато Эрнст ничего, подполз и мигом положил это все в рот и даже не подавился, чавкает на всю тюрь… Ан нет, все-таки подавился. Закашлялся, побил себя по груди и выплюнул на пол перевязанный сверток плотного пергамента, заблаговременного сложенного так, чтобы его было очень сложно было проглотить. Ого. Неужели это послание от кого-то? — Эти… Эти твари меня таким лядом грохнуть вздумали?! — просипел откашлявшийся Эрнст, морщась от сотрясающих худощавое эльфийское тело жгучих волн боли и подступившей тошноты. Дрожащими пальцами он схватил загадочный сверток и хотел его было выкинуть через решетку, но… — Эй, ты чего делаешь, положи! — подскочивший и чуть не проливший содержимое двух стаканов на себя Михаэль приблизился к железной двери своей камеры, вглядываясь кусок пергамента сквозь окружающую полутьму. О, Стрелец, пусть это будет спасение от Равенны. — Это ж письмо, разверни его! — Да я все равно читать не умею! — эльф насупился, сминая бумаженцию с закорючками в подрагивающем слабом кулаке. Если что-то сказать хочешь — ты говори, а не рогульки рисуй! — Так я умею! Разверни, покажи мне! — рыцарь вцепился в ржавую поверхность решетки и прищурил глаза, пока ворчащий себе под нос ругательства головорез ногтями и зубами разворачивал сверток и подносил его изящно написанными буквами к нему. Не видно ни черта. Но он постарается. — Что-то… Э-э-э… «Смой смету»… Нет… «Строй мету»… Поближе пододвинь! — А ты точно в грамоте смыслишь? — и сам заинтересовавшийся в написанном эльф через силу, через боль, но пододвинулся ближе к решетке, чуть не опрокинув свои два стакана. Интересно, от кого это? Может быть… Послание от Ильзе? — Нахрена оно тебе, ты ж рубака кровососная. — Эй, я рыцарь из Ордена борьбы с упырями, между прочим! Я профессиональная рубака кровососная! — со смешком ответил Михаэль, настроение которого резко улучшилось после того, как он, наконец, смог различить элегантные буквы на замаранном листке. Ну точно Равенна. — Так… «Сломай стену справа от входа на арену и беги». Хм. — снизу была написана еще одна буква в качестве, наверное, подписи, но она из-за временного нахождения в эльфийской глотке намокла и поистерлась. — И еще что-то… «Р» или «И»… И все. Им обоим пришла в голову одна и та же мысль. — Это от Ильзе! — Это от Равенны! Почти одна и та же. Вампир и эльф с былым остервенением уставились друг на друга. Секунда возмущенной тишины, и… — Чего еще за Мовена, ты в ломбард один приперся! — Какая тебе Ильзе, она тебя убить хочет! — А может до нее доперло что я по незнанке накосячил и простила меня! — А я до этого вместе с Равенной был, она меня одного не бросит! — Да с хрена ли она рубит в аренах мейеровских! — Да она рядом с Мейером была, могла и про арены узнать! Стой! — Михаэль с открытым для так и не высказанной претензии ртом на секунду притормозил, осознавшим что-то важное взглядом уставился сквозь сердитого Эрнста. Они сейчас упускают из вида главный вопрос. — Чего еще за арены такие? Нас разве не казнить должны? Эрнст тоже замолк, что-то прокручивая у себя в голове. Секунда, две, три… Дошло. — Нас стравят на арене! — вот что выбрал для них Мейер. Продолжить дуэль насмерть, но не в Соборе. Может… Может эльфу дали последний шанс? Может Ильзе все-таки его простила и выпросила для него такую меру наказания? Но зачем тогда подбивать его на побег, если это будет настоящий честный бой, которого он хотел? — Кончить дуэль дадут! Ха, я тебя все-таки зарублю! — Ага, а сбегать тогда тебе зачем? Тут же явно подвох какой-то, — Михаэль задумчиво ходил взад-вперед по камере, почесывая острый подбородок, и снова чуть не свалив два стакана с… чем они вообще? Вампир приблизился, посмотрел, взял один, понюхал. Кисло-сладкий резкий аромат. Целебные орочьи чары, причем самые дешевые, от которых глаза слезиться начинают. Ага. Для здоровья, значит. А во втором что? В нос подхватившего второй сосуд рыцаря ударило такое, отчего глаза заслезились сами по себе. Какой-то очень ядреный спирт. Очень. Ядреный. Им, наверное, плесень с сырых стен этой камеры можно вывести. Это, похоже, для храбрости. Да, должно быть, их хотят вновь заставить драться друг против друга. Это Равенна постаралась над смягчением приговора или Ильзе? Но это смягчение Михе тоже не по душе. Вот выбраться, сломав стену — другое дело. Набив при этом морду Эрнсту. Перспектива рукоприкладства заманчивая, но гораздо выгоднее другое. — Это мне записка была, а не тебе, ты ж читать не умеешь. Я вот возьму и выберусь через стену, а с тобой что будет? — длинноволосый вампир с двумя деревянными сосудами одинаково отвратительных жидкостей развернулся на каблуках обратно к решетчатой двери камеры, с подколкой в малиновых глазах смотря на неторопливо почесывающего выбритый затылок головореза. И что же ему делать с этими стаканами, чтобы так дурно от них не было? Смешать? Взболтать? Взболтать, но не смешать? — За тобой драпану, чего ж еще. Секиру в тебя метну, если вернут, — но осипший голос побитого собственным начальством головореза отнюдь не был таким уверенным, как раньше. Ему бы найти себе опору, доказательную базу. Да, читать он не умеет, но! — Да это Ильзе смекнула что ты мне изложишь все каракули, как лопух! — отлично, но зачем тогда сбегать с арены через сломанную стену? — А удеру я чтоб Мейеру моргала не мозолить! — а почему он будет мозолить глаза Мейеру, если триумфально победит проклятого кровососа за много-много денег? — За барышами ломанусь сразу, во! — куда ломанется? Мейер же награду выдает. — Э-э-э, или если ты меня зарубишь, чтоб было куда сматываться! — сматываться? Неужели Эрнст побоится умереть в честной дуэли? — Но я же не сольюсь как гнойник, это Ильзе парится за меня! — та самая Ильзе, что обещала оторвать ему руки при первой же возможности? — Да пошел ты на хрен короче! Наблюдавший за использованием знаменитой эльфийской логики Михаэль ничего не ответил, лишь поднял один из стаканов в безмолвном, но таком многозначительном тосте и выпил залпом все, кривясь от въедливого, приторного, кисло-сладкого вкуса некачественных целебных чар. Да, по ощущениям примерно также, как и попытки неграмотного головореза выдать желаемое за действительное. Аж глаза заслезились. Эрнст злобно фыркнул в ответ, с болезненным стоном развернулся и схватил один из своих деревянных сосудов, тоже осушил его одним махом, даже не поморщившись, не проронив и капли горькой жидкости откуда-то бы ни было. Только икнул в конце, казалось, на весь Унтарштандт. Это была горькая, мутная, забористая сивуха. Ну, зато согрелся, тело стало меньше болеть. Для храбрости самое оно! Кое-как растерший глаза от слез рыцарь, конечно, был довольно искушенным ценителем алкоголя, но не настолько. Хотя в связи с последними событиями нажраться он очень хотел. Но не перед боем насмерть на всяких там аренах. Если только чуть-чуть. Один глоток. Но сначала он все-таки скажет вслух то, что уже давно витает в воздухе. И это даже не ядреный запах сивухи. — В общем, — Михаэль прочистил горло от остатков целебных чар, чувствуя, как ссадины и синяки на его теле с неприятным покалыванием затягиваются. Откуда Мейер вообще взял эту бурду? Эрнст тем временем с гораздо большим рвением и легкостью движений потянулся ко второму стакану. — Нам сейчас терять нечего, нас убить хотят, ну тебя точно. Давай стену эту пробьем и сбежим. Ты город знаешь, я тебе кулаками помогу. Вместе выберемся. Все или ничего, как ты говоришь. Побитый эльф подавился своей порцией дешевых целебных чар, уронил деревянный стакан вниз, начал бить себя дрожащим кулаком по напряженной груди, попал прямо в выстрелившую острой болью гематому, вскрикнул тонким, почти девичьим голосом на весь континент и упал на спину, ударившись выступающими позвонками о холодный склизкий заплесневелый пол. Что, неужели он не ожидал такого предложения от нежелающего биться насмерть рыцаря? Михаэль в ответ хмыкнул и сделал, как и хотел, один небольшой глоток сивухи. Для