"Это - наследственность"

Поттер заваливал его письмами и это пугало. Последнее и вовсе было сожжено, едва оказавшись в руках Драко. Читать послание Малфой не хотел, потому что письма становились все более и более просящими, отчего у Драко сосало под ложечкой, а руки сами тянулись к перу и чернилам, дабы написать ответ. Вообще, Малфой даже толком не понимал, почему он так рьяно избегает Поттера, это же было всего лишь зелье. Наверняка Поттер и сам не в восторге от случившегося, хотя кто его знает, что в голове у этого… гриффиндорца. Драко устало потер виски и уставился на камин в своем кабинете. Перед глазами предстала недавняя картинка: пьяный Поттер вываливается из этого самого камина – Малфой вздрогнул и перевел взгляд на часы: до конца отработки мальчишек оставалось еще больше часа. Что делать в данный момент, Драко понятия не имел и, откинувшись на спинку кресла, просто прикрыл глаза. Усталость тут же накатила с новой силой, и Малфой не заметил как заснул. *** Гермиона и Рон Уизли навещали небольшой домик Поттеров раз в неделю по субботам. Джинни всегда готовила что-нибудь вкусненькое, а Гарри просто искренне радовался компании старых друзей. Но на сей раз, хмурые хозяева встретили Уизли совсем не так гостеприимно как раньше. Проведя за столом полчаса, Джинни сослалась на усталость и поднялась наверх, а Гарри остался внизу успокаивать переглядывающихся друзей. — Гарри, что-то случилось? Что с Джинни? – обеспокоено спросила Гермиона и тихонько сжала ладонь мужа своей. — Нет. Просто устала, ты же слышала, — равнодушно отозвался Поттер и кинул взгляд в сторону лестницы. "Джинни! Ну неужели нельзя было вести себя нормально хотя бы при друзьях?! Почему ей всегда нужно привлекать к себе внимание?" Сейчас Гарри начал беситься еще больше. Отношения с женой никак не налаживались: она пресекала любые попытки Поттера к примирению. А Гарри злился, запирался в комнате сына и вновь строчил Малфою, надеясь, что возможно хоть этот сжалится на сей раз. Но с каждым днем все становилось только хуже. И вот сейчас размолвка между мужем и женой вышла за рамки семьи; чета Уизли сидела напротив и вопрошающе смотрела. — Ну что еще? – не выдержав взгляда, взвыл Гарри. — Что случилось? – с нажимом поинтересовалась все понявшая миссис Уизли. — Я же сказал: ни-че-го, — делая жалкие попытки к отступлению, пробормотал Поттер и покачал головой, как бы подтверждая свои слова. — Гарри, я же вижу – у вас что-то произошло. — Если и так, все равно я ничего не скажу. Хочешь – иди и расспроси обо всем Джинни, — Гарри устало махнул рукой в сторону лестницы. Гермиона молча встала и ушла наверх. — Почему твоей жене всегда все нужно знать? – спросил Поттер и, поднявшись, подошел к бару. – Виски будешь? – Рон кивнул. — Ну, ты же знаешь Гермиону, — принимая из рук друга стакан, пожал плечами рыжий. – Так что случилось? — Мерлин, и ты туда же… — закатил глаза Гарри. — Как бы то ни было, но я тоже хочу знать, что у тебя случилось с моей сестрой, — Рон сделал глоток и поджал губы. Поттер взглянул на рыжего и понял, что отнекиваться бесполезно: все и так было очевидно. — Ну, хорошо, — выдавил Гарри. – Мы поругались. Доволен? — Нет, — Уизли выпил еще и невозмутимо вскинул рыжие брови. – Почему поругались-то? — Знаешь, Рон, работа в Аврорате на тебя плохо влияет, — пробубнил Поттер, понимая, что ему решили устроить полноценный допрос. — А ты бы предпочел, чтобы я тряс тебя и умолял рассказать правду? – Рональд улыбнулся. — Нет. — Ну, так что? — Да, ничего. Просто как-то раз не пришел ночевать домой. Она до сих пор дуется, — поправил очки Гарри и одним махом ополовинил свой стакан. — А-а-а, это когда она тебя у нас искала? – закивал Уизли. — А она искала? — Ага. — Ясно. Они помолчали, допивая виски и думая каждый о своем. Гарри умолял Мерлина, чтобы Рон больше не задавал вопросов на эту тему, а Уизли – как бы умудриться выспросить у друга, где тот был. *** — И знаешь, что он мне ответил? – выпятив грудь, взвилась Джинни, а Гермиона лишь покачала головой. – Заявил, что был у Хорька и они там… — она поперхнулась. — Что? – не поняла миссис Уизли. — Трахались, — выплюнула Джинни. — Прям так и сказал? – Гермиона удивленно захлопала ресницами. — Да. *** — Что?! – глаза Рона стали до неприличия круглыми. — А чего? – недоумевал Гарри. — Да как ты мог?! — Ну, а что в этом такого-то? – упрямо качал головой Поттер. – Он же учит моих детей. — Но это же Малфой! – Уизли покраснел и схватил стоявшую на столе бутылку виски. — Ну, и что? — Да как что? Как что? – Рональд задохнулся от возмущения и щедро плеснул напитка себе в стакан. — Вот и я говорю – что? Тем более, он меня до этого сам вызывал, — добавил Гарри и отнял бутылку. Уизли лишь закрыл рот, громко стукнув зубами. — Гарри, но как же ты решился? – спустя несколько минут спросил Рон. — Да я же пьяный был. Да и Джинни меня к Хорьку послала, — спокойно пожал плечами Поттер, прихлебывая из своего стакана. — Так Джинни сама тебя к нему послала? – поинтересовался в конец запутанный Уизли. – Так зачем же она тебя у нас искала? — А я откуда знаю. Рональд сидел тихо и смотрел в потолок, размышляя. С одной стороны вроде все было понятно, а вот с другой – нет. Поведение Джинни настораживало, возможно, друг рассказал не все? Уизли взглянул на Гарри, тот спокойно сидел напротив и смотрел на Рона честными глазами. Взгляды Рона раздражали. Впервые после их размолвки на четвертом курсе, Гарри так злился на Уизли. И ведь Рон все так же упрям! Вот снова пытается выспросить. Все выспросить. Но все Поттер рассказать никак не мог. Не говорить же, что он потрахался с Малфоем, да еще и пишет ему. Что Драко… Драко? С каких это пор он – Драко? Неважно. Важно, что он не отвечает. Рон снова зудел, неужели так разволновался из-за того, что Гарри переночевал у Малфоя? Поттер тяжело вздохнул и, пристроив затылок на спинке кресла, закрыл глаза. Все надоело. Постоянные обиды Джинни, рьяный интерес со стороны друзей к его личной жизни и письма. Письма без ответов надоели до чертиков. Ну, хоть бы раз! Хотя бы одну паршивую строчку, да хоть слово! Ну почему молчит? Это же было всего лишь зелье. Или нет? Ну, кто же знает, что творится в голове этого… слизеринца. Джинни и Гермиона появились в гостиной ровно в тот момент, когда Гарри вообще перестал слушать Рона и уже погружался в сон. Миссис Поттер, стараясь говорить как можно громче, жалела о том, что семья Уизли уже уходит. Рон тяжело поднялся, поняв намек. Едва Уизли скрылись в камине, Джинни все так же громко начала убирать со стола. Звенела посудой и напевала какую-то глупую, занудную мелодию, от которой Гарри сильно сжимал зубы, но молчал. Хотя вытерпеть смог лишь звонкие пять минут. — Может уже хватит? – не выдержав, прошипел он. Джинни не ответила, лишь сменила репертуар. — Джинни, ну, хватит, — успокаивая нервы, попросил Поттер и, вновь не получив в ответ ничего кроме подвываний, заорал: — Джинни!!! Она вздрогнула и замолчала, в упор глядя на Гарри. А потом пригладила рукой волосы, и как ни в чем не бывало, спросила: — Она красивая? — Кто? – не понял Поттер и вскинул одну бровь. Совсем как Малфой. Черт! — Не прикидывайся, — ни тени эмоций. — Ты о чем? — Блондинка? Брюнетка? Как зовут? – блондинка. Проклятье!!! — Не понял… — он соврал. На самом деле, Гарри понял свою жену прекрасно, но говорить серьезно на эту тему не хотелось. Проще было валять дурака и прикидываться, что ничего не понимаешь. — Ну, кто она? Та, кому ты строчишь каждый день? – пухленькая ручка судорожно вцепилась в спинку кресла, в котором совсем недавно сидел Рон. — Да никого нет, — глупо. — Ты думаешь, я слепая? Не вижу сов, постоянно снующих туда-сюда? — глаза