"Это - наследственность"

Весь день Скорпиус поглядывал на Поттера, прокручивая в голове утренний разговор. Мысли совершенно не хотели возвращаться к урокам, особенно когда Скорпиус ловил на себе вороватые взгляды Альбуса. Младший Малфой никак не мог понять, почему Поттер поцеловал его, и неважно, что поцелуй был не совсем настоящим. И что после него почему-то не хотелось вытереть рот, так, как это сделал Альбус. Скорпиус в который раз облизнул губы и вновь коротко посмотрел на Поттера. Тот старательно делал вид, что пишет, но краем глаза косился в сторону Малфоя. Скорпиус тут же отвернулся, показывая, что задумался и совсем-совсем не смотрит на Альбуса. Больно надо! На парту приземлился маленький клочок пергамента. Скорпиус вздрогнул и, быстро схватив записку, пробежал глазами по тексту. «Хватит на меня смотреть! – гласила она. – Я же сказал, что я не педик!» Малфой снова повернул было голову, чтобы взглянуть на лицо Альбуса, но осекся, прокрутив в уме текст записки, и уставился в окно, сильно сжимая клочок пергамента в кулаке. Из размышлений его вытянул строгий голос профессора Заклинаний: – Мистер Малфой, почему вы не записываете лекцию? – Простите, сэр, – спохватился Скорпиус. – Пять баллов со Слизерина, за ваше невнимание на уроке, – сказал профессор и проследил, как Малфой схватился за перо. *** Вечерело. Профессор Малфой в своей лаборатории помешивал зелье, мурлыкая под нос какую-то песню. С утра у него выдалось на редкость хорошее настроение, которое не смогли испортить даже глупые пуффендуйцы. Бросив в котел нарезанные крылья бабочек, он услышал шум в камине, что находился в соседней комнате. Едва успев открыть дверь лаборатории, Драко увидел, как в его кабинет вывалился в стельку пьяный Поттер. Малфой прыснул и с ехидным видом проследил, как Гарри поднимается с каменного пола. – Мистер Поттер, – приподнимая левую бровь, поприветствовал гостя Драко. – Я как предчувствовал, что вы заглянете, и даже не закрыл камин. – Мал-лфо-ой, – промямлил Гарри и доковылял до кресла. – Что же вас ко мне привело в столь поздний час? – поинтересовался Драко, подходя ближе и заглядывая в пьяные глаза. – Мож-жет ты засунешь в задницу свой офи-ициоз?! – буркнул Гарри и, откинув голову на спинку кресла, закрыл глаза. – Кхм, – кашлянул Драко, – что ж… Поттер, тогда спрошу напрямую. Какого боггарта ты делаешь у меня в кабинете? Малфой был искренне удивлен и ужасно раздражен. Действительно, с чего это Поттер ввалился без приглашения, да еще и в таком виде? Захотелось со смаком столкнуть его на пол и отпинать, чтоб неповадно было. – Я поссорился… с женой, – не открывая глаз, сообщил Гарри. – А я-то здесь при чем? – не понял Драко и сел в стоящее рядом кресло. – Она послала меня… к тебе… – Что?! Малфой был ошарашен. Да, чтоб Уизлетта послала Поттера к Малфою?! Мир точно перевернулся или, по крайней мере, на грани этого. – Что слышал, – сказал Гарри, приоткрывая один глаз. – С чего это она послала тебя ко мне? – Сказа-а-ала, что… я могу ноче-евать, где уго-о-одно. Говорила, что могу… идти хоть к… Хорьку. Вот… я и прише-е-ел, – икнул Гарри и поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Драко поднялся. Ей Богу, если Поттер со своим идиотизмом не уберется отсюда немедленно, Малфой его заавадит – в лучшем случае. – Вали, Поттер! – Не понял? – Что ты не понял? Я сказал – вали, выметайся отсюда! – Драко был зол и грозно нависал над Поттером. Детское прозвище до сих пор било по нервам и вызывало ярость. – Почему? – недоумевал Гарри, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Малфоя. – Тебя к хорьку послали! Здесь таких нет! Так что – пошел вон! – Малфой, ну ла-а-адно… что ты бесишься? – затараторил Гарри. Здесь и сейчас ему было очень уютно и совсем не хотелось уходить. – Поттер, – прошипел Драко, – я тебя предупреждаю… – Малфо-о-ой, что такого… в слове «Хорек»? Ты меня… вообще, очкариком и шрано… шламо… шрамоголовым уродом называл, так что… – Ты и сейчас очкарик и шрамоголовый… – Драко осекся, почему-то назвать Поттера уродом язык не поворачивался. Малфой сел обратно в кресло и обхватил голову руками. – Ладно, – вздох и тихое бормотание. – Что? – Гарри нагнулся поближе к Малфою, обдав того запахом огневиски. – Ладно – оставайся, – сказал Драко и поднял голову. – Но спать ты будешь здесь, в кабинете. *** Обеспокоенное лицо Джинни четко выделялось на фоне зеленого пламени камина. Муж пропал, не черкнув и строчки. Такого не случалось никогда, и миссис Поттер взволновалась не на шутку. Конечно, ночью они поругались, но она надеялась, что вечером он вернется, и они обо всем поговорят. Но вместо этого сейчас приходится беспокоить друзей, ища своего заблудшего супруга. – Ты не знаешь, куда он мог пойти? – Нет, – покачала головой Гермиона и сцепила руки в замок. – А у вас его точно не было? – с надеждой спросила миссис Поттер. Гермиона лишь повернула голову в сторону кухни и крикнула мужу: – Рон, Гарри сегодня не заходил?! – Фто? – полный рыжий мужчина появился в дверях, как обычно что-то жуя. – Пвивет, Дфин, – сестра лишь кивнула. – Я спросила: видел ли ты сегодня Гарри? Он к нам не заходил? – вновь поинтересовалась Гермиона и поджала губы, ожидая ответа. – Неф, – буркнул Рон, дожевывая. – Что – нет? – нетерпеливо поинтересовалась Джинни. – Не заходил он к нам, но зато я столкнулся с ним утром в Министерстве. – И? Он не говорил куда пойдет? – задала вопрос Гермиона, заражаясь беспокойством от Джинни. – Сказал, что хочет прогуляться, но потом на работу больше так и не пришел, – подходя ближе к камину, рассказал Рон и тяжело опустился на пол рядом с женой. – А что случилось-то?! – Его нет дома, – сказала Джинни, опуская глаза. – И что? – не понял Рон. Гермиона лишь смотрела со стороны на разговор брата и сестры. Все же они очень похожи, что манерами, что вспыльчивостью. Хотя Рон еще и отличался ужасной непонятливостью. – Знаешь ли, в такое время он всегда дома! Или, по крайней мере, предупреждает, что не придет, – насупилась миссис Поттер. – Да мало ли что могло произойти, – упрямо заявил Рон и поерзал на полу. – Или у вас что-то случилось? Вы поругались?! Джинни молча смотрела в одну точку. Начинается. Откуда такая тяга к подробностям чужой семейной жизни? – Ну, говори, что ты молчишь, – потребовал Рон, нагибаясь почти к самому лицу сестры. – Поругались! – выпалила Джинни. – Из-за чего? – ахнула Гермиона и тоже придвинулась ближе к камину. Миссис Поттер смотрела на чету Уизли, переводя взгляд с Гермионы на Рона и обратно, а потом хмыкнула: – Ну раз его у вас не было, то – пока, – и, не дожидаясь ответа, прервала связь. – Что?! Куда?! – крикнули Гермиона и Рон, но Джинни их уже не слышала. *** Дверь тихонько заскрипела, с головой выдавая крадущегося Скорпиуса. Альбус сонно потер глаза и привстал в кровати, позволяя теплому одеялу скользнуть вниз, оголяя торс. Холодный воздух подземелий тут же окутал тело, и Поттер поежился. – А я уж думал, ты не появишься. – Я… я, – испуганно забормотал Скорпиус, почему-то шепотом, хотя в комнате они были одни. – У меня было свидание, – соврал Малфой и потоптался у двери, будто он был нашкодившим ребенком, которого поймали за руку. – И с кем? – усмехнулся Альбус, понимая, что его пытаются надуть. – Тебя это не касается! – пошел в