храбрости. И тут же об этом пожалел, кислотно огненная жидкость опалила его язык, его глотку, его желудок и, наверное, это все придется лечить у лекаря, если он отсюда выберется. Новая порция слез хлынула из зажмурившихся в отвращении малиновых глаз, всю грудную клетку скрутило в ужасном спазме. И Эрнст вот это пойло выпил залпом?! — Нет, ты точно поехавший, — почти шепотом прошелестел остроухий охотник за миролюбивыми вампирскими головами, распластавшись на грязном камне, чувствуя, как легкое покалывание шипучих чар залечивает его худощавое, больное тело. Неужели он настолько жалок? Как так получилось, что желание прикончить какого-то там кровососа за солидное денежное вознаграждение привело его к возможному союзу с этим кровососом? Чтобы сбежать от эльфа, который Эрнсту вообще-то свободу дал, шанс стать кем-то большим чем пашущий кусок мяса в шахте Латерна! Все должно быть наоборот! Какого черта?! — Я ж тебя убить хочу, ты чего, совсем обалдел?! Ну удерем мы… И чего?! Чего дальше-то?! Меня, может, простят, я косяки-то отработаю… А ты че?! Тебя тут любой червь грохнет за бабки, ты, мать твою, сбрендил?! — А что не так? Из Унтарштандта я сбегу, что мне еще остается, — вампир пожал плечами, окончательно отказываясь от идеи пригубить еще сивухи и поставив стакан обратно на пол. Да, обидно, рог он так и не продал и денег не заработал. Надо бы потом за это Ирен предъявить, той самой, которая и настояла на его визите в страну эльфов. Кстати, о ней. — А ты, ну, я могу попросить за тебя у мистера Белла, знаешь о нем? Отработаешь свои «косяки» у него. — Каво?! — всю жизнь прожившему под землей среди одних и тех же лиц эльфу не нравилось, что его так некстати появившийся новый знакомый упоминает каких-то Мовен, каких-то Мелов, и почему-то считает этих непонятных существ влиятельнее, между прочим, Мейера, подмявшего под себя весь Унтарштандт. Связи у этого синего черта какие-то непонятные, да и в целом он мутный, двойник чей-то. С таким свяжешься — проблем потом не оберёшься. Уж Эрнст это узнал на собственной, кое-как заживающей отмутуженной шкуре. — Я могу за косяки базар держать только перед Мейером, усек? Выше него тут только боги. А он- — Кинул тебя в тюрьму, — мрачно перебил распластавшегося любителя не признавать очевидное закативший глаза Михаэль. Слепая преданность этого эльфа его просто поражает. Или это обыкновенная глупость? Объединение усилий может спасти их жалкие жизни, чего ему еще надо?! — И собирается со мной «стравить». Ты прям думаешь, что он тебе денег отсыпет, если ты меня победишь? Скорее всего ты просто в моей крови измажешься и станешь упырем. А Мейер приберет вознаграждение себе, если мой двойник ему его даст. Может и не даст. Тебе зачем меня убивать, вот честно скажи? Смысл какой? — А ну заткнулись все! — где-то справа снова послышался злобный приказной выкрик, звон ключей, скрип двери. Неужели мейеровские наемники услышали их разговорчики? Нехорошо. Записку надо бы выкинуть куда-нибудь… — Встать, подойти к двери камеры, руки перед собой, чтобы я их видел! — громкий звук грузных шагов угрожающе приближался к двум узникам, поспешно, насколько позволяло состояние здоровья, исполнившие приказ охранника. Записку сообразивший Эрнст успел отпихнуть ногой в темный угол своей темницы, подальше от внимательных глаз надзирателя. А вот сам подняться вовремя не смог. Из-за чего получил очередной удар ножнами сквозь решетку прямо по цветущей гематоме. Она же только-только начала заживать… Их обоих, как и ожидалось, заковали в наручники и вывели по полуосвещенным сырым тоннелям на дно когда-то бывшей подземным озером ямы, покрытой известняком, глиной, кровавыми пятнами, переломанными костями… Запах застоялой соленой воды здесь давно смешался со смрадом рубленного мяса и гарью обожженной кожи. Да и сама поверхность ямы больше напоминала потрескавшуюся керамическую чашку, готовую в любой момент расколоться на куски. Что, собственно, и произошло при одном из прошлых боев в этом месте. Около входа на арену, откуда вышли Михаэль и Эрнст с охранниками, действительно была обожженная дыра, кое-как прикрытая рыхловатым раствором извести с вулканическим пеплом, еще не успевшим окончательно застыть. Почему же ей не дали застыть, почему не дали двум узникам посидеть в компании друг друга чуть подольше? На самом верху арены, среди самых лучших зрительских мест рядом с правителем Унтарштандта вальяжно сидела украшенная всевозможными драгоценными камнями Равенна О`Конелл, у которой был ответ на этот вопрос. — Уверяю Вас, ненаглядный Вы мой, этот мальчишка еще даже в должность не вступил, ну откуда у него такая сумма? Чем быстрее Вы его возьмете живьем, тем интереснее Вас ожидает представление, — очаровательная темноволосая куртизанка находилась в своей стихии, она двигалась подобно вьющейся лозе, подчеркивая перед пускающими слюни эльфами все выгодные и убедительные места, она, словно главная драгоценность на этом празднике жизни, в прямом и переносном смысле блистала перед Мейером, невольно заставляя уже немолодого главаря банды прислушиваться к каждому слову, слетевшему с пухлых алых губ. Тем более, что говорила Равенна именно то, что он хотел слышать. — К тому же мы узнаем, какой тут кроется подвох. Искомый Вами двойник находится у Вас под боком аккурат после доставки письма, интересное совпадение, не правда ли? — Ха! Интересно мне будет поискать различия между этими черноплащниками. Я-то еще припоминаю как они всех упырищ в Эрнтене повырезали, — поправивший свое невероятно стильное пенсне из дымчатого кварца Мейер смерил вошедшего Михаэля хищным, оценивающим взглядом, словно аппетитный кусок сочного мяса у лучшего торгаша на рынке. А что, действительно похож на свой рисунок, просто копия! И что же это порождение послевоенного устройства мира здесь забыло? — Ишь ты, ко мне одинёшеньке сами бегут ноженьки. А коль без ноженек я его принесу, что он мне сделает? А без рученек? Мне ж всего-то и хочется мордашки сравнить! — Не нужно, — тихим, но твердым голосом отозвалась завернутая в бинты Ильзе, одинокой тенью сидящая недалеко от своего непосредственного начальника. Рыжая оценщица была единственной, кто в принципе обращал внимание на угрюмого Эрнста, приведенного вместе с Михаэлем. Единственный глаз, торчащий из-под плотных бинтов, выжигал в нем рану, словно прикосновение каскада магмы в Соборе, словно удушающее чувство вины, и без того грызущее побитого эльфа изнутри. — Вампир достоин честной дуэли, чьим бы двойником он ни был. Что будет делать заказчик, если ты его отпустишь после победы? — Хе-хе, хлебало его представили, если я отпущу? — ветеран войны с вампирами, один из лучших эльфийских фехтовальщиков и просто главный законодатель моды Унтарштандта, казалось, откровенно веселился, разбираясь по просьбе Ильзе во всей этой поражающей своей фантасмагоричностью истории. Ему — лично! — приходит письмо с предложением завалить какого-то жалкого сбежавшего рыцаришку за баснословные деньжищи, при этом этот рыцаришка двойник заказчика, при этом он появляется почти ровно в тот же день как доходит письмо, при этом письмами заинтересована внезапно возникшая Равенна из-за греттингемского шифрования, при этом этот черноплащник за один-единственный день умудрился изрезать лицо одной из его лучших разведчиц и осквернить Собор, и заказчик при этом какой-то хрен с горы, который даже в должность-то свою орденскую вступить не может, а уже мнит себя вторым Вильхельмом! Это просто уморительно как похоже на дешевую ловушку. Мейер просто не знает, как поступить, он может вообще пойти и лично предъявить вампирскому корольку за весь этот бедлам и на всеобщее обозрение его унизить за то, что он не в состоянии контролировать своих подданных! Возможно, он так и поступит. Но что ему делать сейчас с пойманной копией этого выскочки? Допросить с пристрастием? Бросить гнить в камеру и не отдавать? Или, самое смешное, отпустить, как и говорит Ильзе? Кстати, а