Невероятные приключения Лулу

Его янтарные глаза смотрели на меня в упор. Момент и вся столовая погрузилась в тишину, все смотрели на нас. Я почувствовала себя ужасно неловко, нервно сглотнула, но внешне показалась стальной. Ну, во всяком случае я постаралась изобразить на лице сталь, но вышло как-то особенно не очень. Толи это из-за его безумно красивых глаз и притягательной внешности, толи из меня актриса была никакая. Вожатый тихо вздохнул, поставил поднос на стол, к которому судя по всему шёл (за ним уже сидели двое парней примерно того же возраста, что и он и одна девушка), затем он взял со скамейки около той девушки список с именами и карандаш, посмотрел на меня и сказал: — Имя и фамилия. Мои колени затряслись, будто ещё раз захотели повалиться на пол. Там по крайней мере было безопасней, чем стоять вот так вот. Я замялась. Сказать или не сказать? — Лю-любовь Муравьёва. Вожатый пробежался глазами по списку и остановился где-то в конце: — Как интересно. Племянница Максима Романовича, — он посмотрел на меня и улыбнулся уголком рта. — Что же ты такая неаккуратная? — Я… я запнулась, — виновато ответила я. Ну вот. Меня отчитывает как маленькую парень, который всего на пару лет старше. А ведь я хотела, как лучше. Ну да. Правильно. Получилось, как всегда. — Прости, — я сложилась пополам, кланяясь ему в ноги. Мало ли это происшествие дойдёт до дяди. — ПростиТЕ, — поправил он, а меня перекосило. Я выпрямилась. Что б я к нему на «вы»? Уважение нужно заслужить! Или по крайней мере быть хотя бы на десять лет постарше. Ишь чего вздумал. — итак, Муравьёва. За свою неосторожность получаешь Жёлтую карточку, — толпа в столовой протянула «У-у». — Найдёшь меня после ужина, я дам тебе задание, уяснила? — Что? — я хотела бы запротестовать. Мало мне работы на кухне, так ещё и ОН мне будет какие-то задания давать! Это вообще лагерь или тюрьма? — Ты не только неуклюжая, но и глухая? — Я не глухая, — смерила я его своим фирменным взглядом «Тебе крышка, красавчик». Не то, чтобы мне часто красавчики попадались, которые выводили меня из себя, но пару раз такое было. — Я всё слышала. — Отлично, а теперь убери здесь всё и постирай мою одежду, — сказал вожатый, снимая с себя прямо в столовой майку и шорты, оставаясь в одних трусах бренда «Calvin Klein» и чёрных вьетнамках. (Все девчонки включая меня тяжко вздохнули. Какой же он потрясающий). Парень вытерся сухой частью одежды и кинул свои шмотки мне прямо в лицо. Вот недоносок! Я бы вскипела, однако увидела его почти полностью обнажённого с невероятно сказочным прессом, мощной грудью и сильными руками в целом. У меня было потекли слюнки. — Чтобы к вечеру принесла мне её сухую. Мне хотелось ещё раз спросить: «ЧТО?», хотелось уже начистить ему рыльце, но внезапно я осеклась. У этого парня всё ещё в стакане кусок фарша. Пусть хоть подавится им, я не приду на помощь! Не в этой жизни! — Да, — я улыбнулась, представляя какое у него будет выражение лица, когда он почувствует фарш в какао. — с радостью её постираю и поглажу. Он недоверчиво посмотрел на меня, но почти сразу отвернулся и сел за стол. Столовая вновь загудела. Улыбаясь, я бросила его шмотки на скамейку около более свободного стола рядом с блондинкой, затем раздобыла на кухне швабру и смыла какао с пола. Благо стакан не разбился. Закончив с уборкой, я вернулась к столу с его вещами уже с подносом, на котором красовался мой обед и чистейшей воды какао. Я отодвинула майку и шорты в сторону села между ними и блондинкой и приступила к поеданию супа. На второй ложки раздался над ухом голос: — Все предпочитают не навязываться на неприятности рядом с ним, а ты за три секунды заработала себе Жёлтую карточку. Я повернула голову к своей соседке за столом. Короткие блондинистые волосы едва доставали до её хрупких плеч, а глаза болотного цвета слегка поблёскивали от солнечного света, попадающего в столовую сквозь большие окна. Девушка была довольно симпатичной. — Я этого идиота хотела вообще-то оградить от какао, которое он взял, — объяснила я. — но какой-то малолетка поставил мне подножку и в общем-то он получил ещё одну порцию какао. — А что было такого в его напитке? — спросила она. — Немного мясного фарша, из которого я лепила котлеты. Я хотела заменить его стакан на тот, где нет фарша, но теперь пусть отведает деликатес. Девушка коротко засмеялась: — Ты первая, кто рискнула всем, чтобы подложить ему подлянку. — Я ведь не хотела. А чего вообще все так реагируют? Он конечно красивый вожатый, но как-то все его боятся, что ли. — Не буду отрицать, — согласилась она, разламывая