атаку Скорпиус, стараясь защититься от непрошенных вопросов. – Ну ладно, – легко пожал плечами Альбус и поскреб правое плечо пальцами. Промолчав, Скорпиус решительно шагнул в сторону своей постели, бросая сумку на покрывало. – Вообще… я поговорить хотел, – пробормотал Поттер и, ступив на холодный пол, поднялся с кровати. – Слу… слушаю, – запинаясь, кивнул Скорпиус и сложил руки на груди, стараясь на языке жестов дать отпор. – Так вот, – почесал нос Альбус, делая еще шаг в сторону постепенно сжимающегося Малфоя. – Я про… ну, про утро, в общем. – Ну? – подбодрил Скорпиус. Ему тоже ужасно хотелось поговорить на эту тему, но не поднимать же ее самому! – Короче, я не специально, нет, специально, но не в том смысле! – заверил Альбус, увидев удивленные глаза Малфоя. Хотя в комнате горела всего пара свечей, друг друга они видели прекрасно. – Ну? – повторил Скорпиус, прислоняясь спиной к стене рядом с кроватью. – Что «ну»?! Поттер психанул и шагнул еще ближе к Малфою, отчего тот вздрогнул и вскинул руки перед собой в попытке остановить надвигающегося Альбуса. Ладони уперлись в светлую грудь с едва заметными пробивающимися волосками. – Ты зачем меня лапаешь? – удивленно поднял брови Альбус и убрал чужие руки – психовать расхотелось. – Я не лапаю, – завертел головой Скорпиус и потер ладони друг о друга. – Ладно, – кивнул Поттер и снова почесал нос. – Короче, я правда не педик, а то ты так на меня сегодня смотрел… Бледные щеки полыхнули румянцем и прежде чем обдумать, что он собирается сказать, Скорпиус заявил: – Да какая разница – целоваться ты все равно не умеешь! Тишина. Мертвая обволакивающая тишина наполнила комнату. – Я не умею целоваться?! – спустя несколько минут спросил Альбус, раздувая ноздри. – Да я отлично, просто великолепно целуюсь! – Ха! Малфой крикнул прямо Поттеру в лицо и ткнул узкой ладонью в бледную грудь. Почему-то очень захотелось потрогать ее снова. Просто она напоминает бархат, но ничего больше! Вы не подумайте! Поттер отшатнулся, на мгновение замер и рывком припечатал Скорпиуса к стене, выдыхая: – Я. Умею. Целоваться, – ну и что, что он соврал! Скорпиус же не узнает! Звонкое «докажи!» повисло в воздухе. – Я не буду тебя целовать! Я же не гомик! – возмутился Альбус. – Боишься? – издевательски произнес Скорпиус. – Не умеешь, вот и отказываешься, – Малфой замер и тут же прикусил язык, подумав, что за чушь он вообще несет. – Умею, – упрямо повторил Альбус, глубоко вздохнул и резко, чтобы не передумать, прижался к розовым губам. Ощущение для обоих было странное, особенно когда Поттер лизнул нижнюю губу Скорпиуса, а затем прикусил верхнюю. Малфой очнулся лишь тогда, когда чужой язык попытался раздвинуть его губы. Завертев головой, Скорпиус оттолкнул от себя Альбуса и демонстративно вытер губы, хотя делать этого совершенно не хотелось. Но… – Поттер, ты совсем офанарел! Я же в шутку! – испуганно взвыл Скорпиус и что есть силы, толкнул опешившего Альбуса. – Что-то я не заметил, что тебе не понравилось! – прошипел Поттер. – Ну, я же не гомик, чтобы мне понравилось с тобой целоваться! – насупился Малфой и с размаху сел на свою кровать, отчего она жалобно скрипнула. – Я тоже! – Ха! – Ты что, опять начинаешь? – уже тише спросил Альбус, запуская пятерню в черные волосы. – Ты же сам просил доказать, вот я и доказал. – Я пошутил! – все так же отнекивался Скорпиус, тонкими пальцами комкая зеленое покрывало. – Слушай, Малфой, – как будто пересиливая себя, заговорил Поттер, – может нормально поговорим? – Ну, давай поговорим, – неуверенно кивнул Скорпиус, непроизвольно двигаясь в сторону, освобождая место для Альбуса. Поттер удивленно