почему? — Ильзочка, дорогая, а когда это ты успела стать такой мягкотелой? После Гъоула сердечко оттаяло к вампирам? Лично мое разрывается от того, что с тобой сотворил этот хмырь. — Нет, он… — судорожный вздох из искалеченных женских губ. — Все правильно сделал. Он вырезал всю зараженную кожу. Я бы уже стала упырицей без этого. Но не он пролил на меня свою кровь, — изможденное лицо до сих пор горело от быстрых и резких прикосновений ножа, разрезающего впитавшую яд плоть. Грубые женские пальцы до сих пор подрагивают от одной только мысли о том, что рано или поздно бинты придется снять и посмотреться в зеркало. А этот шахтерский ребенок недобитый просто струсил и убежал! Использовал свою дурацкую секиру в тесном узком помещении с гребанным вампиром и спрятался в Соборе! Сам остался, самое обидное, чистым. Ну ничего. В этом бою ему наверняка придется замарать ручки. Которые оценщица, разведчица и просто — ха-ха — красавица с удовольствием ему отрежет. — На твоем месте я бы отпустила его после боя. Он заслужил. — М-м-м, а я придумала как это можно преподнести нашему самоуверенному заказчику! — Равенна, как и подобает искусительнице и почитательнице Близнецов, обхаживала Мейера со всех сторон, близко, но не касаясь его, нашептывала самые разные сумасбродные идеи, и это была одна из них. — Скажите ему, непревзойденный Вы мой, что наш пойманный индивид убедил Вас в собственной оригинальности. И Вы теперь уверены, что двойник сидит в ламисентском Ордене. Что он на это скажет, м? Сможет ли доказать собственную подлинность? — Вы, бабоньки, просто признайтесь, что вампиреныш вам просто понравился, а не голову мне морочьте. Я ж их сравнить-то хочу, шоб два черноплащника передо мной стояли! — Мейер торжественно поднялся со своего мраморного трона, вульгарного вида конструкции, но с лучшим видом в самую глубину известняковой ямы. Подошел к выдолбленному из камня заграждению, оперся на него двумя покрытыми татуировками, кольцами и всевозможными браслетами руками, смерил ссутулившегося от такого внимания Михаэля внимательным, пронизывающим, пробирающим насквозь жутким взглядом, который ощущался где-то на физическом уровне даже сквозь темные стекла дымчатого кварца. Обдумывал. Прикидывал. Но среди мыслей правителя Унтарштандта не было ни единого варианта развития событий, где Эрнст, какая-то шпана со дна одного из захваченных им рудников, берет и побеждает профессионального вампирского рыцаря, забирает все деньги и уходит учить грамоту в Дейхолд. Еще чего. У Мейера этой шпаны — хоть в вулкан каждый день скидывай. Тем более, он не сможет победить кровососа в таком жалком состоянии, хотя им обоим дали по сивухе и целебным чарам. Эрнст тоже это понимает. Понимает и то, что Мейер на него даже не взглянул ни разу. Словно его здесь нет. Словно он уже мертв. Словно его и не было никогда. — Знаете, как говорят: красота приглядится, а ум вперед пригодится. Премногоуважаемый вампиреныш! Именышка я твоего не запомнил, но я, Мейер, хе-хе, Унтарштандский, даю тебе возможность выбраться отсюдова живым и — главное — невредимым! В прямом смысле! Если ты не прольешь в этой дуэли ни капли своей дрянной крови, так и быть, ты получишь свободу, я тебя отпущу на все четыре стороны! Если же нет, я повезу тебя на смотринушки к тому, кто тебя заказал, но за сохранность твою, хе-хе, не отвечаю! Следуя древним эльфийским традициям, я даю тебе право на эту дуэль! Один против одного, одно оружие, один раунд, одни условия, один вызов! Вы оба кончите то, что затеяли в Соборе! Братва, выдайте им мечи! О, нет. Мечи. Длинные железные острые палки, с которыми Михаэль так и не научился нормально обращаться, несмотря на все старания, уговоры, угрозы и оплеухи от Вильхельма. Если Эрнст нормально владеет мечом, то у него есть все шансы победить в этой абсолютно справедливой и ничуть не издевательской дуэли. Если он захочет победить, конечно. Кто-то из наемников Мейера скинул сверху два полуржавых кацбальгера, оглушающий треск деревянных ножен об застывшую глину словно жирная точка в вердикте правителя Унтарштандта, определившего судьбу двух дуэлянтов. Но лишившего саму дуэль вообще всякого смысла. Эрнст бился ради награды, ради желания доказать важность собственного существования, из преданности эльфу, давшему ему шанс вообще что-то кому-то доказывать. Михаэль бился из желания себя защитить. Затем из желания доказать свою подлинность, свою самостоятельность, хоть он и подчинился в итоге неизбежности судьбы. А сейчас им драться зачем? Порадовать Мейера? Удовлетворить мстительный порыв Ильзе? Вампир молча обратил вопрошающий взгляд на своего остроухого якобы противника, пока с них снимали наручники и выталкивали в середину ямы, к разбросанному как подачка оружию. Остроухий побитый противник ответил на немой вопрос мрачным, тяжелым, абсолютно нежелающим драки выражением осунувшегося лица. Он думает, что Михаэль воспользуется предложением Мейера и убьет его без собственного кровопролития ради свободы. Но стоит ли доверять этому настолько же переменчивому, насколько модному любителю обычаев и традиций? Оказавшись в центре арены рыцарь нехотя поднял свой меч и посмотрел со все тем же немым вопросом наверх, к перекрытому вековыми горными породами небу, к набитым представителями самой влиятельной банды Унтарштандта зрительским местам, к прекрасно играющей свою роль несравненной Равенне. Взгляд мисс О`Конелл из-под темных круглых очков был красноречивым, но, на удивление, однозначным. Отсюда надо абсолютно точно, срочно и сверкая пятками бежать. Ни черта Мейер его не отпустит. Передумает и кинет обратно в тюрьму, убьет, притащит двойнику на съедение, зависит от его настроения. Оно нам надо? Оно нам не надо. План действий был обозначен в записке. Вопросы? Михаэль прикрыл свои уставшие малиновые глаза, глубоко вздохнул, напрягся, направил свой кацбальгер на противника, выставил одну ногу перед собой, как когда-то давно его учили на ристалище, и посмотрел вперед, на лениво, неохотно прокручивающего клинок угрюмого Эрнста. Был один вопрос. Как эту стену, черт побери, проломить? Предложение Михаэля о союзе все еще в силе. Может, остроухий, упрямый, абсолютно невыносимый и такой нужный сейчас рыцарю эльф все же примет его? Головорез злобно сплюнул себе под ноги, тоже встал в боевую стойку, острие меча прямо между вопрошающих, не уверенных, но упрямых и таких честных, искренних вампирских глазенок. Эрнст сейчас тоже хотел бы уйти от судьбы, как и Михаэль тогда, в Соборе. Взять власть над собственной жизнью в свои руки. Выбрать то, что действительно хочет. У Михи, помнится, этого так и не получилось. А у Эрнста… У Эрнста-то и подавно. — Чего встали?! Деритесь уже! Сломленный, избитый, пьяный, держащийся исключительно на воле к жизни и текущей по венам сивухе мейеровский головорез нападает первым. Стиль боя у него вовсе не такой джентльменский, как на ристалище в Ордене, не такой выверенный и плавный, какому пытались обучить маленького Миху когда-то давно, да и меч он свой опасно перекидывает из руки в руку, не так, как учили, и бежит не так, как показывали, и вообще, как отражать-то его атаки? Давно повзрослевший, но ощутивший все тот же панический прилив смешанных чувств Михаэль ответа не знал. Да и половину движений он уже успел забыть, как страшный сон. Поэтому вампир просто взял и отбежал в сторону, как только лезвие эльфийского меча размашистым рубящим ударом возникло слишком близко у его и так настрадавшегося еле зажившего плеча. Увернулся рыцарь очень вовремя, пьяный Эрнст хоть и был таким же резвым, но совладать с собственным весом и силой удара ему все же стало сложнее, жилистая ведущая рука по инерции ушла куда-то вообще не в ту сторону, полусогнутые ноги в грязных шароварах еле справлялись с удержанием своего захмелевшего хозяина в вертикальном положении. Отличный момент для ответной атаки, кстати. Михаэль же сможет нанести удар мечом? Центр тяжести ровно посередине, одна