котлету напополам вилкой и отправляя одну часть в рот. — Матвей самый грозный и прикольный вожатый во всём лагере. В основном он подкалывает нас, даёт дельные советы, иногда даже разрешает нам нарушить парочку правил, как, например, выйти из домика после отбоя или проспать утреннюю травлю. Мы так называем пробежку. Но когда ты провинишься, особенно если выплеснешь на него стакан какао, он наказывает так, что мама не горюй. Кирилл однажды спалил, случайно конечно, что Матвей ему сигарету давал. Максим Романович сделал Матвею выговор, а он в свою очередь выдал Кириллу Жёлтую карточку и в течении недели друг был у него на побегушках. Кирилл не высыпался, приходил никакой после его поручений, а день, когда его Жёлтая карточка перестала действовать, он отсыпался под деревом в лесу целый день. — Значит, Жёлтая карточка — это что-то вроде поручения? Что ты должен делать и прочее? — Не совсем. Существуют три цвета карточек. Каждая означает время, которое ты будешь отрабатывать своё наказание. Есть Белая карточка: значит, ты на побегушках три дня, если не заработаешь Жёлтую карточку. Так обременяет тебя работой на целую неделю. А есть ещё и Красная карточка. Это самая ужасная вещь, которая только существует в лагере. Получив её, ты считаешься наказанным на всю смену, то есть три недели. Представь, двадцать один день на побегушках. Это уже не лагерь. — Так, я получила Жёлтую карточку. Значит я должна выполнять все его прихоти всю неделю, — я задумалась. Целую неделю я не буду высыпаться, потому что буду обязана появляться на кухне и ещё чёрт знает где, куда он меня направит. Я всерьёз задумалась над тем, чтобы срулить с лагеря по-быстрому, пока не стало слишком поздно, но вспомнив, что Никита изрядно попотел, чтобы меня сюда отправить, я повесила голову. Я честно всё должна отработать. — Я влипла. — Не обязательно, — сказала она. — Девчонки, которые получили карточки наказаний, говорили, что их он нагружал не долго. Большинство из них не отслужили всего срока. Просто Кирилл тогда ему видимо сильно досадил. В любом случае, не переживай. Если что мы с Кириллом поможем тебе. Меня, кстати говоря, Женькой зовут. — Лулу, — представилась я. — А ты разве не Любовь? Или Люба? Вроде Матвей тебя так назвал. — Да, но все зовут меня Лулу с самого детства. Я уже как-то привыкла к этому. — Ладно, а в каком домике ты живёшь? — Тридцать второй. — А! Ты та клуша, которая приватизировала своими вещами мою кровать у окна? Я усмехнулась: — Возможн… Мне не дал договорить характерный звук удара дна бутылки о деревянный стол с такой силой, что я невольно вжалась в скамейку. Это Матвей со всей своей злостью и неожиданностью поставил стакан наполовину выпитого какао на стол. Я повернулась в его сторону (место, на котором я сидела, позволял видеть его с правого боку), присмотрелась и поняла, что он пытается прожевать сырой фарш и проглотить его, а его друзья за столом явно потешаются над ним. Очень долго он жуёт, затем резко поднимается из-за стола и почти бегом направляется к Эльвире. Я пропускаю два удара сердца перед тем как разъярённые глаза Матвея поворачиваются и смотрят на меня, затем подрываюсь с места и звонко бросив ложку в тарелку недоеденного супа и уношу ноги из столовой. Матвей бежит следом. Да что же это такое? Эльвира не могла прикрыть меня? Хотя ей тоже, наверное, не хотелось получать нагоняй. Неужели первый день не мог пройти спокойно? Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! — А ну стоять! — кричал Матвей за моей спиной, постепенно догоняя меня. Да, бегала я не айс, в основном потому что один раз хорошо подвернула ногу, а после просто не решалась бежать слишком длинные дистанции на высокой скорости. Но у меня было верное преимущество в виде кед. Матвей ведь бежал во вьетнамках, а в них не так удобно. — Не убежишь! — Но я постараюсь! — крикнула я в ответ, прибавив немного ходу. По щебневой дорожке я бежала в неизвестном направлении подальше от деревянных построек в сторону леса. Матвей не отставал, но держал дистанцию в два метра. Ужасное чувство, когда кто-то очень большой (а он был на голову выше меня) и страшный (в плане характера) дышит тебе в спину. Как только мы забежали в лес, Матвей на секунду остановился, но лишь для того, чтобы снять вьетнамки и побежать по земле босиком на много быстрее. Вот ту-то мои шансы на побег снизились практически до нуля. Всего лишь на мгновение я поворачиваю, чтобы проверить расстояние между нами, которого практически не осталось, а в следующий миг я уже не чувствовала земли под ногами и осознала: я лечу с обрыва прямо