посмотрел на Малфоя, но все же сел на освобожденное место. – Я тебя вообще-то уже спрашивал, но… – Альбус замолчал и краем глаза покосился на Малфоя. – Что спрашивал? Не тяни, – поймав на себе взгляд, ответил Скорпиус и нервно потеребил подол своей мантии. – Ну, вот про то… ну-у-у… почему мы начали ругаться? – неуверенно пробубнил Альбус. – Я тогда тебе ответил, – напомнил Скорпиус и, подтащив к себе подушку, облокотился на нее. – Я не совсем об этом, – проследив за устраивающимся Малфоем, объяснил Поттер. – А о чем тогда? – посмотрел на него Скорпиус. Малфой задумался. Они так выросли, а он этого совершенно не замечал. Скорпиус с интересом рассматривал грудь Альбуса, на которой уже пробивались едва заметные темные волоски. Малфой припомнил, что у отца такого не замечал, да и у самого таких не было. Хотя Скорпиусу нравилось. Волосы на груди это так… мужественно. – …вот о чем, – выдохнул Альбус и только сейчас понял, что его оказывается, не слушали. – Эй, Малфой, – он ткнул Скорпиуса в острое колено. – А? – вынырнув из своих мыслей, отозвался Малфой. – Что – «а»? Ты меня не слушал! Да, что с тобой? – занервничал Альбус, глядя, как собеседник хлопает светлыми ресницами. – Да все со мной хорошо! Так, что ты там говорил? – Я говорю, что мы ведь дружили на первых курсах! – начиная злиться, повторился Поттер и задумался, почему этот идиот так на него смотрит и лыбится. – Ну… да, – кивнул Скорпиус и вдруг хихикнул, чем сильно удивил Альбуса. – Мерлин мой! Сейчас-то что? – Эм… я просто не могу вспомнить, почему мы поругались, – смущенно выговорил Скорпиус и, улыбнувшись, пожал плечами. – Знаешь, – тоже заулыбался Альбус, – если честно, и я не помню. Зато я помню, как мы на первом курсе подложили Филчу в подсобку навозную бомбу. Скорпиус прыснул, предаваясь воспоминаниям: – А помнишь, как на втором мазали клеем квиддичные перчатки твоего брата?! – А как прислали Флитвику в подарок на Рождество складную линейку с запиской, что это измеритель роста, – засмеялся Альбус и уже шутливо пихнул Скорпиуса в плечо. – Ты помнишь его выражение лица?! – закивал Малфой, откидывая голову назад и звонко смеясь. – Конечно, помню! Это невозможно забыть! – Это точно! – все еще улыбаясь, Скорпиус посмотрел на Альбуса, встречая его взгляд. Стало тихо. – Но ты не рассказывал, что твои отец и дед, ну… были Пожирателями, – нарушил тишину Поттер. – А зачем? – искренне удивился Малфой и, осторожно скинув ботинки, подтянул ноги на кровать. – Не знаю, – пожал плечами Альбус, – мы же все-таки были друзьями. Скорпиус промолчал. – Холодно что-то стало, – поежившись, пробубнил Поттер. – Так оденься, – не задумываясь, сказал Скорпиус. – Я, пожалуй, лучше пойду к себе – под одеяло. Спать давно пора. – Ну, иди, – с неохотой бросил Малфой и завозился, развязывая галстук. Через десять минут, оба спокойно лежали в своих кроватях и думали каждый о своем. – Эй, – тихо позвал Скорпиус. – Ты спишь? – Нет, – тотчас же отозвался Альбус, – а что? – Мне интересно… Как думаешь, почему у нас считается, что если парень целуется с парнем – это плохо? Губы же у всех одинаковые, – зашептал Малфой, краснея от своих слов. – Что?! – не понял Поттер. – Ты уже не считаешь, что это плохо? Сам же сегодня вопил, что я педик и как это отвратительно, – так же шепотом ответил он. – Да ну тебя! – обиделся Скорпиус. Снова наступила тишина, прерываемая лишь дыханием парней. – Хотя, – через пару минут начал Альбус, – ты прав – губы, они и есть губы. – Да, – протянул Скорпиус и заворочался. – Ладно, спи, я глупость сказал. – А может, и нет, – себе под нос буркнул Поттер и, обняв подушку, закрыл глаза.