Люби меня

Очередное пробуждение, раздалось дикой болью во всём теле и в том месте, над которым жестоко надругались. Лежать было неудобно и хотелось сменить положение, но пошевелить руками не было сил, а ноги отказывались слушаться. Кёнсу чувствовал себя грязно, использовано и ему было страшно. Сколько ещё раз с ним сделают такое, прежде чем убить? Он помнил как это чудовище, после всего, улеглось рядом с ним, обнимая за талию. Стало так противно и тошнотворно, что если бы у него осталась, хоть капля слёз, он обязательно выплакал бы её, но остается только кричать от бессилия, кричать во всё горло не стесняясь своей истерики. Раздалось глухое копошение, стремительное открывание двери – судя по всему той, что была в комнате не входная – и молниеносные шаги достигли его лежбища. - Кённи! Кённи! Кённи! – приподняв за плечи, его слегка потрясли, пытаясь привести в чувства, но парень и не думал замолкать. Он лишь истерично кричал и сбрасывал с себя чужие руки. Упав обратно на кровать и скукожившись ещё больше, он до боли в пальцах сжимал простынь в своей маленькой ручке. Все эмоции и вся боль, от которой он мечтал избавиться, вылезали наружу, - Кённи, пожалуйста, успокойся, - бархатный, нежный голос ворвался в сознание. В нём был страх, тепло, и что-то ещё, Кёнсу не знал что. Его снова приподняли и обняли. Силы покидали, позволяя обмякнуть в сильных руках, но не успокоиться. Картинки прошлой ночи красочно напоминали парню о случившемся, заставляя рыдать в голос. Его сильнее прижали к горячей груди, раскачивая взад вперед. Спустя пару минут, это действительно сработало и в комнате воцарилось молчание. Кёнсу устал, выдохся. Постепенно приходя в себя от внезапной заботы, мозг начинал анализировать происходящее. «Кто этот человек? - думал Кёнсу, - Это же не вчерашний монстр? Меня спасли? Но почему мои руки всё ещё связаны, а глаза завязаны?». - Прости меня, малыш. Прости меня! Прости меня! Я не хотел, чтобы всё было именно так. Я хотел только припугнуть, но сорвался. «Нет. Это он! Я всё ещё похищен!» Истерика снова завладела измученным пареньком и новая порция криков в сопровождении жалких попыток вырваться из ненавистных объятий, разнеслась по комнате. - Кёнсу, пожалуйста. Прости меня! – Хрупкое тело сильнее прижали к мускулистой груди не давая отстраниться, а на плечи падали влажные, горячие капли. Спустя час, а может быть и два, всё затихло. Монстр ушёл, оставляя парнишку в полной тишине. Кёнсу вновь лежал на спине в полной прострации. Его жизнь кончена, разрушена как карточный домик. Он больше никогда не сможет стать прежним, смелым и веселым До Кёнсу. Он больше ничего не хочет, просто лежать вот так, пока не придет его конец. Мысли путались, память отказывалась воспроизводить воспоминания, теперь уже его прошлой жизни. Той жизни, где он учился и был первым по успеваемости; той жизни, где он беззаботно встречался с друзьями и ходил на свидания. Он ничего не мог вспомнить кроме последних событий. Его личность разорвана в клочья, а этот ублюдок ещё просил прощение. Погодите. Прощение? Только сейчас Кёнсу услышал эти слова и никак не мог понять, почему серийный маньяк называет его «Кённи» и просит прощение. Почему он стал таким нежным и таким теплым. Это игра такая? Внезапно, раздался звук поворачивающегося в замочной скважине ключа, за ним хлопок двери и спускающиеся по лестнице шаги. Кёнсу больше не боялся. Ему было всё равно. Шаги приближались и приближались, пока не остановились у «кровати». - Пойдем, тебя нужно помыть. – «Кровать» прогнулась, и Кёнсу почувствовал как конец веревки, которой он был привязан к чему-то, больше не натянута, её отвязали. Парня аккуратно взяли на руки и понесли в помещение находящееся в комнате, которое оказалось ванной. Опустив Кёнсу на пол, похититель настраивал воду, прежде чем посадить туда мальчишку. Тот стоял как неживой. В его голове всё было таким нереальным, будто это происходит не с ним, будто он просто наблюдатель со стороны. - Послушай, - его развернули, держа за плечи, - сейчас, я развяжу твои руки, чтобы снять рубашку. Будь послушным мальчиком, иначе мне придется сделать тебе