Austausch

Ich liebe dich…*<i>

Да что с ним не так? Я никогда не видела его в такой ярости. В какой-то момент я подумала, что он меня ударит. И была дико потрясена. Да я и сейчас потрясена. Просто Бирте отвлекает ото всех этих мыслей. А может дело все по мне? Может это я виновата? Хочу от него непонятно чего и поэтому веду себя так. Ну, точнее, я хочу чтобы ему было не все равно. Но ему все равно. Он никогда не смотрел на меня как на девушку. Все эти поцелуи и ласки, которые у нас были, направлены не на то, чтобы показать мне его симпатию. А лишь на его эго, которое дико хотело, чтобы я призналась себе, что он мне нравится. Да, черт возьми, он мне нравится! Я готова это признать, сколько бы себе не отрицала это. Я хочу его прикосновений, поцелуев и его внимания. Только его внимания. Но он никогда не будет уделять мне его. Потому что я не такая, как все его бабы. Я не слежу за фигурой, много ругаюсь и не люблю всяких мимишностей. Ну люблю, но в небольших количествах. И от осознания того, что мои чувства не взаимны, меня начинает накрывать. Ненависть к себе, к тому, что я не такая, какая могла бы ему понравится разжигает дикую душевную боль. Меня никогда не считали привлекательной, у меня большой нос и практически никогда нет идеального маникюра. Я не могу измениться. Не могу изменить это в себе. Боль становится невыносимой. Она подкатывает к горлу и душит. Судорожно вздыхаю. Слеза скатывается по щеке. Еще одна и еще. Облегчение не приходит от этих непрошенных слез. Становится только еще больнее и обиднее. - Эй, ты чего? - Бирте прекращает о чем-то мне увлеченно рассказывать. - Ты что из-за него плачешь? Конечно, я ей все рассказала. Не потому что мы стали такими классными подругами, а потому что мне больше не с кем было поделиться. Некому рассказать о том, что случилось на кухне. И на гонках. И до этого. Я ей выложила все. - Не из-за него, - вытирая слезы, тихо говорю я, - из-за себя. Это я такая херовая. - Что за бред ты несешь? - с какой то непонятной злостью спрашивает Бирте. - На, выпей! Она сует мне в руку стакан со скотчем. Через полчаса за нами приезжает ее парень и мы едем тусить. Да, пожалуй, спиртное мне действительно сейчас необходимо. Я залпом выпиваю янтарную жидкость, она прожигает слизистую горла, пробивая на слезы. - Ну как? - спрашивает меня подруга. - Вроде лучше, - хриплю я. - Лучший антидепрессант, - довольно хмыкает она и наливает себе. Я до сих пор сильно жмурюсь от выпитого алкоголя. Скотч похож на виски, но он противнее на вкус. Через час мы уже находимся в каком-то клубе недалеко от Беескова. Я потеряла счет стопкам выпитого спиртного. На душе полегчало, а мысли улетели куда-то далеко. Сейчас я хочу только танцевать и веселиться пока не закончиться действие спиртного. Алкоголь действительно помогает, раскрепощает и дает отвлечься от того, что гложет внутри и пытается вырваться наружу. И как бы сильно ты не давил это внутри себя, оно вырывается наружу. Пока тот, кто является виновником этих мыслей не избавит тебя от этого. Зависимость. Вот, что происходит со мной. Я стала настолько зависима от Себастьяна, что стала слабая. Стала не контролировать свои эмоции и чувства. Перестала логически рассуждать и думать. Перестала быть собой рядом с ним. Как же это бесит. Залпом выпиваю еще одну стопку скотча. Горло знакомо обожгло, и я иду на танцпол. Танцую, виляя бедрами. Сзади кто-то по-хозяйски обхватывает их. Я оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на темноволосую голову. Ну что ж, я не особо против. Продолжаю танцевать. Руки парня стали более нахальными – они спустились на ягодицы. Смахиваю их и иду снова к барной стойки. Больше алкоголя, больше. - Как тебя зовут? – парень