Austausch

* Ich habe meine Meinung verändert…

Я просыпаюсь от того, что жарко. Поворачиваю голову влево и с удивлением вижу спящего Себастьяна. Сердце замирает и пропускает удар. Сон убрал все напряжение и язвительное выражение с его лица. Сейчас он выглядит беззаботным и таким по-детски беззащитным. Не знаю почему, но я улыбаюсь. Мне так хочется дотронуться до него, провести рукой по его взъерошенным волосам. Не знаю, откуда этот приступ нежности, но чувствую это добром не кончится. Стоит просто посмотреть, как он по собственнически начал ко мне относится после поцелуя. Хотя это было чертовски мило. С этим не поспорить. Я широко зеваю и медленно выбираюсь из спальника, чтобы не разбудить его. Однако этого видно недостаточно, потому что Себастьян просыпается. Я замираю будто на месте преступления. — Куда это ты собралась? — сонно бормочет парень. Я улыбаюсь его детскому потерянному виду. Он такой искренний и не ироничный сейчас. — Ты наблюдала за мной, пока я спал? — Ага, делать мне больше нечего как смотреть на тебя, — бессовестно лгу я. Не говорить же ему, что он прав. Я итак слаба морально перед ним. У него есть какая-то непонятная власть надо мной. И над моим телом. Это ужасно — зависеть от человека, который в любую секунду может обидеть тебя. И ведь он даже не поймет этого. Себастьян отворачивается от меня набок и закрывает глаза в попытке снова уснуть. Я глубоко вздыхаю и поднимаюсь на ноги. Как все сложно. Я запуталась. Нет ничего хуже неопределенности. К чему был поцелуй вчера? Да и то, что он лег рядом со мной? Он не испытывает ко мне никаких чувств. Это и ежу понятно! А я? А я, кажется, испытываю к нему что-то. И это плохо. Он высокомерный эгоистичный парень, избалованный богатством. Но вчера когда он пел… Он не был таким. Да и вообще вчера он не был таким. Он был просто обыкновенный добрым парнем. А когда пел был таким… Открытым. В такого я могла бы влюбиться, не раздумываясь. Тогда почему он ведет себя местами как последний засранец? Что произошло, что он стал таким? Или что произошло, что он надел такую циничную маску? — С добрым утром, соня, — как только выхожу из палатки, здоровается Кристина. Я улыбаюсь ей. — Доброе, — еще раз зеваю. Прохладный поток воздуха резко ударяет, заставляя поежиться. — Ну, расскажи, что вы там делали вдвоем? — Кристина хитро усмехается, ожидая порцию моих впечатлений. — Наверняка ты уже не девственница! Смеюсь. Да конечно, что за бред? — Крис, возможно тебе покажется это странным, но обычно люди спят, — с сарказмом говорю я, потягиваясь. — Ага, но обычно люди не спят в обнимку, — она всплескивает руками. — Я заглянула к вам час назад. Кстати, Гейден, вы смотритесь! — и она заливается смехом. Я офигевшая не могу вымолвить не слова. — Ах ты засранка! — говорю я прежде чем стукнуть ее. — Ой да ладно, — пожимает плечами подруга. Через час мы уже едем обратно. Только в этот раз мы с Крис берем инициативу на себя и всю дорогу страдаем какой-то ерундой. Сейчас мы поем песни из диснеевских мультиков. — Меня ты считаешь дикаркой! Сколько видел ты на свете, что судишь обо всем, — на всю машину разносится пение Кристины. — Пускаай мы дикари, но ведь что не говори, — фальшиво подхватываю я. Мы смеемся. — Предааатель! Презренный! Он не напрасно отводит свой взор! — я слышу, как стонет впереди Себастьян из-за нас. Но мне дико смешно. Второй «Король Лев» он такой. — Позооор! Бедаа! — снова подпеваю я. Потом я резко вскакиваю и завываю: — ВЗГЛЯНИ ВОКРУГ, ОГЛЯНИСЬ НАЗААД, ДУХИ С ТОБОЮ СВЯЗАТЬСЯ ХОТЯТ! МИР НЕ ТАКООВ КАК ИМ КАЖЕТСЯ ОН, ЧУДЕСАМ И КААААЖДЫЙ ОКРУЖЕН. — Гейден, а ну сядь! — испуганно говорит подруга. — Давай подпевай! — весело бросаю я. — Я вижу мир, да верю в судьбу, врагам не поддамся, продолжу борьбу. Я должен победить! И мы хором: — БЫТЬ ШАМАНОМ! Королееем всех шаманов… — Слава богу, мы приехали, — радостно вскрикивает Себастьян, прежде чем выпрыгнуть из машины. Тобиас смеется. — Да девочки, я, конечно, ничего не понял, — с улыбкой говорит он, —, но это было душевно. Мы переглядываемся с Кристиной и снова смеемся. Я выхожу из машины. Ничего не поменялось. Массивный дом стоит на месте. — Гейден, мы долбанутые! — оборачиваюсь к Крис и счастливо улыбаюсь. — Баатман! — громко говорю я, прежде чем кинуть батман. Эта атмосфера отвлекает и разряжает все накопленные мысли по поводу наших отношений с Себастьяном и моего анализа его личности. Я так скучаю по девочкам и по нашим посиделкам, но благодаря Кристине мне снова тепло на душе. Уже не так тоскую по Москве и семье. Она один из тех людей, которые делают меня счастливой. Только, к сожалению, ей пора ехать к своей гостевой семье. Через час она уже стоит со своей сумкой на пороге дома. — Еще два месяца! — грустно говорю я. И вправду осталось чуть меньше двух месяцев. А произошло столько, сколько за всю мою жизнь не было. — Да ладно. — Отмахивается она. — еще в Берлине встретимся, вангую! Себастьян и Тобиас стоят на крыльце. Дворецкий подходит и обнимает подругу на прощание. — Кстати, Себастьян, — немного погодя говорит пожилой мужчина, — я выиграл у тебя двести евро. Оо, а я уже успела забыть о этом споре. Мы машинально поворачиваемся к парню, который дает понять, насколько он недоволен. — Минуточку, спор был в том, что она не знает немецкого языка. — Язвительно начинает он. Его карие глаза почему-то прожигают дыру во мне. Я ежусь. Почему он смотрит на меня? — Ой, все! — начинает подруга, — ты даже не представляешь, как твоя угрюмая гримаса вымораживает! Я знаю немецкий. И если ты оказался настолько невнимательным и надменным, чтобы это не понять сразу, то гони сюда деньги. Его лицо выражает чистое удивление. Он на самом деле поверил, что она не говорит на немецком и ничего не понимает. Я в который раз давлюсь смеха. Мда, он явно не привык к таким промахам. — Ты даже не представляешь, каких сил мне стоило сдерживаться и сразу же не послать тебя к черту. — Продолжает свою тираду Кристина. — Просто уму непостижимо, какой ты глупый. — Заткнись уже, — перебивает ее парень, — я итак понял, что ты его знаешь. Он насупленный сует руку в карман и достает оттуда стопку денег. Ну как стопку, там штук пять соток. Я просто в полном ауте. Что за пафос носить такую сумму в кармане? — Пожалуйста, — протягивает он Тобиасу. Тот же в свою очередь благодарно кивает и отдает пятьдесят евро Кристине. Развод удался. Мы снова обнимаемся на прощание и Тобиас идет отвозить Кристину домой. Он решил поехать в город и закупить продукты. Я с тоской и какой-то болью в сердце провожаю уезжающий черный мерседес. — И остались мы снова одни. — Вздрагиваю, слыша голос парня. Поворачиваюсь к нему. — Не знаю как ты, — медленно говорю я, —, но я иду в душ. Вся провоняла твоим одеколоном. И чтобы он снова не заладил свой монолог, как он мне нравится, я быстро ретируюсь в душ. Теплая струя воды смывает все следы ночлега в палатке, освежая и обновляя чистоту. С удовольствием закрываю глаза и отдаюсь размышлениям. Когда я посвежевшая и чистая