Унисон бранного поля

Северус просыпается от того, что из-под него пытается убежать подушка. Жилистого Поттера нельзя было назвать удобным даже через одеяло, но жилистый мечущийся по кровати Поттер - это отдельный вид пыточного устройства. Лежать на нем и с более здоровой головой вряд ли бы кому-то удалось. Сама сюрреалистичность происходящего - кружащаяся голова, Поттеровская постель в ночи, эти мелкие дерганные движения - всё настолько странно, что кажется, будто можно не соблюдать нормы и правила. И вместо того, чтобы наконец прийти в себя и оставить сопляка в его скорбях и сожалениях, Северус просто откатывается в сторону и внимательно смотрит. В лунном свете видно, как зрачки мечутся под веками. Что-то шепчут губы. "Люпин..." Снейп кривится. "Добренький" Мародер Люпин, оставивший лучшего друга гнить в Азкабане, а сына его лучшего друга - прозябать у магглов. "Сириус..." Почему-то имя не вызывает такой досады. Может, из-за того, что они все-таки находятся в его бывшем доме. "Мама..." Северус сжимает губы. Облако за окном медленно открывает прятавшуюся за ним луну и он видит четче - не только глаза и губы, но и руки, которые судорожно ищут что-то в складках одеяла. Но Северус не спит и поэтому он быстрее. - Кто ты? - шепчут тысячи голосов, - ты не Повелитель Смерти. Снейп презрительно фыркает и переводит взгляд на Гарри. Черты лица совсем заострились, как будто его ломает по дурманящим травам. Руки становятся более злыми, более жадными. Бледное лицо выглядит почти юным в лунных лучах и он делает единственное, что можно - кладет камень на тумбочку и подставляет свои ладони под скрюченные пальцы выросшего мальчишки. Его глаза распахиваются сразу же. Зеленые, безумные глаза. Магия вспыхивает в венах без слов, его растили бойцом, его растили самоубийцей. "Глупо будет вот так вот умереть", - приходит в голову Снейпу. Он вздыхает. - Тише, Поттер. Вы спасали меня для того, чтобы ненароком убить? Магия утихает, чтобы через секунду, когда к владельцу возвращаются воспоминания, вспыхнуть с новой силой. - Снейп?! Я непонятно сказал?.. "А руку не отпустил. Глупый мальчишка". Снейп вздыхает еще раз. Тянется - глупо, сам как подросток. Просто бывает так. Ночь, такая странная, что кажется, что угодно можно делать. Пальцы холодные в ладони. Не зря же он неделями караулил его в щелочку в своей комнате... Это очень-очень глупо. Он сам не знает, как это вообще делается. Губы у Поттера мягкие и все искусанные. И он весь вкуса зубной пасты. А пахнет детским мылом. Снейп касается губами губ раз, другой, третий, злится на себя, не понимая, а как вообще целовать людей. Поттер больше похож на изваяние, не шевелится, не отталкивает и не отвечает, и от этого Северус чувствует себя глупо. - Ты хоть понимаешь, - очень низким и каким-то странным голосом произносит Гарри, - что я из последних сил сдерживаюсь? Северус отстраняется. Смотрит холодно, устало. Сквозь защиты, образы, сквозь ореол героя. В эту оглушающую усталость от жизни и смерти. Отвечает просто: - Сдайся мне. У Поттера широко распахиваются глаза. И пока он не пришел в себя, Северус собирает последние силы и обнимает его, всего, прижимая к себе, роняя за собой на ворох подушек. Почти баюкая, потому что всё возможно в этом мире. - Где камень? - тихо, слабо, болезненно спрашивает Гарри, - мне нужен камень. И, поскольку в такую странную ночь можно говорить любые безумные вещи, Северус со всем возможным сарказмом отвечает. - Болван ты, Поттер. Никто тебе не нужен, кроме меня.