садится на стойку около меня и перекрикивая музыку спрашивает. - Дина, – невнятно мямлю я. – Я Дина из Москвы. - Ооо, здорово. – Вроде как сказал он. Нам приносят напитки. Бирте подходит сзади и хватает меня за руку. - Кто этот симпотяга? – на ухо кричит подруга. Я в ответ пожимаю плечами и поворачиваюсь к своей стопке скотча. Залпом выпиваю. Привкус какой-то странный в этот раз. Но я быстро откидываю это мысль и иду снова танцевать. Голова кружится, а мысли путаются. Я еле стою на ногах, но все равно танцую. Хмм, странно. Как-то быстро накрыло. До этого все не расплывалось так сильно. А стены не сливались в одно большое пятно. Черт. Кажется это не очень хорошо. - Не хочешь выйти? – спрашивает меня парень, замечая мое состояние. Я киваю. - Бирте, я выйду на свежий воздух. – Подхожу я быстро к девушке и перекрикиваю музыку. Парень, имя которого я не удосужилась спросить, ведет меня на улицу. Свежий прохладный воздух бьет в лицо, но мне это не помогает. Головокружение не унимается, а тело не слушается. Я медленно опускаюсь на пол. Что-то явно пошло не так. Примерно на четвертой стопки из восьми. Черт. - Давай прогуляемся. Лучше ходить, чем сидеть. А то тебя вывернет, - он берет меня за руку и ведет вниз. Я покорно следую за ним. Изредка хихикая, как идиотка. Парень ведет меня непонятно куда. Взгляд затуманен. Различаю только деревья и фонари. Мне настолько фигово и тошно, что я не замечаю, как он прижимает меня к дереву. В смысле замечаю, но сил протестовать нет. Язык онемел. Я хочу просто присесть и больше не двигаться. И хочу, чтобы головокружение прошло. - Что ты делаешь? – говорить сложно, язык заплетается сильно. А координировать движения вообще невозможно. Нельзя было столько пить. Парень прижимает меня и целует. Мне противно, когда его губы впиваются в мою шею. Противно, когда он расстегивает пуговицы на рубашке. Я пытаюсь его остановить, но руки не слушаются. Меня постепенно вырубает. Даже страха нет, насколько сильно пьян разум. - Пожалуйста, не надо. Но он не останавливается. Наоборот. Одним грубым движением срывает с меня верхнюю ткань. Я начинаю плакать от отчаяния. Но протестовать не могу. Я слишком беспомощна сейчас. Не могу ничем пошевелить. И сказать тоже ничего не могу. Слезы медленно стекают по щекам. Предпринимаю слабую попытку оттолкнуть его от себя. Но парень больно бьет по рукам и снова впивается в шею. Я плачу и покоряюсь судьбе. Какая же я дура. Неожиданно яркий свет от фар машины бьет в глаза. Я жмурюсь и закрываю лицо руками. Голова раскалывается, дико мутит. Парень куда-то исчезает. Боль в шее от его укуса или засоса, я хз чего, исчезает. Слышатся какие-то крики, которых не разбираю. Звуки пугают. Все пугает. Подсознательно чувствую холод. Ложусь на землю, надеясь, что меня отпустит. Пальцами набираю землю и силюсь открыть глаза. Не могу. Все дико кружится. Я плачу. Как же хочется, чтобы быстрее все прекратилось. Кто-то поднимает меня на руки. Голоса продолжают стучать в ушах, но не один из них я не узнаю. Меня кладут на что-то мягкое. Чувствую запах знакомого одеколона и табака. Это успокаивает. Или я уже умерла, и мне мерещится. - Я убью его, - начинаю распознавать грубую, до боли знакомую речь. - Себ, ты итак его отмутузил. Подумай лучше о ней. – Кто это? Элиас? - Ее я тоже убью, как только она очнется. - Ей что-то подмешали. Меня берут за руку. Тепло разливается по ней, и я ловлю себя на мысли, что не умерла. Звук мотора и приятный пряный запах. Я в безопасности. Начинаю потихоньку соображать. - Что… - попытка что-то сказать не удается. Медленно поднимаю тяжелую голову. Открыть глаза все-таки получается. Я в машине. И лежу я на заднем сиденье. - Котенок, что произошло? – За рулем