полусогнутая нога выдвинута вперед, ступня второй чуть подвернута для баланса, корпус развернут так, чтобы плечо с ведущей рукой было впереди, острие пыльного клинка смотрит точно в цель — худощавую, покрытую синяками руку пытающегося совладать с собственным телом эльфа. Выбить из его хиленькой ладони меч, ничего сложного, даже дети это умели, а уж взрослый огромный вампирский лоб с боевым опытом и подавно. Надо сделать выпад и нанести колющий удар. Михаэль глубоко вдыхает, делает резкий, быстрый шаг в сторону противника и целится кончиком острия ему в запястье, атакует на выдохе, держит спину ровно, рука вытянута, вес тела смещен на согнутую в колене ногу спереди, все как ему показывали, все как по учебнику, и… Удар рассекает воздух ниже запястья, Эрнст успевает развернуться и легчайшим взмахом своего кацбальгера отвести от себя лезвие вампира в сторону. Черт! Михаэль не может удержать собственный вес от таких манипуляций и уходит в сторону вслед за лезвием, сгибает заднюю ногу в колено чтобы не упасть и мигом теряет всю конструкцию, все положение тела, которое ему так усердно пытались вдолбить в пустую патлатую башку. Так погано рыцарь себя давно не чувствовал. Со зрительских мест послышались насмешливые свистки. Проворный Эрнст мог бы сейчас, конечно, воспользоваться своим преимуществом и атаковать сгорбившегося на одном колене и очень расстроившегося кровососа, но лишь с недоумением оглядел его, скептично повернув голову набок. Он прекрасно видел, на что способна эта вампирская туша со своей дрянной косой в Соборе, он пару раз чуть не разрубил эльфа пополам, еще и смог отразить одновременно и секиру, и очень настырные кулаки с двух противоположных сторон. Какого ж Рака он сейчас сидит и строит из себя немощного?! Мейер такого представления явно не оценит. — Э, ты че? Давай по-нормальному уже, вставай. — Пф-ф, и из-за этого дохленького двойника был весь сыр-бор?! Видок-то пышный, а нутром никудышный! Михаэль стиснул зубы, сжал ненавистный кусок железа в подрагивающей руке и сорвался с места, быстро поднялся на ноги и атаковал Эрнста без какого-либо четкого плана, на эмоциях, как умел, а не как учили, лишь бы этот старый хрен наверху заткнулся и перестал называть его чертовым двойником! Сам хотел представления, а вместо нормальной удобной косы выдал какие-то ржавые мечи! Да пошел он к черту! Удары возмущенного вампира хоть и были многочисленными, стремительными и весьма эффектными, но двигался Михаэль возмутительно неумело, будто орудовал не благородным оружием для рыцарских дуэлей, а огромной острой булавой, больше пытаясь не уколоть или разрубить Эрнста, а просто избить его вещью, абсолютно для этого не предназначенной. Тем временем безродный сирота из глубин латернских рудников был более одарен талантом фехтования. Несмотря на опьянение он с легкостью отражал все, эм, замахи мечом от лучшего бойца Ордена, и думал: а не атаковать ли ему в ответ? Этот синий кровосос сейчас придуривается или реально не умеет драться на мечах? А что, если не все потеряно, если Эрнсту удастся победить сейчас? Все-таки отрубить эту патлатую башку, при этом как-нибудь не запачкавшись его кровью, перед Мейером, перед Ильзе, доказать им всем, что он все-таки на что-то да способен… Вдруг сейчас у Эрнста есть выбор, вдруг перед этим поединком он был слишком категоричен? Напомнить о своей собачьей верности Мейеру или вручить ее кровососу или как его там зовут-то, и попытаться сбежать вместе с ним? Оба варианта, если честно, рискованные и являются полнейшим дерьмом. Но у Эрнста хотя бы он есть, этот выбор! Есть же, правильно? Он же хотя бы попробует выбрать, верно? Да, Эрнст тоже предпочитает острым длинным железным палкам оружие попрактичнее, например секиры, но даже он знает, что стоять нужно боком к противнику, что мечи нельзя пытаться скрещивать, что ими не бьют как сковородками, и, самое главное, он знает, что такое парирование и финты. Еще одна неказистая атака от словно помолодевшего лет на десять Михаэля, эльф сразу пригибается и уходит в сторону, меч держит над головой и под углом, лезвие вампира с противным скрежетом скользит вниз, Эрнст шагает ему навстречу, но чуть в сторону, делает вид, что бьет слева по больному вампирскому плечу, но в последний момент меняет направление удара и ржавый клинок просто и даже в чем-то изящно плашмя бьет по костистой синей руке, выбивая из нее меч, словно пыль из грязного ковра. Вот так это делается. При этом не пролилось ни капли вампирской заразной крови! Старенький кацбальгер с задорным, издевательским звоном приземлился среди покрытых глиняной пылью костей предыдущего развлекателя Мейера, недалеко от злосчастной дыры в стене, медленно затвердевающей под действием известкового раствора. Так и не совершивший ни одного успешного выпада Михаэль зашипел от удара прямо по острым костяшкам, злой болью отдающего прямо в локоть, но дернуться и отбежать на безопасное расстояние от следующего удара успел несмотря на то, что его не последовало. А почему его не последовало? Да, рыцарь и сам боялся, что, увидев его откровенно дилетантское обращение с мечом, у Эрнста будет мало желания объединяться с таким олухом, но поведение эльфа не говорило ни в пользу союза с Михой, ни в пользу верности Мейеру. До этого момента. Так почему же опытный головорез с агрессивным стилем боя позволил вампиру уйти из зоны досягаемости своего клинка? Все внимание Эрнста было приковано к трем конкретным зрителям наверху. Вот у него получилось унизить эту патлатую скотину, вот у него есть все шансы на победу, вот стоит он, грязный, сутулый, пьяный, но побеждающий, с преимуществом, с мечом, с достоинством в конце концов, перед тем, кому был благодарен за подаренную свободу. И что же он видит? Мейер, Козерог бы его побрал, хохочет на своем вульгарнейшем троне над отступающим как побитая собака Михаэлем, внимание мощной человеческой бабы в круглых очках рядом с ним тоже приковано к кровососу, она только с виду вся такая раскрепощенная и расслабленная, на самом деле пристально, цепко, со строгостью надзирателя наблюдает за ходом боя, точнее только за одним его участником. Единственная, кто в принципе замечал существование Эрнста на этой арене, была Ильзе. Но смотрела она не так, как человеческая баба. Ее взгляд был до ужаса злым, ей не нравилось, что эльф побеждает, она тоже, черт возьми, как и все остальные, хотела победы рыцарька, который даже меч взять в руку нормально не может. А он тут так, на убой. М-да. Хотел бы Эрнст сейчас что-нибудь эдакое выкрикнуть им, всем троим, обратиться одновременно ни к кому и к каждому по отдельности, что-нибудь едкое, емкое, злое и одновременно горькое, но какой уж из него словоплет… Обычный головорез без роду и племени привык доносить свои мысли делами, а не трепаться. Да и есть ли смысл трепаться-то? Помнит ли хоть Мейер его имя, м? Знал ли он его когда-нибудь вообще, слушал ли он доклад своих наемников о том, кого повязали вместе с дорогим во всех смыслах вампирчиком? М?! — Эрнст! — громко, четко, решительно голос разнесся по всей арене, привлекая к себе внимание того единственного эльфа, неравнодушие которого было сейчас действительно важно. Михаэль не стал атаковать своего «противника» исподтишка, он стоял ровно там, где приземлился его меч, сосредоточенный, серьезный и вооруженный, а прямо за ним была та самая покрытая рыхлым раствором огромная дыра, через которую ему было велено бежать отсюда. Ха. Прямо приглашение. — Чего встал-то? Давай по-нормальному уже, нападай. Что же, больше Эрнста уговаривать не придется. Захмелевший головорез оскалился, принимая вызов лучшего фехтовальщика Ламисента, эффектно развернулся к нему и чуть со смеху не помер, увидев, как этот великий мечник держит свой кацбальгер. Как косу! Эфес в левой руке поднят чуть ниже уровня головы, а правая, одеревеневшая, ушибленная, подрагивающая, выставлена вперед как подспорье, на рукаве плаща одиноко лежит ржавеющее