Пятеро

В доме было пусто и тихо. Лишь настенные круглые часы мерно тикали, отсчитывая по секундам непрестанно утекающее в прошлое время. Из ванной доносился приглушенный шум воды. Вне дома бурлила беспокойная лесная жизнь, но внутри тишина была густой и уютной, как мягкое одеяло. Марпо тихо сидел на жестком ковре в небольшой комнатке, смежной с кухней, его смуглые пальцы медленно перебирали простые деревянные четки, а губы непрестанно шевелились. Ясный взгляд черных глаз остановился где-то на поверхности светлой стены. Несмотря на то, что мужчина делал практику, какой-то частью сознания он все же размышлял о непростой сложившейся ситуации. Ничего толком обсудить они не смогли из-за присутствия девушки, а когда она вместе с Лесным ушла, Рад и Сигурд начали скандалить, в лучших традициях их породы гневных драконов. Лишь Марпо оставался спокойным и добрым среди этого хауса, не примешивая эмоции к решению проблемы. Радаах стоял под сильными струями ледяной воды, упираясь руками в стену и опустив голову. Капли воды, срываясь с темных волос, бежали по лицу и заливались в приоткрытый рот. Он этого не замечал, стоя неподвижно уже двадцать минут кряду и вперив невидящий взгляд в пол. Черного дракона всегда успокаивала вода, несмотря на его огненную натуру, но сейчас и она не могла унести с собой всю его боль, и жар гнева, и растерянность. Даже Сигурд его послал куда подальше, хотя они всегда были более менее сплоченными напарниками. «Сам свою сучку угробил, а потом еще и сюда всех приволок, кретин. Вот и страдай теперь! Я буду очень рад посмотреть, как ты сдохнешь на этой вонючей планетке! Нарунги бы дорого заплатили, чтобы посмотреть, какой ты здесь жалкий раздолбай! » Голос Золотого отдавался в голове разъяренным эхом. Он бы убил этого ублюдка, если бы Марпо не разнял двух драконов. Зашибленная скула слегка саднила. Радаах ударил кулаком по стене с такой силой, что разбил костяшки, все еще желая располосовать его лицемерную золотую морду. Кровь, смешивающаяся с водой, бледными разводами потекла вниз. Но ничего нет. Он даже не чувствует боли, только печет слегка. Словно пусто. В теле пусто, в голове – слишком полно, но он ничего не чувствует. Слишком много всего свалилось. И от того словно все обычные чувства онемели, но демоны внутри поднимали свои рогатые головы, шевелились в груди, скалились на весь мир и даже на самих себя, разрывая на части прежнего Радааха. Его пожирало огромное, овладевающее чувство безысходности. У него больше никого и ничего нет. Ни возлюбленной, ни родного неба, ни холодных гор, даже тело у него отняли, поселив в убогое и слабое, и иронично оставили немного чешуи, как напоминание обо всех его промахах. Стоило ему закрыть глаза, как он видел ее лицо. Ошарашенное, умоляющее, залитое слезами, истошно кричащее его имя. А потом – тишина. Самая ужасающая тишина, которую он только слышал в своей жизни. Тягучая, всепоглощающая, вязкая. Словно звуки и чувства уже никогда не вернутся к нему вновь. Как самая страшная смерть наяву. Почему же он жив, а она нет? Не лучше ли было тогда умереть? Эти вопросы так и оставались без ответа, все время возвращаясь и напоминая о себе. Не лучше ли остаться здесь и начать все сначала? В новом мире, с новыми законами, в новом теле. Он бы жил где-нибудь, охотился и бродил, ничего в особенности и не делая. До конца дней мучиться бездельем, барахтаясь в своих мыслях? Не лучше ли месть? Вернуться и перебить весь Орден Нарунгов, чтобы не одного потомка этого сучьего рода предателей не осталось. Да, тогда он успокоиться. Вот тогда ему станет спокойно. Можно тогда и в спокойствии доживать свои несколько сотен лет, пока случайная, или даже намеренная, рана не лишит его нежеланной жизни. Пока он живет и дышит, и пока может драться, он не позволит ни одному из них остаться в живых. Они поплатятся за ее убийство. Жестоко поплатятся. И они не умрут легкой смертью. Рад вздохнул почти с облегчением. Когда есть цель - жить уже легче. Неожиданно он почувствовал жжение в руке. Сначала не обратил внимания, вообще мало внимания уделяя этому телу, но