сидит Себастьян, а на переднем рядом с ним Элиас. Все кружится, но распознать их могучие силуэты под силу мне в любом состоянии. - Я… - прерываюсь, собираясь с мыслями. Живот болезненно скручивает. – Я напилась, а потом он пристал ко мне. – Выпаливаю я и обреченно кладу голову обратно вниз. Сложно. Как все сложно. От осознания своей беспомощности снова плачу. Какая же я жалкая. - Себ, успокойся, – слышу утешающий голос Элиаса. – Сейчас главное это Дина. Не знаю, сколько прошло, но в какой-то момент мы останавливаемся. Я пытаюсь уснуть, но у меня слабо получается. Очень слабо. Все кружится, когда я закрываю глаза. Слышу, как дверь машины открывается. - Котенок, тебе надо встать, – ласковый голос отвлекает от гнетущих мыслей. Я поднимаю руки и упираюсь в сиденье. Потом медленно, прикладывая силу, встаю. Себастьян берет меня за руку и вытаскивает. Я снова на воздухе. Вижу в темноте знакомый дом. Ноги подкашиваются, но упасть мне не дает парень. Снова на руках. - Элиас, возьми машину и езжай домой. Мне надо с ней разобраться. – Головокружение убыстряется. К горлу подкатывает ком чего-то противного. - Базар на нет. – Слышу короткий ответ Элиаса. Я не разбираю, куда меня несут. Меня вырубает. Через какое-то время только понимаю что я в своей комнате, аккуратно положенная на кровать и прикрытая одеялом. Что-то внутри, грозящее вырваться наружу заставляет меня вскочить и побежать в душевую комнату. Там меня выворачивает. Слезы брызгают из глаз. Голова продолжает кружиться и раскалываться. Мне хочется сдохнуть. Здесь и прямо сейчас. Я прижимаюсь щекой к прохладному кафелю и захожусь в рыданиях. Какого черта вообще? Зачем надо было так нажираться? Нажираться до такого состояния, когда меня почти изнасиловали. Да какой изнасиловали, я даже не сопротивлялась. Господи, какое же я гавно. Я ведь девушка. А мне не следует вообще напиваться. А я как свинья просто. Меня снова выворачивает. Сопли и слюни на лице перемешиваются со слезами. Какая же я идиотка. Больше никогда не буду пить. Никогда. Как же стыдно. Какая же я убогая. Меня чуть не изнасиловали, потому что я напилась, как свинья. Сожаление перерастает в стыд, он расползается в районе груди и болезненно отзывается в голове. Презрение к себе настолько сильно, что мне противно. Противно, что я такая слабая. Ненавижу слабость. Слабость порождает зло. Все злые поступки порождены человеческой слабостью. Кто-то стучится в дверь. - Котенок, открой, - требовательно просит Себастьян. Нет-нет-нет. Только не когда я в таком состоянии. - Уйди, пожалуйста, - слабым голосом прошу я. – Со мной все в порядке. - Кроме того, что ты рыдаешь, да? – он злится. Снова злится. – Быстро открой мне дверь. От меня еще блевотиной воняет. Инфа сотка. - Я выйду через пятнадцать минут. – Прикладывая все силы, прошу я. – Дай мне, пожалуйста, сходить в душ. Он перестает долбиться в дверь. Наверное, думает, как ее выломать. - Котенок, если через пятнадцать минут ты не выйдешь, я выломаю дверь. - Хорошо, - мямлю я, медленно поднимаясь. Снимаю с себя нижнее белье. Надо же. Кто-то меня раздел. Точнее не кто-то, а Себастьян. И уложил в постель тоже Себастьян. Холодная вода немного остужает голову, головокружение спадает, но совсем чуть-чуть. Я достаю зубную щетку и пасту и чищу зубы, обильно поливая себя водой. Все расплывается. Выдавливаю гель на руку и наношу на волосы. Шампунь падает на пол, но я не обращаю внимания. Потом подниму, может быть. Теряю счет времени. В дверь снова начинают долбить. Мои пятнадцать минут истекли. Заворачиваюсь в полотенце и открываю дверь. Надеюсь, от меня хотя бы немного перестало вонять. Сталкиваюсь с карими глазами. Слезы снова начинают течь в три ручья. - Прости