Унисон бранного поля

"Слишком горячо". Сон, тягучий, мягкий, как болото, не хочет его отпускать, но жар выталкивает на поверхность. Жар откликается везде, но больше всего на животе - и, черт, там, где это совсем не вовремя, и где он явно ничего не сможет сейчас с этим сделать толком, он ведь помнит как засыпал... Сознание возвращается мозаикой и снова путается, не пройдя весь путь для пробуждения. В руках пусто и он машинально протягивает пальцы, пытаясь нащупать - и нащупывает, встрепанную макушку, над своим животом. - Что, Снейп, проснулся? - мстительно уточняет владелец растрепанных лохм, - я решил, что пора тебе нести ответственность за свои неосмотрительные поступки. "Да что же с ним такое творится", - проносится в голове, но губы шепчут совсем другое: - Какую... ответственность? - А кто так нагло завалился спать вчера вечером? Твоя голова лежала прямо здесь... Снейп старается не заорать. Просто не заорать, не доставить такого ему удовольствия, пока Поттер нажимает языком на низ его живота, проводит влажную дорожку к бедру и, черт, нет, задевает что-то очень, очень, очень чувствительное... Он чувствует, как резко поднявшийся член задевает Поттера по подбородку, но ничегошеньки не может с этим поделать. Только продышаться, и рявкнуть, надеясь, что это звучало грозно, а не жалобно: - Поттер, ты осознаешь, что творишь?! Поттер долгим взглядом смотрит на его член. Снейпу кажется, что у него уши сейчас загорятся и только хваленый самоконтроль позволяет удерживать возмущенно-саркастическое выражение лица. Гарри переводит взгляд ему в глаза и Северус почти ужасается тому, какие черти там пляшут. Снова наклоняет голову... - Твою... Мерлинову... Поттер, хватит, черттебяподери, так нельзя! - Угу, - хмыкает несносный мальчишка сквозь член и берет глубже. Ничего не существует. Ни войны, ни мира, ни мертвецов, ни живых. Только волосы эти под пальцами, натянутая струна внутри, изматывающая нега в мышцах, и остатки контроля, позволяющие не кричать, а только неразборчиво стонать сквозь зубы. И потом, когда мальчишка делает всё-таки паузу, он точно знает как надо. Не думает и не сомневается, тянет выше, на себя, скользит языком между его губ, как будто всегда занимался только этим, как будто всегда целовал мягкие, податливые губы, и в награду слышит сбивчивое дыхание, и мурашки под пальцами на его спине, и всё понятно и ничего не важно, и когда его член обхватывает теснота чужой ладони, он прогибается, открывая шею, по которой тут же скользит горячий язык. Раз, два, три, четыре, толчки резкие, в них нет нежности, только жадность, жадность - единственное, что им сейчас осталось, и не больше минуты, слишком сильно, слишком ярко, и мир заливает белой божественной пеленой. Он долго не может прийти в себя. Дрожит и, кажется, почти скулит от слишком сильных ощущений. - Ты вообще помнишь, что ты на зельях? - мурлыкает холодный насмешливый голос. - Как будто я это начал, - огрызается Снейп, но как-то не от всей души. - О, ты так... - Гарри фыркает и наклоняется к губам, медленно, упиваясь происходящим, целуя чере слово, - отчаянно... сопротивлялся... Тело не слушается. Оно и не может слушаться, на его долю за эти сутки выпало в сотню раз больше, чем оно должно было выдержать. Он еле может пошевелиться, даже открыть глаза и то сложно. А в него упирается откровенный стояк. "Эгоистичный старый мудак", - шипит он мысленно сам на себя и не знает, как посмотреть в глаза Гарри. Собирает последние силы, касается пальцами... - Тихо-тихо-тихо, - Гарри останавливает его руку и в его глазах даже появляется что-то почти человеческое, - Спи. Ты еще успеешь. "Если захочешь", - Северус уже не знает, приснилось ему это или прислышилось.