больно. Понял? – молчание, - Просто, не делай глупостей. Кивни, если понял. Кёнсу так хотелось послать к чёрту и плюнуть в лицо, но он понимал, что не в силах дать отпор сейчас, поэтому просто молча, кивнул. Его руки развязали, после чего медленно, искусно, будто любуясь каждым миллиметром его тела, сняли рубашку. Он почувствовал, как его снова подняли на руки и опустили в полу наполненную ванну. Затем, подрагивающее от нежеланных прикосновений тело, коснулась мягкая губка с ароматным карамельным гелем на ней. Когда-то, он мечтал, чтобы вот так вот, его мыл любимый парень, а потом они менялись бы ролями, наслаждаясь процессом, дурачась и звонко смеясь. Но сейчас всё не так. Было неприятно. От прикосновения ненавистных рук, тело кололо от неприязни. - Тебе холодно? – Послышался обеспокоенный голос, и звук, будто под кран сунули руку, - Да нет, вода тёплая. Почему ты дрожишь? Пленник молчал. А похититель продолжил: - Знаешь, я так долго ждал тебя, - Кёнсу чувствовал прожигающий взгляд на оголённой спине, - я так надеялся, что ты обратишь на меня внимание, но такой как я, конечно же, не мог тебе понравиться, - голос звучал отчаянно с толикой злобы. Губка пропала, и уже обычная рука ласкала спину. На своей шее, Кёнсу почувствовал тяжелое дыхание. Хотелось отстраниться, но сил шевелиться не было, - но теперь, ты мой. Я сорвал тебя первым. Произнеся последнее предложение шепотом, чудовище, совсем не нежно, дернуло подбородок безвольного парня на себя, и впилось грубым поцелуем в вовремя сжатые губы. Кёнсу замычал, протестуя, но не мог ничего сделать, даже его прижатые к груди похитителя руки, не смогли ему помочь оттолкнуть. Как же его извинения? Почему он так жестоко поступает с Кёнсу, который всё же надеялся, что над ним перестанут издеваться. Его губы продолжали терзать, видимо наслаждаясь процессом. Мерзость. Когда от Кёнсу отодвинулись, на спине снова появилась намыленная губка. - Я действительно пытался жить без тебя. Пытался отвлечься; забыть, не думать, погрузиться в учёбу. Я избегал любого вида и упоминания о тебе, пусть ты и ни на секунду не покидал мою голову. Я всё равно пытался. - Поцелуй в плечо, на которое Кёнсу никак не отреагировал. Лишь напряженно ждал продолжения. - Но знаешь, у судьбы другие планы. Два месяца назад, я встретил тебя в кафе, на двойном свидании. И все мои труды рухнули в секунды. Признаться честно, тогда я просто кипел от злобы, видя как тебя лапает за ногу какой-то парень. Кстати, - тон стал насмешливым, - парень то, оказался ещё той шлюшкой. Слышал бы ты его пошлые, вперемешку с болью стоны подо мной. Я отплатил ему за тебя, мой мальчик. Я наказал его, как и всех остальных. – Свободная рука похитителя опустилась на колено пленника и, неспешно поднималась выше, перебирая пальчиками, заставляя второго дрожать ещё больше. Кёнсу не верил своим ушам. «Пытался жить без меня? Когда это началось? Этот парень реально болен». Всё услышанное настолько шокировало его, что он не смог удержать язык за зубами: - Больной ублюдок! Что ты сделал с ними?! - Ну, зачем же так грубо-то? – рука на ноге резко меняет направление и, хватаясь за достоинство, сильно сжимает, срывая с губ Кёнсу болезненный стон. После чего, возвращается обратно. – В любом случае, с того дня, я не мог перестать следить за тобой. Каждый день, куда бы ты ни пошел, я шёл следом. Когда ты сидел дома, я сидел внизу напротив твоего окна, до того момента, пока не погаснет свет. Я мечтал вместе с тобой, по вечерам смотреть фильмы; ночью, делить одну кровать на двоих, а утром готовить тебе завтрак и встречать днём с учёбы. - Голос был полон боли. «Неразделенная любовь? Неужели этот человек всегда был где-то рядом?». Эти мысли пугали Кёнсу. - Но ты, ты всё испортил своим безразличием! – Теперь в голосе была злость. - Даже в последние дни, когда на улице я проходил рядом, ты просто прошел мимо, даже не смотря в мою сторону! – Пузырёк геля для душа полетел в стену. Кёнсу слышал, как парень пытается взять себя в руки. Только через какое-то время, его снова продолжили мыть. Уже в молчании. Всё услышанное не укладывалось в голове. Почему же он тогда не подошел и