меня, пожалуйста, - глотая соленые капли, извиняюсь я. – Прости. Себастьян смотрит на меня, как на глупого ребенка. Я и есть глупый ребенок, судя по моим поступкам. Потом подхватывает, потому что я чуть не падаю из-за пошатывающихся до сих пор ног. - Какая ты глупая, - Тепло от его рук разливается по холодной коже. – Такая глупая, что хочется тебя ударить. Я заливаюсь слезами, придерживая полотенце. Он тыльной стороной ладони стирает слезы и обнимает. - Тебе надо одеться и вытереть голову, - мягко говорит парень. Я послушно киваю. Он отпускает меня, чтобы достать из шкафа чистую одежду. Для меня миссия дойти до кровати становится еле выполнимой. Но я справляюсь. Парень недовольно качает головой и дает мне треники и футболку. - Чего застыла? – непонимающе спрашивает Себастьян. - Отвернись. – Слабо прошу я, еле выговаривая слова. Он закатывает глаза, но послушно поворачивается ко мне спиной. Я стараюсь быстро надеть вещи. Минуты через две у меня получается. - Голову вытри, а то заболеешь, - Парень берет откинутое на постель влажное полотенце и подает его мне. - У меня нет сил. Он тяжело вздыхает и начинает аккуратно вытирать мне голову. Снова эта беспомощность. Слезы сами текут из глаз. Я даже это не в силах контролировать. - Ты чего снова рыдаешь? – он замечает в темноте мою слабость. - Потому что я беспомощная и слабая, - хныкая, мямлю я, закрывая лицо руками. - Ерунду не говори, - прерывает он мое самобичевание. – Ты просто глупая. Спать ложись. Я послушно лезу в кровать и накрываюсь одеялом. Но мне чего-то очень сильно не хватает. Да и потом очень холодно. Парень относит в душевую полотенце и медленно идет к выходу. Слезы продолжают медленно стекать по лицу. Я громко шмыгаю носом. - Какая ты все-таки, - обреченно останавливается он на полдороги. Подходит к кровати и стягивает с меня одеяло. - Что ты делаешь? – непонимающе спрашиваю. - Собираюсь тебе люлей вставлять, - огрызается он, - Двигайся, давай. Он ложится ко мне и притягивает к себе. Похныкивание перерастает в рыдания. Себастьян гладит меня по голове. - Котенок, попытайся уснуть. – От его ласкового голоса хочется мгновенно исполнить его просьбу. – Завтра поговорим обо всем. Сильные руки греют замершее тело. Я медленно успокаиваюсь и закрываю глаза. Хорошо, что говокружение спало. Темнота в этот раз кажется гостеприимной, я с радостью погружаюсь в сон. Утром я просыпаюсь с дикой головной болью. На часах пол двенадцатого. Голову так раскалывает, что хочется снова сдохнуть. Я медленно поднимаюсь, болезненно морщась. Себастьян нигде нет. Наверное, подождал, пока я усну и ушел. На тумбочке стоит стакан воды и таблетка. Я залпом выпиваю. Какой он хороший. От одной мысли о Себастьяне стыд накрывает жгучей волной, выжигая все остальные эмоции. Господи, каких дел я натворила. Плакать уже не хочется. Да и, наверное, не захочется, потому что вчера я выплакала ведро минимум. Ноги не слушаются с первого раза. Как же хреново. Надо сходить на кухню и выпить еще воды. Может, мне тогда полегчает. Хотя бы чуть-чуть. Каждый шаг по лестнице болезненно отзывается в голове. Я слышу звуки на кухне, и в какой-то момент возникает мысль подняться обратно в комнату и никогда больше не выходить из нее. Но Себастьян замечает меня раньше, чем я успеваю смыться. Я виновато смотрю в его глаза. - Прости меня, пожалуйста, - жалобно прошу я. – Я идиотка. Мне чудится нежность в его карих глазах. Он глубоко вздыхает и спрашивает: - Долго будешь извиняться? – его низкий голос тоже смягчен, - Есть будешь? Я отрицательно мотаю головой. Что-что, а есть я точно не хочу. - Спасибо за таблетку, - тихо говорю я, - Правда, прости. - Котенок, ты начинаешь бесить, - я смотрю на его сильные накаченные