лезвие, причем плашмя. А взгляд-то малиновых глаз какой серьезный, какой решительный! Сплошное умиление. Но ладно, Эрнст намек усвоил, что и дал понять, кратко подмигнув вампиру. Действительно, пора заканчивать это представление. Подорвавшись с места полный бесстрашия эльф со всех ног понесся на приготовившегося к его натиску Михаэля, костистая синяя рука крепко сжимает эфес меча, ноги полусогнуты, Эрнст опасно перекидывает свой клинок из руки в руку, острый взгляд зеленых глаз мечется от дыры к кровососу, от кровососа к дыре… Приблизившись, эльф резко убирает меч в сторону, запрыгивает на клинок Михаэля, для приличия заносит над ним свое оружие, но вампир успевает среагировать и поднять кацбальгер вверх. Эрнст подпрыгивает, оттолкнувшись для верности второй ногой от плеча вампира и улетает ему за спину, башкой своей приземляется прямо в не успевшую застыть дыру и с оглушающим треском, грохотом, столбом пыли и вулканического пепла проламывает ее ко всем чертям. Плохо скрывающий улыбку рыцарь мигом обернулся, наблюдая за грандиозным, великолепным и забивающимся в дыхательные пути результатом их совместных действий. Он очень надеялся, что Эрнст после таких кульбитов не потерял сознание. И что наемники Мейера не успеют среагировать вовремя. — Вот обормот, опять стенку мне проломил! — возмущение вскочившего правителя Унтарштандта не заставило себя долго ждать. Равенна изобразила невероятное удивление от случившегося. Реакцию Ильзе было сложно прочитать из-за бинтов на лице, но радостной она точно не была. — Чего застрял-то, беги за ним! А не то чинить в одно рыло тут все поставлю! О, даже Мейер не против! Что же, нужно исполнять приказ! Впервые за все время пребывания в стране эльфов довольный и радостный Михаэль сразу же побежал в открывшийся проход, скрываясь из виду в слоях пыли, глины и истлевающих костей. И оставляя важных зрителей этой невероятной битвы абсолютно одних. Проходит минута. Или десять. — Э, в смысле, он сбежать удумал что ли?! Кажется, Мейер забыл, что кому-то вообще может прийти в голову мысль не подчиняться его приказам. Впрочем, для скрывающей свои хитрые глаза за темными очками Равенны это было… Предсказуемо. А Михаэль с Эрнстом времени даром не теряли. Перепачканные в сухой глине и извести двое дуэлянтов, побросавшие свои мечи, со всех ног бежали по отделанным лепниной и украшенным цветастыми коврами фантастически вульгарным коридорам одного из подземных дворцов Мейера, оставляя за собой кучу пыльных следов на вычищенном до блеска золотом полу и не имея ни малейшего понятия о том, что им делать дальше. Равенна говорила только о способе побега с арены, но существует ли способ сбежать из Унтарштандта? Существует ли способ не ослепнуть от желтизны этого золотого обиталища Мейера и найти выход хотя бы из него? — Мы… Мы до телепорта отсюда доберемся? — думать на ходу было нелегко, а говорить тем более, но разве прошедшего сквозь ломбард, лаву и ржавые мечи Михаэля Реннингена это остановит? Найти орка, который их телепортирует отсюда, было весьма здравой идеей. — А я в курсах что ль?! Надо… Это… Того… Окно откопать и свалить отсюда к чертям! — бывший мейеровский головорез, хоть и полностью разделял идеи и стремления своего нового союзника, был сейчас не в самой лучшей форме не то, что для мыслей, в принципе для любых активных действий. Все-таки теплый прием бывших коллег, стаканчик сивухи и встреча лбом стены из извести ни для кого даром не пройдут. Надолго Эрнста в таком темпе не хватит. Да и с кучей стражи этого дворца он вряд ли справится. Им надо поскорее уже прибежать куда-нибудь, даже окно сойдет. Очевидно, надо ворваться в одно из помещений этой обители безвкусицы. Но куда именно? Инициативу решил взять на себя Михаэль. Инициативу и полное отсутствие понимания, где они находятся. Пробежав еще пару пестрых ковров и настенных статуй из лепнины, заслышав где-то впереди такой же громкий топот ног, но в гораздо, гораздо больших масштабах вампир быстро взял выдыхающегося эльфа в охапку и шмыгнул за ближайшую и очень тяжелую, между прочим, дверь, сразу же запирая ее изнутри на все (один) замки. Надо бы еще подпереть ее чем-нибудь. Но только чем? Куда они вообще забежали? — Эй, вы как дверь открыли?! Оказались они в недурственных таких прямо сказать покоях, тут и кровать с балдахином, и вездесущие ковры, и свечи хорошие, и тумбочки каменные с невампирскими яствами, и тот чернявый юноша из клетки с разноцветными глазами у кровати сидит, и даже шкаф деревянный есть. Точно, шкаф! Не теряя ни секунды, Михаэль ринулся к дорогой и весьма тяжелой мебели, тратя последние силы на то, чтобы с тяжелым грохотом свалить ее прямо у двери, преграждая путь любому, кто догадается, куда ускользнули двое беглецов. Кинутый после такого резкого поворота на ковер Эрнст возмущаться не стал, молча поднялся, и, чуть пошатываясь, пошел пожирать все что было на каменной тумбочке. «Особенный» ламисентский дракон даже не представлял, как на все это реагировать. Почему его игнорируют?! — Вы меня что, не услышали?! Вы как две- — Да жавались тфы! — рявкнул на разговаривающее животное эльф, уплетая за обе щеки чье-то мясо, арбуз и маринованные огурцы. Одновременно. Хотя в этой комнате было кое-что и поинтереснее. — О, окфно. — Где? — вампир мигом среагировал, отворачиваясь от опрокинутого шкафа и подойдя по ближе к… Ну… Перекрытому решеткой не слишком большому оконцу сверху. Судя по виду из него, они где-то в подвале или что-то типа того. Вон ноги чьи-то видны, колеса. Нет, они с Эрнстом, конечно, тощие, пролезть не проблема… Но как решетку-то сломать? Зачем вообще здесь решетка? Помещение на тюремную камеру совсем не похоже. — И что делать? Она хоть шатается? — Михаэль протянул руку, пощупал основание решетки. Крепкая. Черт. Эрнст, словно не замечая проблемы, продолжил чавкать маринованными арбузами и мясными огурцами. И тут рыцарь, наконец, заметил своего недавнего знакомого. — О, привет. Сможешь обратиться и зубами решетку прокусить? Ламисентский дракон чуть бутылку вина из рук не выронил. — Я еще раз повторяю, освобождать меня не нужно, меня устраивает моя жизнь! — чернявый юноша не любил, когда его тревожили всякие нищеброды без денег, а тут они мало того, что ворвались к нему в камеру содержания, так еще и просят обломать его блестящие зубки о какой-то там сплав металла! Это что такое вообще! Так, ему определенно надо выпить, что он и собирался сделать. Бутылка недешевого вина была в одной руке, недавно подаренный охранником сосуд в виде золотого рога с какой-то надписью в другой. Читать он не умел, но вещица все равно красивая. — Вы как здесь вообще оказались?! Замок взломали? В дверь настойчиво постучали. Ну, как постучали. Попытались выломать. — Да у тебя тут и не заперто было, — Михаэль лениво пожал плечами, несмотря на волнение из-за того, что их вот уже почти поймали. Как-то быстро мейеровские наемники догадались, где они, следы пыльные что ли увидели? И только-только вампир хотел продолжить уговаривать дракона, как увидел в его руке до боли знакомую вещь. — О, это мое! — ну и отобрал, выхватил из нежной и не держащей ничего тяжелее этого рога ладони юноши свой орденский трофей, который так и не продал. Что же, теперь у него есть еще один шанс! В дверь врезалось что-то тяжелое. Чуть не выломали. Шкаф помешал. — Эй, ты по какому праву вообще у меня что- — В смысле?! Потому что я свободен, а ты нет, помнишь? — Михаэль торопился, не хотел тратить время на пустые разговоры и доказательство кому-то чего бы то ни было. Его могут зарубить через минуту. Но зато он умрет свободным! — Ну так что, раскусишь? Ты там что-то про исполнение приказов говорил, да? — Мужики, тащите чары и клин! Жечь это дерьмо будем! — Да забей ты на него, мы так и сяк пешкодрапом не удерем, — Эрнст, наконец, наелся, и решил что-то предпринять. Его спокойствие в такой ситуации даже удивляло, он что, Водолею успел помолиться? — Ща все будет, — засунув