все же взгляд упал на руку. А в следующий момент дракон уже судорожно пытался вернуть чешуйки обратно на кожу. Они сползали по мокрой коже, оставляя небольшие полукруглые ранки. Влажно шлепались на мокрый пол и плыли к отверстию слива. А Рад, с ошарашенным и растерянным лицом упал на колени, пытаясь как-то вернуть на место, удержать, но они все отпадали, не оставляя после себя никаких признаков новой чешуи. Это не была обычная линька. Это было окончательное отмирание любых признаков принадлежности его к гордому роду драконов, эта была маленькая и ужасающая смерть. Марпо в тишине дома уловил сначала приглушенное рычание, а потом разъяренный рев и звуки бьющегося стекла, снова и снова. Рад. Монах тот час встал и быстро пошел к ванной. Он всегда почти уже инстинктивно бросался на помощь к кому угодно, абсолютно готовый жертвовать собой. А Радаах тем временем орал и крушил сначала зеркало, потом раковину, а следом и унитаз в приступе бешеной ярости. В приступе ненависти к самому себе и ко всему миру. Его выворачивало наизнанку, душило, ломало кости от предательства друзей, смерти жены, отсутствия даже своего тела и всеобъемлющего чувства вины, которое висело над ним тяжелым грозовым облаком последние несколько дней. - Эй, Рад! Радаах, открой! Давай поговорим! Но черный дракон не слышал и продолжал метаться в бешенстве по ванной. Он практически не слышал Марпо из-за своего рычания и ора, перерастающих в нечто дикое. Он никогда избытком самообладания не отличался. Марпо же не сдавался и продолжал пытаться воззвать к разуму Рада. - Радаах, Горный Демон, Владыка Снежны Гор! Открой дверь! В итоге он выкрикнул: - Баас! Выходи и давай поговорим. Рычание вскоре стихло. Рад уловил свое настоящее имя и застыл у двери. Прислушался. Кажется, не показалось. Кого тут принесло? Из-за ярости он слышал чей-то голос под дверью, словно сквозь толщу воды. Но теперь вернулась ясность. Так его всегда называли только самые близкие и только в очень серьезных случаях. Все плохо? Он устало натянул штаны, чувствуя отвратительную опустошенность. Отбесился. И, наконец, открыл дверь. Тяжело привалился к проему, туманным, тяжелым и безжизненным взглядом глядя на Марпо. Марпо же внимательно и сострадательно осмотрел почти поверженного гневного дракона. На нем лица не было, а все руки и грудь были в больших и маленьких царапинах, из которых по капле сочилась кровь, которые странно не заживали. Словно вот-вот должны, но что-то им мешает. Марпо было до невозможности жалко Рада, до боли в груди. Он всегда знал его как очень сильного и стойкого человека. С сильными эмоциями, но в ответственные моменты он всегда был с самой холодной головой и в случае поражения легко забывал все свои промахи, упрямо двигаясь вперед. А сейчас он был почти готов сломаться, опустить руки, сдаться перед обстоятельствами. И никогда уже не возродиться вновь. Черные волосы были хорошенько припорошены белой пылью, а позади него ванная лежала в руинах, местами мокрая, местами тоже укрытая слоем белой пыли и кусками стекла, кафеля и штукатурки. Марпо спокойно оглядел это дело и выдал: - Ну, ничего, река недалеко. Потом положил руку на плечо подавленному и молчаливому Раду и повел его на кухню. Посадил, бесчувственного, в кресло, тихо приготовил успокаивающий чай, слегка разбавив своей магией, дал ледяную чашку, дымящуюся от прикосновения жара к холоду, ему в руки и сел напротив. Несколько минут прошли в полной тишине, Радаах невидящим взглядом, выпав из реальности, смотрел сквозь Марпо, машинально отхлебывая напиток. Монах же, по своей природе мирный дракон, спокойно и терпеливо ждал, когда Рад немного успокоится и придет в себя. Он знал, что ему надо выговориться, нужна какая-то поддержка извне, ведь сам он уже не справляется. Даже сильные люди иногда ломаются. Надо вытаскивать парня из дерьма, по уши ведь уже увяз. Наконец, подняв тусклые сиреневые глаза на монаха, Рад произнес, тихо-тихо, охрипшим голосом: - Это я во всем виноват. Марпо промолчал. Его взгляд не отрицал и не подтверждал слова Радааха. - Это я во всем виноват, Марпо. Из-за