выхожу из душа сразу же решаю пойти потренироваться. Надеваю треники и футболку и иду вниз. Захожу в бильярдную и включаю музыку. Все, как обычно. Разминаю затекшие после долгой дороги мышцы. Тянусь, чувствуя приятную боль, когда тянутся связки. Повторяю заученные степы из базы. Потом начинаю тренировать хореографию, которую собираюсь станцевать завтра. Трек и хореография очень сложные в моральном плане. Речь идет о девушке, которая стала принимать наркотики и изменилась. О том, как ее пытались отучить, кем стала она сейчас. Я часто задумываюсь над тем, почему люди начинают принимать дурь. Понятно, что в их жизни случается что-то ужасное. Потеря близкого или предательство парня. Но стоит ли это того, чтобы забываться таким способом? И как избежать этого? Как перестать курить, когда нравится и не хочется бросать? Хотя понимаешь, как это разрушает организм? Понимаешь, к чему это приведет? Стоит ли этого? И почему не бросают? Ведь по сути вся зависимость носит в первую очередь психологический характер, а не физический. Как перейти за здоровый образ жизни, когда нравится пить и курить? А что еще более важное, откуда взялся стереотип, что бухающая или курящая девушка это быдло? Ведь спиваются чаще умные люди. Почему о человеке не судят по его качествам, а по его привычкам? И откуда эта злость к людям слабым волей? Они же нуждаются в понимании и поддержке близких, которые зачастую от него отворачиваются. Все это я хочу выразить в эмоциях. Мне сложно. Сложно раскрываться перед незнакомыми людьми и сценой. Демонстрировать свой жизненный опыт и перенесенную боль. С другой стороны у меня скудный жизненный багаж. Я не знаю, что как надо играть, чтобы зацепило зрителя, потому что с этим не сталкивалась. Прорепетировав двадцать минут, я психую и иду на крыльцо курить. Это дико нагло, но я настолько расстроена, что мне все равно. Выхожу на улицу и вижу сидящего на скамейке рядом с домом Себастьяна. Парень сидит и курит. В руках у него чашка предположительно с кофе. Его взгляд направлен вдаль. Я залипаю на его мужественный профиль чуть дольше, чем следует. Не решаюсь отрывать его от медитирования. Достаю сигарету из кармана, поджигаю ее зажигалкой и глубоко затягиваюсь. Медленно спускаюсь по ступенькам и сажусь на другой конец лавочки рядом с ним. Минуты две мы сидим молча и курим. Нервы немного успокаиваются и силы продолжать репетировать появляются. Я уже готова встать и уйти, как Себастьян резким движением руки выхватывает у меня сигарету и тушит ее в пепельнице. — Котенок, еще раз увижу, что ты куришь — так выпорю, что год потом не сможешь сидеть на своей хорошенькой заднице. — Холод пробирает до костей от его угрожающего голоса. Он даже не посмотрел на меня. Спокойно пьет свой дурацкий кофе. — Ты нормальный вообще? — ошарашено спрашиваю я, — ничего так, что ты сам куришь? — да какой бес в него вообще вселился? — Я парень, — с диким раздражением в голосе говорит он, однако остается спокойным. — И мне не надо просить друзей купить мне сигареты. — Эээм, знаешь что? — злость накапливается где-то внутри и создает вместе с раздражением горючую смесь. — Ты задолбал! Тебе все равно, помнишь? Придерживайся, пожалуйста, своим словам. Я встаю и поднимаюсь по ступенькам. — Я передумал, — доносится до меня спокойный баритон парня. — Теперь ты должна меня слушаться… — Себастьян, — с милой улыбкой смотрю на него. Долю секунды я видела удивление, отразившееся на его лице. Думаешь, выиграл? Зря. — В карман тебе не насрать? И