руки и вспоминаю, как он меня вчера нес. И как беспокоился за меня, когда мне было плохо в душевой. И как этими руками гладил меня по голове и успокаивал, когда я заснула. Он такой хороший. Такой мужественный и сильный. А я такая тупая и слабая. Засматриваюсь на красивые брови и темные прямые волосы, опускаюсь взглядом вниз, переводя взгляд на татуировку внушительных размеров. Закусываю губу, снова встречаясь глазами с шоколадным взглядом. - Пить будешь? – Я киваю и благодарно принимаю у него из рук стакан с водой. Звонок сотового телефона отрывает меня от мыслей о том, какое я дно. На дисплее высвечивается номер Бирте. Себастьян недовольно смотрит на телефон, ожидая, что я не буду отвечать. - Алло, - медленно здороваюсь с ней я. - Дина, ты куда вообще пропала? – взволновано спрашивает подруга, - Ты знаешь как я переживала? Ты серьезно вообще? Я уже хотела вызывать полицию. Ушла с каким-то незнакомым парнем непонятно куда, нормальная вообще? У меня телефон из рук выхватывает Себастьян, прежде чем я успеваю что-то ответить. Я ошарашено смотрю на него. - С ней все в порядке. – Грубо говорит он в трубку. – Позвонит, когда освободится. После этого он скидывает трубку и возвращает телефон мне, как ни в чем не бывало. - Ты нормальный вообще? – возмущенно спрашиваю я. Снова повторяется ситуация, когда я его разозлила. А это было, между прочим, вчера. Он только пожимает плечами и говорит: - Пойдем, фильм посмотрим, - меня выбешивает его спокойный голос. Но я все-таки иду за парнем в гостиную. Он подходит к большой плазме и дает мне стопку дисков. Я без интереса просматриваю их. За окном барабанит дождь. Как раз под стать моим мыслям о том, как я себя не достойно для девушки вела. Преотвратное чувство просто. Отвращение к себе снова набирает силу. Я бы лучше сейчас поспала, а не смотрела какой-то левый фильм. Отдаю понравившийся диск Себастьяну и топаю к дивану. - Балто? Серьезно? – он даже брови поднял от удивления. - Тебе что-то не нравится? Это самый нормальный мультик, который здесь есть. – Возмущенно замечаю я. - Ты такая маленькая, - он вставляет диск в DVD-проигрыватель. Мне нравится, когда он меня так называет. С ним хочется быть маленькой глупой девочкой, которая только что провинилась. Хочется полностью переложить ответственность за себя на него. Довериться и успокоится. Но так ведь не поступают сильные личности. Через несколько минут он присоединяется ко мне. Мы сидим на диване, пока на экране загорается картинка мультика. Меня клонит в сон и голова снова тяжелеет. Я придирчиво смотрю на колени Себастьяна, размышляя можно ли на них положить свою голову. Потом плюю на все и, издавая странные звуки, устраиваюсь по удобнее у него на коленях. - Тебе норм? – чисто из вежливости спрашиваю я. - Ага, - угрюмо кивает парень. Мы спокойно смотрим мультик. На моменте, где к Балто приходит мать-волчица и они вместе воют, меня пробивает на слезы. Вроде момент не плаксивый, но почему-то мне кажется он дико трогательным. - Чего ты хнычешь, все же хорошо, - спрашивает меня в конце фильма парень. - Да вот поэтому и плачу, - вытирая слезы тыльной стороной ладони, бормочу я. - Очень глупая, - я хочу стать его. И от осознания того, что пришло в голову даже приподнимаю голову. Да, вот откуда все эти ссоры и психи. Я просто очень сильно хочу быть с ним. Сейчас мне просто необходимо почувствовать себя нужной и желанной. Боязливо смотрю на него, ожидая презрительного взгляда после всего, что вчера случилось. Но вместо заслуженного презрения и отвращения вижу нежность. Карие глаза внимательно наблюдают за мной. Я совершила ошибку, посмотрев них. Они берут меня в плен, раньше, чем я успею понять это. Тону в горячем шоколаде. Опускаю