два пальца в рот и набрав побольше воздуха в грудь, эльф что есть мочи засвистел. Но без звука. Михаэль и «особенный» дракон смотрели на него с абсолютно одинаковыми выражениями лица. И что? В дверь снова врезалось что-то тяжелое и до ужаса обжигающее. Одна петля не выдержала и слетела. Шкаф обуглился, но не загорелся. Еще крупица времени у них есть. — Эй, подожди, мы же тут все сгорим! — юноше вся эта ситуация нравилась все меньше и меньше, но как на нее повлиять, что он может сделать? Он к такому совсем не привык! — Слышите меня, я здесь! Меня пытается похитить вампир-аристократ и его прислужник, не надо нас сжигать, спасите! — Прислужник? А не охренел ли ты часом?! — нахмурившийся Эрнст таким статусом был совсем не доволен. Он съест всю еду, а потом набьет этому изнеженному декоративному животному морду. Если успеет. — Ты придумай лучше, как мы выбираться будем! — малиновые глаза Михаэля бегали от двери к дракону, от дракона к решетке, от решетки к ковру, от ковра к еде в поисках хоть чего-нибудь, что поможет им избежать сгорания заживо. Может, паренька в заложники взять? У него хоть имя есть? — Да я же сказал, ща все будет! — эльф быстро, насколько позволяло его состояние, набирал себе еды с тумбочки в карманы. Авось пригодится. — Слышишь? Михаэль слышит. Ругань наемников за почти сломанной дверью. Тяжелое дыхание юноши с разноцветными глазами. Угрожающий треск зажигаемого от чар огня. И приближающийся топот. Топот, топот, топот десятков тяжелых ног по каменным дорогам Унтарштандта. Сорока, если быть точнее. С легкостью проломив какую-то там решетку своим твердым как скала панцирем, в и без того небольшую камеру содержания живого товара ворвалась гигантская сколопендра, та самая, которую вампир уже видел у алтаря Тельца в Соборе. Это огромное, поскрипывающее пластинами членистоногое с невероятной быстротой заполнило собой почти все свободное пространство комнаты, защищая двух беглецов и одного содержанца от жгучей волны огня и острых топоров толпы мейеровских головорезов. Заодно поломав всю немногочисленную некаменную мебель в помещении. И до чертиков напугав одного-единственного постоянного обитателя этого помещения, из-за чего он неосознанно обратился в неплохого такого изящного темного дракона, талантов на пятнадцать-двадцать тянет. Стоп. Вот эта вот огромная сколопендра принадлежала Эрнсту?! Да она дороже трех таких драконов должна быть! — Я эту дуру в карты выиграл, — прочитав очевидный немой вопрос на лице ошеломленного Михаэля, Эрнст не упустил возможности похвастаться буквально самым ценным, что он успел приобрести за свою недолгую, но насыщенную жизнь. Эльф с самым самодовольным и важным видом, на который только было способно его истощенное побитое тело, прошествовал к своей верной сороконожке, но, подойдя к ней достаточно близко, просто упал как мешок с картошкой в щель между ее толстых и подвижных панцирных пластин. Но так и было задумано! — Че растопырился?! Залазь! Рыцарю не нужно было повторять дважды. Особенно когда за гигантской тушей членистоного вновь послышались крики и ругань остроухих, что-то там про копья, сожженную кожу и самую поганую работу в мире. Михаэль мигом подбежал к своему новообретенному и оказавшемуся весьма полезным союзнику, аккуратно взял его за плечи и затащил поглубже между пластин, стараясь не думать о том, что они прячутся, по сути, внутри тела насекомого. Нога вампира в процессе задела несколько бутылок и кучу окурков. Ну, он хотя бы не блевал тут. — Ну все, дурында, погнали отсюдова! — удобно устроившись под панцирем сколопендры, эльф крикнул ей изо всех оставшихся сил, и насекомое, к удивлению рядом сидящего Михаэля, тут же среагировало. Зашевелилось, синхронно затрещало своими сорока ногами, извернулось в слишком маленькой для себя комнатушке и выскользнуло из того же самого окна, через которое и приползла, оставив после себя гору рухляди, толпу взбешенных наемников, пустые тарелки на каменной тумбочке и возмущенного ламисентского дракона. В смысле этот вампир пришел не для того, чтобы его освобождать и похищать, а он весь такой неприступный отпирался и ломался?! А для чего это тогда все было?! Зачем он вообще приходил?! Обидно! Как хорошо, что сам длинноволосый и клыкастый объект возмущения об этой обиде даже не догадывался. Он был слишком занят присмотром за потирающим ушибленную голову полусонным Эрнстом, попытками не выпасть из-под панцирного укрытия постоянно извивающейся бегущей по стенам и потолкам подземных тоннелей сороконожки, и созерцанием удивительно красивых видов высеченного из горных пород и скрытого в вечной полутьме эльфийского города, издалека кажущегося таким таинственным и притягательным местом. Темные многоуровневые улицы с узкими тропами меж каменных зданий причудливых форм, яркие точки редких фонарей, извилистые щели просвечивающих сквозь камень потоков лавы, пышущие огнем арбалетные болты, летящие прямо на бегущую меж сталактитов шипящую сколопендру… Да, от них так просто не отстанут. Михаэль передумал. Ни черта это не таинственное и не притягательное место. Наоборот. Оттягательное. — Эй, Эрнст, — рыцарь легонько пихнул плечом наездника атакуемого членистоного, стараясь не сильно тревожить его и так затуманенный болью разум. Остроухий наездник, несмотря на качку и шипение сороконожки от попадания в панцирь арбалетных болтов, старался что-то делать, а именно попасть дрожащей рукой в карман своих изрядно потрепанных шаровар. — Жук у тебя, ну, крутой, но ты ему… Направление задать можешь? К телепорту. А то в нас стреляют… — Э-э-э, это тебе не жук! На жуках тока обсосы гоняют! — возмущаться Эрнст мог абсолютно в любом состоянии. — Это скурл… сколопендра! В ней хоть жмуров прятать можно! — Мы с тобой сейчас жмурами станем, если- — Тихо! Я нашел, — трясущаяся грубая рука все-таки попала по прорези кармана и выудила оттуда помятую, уже не такую аппетитную, но все еще хорошо пахнущую невампирскую еду. То, что нужно для огромного голодного членистоногого, а? — Там, того… На Летзштерне башню видишь? Башню? На Летзштерне? Михаэль слабо себе представлял как в эльфийском городе может выглядеть и то, и другое, но все же набрался смелости, захватил пару пустых бутылок и выглянул из-под пластины во внешний и очень враждебный мир, замечая и то, что сороконожка хоть и двигалась быстро, но по абсолютно случайной траектории, от дворца с сияющими в полутьме золотыми стенами они не так уж и далеко уехали. Зато было легко целиться в светящиеся от огня точки эльфийских наемников, поджигающих свои чертовы болты! Кинув в них в ответ пару бутылок и понадеявшись на удачу, уже дважды беглец смог немного осмотреться, и в свете подожженных болтов он, наконец, увидел то, о чем ему говорил Эрнст. Небольшая, но очень красивая вымощенная площадь с торговыми палатками, привязанными к минеральным столбам жуками, кучей народа и даже фонтаном. А в середине изящное соединение из сталактитов и сталагмитов, усилиями эльфийских архитекторов действительно превращенное в нечто, напоминающее башню, с резными окнами и фактурными орнаментами. Сразу видно, Мейер к этому строению не имеет никакого отношения. Ни одного ковра и золотого покрытия. Красота! — Нашел! — как только Михаэль указал пальцем Эрнсту верное направление, тот сразу, не обращая внимание ни на свое состояние, ни на опасность за пределами сколопендры, высунулся из панциря и кинул горсть еды, что была у него в руках, прямо в эту башню. И чуть не выпал, если бы не своевременная реакция вампира. Зато сороконожка среагировала мгновенно! Извиваясь и уворачиваясь от огненных шаров и острых болтов, сколопендра быстро перебирала постукивающими друг об друга ногами, не обращая ни на что внимания, она понеслась к башне и пожирала все съедобное и вкусно пахнущее на своем пути. Нетрудно было ее направить с помощью огурцов и арбузов прямиком в четвертое бесстыдно открытое окно сверху, к ближайшему орку-телепортатору, все, как и просил