в какое-то озеро. — А-а!!! Прохладная прозрачная вода поглотила меня, я еле успела задержать дыхание перед погружением. Некоторое короткое время находясь под водой я осознала, что здесь довольно мило: чистый песок, небольшие камни, разбросанные на самом дне. Благо попала не на мель, здесь меня скрывало даже с поднятой вверх рукой. Я выныриваю и жадно хватая воздух ртом. — Там змеи водятся! — крикнул с обрыва Матвей и смеётся. — Ага, конечно! — отозвалась я, а сама опасливо помотала головой по сторонам, проверяя правдивость его слова. От чего Матвей засмеялся ещё громче и присел на край, свесив ноги с обрыва. — Чего смеёшься? Она может меня укусить! — Знаю, — беззаботно ответил он. — а я мог подавиться. На кой чёрт ты подкинула мне в стакан фарш? — Я не специально. Вообще-то я хотела дать тебе другой стакан, но мне подставили подножку, — говорить с ним на расстоянии в метра три было куда проще, чем в столовой. — И оно выплеснулось на тебя. Лучше найди того мальчишку, который это сделал. — Обязательно найду. Что-то коснулось моей ноги, и я завизжала как резанная. Поплыла в сторону берега, но сколько бы я не барахталась, с места кажется не сдвинулась совершенно. — Меня что-то коснулось!!! — Да, я вижу. — Так сделай что-нибудь!!! — Хорошо, продолжай грести, тогда возможно выплывешь на берег. — Боже!!! Что-то проплыло около меня!!! На самом деле около меня ничего не проплывало, но я решила проучить этого вожатого, поэтому сделала глубокий вдох и погрузилась под воду, проплывая у самого дна между камнями, понемногу выпуская несколько пузырей. Что-то действительно коснулось моей ноги, и я решила проверить, что это было. Как таковой разных рыбёшек я не боялась, но змеи это уже совсем другое. Я повернулась и увидела чёрную змейку с жёлтыми «ушками». Уж. Он не ядовитый. Мой папа биолог, поэтому я различаю, какая ядовитая, а какая нет. Вдруг мне пришла идея в голову, будто зажглась лампочка и вместо того, чтобы отвернуться от змеи и поплыть дальше, я театрально испугалась (не забыв выпустить пузырей десять воздуха) попятилась назад, размахивая руками, а потом приложилась к камню головой, но не сильно. Вообще-то прикосновения я даже не почувствовала. Однако находясь в здравом уме и памяти, всё ещё продолжая задерживать дыхание под водой (пригодились навыки пловчихи в прошлом), я расслабила тело, и вода подняла меня наверх спиной, я прикрыла глаза. Уж если притворяться потерявшей создание, то притворяться как надо. В воде гулко услышала, как будто кто-то спрыгнул с обрыва. Матвей. Жалость и волнения у него проснулись! Вот так бы сразу! А то с первой секунды знакомства такой грубый и неинтересный, прям жуть берёт. Матвей подплыл ко мне, подхватил правой рукой за талию. Мы плыли очень быстро, на мели я незаметно тихо выдохнула и набрала ещё немного воздуха в лёгкие, а Матвей подхватил меня на руки, затем опустил бережно на песок и послушал сердце, положив голову на мою грудную клетку, после проверил пульс на шее, а я всё ещё в бессознательном состоянии. Все его действия вызывали у меня улыбку, но я не улыбаюсь, прикусив щеку изнутри. Матвей положил свои руки мне на грудную клетку и принялся делать массаж сердца, из-за чего я чуть ли коньки не отбросила на самом деле. Вот оказывается, как чувствует себя человек, когда ему делают массаж сердца, при том, что он не захлебнулся и находится в сознании. Я уже собиралась сдаться и открыть глаза, попросить его прекратить это делать, но неожиданно Матвей открывает мне рот, зажимает нос и делает мне искусственное дыхание. А губы у него тёплые и мягкие. Я типа всё ещё не прихожу в себя, а когда Матвей делает искусственное дыхание второй раз, я поднимаю руку и кладу ему на затылок. Он немного отстраняется и внимательно смотрит на меня. Я улыбаюсь и приподнимаюсь на локтях: — Послушай, если хочешь меня поцеловать, то поцелуй как нормальный парень. Матвей слегка опешил, но быстро пришёл в себя, а точнее в своё обычное настроение, полу-раздражённое и полу-весёлое. Наверное, только он таким может быть одновременно. — Ты разыграла меня? — спросил он, улыбнувшись. — А мне обязательно отвечать на этот вопрос? — уточнила я с ехидной улыбкой до ушей. — Ты хотел, чтобы я испугалась какого-то ужа? Не уж то ты думал, что я не знаю, как выглядит не ядовитая змея? Он пожал плечами: — Не всем девушкам это известно. Правда это не меняет тот факт, что ты разыграла из себя покалеченную. — Пришлось проучить тебя как-то… Эй! Что ты делаешь?! Отпусти меня! А-а!.. Этот идиот кинул меня обратно в озеро, а сам развернулся и ушёл. Чёрт бы его побрал!