взгляд чуть ниже. На губы. И не могу оторваться. Как же сложно перевести взгляд с этих обаятельных пухлых губ. Напряжение переходит в низ живота, вызывая знакомую судорогу. Я внутренне удивляюсь. Уже? Когда он даже не прикоснулся ко мне. Задерживаю дыхание. Ладони потеют, а сердцебиение участилось. Себастьян медленно приближает свое лицо к моему и медленно целует. Его губы такие мягкие. Он притягивает меня руками к себе, заставляя сесть к себе на колени. Его руки гуляют по моей спине и талии, вызывая чувственные мурашки внизу живота. Я зарываюсь руками в его темные густые волосы и таю от блаженства. Когда его губы опускаются на шею, я издаю беззвучный стон. Рука бессознательно сжимает ткань его рубашки на плече. Позволяю ему задрать мою футболку и прикоснуться к нежной коже на животе. Чуть выше. Накрывает грудь. Снова целует в губы. Я прижимаюсь к нему так тесно, насколько это возможно. Ни за что не отпущу его сейчас. - Ты уверена, что хочешь этого со мной? – Себастьян обхватывает одной рукой мое запыхавшееся лицо с затуманенным взглядом и прямо в губы выдыхает. - Только с тобой, - шепчу я еле слышно. Еще минуту тону в его глазах. Какие же они красивые. Я сказала ему наконец-то правду. Сама тянусь к нему и целую. Он рывком поднимает меня на руки и несет наверх, в свою комнату. Чувствую как напрягаются его руки и все еще продолжаю прижиматься к нему губами пока не чувствую боль в легких. Парень мягко кладет меня на красные простыни и нависает сверху. Он снимает с себя футболку, заставляя меня пожирать его прекрасное тело глазами. Как он красив. Снова целует, устраиваясь между моих ног. Я вожу пальцами по его спине, стараясь из всех сил прижаться сильнее. От губ медленно идет к подбородку и перемещается на шею, легонько посасывая нежную кожу. Попутно его пальцы задирают футболку, и мне приходится на миг отказаться от его ласк, чтобы снять ее. Под ней ничего нет. Соски твердеют от холода, а я на миг закрываю ее, почувствовав прилив жуткого стеснения. Себастьян, заметив это, добро улыбается. - Глупая, - шепчет он мне на ухо, прежде чем снова поцеловать шею. Внизу все мокрое. Кажется, придется стирать треники. Его рука ведет вниз по животу и опускается под штаны. У меня вырывается вздох удивления. Его пальца внутри меня массируют самую чувствительную точку тела. Прикрываю глаза от удовольствия и позволяю себе полностью расслабиться, хотя так и льну к его обнаженной коже. Он опускается губами еще ниже и прикусывает кожу на груди. Шумно выдыхаю, стесняясь стонать. В следующее несколько минут он стягивает с меня штаны и полностью раздевается сам. Достает из тумбочки пакетик с презервативом, зубами открывает его и надевает. На секунду испытываю страх. Но потом, встретившись снова с его добрыми ласковыми глазами, забываюсь. Пелена окутала разум и заставила заткнуться мозг. Да, я хочу его. Прямо сейчас. Парень целует меня в губы. Долго и чувственно. Настолько чувственно, что этот поцелуй вызывает у меня еще одну судорогу. И я не понимаю, когда он входит. Чувствую только пронзительную щемящую боль и жмурюсь. - Тише, сейчас пройдет, - ласково шепчет он мне в губы, - Расслабься. Я киваю и льну к его губам, обхватывая его за плечи. Себастьян медленно движется внутри меня, позволяя привыкнуть к новым ощущениям и свыкнуться с болью. Кайфа сейчас я никакого не получаю. Мне просто приятно прижиматься к нему и осознавать, что он меня хочет. Сейчас. Кожа к коже. Я часть его. И не только физически сейчас, но и душевно. Когда все заканчивается, я засыпаю у него на руках, размаренная его лаской и заботой. Прежде чем провалиться в царство морфия, чувствую поцелуй в щеку, срывающий блаженную улыбку с губ.        * - Я люблю тебя...