блестят и голос немного подрагивает. Только не снова… — Джинни… — укол совести. Маленький, почти не ощутимый. — Что – Джинни?! Нашел себе кого-то! Думал я не узнаю? И отговорка у тебя глупая! У Малфоя он был. Ха! Говорить не хотелось. Совсем. Слова не шли. Да и молчать – значит согласиться. Выход один. Вон там за дубовой дверью. Где мокро и грязно, но сейчас даже там казалось уютнее, чем здесь, в теплой светлой гостиной. Гарри поднялся. — Куда? – одними губами спросила Джинни, понимая, что перегнула палку. Поттер не ответил. Молча прошел в коридор, накинул теплую мантию и, открыв входную дверь, ушел. Соленые капли прокатились по теплым щекам и упали на обивку, оставляя после себя темные круглые пятна. *** Одиннадцать одинаковых склянок, но с разным содержимым, в рядок стояли около стены. Рядом, на расстеленной прямо на каменном полу мантии, сидели двое. — Ну, и где твой отец? – в который раз спросил Альбус и прислонился затылком к стене. — Не знаю, — ответил Скорпиус и, помолчав, добавил: — Тебе нравится меня целовать? Тема не то чтобы запретная – нежелательная точно. Но бояться надоело. Целовать Поттера нравилось и к черту все! Альбус взглянул на Малфоя, но не сказал ни слова. — Неужели так сложно ответить? – выдержав взгляд, поинтересовался Скорпиус. — Нет. — Не понял, — Малфой недоумевал: это «нет» относилось к тому, что Поттеру не нравится целоваться или к тому, что отвечать не сложно? — Слушай, Малфой, я сам запутался, — устало пробубнил Альбус. – Что ты сейчас от меня хочешь? Чтобы я сказал, нравится ли мне тебя целовать? Я не знаю. — А мне нравится, — отворачиваясь, буркнул Скорпиус. — Правда? — Да. Часов нет, но обед уже, наверное, начался. Хотя, есть ни одному не хочется, как впрочем, и уходить. Здесь они одни. Вдвоем. — Ну, хочешь, давай проверим, — смущаясь предложил-таки Альбус, убеждая себя, что это лишь эксперимент. Ему же не может нравиться целоваться с парнем! А вот просто целоваться… Скорпиус налетел как ураган, больно приложив Поттера головой о стену, и поцеловал. Грубо и больно укусил Альбуса за губу, а затем протолкнул свой язык в рот. Все было как раньше – те же губы, тот же язык… лишь одно отличие – сейчас Малфой целовал его сам, забирая всю инициативу и не давая простора для отступления. Узкая ладонь обхватила затылок, заставляя податься вперед. Поцелуй углубился, и Поттер наконец закрыл глаза. Вторая рука легла на грудь, проехалась до плеча, вниз по руке. Альбус и сам не заметил, как его ладонь оказалась на чужом паху. Скорпиус застонал. Утробно, прямо в рот, не разрывая поцелуй. Прекращать не хотелось, но воздуха не хватало, и Поттер отстранился. Малфой дышал тяжело, хватая ртом спертый воздух. Альбус перевел взгляд на свою руку, накрывающую пах Скорпиуса. Малфой с сожалением посмотрел туда же, понимая, что сейчас Поттер оттолкнет его, назовет извращенцем и больше никогда не заговорит. Но Альбус лишь неуверенно сжал ладонь, а Малфой закатил глаза. — Что делать? Я не знаю, — шепнул Поттер. — Я тоже не знаю, — отозвался Скорпиус и двинул бедрами навстречу. — Что же тогда… — Да делай, что хочешь, — прохныкал Малфой, чувствуя, что хватка ослабевает. Альбус лишь кивнул и сам потянулся поцеловать Скорпиуса. *** Малфой проснулся внезапно, будто кто-то переключил рубильник с «выкл.» на «вкл.» Спина затекла от неудобной позы, и Драко поморщился от боли. Часы пробили двенадцать. Малфой тупо посмотрел прямо на них и тут же вспомнил о мальчишках. Он же их запер! Драко поднялся, выгибая пострадавшую спину, а затем быстрым шагом направился к старому складу ингредиентов. — Надеюсь, они не поубивали друг друга, — прошептал Малфой, открывая старую потрепанную дверь комнаты, на несколько часов ставшей пристанищем для двух студентов. И только смог открыть рот, не произнеся не звука, увидев, как его сын дрочит младшему Поттеру.