Михаэль. Членистоногое мигом заполнило собой большую часть круглой комнаты точки телепорта, хорошо, что это обложенное книгами и стабилизирующими колоннами помещение было как раз подходящей под нее формы. А сам маг с бледно-зелёной кожей в пестром перекрывающем лицо тагельмусте будто уже поджидал двух беглецов, с криком выпавших вместе с бутылками и окурками из-под панциря развернувшегося насекомого. Хотя почему это «будто»? Их он и ждал! Но есть одна загвоздка. — Вы меня, конечно, извините, но с белокожей мадемуазель мы договаривались на переход только для одной персоны! — орк критически осмотрел двух своих потенциальных клиентов возле потрескивающей ногами сколопендры. Видок у них был, конечно, так себе. Но зато они оба сумели подняться на ноги. Особенно это было удивительно для эльфа с явными признаками сотрясения мозга. — К тому же, пришли вы с животными! За это извольте доплачивать! Неужели Равенна не продумала этот маленький нюанс? — Мужик, давай в долг, а? — у Михаэля уже не было сил препираться по поводу цены, не сейчас, когда до столь желанного побега из Унтарштандта оставалось всего-ничего. — Я как в следующий раз здесь буду — сразу тебе отдам, договорились? — Судя по Вашему неприглядному виду Вы здесь будете еще нескоро, уважаемый, — скрупулезный маг был непреклонен. Одним щелчком пальцев он плотно закрыл окно, через которое вползла сколопендра, а вторым запер дверь отсюда, чтобы их никто не потревожил. Хотя если сюда заявятся уважаемые эльфы Мейера, он им, разумеется, откроет, в Зазеркалье он пока не собирается. — Либо доплачивайте, либо выбирайте кого отправить. Вампир взглянул на орка с самым безнадежным и уставшим выражением вымазанного в извести лица, на которое только был способен. Их с минуты на минуту схватить могут, какая к Овну доплата?! Ну не угрожать же ему теперь, верно? — Слышь, плесень, — в дело решил вмешаться эксперт по международной торговле герр Эрнст. Первым делом он решил указать собеседнику на его странный цвет кожи, чем ввел мага в небольшой ступор. Вторым делом он полез в карман черного плаща своего напарника по побегу и вытащил оттуда многострадальный рог, чем вызвал искреннее недоумение у последнего. Нет. Только не он. Только не опять. — Давай на троих перекид оформляй и эта штука твоя. Блестящая, золотая, с надписью. «От Вивьена Вильхельму за» что-то, дальше не видно. Если это от того самого Вивьена, то эту «штуку» можно очень выгодно перепродать… — Интересное предложе- — Эй, она стоит дороже! — вампир насупился от такого разбазаривания его честно украденной собственности, выхватил рог обратно и прижал его к груди. Высокая вероятность быть схваченным остроухими головорезами сражу же отошла на второй план. Он этот рог из Ордена украл, он его у дракона отобрал, ему его и продавать! И не за бартер какой-нибудь! — Это ты нам должен доплатить за него! — Господа, я могу выбрать сам и телепортировать вашу прекрасную сороконожку, — скрывающий лицо маг весьма убедительно делал вид, что ему предлагаемая блестящая вещица абсолютно не интересна. Интересно, а сколько ему заплатит Мейер, если он этих двоих беглецов прямо сейчас сдаст? Больше, чем заплатила ему белокожая прекрасная мадемуазель? — Вы либо определитесь с доплатой, либо… — Так, полудурок, — переговоры снова пришлось спасать профессиональному оценщику из ломбарда. Прежде всего он указал на смешанное происхождение мага. Такие оттенки кожи встречаются только у наполовину орков наполовину эльфов. Вот почему полудурок скрывает свое лицо. — Если ты ща нас не перекинешь — я наблюю тебе на пол. Доперло?! Либо блестяшка, либо блюю на пол. Где-то снизу послышался очень громкий и невероятно угрожающий топот большого количества наверняка вооруженных и очень злых эльфийских ног. Времени на переговоры почти не осталось. Черт! — Слушай, да заплати ты хоть что-нибудь! — Михаэль состроил самый страдальческий вид из всех, на который только был способен. Ему все-таки придется расстаться с рогом, из-за которого он столько пережил… И он вообще не окупился! Обидно! — Ты его потом дороже продашь! А если они сюда ворвутся, то мы тебе тут просто все разнесем! Из меня голубая кровь будет течь! А он на пол наблюет! Подумай! Маг-полукровка подумал. Прикинул варианты. Если на его точке телепорта будет бой с задержанием или смертями, то он на долгое время останется без работы. Если сдать этих двоих Мейеру, то белокожая мадемуазель оставит его без работы. Если телепортировать этих двоих прям под носом у Мейера, то… Белокожая мадемуазель сказала, что нужно говорить уважаемым представителям местной власти. Но он все равно может остаться без работы на какое-то время. Тут-то ему и пригодится рог. От самого, мать его, Вивьена. Что же, он не пожалел, что единственный из всех магов согласился на переброс сбежавшего от Мейера бедолаги. — Договорились! Сделка произошла практически мгновенно. От сердца оторванная золотая блестяшка в руках у довольного мага. Небольшой кошель с какими-то деньгами в кармане у огорченного Михаэля. Пытающийся совладать с симптомами сотрясения мозга Эрнст, пока что держащий руках себя. Настойчивый стук в запертую дверь на четвертом сверху этаже башни. Пара взмахов бледно-зелеными руками и… А куда он их вообще телепортирует? Спрашивать было поздно. Перед утомленными малиновыми глазами оказалась глубокая, пахнущая пылью и пеплом темнота. Ну, как темнота. Михаэль бы назвал это серотой. Серой была выжженная земля под ногами. Серым было небо, укрытое плотным слоем низких серых облаков. Серой была зола, густо засевшая в тяжелом воздухе. Яркими пятнами были лишь редкие всполохи лавы на еле видневшемся посреди этой серой пустыни вулкане Морабатуре. Еще одно высокое белокожее черноволосое яркое пятно стояло возле недовольно осматривающегося Бурбона и раскуривало свою длинную трубку. С другой стороны от этого пятна на сильный, но вертлявый бок ламисентского дракона опиралась оставленная в Соборе коса с воткнутой в нее эльфийской секирой. Вытащить одно из другого, конечно, будет сложновато. Но это все потом. — Что-то вы припозднились, — казалось, Равенна стояла посреди этого пепельного дождя целую вечность. Полы ее сатиновых одежд в некоторых местах были наглейшим образом покусаны. Самый вредный в мире дракон усиленно делал вид, что он тут не при чем. — Неужели так сильно понравились подземные красоты? — Так сильно не понравились условия телепорта, — хоть истощенный после головокружительного во всех смыслах побега вампир и был рад видеть знакомое лицо куртизанки, щемящая боль от столь невыгодной потери золотого рога не давала ему просто взять и отпустить всю эту ситуацию. Прошла всего лишь минута с самой невыгодной сделки в его жизни, ему все еще обидно! — Почему ты договорилась на переход только для одного? Нас же двое! И жук еще! — Слышь! Это скор… скыр… Скорлупа! — пребывавший до этого как в тумане Эрнст будто очнулся, заслышав, как его сороконожечку называют каким-то там жуком. И больше он не мог держать себя в руках. С еле сдерживаемыми рвотными позывами эльф проявил крупицы воспитания и перевалился через растянувшуюся на серой земле греющуюся сколопендру, скрывшись подальше от внимательных зеленых глаз человеческой женщины. И как она так быстро успела сбежать от Мейера сюда? — Я?! — Равенна почти убедительно изобразила удивление на своем белоснежном лице. — Ну же, смекалистый ты мой. Неужели ты не догадался? Кому позарез нужно, чтобы ты оставил свой несчастный рог именно в Унтарштандте? Смекалистый Михаэль подумал. А затем чуть не стукнул себя по лбу. Точно. Белокожих мадемуазелей же среди его знакомых как минимум две. — И зачем ей это надо? Нас же чуть не поймали, — пробурчал рыцарь, между делом решив заглянуть в кошелек, полученный от мага. Что ж. Он просил заплатить хоть что-то. Он получил. Хоть что-то. На попойку в трактире хоть хватит? Вампир надеялся, что да. После такого-то… — Лучше бы я его оркам продал… — Спроси ее сам. Знаешь, в