Невероятные приключения Лулу

Я раскладывала свою одежду по полкам и ящикам в шкафу, который мы честно поделили на четверых. По мимо меня и Жени в домике под номером тридцать два поселились ещё две девчонки-близняшка Маша и Даша. На деле они оказались самыми лучшими ценителями бед и неприятностей, которые вытекали в небольшую шутку. Близняшки смеялись на протяжении нескольких минут, пока я складывала майки и футболки в соседние стопки на третье полке сверху в шкафу. Женя тем временем вообще отсутствовала в домике. Она ушла спустя минуту, после того как Маша и Даша начали заливаться звонким и слегка неприятным слуху смехами. Я её понимаю, сама бы ушла от них как можно дальше, но сначала нужно было разложить вещи. — Лулу, да ты просто гений! — сказала она из них. Я ещё не разбиралась кто из них, кто. — Тебе осталось обращать на себя внимание почаще и Матвей в твоём кармане! Ни одной девчонке не удалось соблазнить его… в смысле попытки были, но он предугадывал все их действия и постоянно держался как можно дальше. Не одно девичье сердце было разбито из-за него. — Если ты хочешь знать моё мнение, — в окно на половину влезла Женя, прямо над моей кроватью, и посмотрела на меня. — То тебе действительно стоит что-нибудь придумать, пока он не забыл про искусственное дыхание. — Я не знаю, — ответила я, хотя на самом деле уже строила в голове планы по захвату Матвея в свои силки. — То есть ты не знаешь? Ты хочешь его поцеловать или нет? — спросила Маша-Даша. Я вспомнила его губы. Боже, какие же они были тёплые и мягкие. Мои губы всё ещё чувствовали его прикосновение. Я хотела большего. Я хотела жаркого поцелуя, такого, чтобы голова закружилась, а все мысли вылетели в трубу. Я хочу поцеловать своего вожатого. — Вы посмотрите на неё, — захихикала Женька. — она всё покраснела. О нём думаешь? Конечно о нём, мне знаком этот взгляд. — Ну ладно, — я развернулась к девчонкам лицом. Стопка, которую я аккуратно пыталась втолкнуть в небольшое пространство между полками и уже уложенной одеждой, упала на пол и все футболки рассыпались, но я проигнорировала это. — Я на самом деле очень хочу его поцеловать. Но я ничего о нём не знаю! Всего час назад он пытался спасти мне жизнь, когда думал я потеряла сознание и захлебнулась под водой, куда между прочим он меня загнал, а несколькими минутами ранее этого я думала, что он меня убьёт за этот фарш в какао! Маша и Даша снова рассмеялись. — А ведь у тебя есть огромный шанс узнать его как следует и приблизиться к нему, — сказала Женя, загадочно улыбнувшись. — Матвей сам поставил себя в такое положение, когда дал Жёлтую карточку. Он будет нагружать тебя работой, а тебе нужно просто строить ему глазки и флиртовать. Надеюсь, ты умеешь это делать? — Флиртовать или строить глазки? — уточнила я. — Выполнять грязную работу, — ответила Женя. — Не думай, что он так просто оставит тебя в покое особенно после того как ты разыграла трагедию у озера. Но продолжай играть. Парни ведутся на хорошеньких актрис. — И что мне делать? Как добиться от него поцелуя? — Играй, радуйся, строй глазки и… — начала одна Маша-Даша, но закончила другая: — …не забывай заигрывать и флиртовать, но в то же время держись на расстоянии. Соблазняй его. — Ага, а потом он меня изнасилует! Сколько ему вообще лет? — Двадцать, но он тебя пальцем не тронет, воспитание не позволит, — сказала Женя. — Сотни красивых девушек подмазывались к нему, специально зарабатывали карточки за свои проколы, но ни у одной не было того, что есть у тебя. — И что есть у меня, чего не было у сотен других? — Первый контакт!

***

Эльвира попросила меня прийти на кухню за полчаса до ужина и помочь разложить еду по тарелкам. У меня невольно пролетела в голове мысль, что она меня больше не подпустит и близко к приготовлению еды. Моя единожды оплошность возможно спасла меня от большей работы, ведь ещё нужно отработать свою Жёлтую карточку, а я понятия не имела, что он заставит меня делать. Я надела фартук, засунула волосы по сетку, помыла руки и подошла к Эльвире. Возникло такое ощущение, что я работала здесь целую вечность и уже хорошо вокруг ориентируюсь, но нет, просто я быстро подстраиваюсь под обстоятельства, какими бы они ни были. — Разлей чай по стаканам, да постарайся ещё раз не напортачить, — строго, но как-то по-доброму сказала Эльвира, сунув мне чайник с горячим чаем. — Прости, это было случайно, — виновато сказала я и поплелась к пустым стаканам. Сколько раз за этот день мне ещё придётся извиниться? Да, накосячила, но ведь постаралась исправить. Да, не удалось исправить, но ведь это всё из-за ужасного стечения обстоятельств! Долго и очень нудно я разливала чай по чашкам, мысленно строя план по захвату Матвея. Точнее обдумывая такие нюансы, как «он мой вожатый» и слова Жени «он тебя пальцем не тронет, воспитание не позволит». Если же ему воспитание не позволит, так может и на поцелуй это распространяется? Я могу конечно поотбивать локти о рамки приличия и своего воспитания, но получится ли? Этому парню в конце концов двадцать лет! Не думаю, что это будет так уж и просто. Его могут посадить. Хотя, за поцелуй вроде ещё не сажают, зато с работы увольняют, это как пить дать. Если дядя вообще об этом узнает я вылечу или нет из лагеря ещё вопрос, но Матвей полетит как миленький. Решение мною было принято на втором стакане перелитого чая. Пока этого не заметила Эльвира или кто-то из её собачек, я отпила немного от края двух стаканов, так чтобы они казались полными, а не переполненными, затем вытерла пролитый чай на подносе тряпкой и продолжила преспокойно разливать горячий напиток, который обжёг мне язык и нёба, по стаканам вплоть до того, как в столовой начал собираться народ.