не познакомился с Кёнсу? Почему молча, таил злобу не пытаясь поговорить? Кто этот человек и неужели это Кёнсу сделал его маньяком-убийцей? Безумно хотелось сорвать повязку с глаз, и посмотреть на того, кто всего за один вечер разрушил целую жизнь. Он медленно и аккуратно стал поднимать руки до уровня груди, а потом резко дернул вверх пытаясь схватить повязку, но монстр ловко перехватывает их. Началась борьба. Похититель был вынужден полностью залезть в ванну, чтобы не дать Кёнсу ухватиться за повязку. Второй сам удивился, откуда у него взялось столько сил сопротивляться. - Твою ж мать!!! – Психовал похититель. - Я же просил не делать глупостей!!! Сильный удар в живот, и Кёнсу громко кашляя, сгибается пополам. Похититель снова связывает его руки перед собой: - А я ведь хотел по-хорошему. - С отдышкой говорит он. - Ну что ж, придется тебя наказать, мой непослушный мальчик. Кёнсу напрягся, округляя от страха глаза, скрытые под повязкой. Слышится какая-то возня, скрежет молнии, а потом ноги Кёнсу разводят в разные стороны. - Н-не надо, - снова зарыдал парень, - пожалуйста, не надо. - Раньше надо было думать. В его бедро упирается чужое возбуждение, ведь один только вид обнаженного Кёнсу, сносит крышу. Похититель пытался держаться, чтобы не натворить ещё больше дел, но обуздать себя, невероятно сложно, особенно, когда это худенькое тело сопротивляется. Чем больше Кёнсу пытается вырваться, тем сильнее мутит разум обидчику. Страх разгонят пульс Кёнсу, тело пытается отползти, но его плотно придавливают к спинке ванны. Целуя шею, монстр игнорирует мольбы Кёнсу оставить того в покое. Он наслаждается каждым участком бледного тела; оставляет свои следы; трогает всё что хочет, а потом резко входит. Кёнсу кричит от боли, но ничего не может сделать. Толчки постепенно ускоряются, срывая стоны с губ насильника. - Больно… - Скулит бедный парнишка. - Пожалуйста, прекрати. Но мольбы были проигнорированы. Лишь прерывистое дыхание и возня по ванне в воде, служили отрицательным ответом. Увеличивая темп, насильник тянется за поцелуем, но Кёнсу отворачивается, делая его сердцу очень больно, за что получает резкий, болезненный толчок. - Люби меня! Ты должен любить только меня! – Снова резкий, глубокий толчок. - Скажи, что любишь меня! – Ещё один резкий толчок в беспомощное тело, и ещё, и ещё. Насильник блаженно закрывает глаза, запрокинув голову и больно оттягивая Кёнсу за волосы, делая ещё один резкий и глубокий толчок, рыча от наслаждения. Кёнсу кричит от боли, а вода окрашивается в розовый цвет. Сопротивляться больше нет смысла, он просто лежит и ждет, когда же всё закончится. Но время тянется так медленно, что, кажется, ещё минута и он сойдет с ума от боли, отвращения, обиды и унижения. Чудовище целует его губы, облизывает шею, ускоряет толчки и Кёнсу наконец-то чувствует скорый конец. Полу живой, он ощущает, как в него кончают и оставляют тело в покое. После - темнота. POV Чёрт! Что я наделал! Я снова сделал это с ним. Как я мог сорваться снова?! Идиот! Он никогда не простит меня. Мой Кёнсу терял сознание. Дикая боль сковала всё нутро. Я ведь просто хотел, чтобы он любил меня. Просто хотел быть с ним. Почему всё обернулось именно так? Все всегда клеились ко мне, но только ты, словно не замечал. Ты – тот, кто всегда был единственным в моих глазах. И теперь, этому единственному, я сломал жизнь из-за своего желания. Сексуальное тело, сексуальные попытки спастись, просто сносили крышу, учитывая, что один его вид, уже не слабо возбуждал. Да, я помешанный, но мне плевать. Я должен быть таким же единственным в его глазах, как и он в моих. Если он не достанется мне, он не достанется никому! Домыв до конца бессознательное тело, я отнёс его на матрац, одел в свои вещи и укрыл новым, чистым и мягким пледом. Привязываю его к прибитому на стене железному кольцу. Стою напротив него, разглядывая, а душу терзает дикое чувство вины. - Прости меня… - Целую моего любимого в щёчку. - Теперь ты только мой. Всегда будешь моим, и мы будем счастливы. Оставляя Кёнсу одного, ухожу в такой ненавистный мне обыденный мир, где меня давно ждёт недописанная курсовая. Конец POV