конечном итоге ты именно орку его и продал, — спокойной как удав Равенне ничего не оставалось делать, кроме как развести руками. Порой ирония в планах мистера Белла ее просто поражает. А что до денег… Пожалуй, она пока не будет ему говорить, как много заработала в игорном доме. Совсем расстроится. — А также завел ушастый источник информации. Примерно этого наша общая знакомая и добивалась. Сейчас нам нужно добраться отсюда до границы с Дезертсорселле, у вас обоих будет предостаточно времени рассказать мне о том, как вы оба умудрились сбежать от Мейера, — мисс О`Конелл при мысли о долгой дороге невольно покосилась на усиленно копающего выжженную почву строптивого Бурбона. Больше она на него не сядет. Лучше на сколопендре поедет. — Э-э-э, а ты разве там не была?.. — Михаэль уже начал путаться. Нет, он точно ее видел на трибуне арены. И записка от нее. Там была буква «Р». Или «И». Ильзе. Или… Ирен. Черт! — Погоди. То есть это она претворялась тобой под чарами?! — Михаэль застыл как ошарашенный. Так вот зачем ей были нужны темные очки! А еще Ирен видела его бой на мечах. О, нет. Он опозорился прямо перед ней. Теперь он не сможет смотреть ей в глаза. Стыдно. Равенна с искренним умилением наблюдала за чередой красноречивых реакций на лице ее подопечного. Этого очаровательного вампиренка волнует не то, что теперь за его головой будут охотиться эльфы. Не то, что из-за полуорка с сильно ограниченными происхождением магическими способностями им придется по старинке добираться по двум пустыням до какого-нибудь орочьего поселения. И даже не то, что они пока что далеки от разгадки происхождения двойника. А реакция Иренушки на что-то, чего Михаэль очень стесняется. Ну разве не прелесть? Вампиренок теперь обязан ей в подробностях все рассказать про этот деликатный эпизод. И Ирен тоже! Равенна даже готова купить ее личное мнение по этому поводу при следующей встрече. Денег у нее в достатке. Хитрая куртизанка со смешком выдохнула струю белого дыма в наполненный пеплом воздух и осторожно приблизилась к пережившему столько потрясений за раз рыцарю, осматривая его на наличие серьезных ран. К счастью, серьезными были только пара синяков, побитая кисть руки и грязь с пылью на лице и одежде отъявленного вампирского беглеца. Зеленоглазая женщина достала из закоулков своих красных сатиновых одежд платок и заботливо начала оттирать с кожи переутомлённого, хоть и удивленного таким жестом Михаэля все лишнее. Им все-таки предстоит пересечь границу, перед пограничниками надо выглядеть прилично. — Мы с Беллом поменялись местами еще в игорном доме, — Равенна заодно немного расскажет об их совместных похождениях, чтобы отважный длинноволосый рыцарь был хотя бы немного в курсе. Он заслужил. — Знаешь, изначально по ее плану ты должен был войти в контакт с рыженькой Ильзе. Из нее вышла отличная последовательница Близнецов, если бы она до этого не отдала свое сердце и душу небезызвестному Мейеру. Но, к превеликому сожалению, не все всегда идет по плану нашего Белла, — куртизанка многозначительно покосилась за спину вампира, мимо сороконожки, к склонившемуся над землей тяжело дышащему Эрнсту. Притворяется, будто ему не интересно то, что она говорит. На самом деле внимательно слушает. — Пришлось нам его, кхм, слегка подкорректировать. Но не расстраивайся, это даже хорошо. После ваших перфомансов у Мейера наверняка будет много вопросов к двойнику. А у двойника к Мейеру, — зеленоглазая брюнетка успокаивающе провела тканью платка по измазанной в пыли коже немного смутившегося Михаэля, умело скрыв тот факт, что кроме грязи и пыли у него под скулой все же остался небольшой порез. Платок придется после этого выбросить. А лучше вообще сжечь. Но она об этом не скажет. — И оригинал письма мне удалось перехватить, пусть и поздно. Я думаю, почерк двойника нам все же пригодится. Нам пока известно, что он шибко уж интересуется двумя вещами: королевой Гостеллой и небольшим инцидентом с падением одной платформы в один вулкан. Ильзе наверняка побольше осведомлена обо всех последствиях этого казуса, но… То, что у нас есть сейчас — тоже неплохо. — Эй-эй-эй, милочка, — поднявший голову Эрнст очень не любил, когда его судьбу обсуждали без его участия. Особенно кода это звучало в таком пренебрежительном тоне. «Тоже неплохо», блин. Что за слова такие вообще?! — Я так-то ничего у вас не есть, в курсе?! Я этому… Этому… дать деру помог и все! Вы мне вообще должны все, мне из-за ваших игрищ подковерных теперь кирдык дома светит! — Дорогуша, именно мы и есть выход из твоего затруднительного положения, — на секунду отвлекшаяся Равенна вообще не была удивлена оживленной реакцией теперь уже бездомного эльфа. Более того, именно ее она и добивалась. — Ты либо помогаешь нам, либо уходишь в никуда. У тебя нет выбора. — Да ладно тебе, пошли с нами, — обернувшийся к отпирающемуся Эрнсту вампир решил быть не таким категоричным, хоть жрица Близнецов и была права. Надо самую малость сменить подход. — На тебя же мейеровцы тоже охотиться будут, а вместе шансов против них больше. И вообще! Нам ты действительно нужен, а в Унтарштандте тебя Ильзе скормят. Погнали! Надувшийся словно спелый помидор Эрнст ничего не ответил, лишь сложил дрожащие руки на груди и отвел гордый взгляд куда-то в сторону скрытого за слоями пепла вулкана. Решение, хоть оно было и очевидным, ему нужно было принимать быстро. Он скоро просто вырубится от полученных травм. Ему осталось максимум минут пять. — Ах да, — жрица Близнецов сделала очередную затяжку, ни капли не сомневаясь в предсказуемости дальнейшей судьбы упертого остроухого головореза. Его боевые навыки и знание банды Мейера изнутри действительно им пригодятся, но насчет помощи с двойником у женщины, честно говоря, были некоторые сомнения. Хотя Ирен и утверждала, что его, кхм, убирать не стоит и он вполне сможет заменить одноглазую эльфийку. Что же, посмотрим на него в деле. А пока у нее есть другой вопрос. — Где там живет твой зеленокожий дружок? Я рассчитываю на экскурсию по большому живописному городу у моря. — Да он в какую-то магическую академию поступал, — рыцарь озадачено почесал затылок, припоминая события его единственной за всю жизнь поездки в орочью пустыню. У него тогда были дела поважнее, чем запоминание названий местных населенных пунктов, но они что-нибудь придумают. — И говорил какая она особенная и другой такой нет. Я думаю, мы его найдем. — Слышь, — подал слабый голос эльф, нахмурившийся от того, что эти двое перевели свое внимание на какого-то там студентика из академии. Он тут решение принял, между прочим! Пусть и очевидное. — …Вас это, как звать-то хоть? Беглый рыцарь и жрица Близнецов переглянулись между собой, а затем по-доброму улыбнулись Эрнсту, заставляя последнего опустить взгляд в землю. Он действительно все это время не знал имени того, с кем сбежал от самого Мейера и из-за кого обрек себя на преследование бывшими соратниками. Ну что же, пришло время познакомиться. — Михаэль Рённинген. А это Равенна, — вампир кивнул на флегматично курящую брюнетку, а затем забрался на сороконожку и протянул руку побитому эльфу. Ту самую, по которой получил от этого эльфа во время дуэли на арене. Болит до сих пор, но сейчас это было совсем не важно. — Ну что, Эрнст, пошли? К счастью, Эрнст был слишком уставшим, чтобы показать этому чертовски везучему кровососу весь спектр переполнявших его в этот момент эмоций. Но скупая, скромная полуулыбка все же расцвела на осунувшемся грязном истощенном лице. Бывший мейеровский головорез протянул свою дрожащую руку в ответ и оказался вытянут за нее наверх, на одну из пластин его мерно постукивающей всеми сорока ногами отдыхающей сколопендры. Что же, самое время не выдержать и потерять сознание! Истощенный эльф словно мешок с картошкой навалился на чуть не упавшего с огромного насекомого, но все равно улыбающегося во все свои клыки вампира. Им предстоит очень долгий путь отсюда. Нужно перед ним как следует отдохнуть.