***

— Итак, подойдёшь к нему сейчас или подождёшь заката? — спросила Женя, когда мы выходили из столовой с набитыми животами от пирога Эльвиры. Один небольшой кусок, зато такой сытный. — Он собирается уходить. — Сейчас, — сказала я, посмотрев на выходящего из столовой Матвея и разговаривающего с двумя вожатыми: парнем и девушкой. — Пожелай мне удачи. — Ни пуха. И я направилась к Матвею. На этот раз он был одет в красную футболку с какими-то надписями вроде граффити и другие клетчатые шорты чуть ниже колен. Странный вообще парень! Раздевается посреди столовой… выдаёт карточки наказаний… и ещё Бог знает, что делает. Матвей встретил меня добродушной улыбкой, а нет. Стоп. Так он смотрел на девушку-вожатую, а как только его янтарные глаза увидели меня на пути, он стал серьёзным индюком. Захотелось потеребить его за щёчки словно любящая тётушка, но я вовремя остановила свою руку, правда улыбка всё-таки появилась на лице. А глазами я начинала испепелять его. Вообще-то мне нужно было флиртовать, стоить глазки, но почему-то хитрое испепеление сейчас было ближе к сердцу, так сказать. — До скорого, Наташ, — сказал Матвей девушке в след, а потом обратился ко мне: — Муравьёва, рад тебе безумно. Где моя одежда? — Сгорела, — ответила я, рассматривая ногти на своей руке. — пока сушила её, она взяла и вспыхнула. Пришлось закопать в песке около озера. На самом деле она была уже в сушке, но Матвею незачем это было знать. Пусть думает, что сгорела. А я пока заберу его майку и шорты себе. Сделаю из них наряд на Хэллоуин. И пусть в России его не празднуют так, как в США, но я обязательно надену этот костюм. И буду просить конфеты у родителей. — Блефуешь, — усмехнулся Матвей. — Ничего подобного, можешь руки мои понюхать! Или волосы! Всё пропахло костром! Ну, то есть жареной одеждой. — Не буду я нюхать твои руки, Муравьёва! Блондин, стоящий за его спиной засмеялся. Почему-то он мне по характеру больше нравится, чем Матвей. — У меня вообще-то имя есть! — сказала я, недовольно уставившись на Матвея и скрестив руки на груди. — Я буду звать тебя по имени только тогда, когда ты будешь обращаться ко мне на «вы». Всё же я старше. — Почти на три года. Это не считается. — А я буду обращаться к тебе по имени, — сказал блондин, лучезарно улыбнувшись. — Я Слава. Твой второй вожатый. Обычно те, которые хотят отвязаться от моего друга, — он указал взглядом на Матвея. — обращаются ко мне, а я естественно помогаю. Как мне тебя звать? — Лулу, — счастливо улыбнулась я. — А с тобой, Слава, уже приятно иметь дело. — А как же иначе? — хмыкнул он. — И каковы у меня шансы избавиться от работы на вас двоих? — Шестьдесят на сорок, — ответил он, прикинув в уме. — Шестьдесят за то, что не получится вообще, учитывая темперамент Матвейки. — Ты ещё ни дня не проработала, Муравьёва, а уже устала? — раздражённо спросил Матвей. — Будешь работать как миленькая всю неделю. — А если не буду? — Нам придётся рассказать о твоём непослушании Максиму Романовичу. Как думаешь, твой дядя будет рад узнать, что его любимая племянница такая оторва? — Что за шантаж средь бела дня? Это так у вас здесь дела делаются? — Идём, Муравьёва, — выдохнул Матвей будто перетрудился и положил мне руку на плечо. — Я покажу тебе где находятся швабры и вёдра. А ровно в восемь часов вечера приступишь к полировке полов в столовой, на сцене, в Администрации и медпункте. Тебя ждёт весёленькая работка. Заодно ознакомишься с местностью. — Верно, о чём ещё может мечтать подросток, приехавший на летние каникулы в лагерь, чтобы повеселиться?