потом я снова жутко раздраженная иду в бильярдную. Да как он смеет? Кто мне вообще такой? Что он там сказал? Выпорет меня, если увидит с сигаретой? Смешно. Да пусть он только дотронется до меня. И вообще, пусть не притрагивается ко мне. Засранец, чертов. Еще час тренируюсь. Но на эмоции все равно выйти не получается. Технически все отработано, а вот наполнить душой пока не получается. Когда выключаю в очередной раз музыку, слух улавливает звук фортепиано. Странно. Я исследовала весь первый этаж, но не знаю, где может быть оно. Вообще доносится со второго этажа. Злость на Себастьяна угасла так же быстро как вспыхнула. Остался какой-то неприятный осадок. Подогретая любопытством иду на звуки фортепьяно. Да, действительно, на втором этаже музыка слышится громче. Это какая-то до жути знакомая мелодия, но при этом узнать я ее не могу. Иду к своей комнате. С удивлением понимаю, что музыка доносится из комнаты Себастьяна. Да еще дверь открыта. Я тихо прокрадываюсь в проход и с любопытством смотрю внутрь. И вправду. Это он играет. Его комната в свете дня выглядит не такой мрачной и пустой как мне показалось, когда я его укладывала спать. Бежевые, кремовые стены, по стать им и шторы на все окна. Большая двуспальная с эээ красными простынями? Серьезно? Это вообще никак не вписывается в этот интерьер. Справа стоит плазма и х-box. Рядом бежевый диванчик и пуфики. В противоположном конце стереосистема и рояль. Да, я ошиблась, это не фортепьяно. В голову приходит заманчивая мысль. Себастьян сидит ко мне спиной и не замечает. Да и наверное музыка мешает услышать мои восхищенные вздохи. Я на цыпочках иду к диванчику напротив приставки и с ногами забираюсь на него. Устраиваюсь поудобнее и блаженно закрываю глаза, вслушиваясь в волшебные звуки. Совершенно неожиданно он начинает играть мою любимую композицию: «Колыбельная для Беллы». Нет, я не люблю «Сумерки», просто мелодия действительно восхитительно красивая. Я медленно погружаюсь в дрему. Как же здорово. Кажется, я засыпаю. Медленно и плавно песня уводит меня совершенно в царство морфия. А я не сопротивляюсь. — Котенок, ты чего тут делаешь? — я медленно пробуждаюсь от мужского красивого голоса. Открыв глаза, понимаю, что Себастьян сидит перед диваном, на котором я отключилась на корточках. — Сплю, — недовольно бурчу я, — неужели, не заметил? — Вообще-то заметил, — усмехаясь, реагирует он на мой сарказм. Карие глаза почему-то по-доброму смотрят на меня, анализируя каждую мелочь. Либо мне чудится, либо серьезно я вижу заботу. Скорее мне чудится. Но губы пересыхают от мысли, что я могу быть ему небезразлична. — Себастьян, — медленно произношу я, смакуя его имя на губах. Сердцебиение учащается, а ладони потеют. Я во власти карих глаз. — Что? — также медленно спрашивает Себастьян, его рука поднимается до уровня моих губ и он пальцами обводит их контур. Сердце замирает, а дышать я разучилась вовсе. Прерывисто вздыхаю. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — не могу оторваться от его глаз. Если я это сделаю, то мир рухнет. Волшебство растает и больше такого никогда не будет. — Нет, — тихо молвлю я. Какая ложь. Парень улыбается, отчего становится еще тяжелее. Тяжелее сдерживаться. Напряжение между нами становится буквально осязаемо. Его улыбка теплая и и искренняя — редкость для его ироничного выражения лица. — Даже сейчас не сдаешься. — Выдыхает прямо в губы. А потом целует. Я погружаюсь уже в совсем другое забвение.

***

* — Я поменял свое мнение…