меня все они погибли. Каким слепым идиотом я был… Я с самого начала знал, что не стоит вмешиваться в это дело. Инстинкты кричали об этом! Я бы и не вмешивался, ты же знаешь, если бы они не выкрали Лори… А потом? Меня предал Гхас! Гхас! Этот лживый отвратительный лицемер! Теперь еще все вы на меня так смотрите, будто это я вас предал. А это ведь не мой был промах, просто каким-то образом открылся портал и… И… Радаах зашелся кашлем, мучаясь от того, что разодрал себе криком и рычанием горло. В рту стоял металлический привкус. Он говорил сбивчиво, тихо-взволнованно, словно впервые. - Баас, это не только твоя вина, - правдиво и спокойно начал Марпо, - Никогда не бывает, чтобы только один человек или одна причина была виновна во всех последующих событиях. Каждая вещь и каждое событие зависит от множества факторов, и в этом всегда виноваты, и одновременно невиновны, все. Все взаимосвязано. И Сигурд, ты знаешь, был в этом замешан, и Лораулис, которая невовремя в гневе улетела, и Гхас, который надеялся, наконец-таки, зажить спокойно после убийства вас двоих. Ты же знаешь, как он любил свою сестру. Они бы были вместе, и он до сих пор не мог тебе этого простить. Все взаимозависимо, и ты не можешь этого отрицать. - Ублюдок! Я давно хотел его убрать, - низко прорычал Рад, тот час уже меняя настроение с потерянного на гневное, - Да вот Лори меня уговаривала братца оставить в покое. Не надо было ее слушать, больно доверчивая была, девочка моя… - на последних словах его голос вновь угас и захрипел как-то подозрительно. - Ну, ну, Рад, не раскисай. Это всего лишь смена тела и стирание памяти, - сострадательно отвечал Марпо, намекая на смерть. - Ох, вот только не надо мне опять заливать про реинкарнацию, я тебя прошу! – не в меру злобно рыкнул черный дракон. - Да ты и сам знаешь, что это правда. Жалостью к себе делу не поможешь, - размеренный голос монаха действовал отрезвляюще, словно волны гнева Рада натыкались на вату. Смягчались, нейтрализовывались. - Я бы с радостью и сам сдох, - зло выплюнул мужчина, смотря в потолок и тот час переходя в меланхоличное состояние, - Слишком много. Слишком. - Ну, этим ты проблему только усугубишь. Будут последствия тех же проблем, которые тебе в любом случае придется разгребать, только ты уже не будешь помнить, откуда они взялись. Рад лишь что-то низко проворчал в ответ. - А есть шанс найти Луну? – вдруг вскинулся Рад, уцепившись взглядом за Марпо, - Она уже должна была переродиться. - Да, конечно, - невозмутимо отозвался Марпо, рассматривая стену, - Вон она восходит, - монах махнул в сторону вечереющего окна и молодого месяца на небосклоне. Видя, как Радаах закипает от злости, он мягко засмеялся и ответил сквозь смех: - Она ближе, чем тебе кажется. Радаах зарычал, неудовлетворенный ответом, и зло хлебнул чая. - А чего ты там так бесился-то? – вдруг по-дружески и с юморком спросил Марпо. Удивительно, но Рада эта забота даже не покоробила. В ней не было жалости, в этом все дело, наверное. Мирный дракон принимал гневного, как равного, как сильного и стойкого, но с временными проблемами, ни в чем не винил. И потому по кусочку снимал огромный груз с плеч очеловеченного дракона. В ответ на вопрос боец лишь чуть приподнял руку, на которой не было никаких признаков его принадлежности к драконам. Марпо задумчиво хмыкнул, почесывая короткую щетину. - Теперь обращаться стало сложнее. Без контроля эмоций и разума ты просто не можешь впасть в прежнюю форму. - То есть не все потеряно? – тихо и вкрадчиво поинтересовался Рад. - Нет-нет, все нормально. Просто будь поспокойнее, гуляй побольше, размышляй, не вмешивая в это эмоции. Да и не у тебя одного проблема - вот у Сигурда тоже проблемы, даже не знаю, что в его темной голове творится. - О-о, я-то знаю, - рассеяно ответил Рад. И он действительно знал. Со всей их отлаженной ментальной связью ему частенько перепадали обрывки мыслей Золотого. И они отнюдь его не радовали, хотя по большей части ему все же было наплевать. Марпо не стал спрашивать, что он имеет ввиду. В первый момент они были рады увидеться, но лишь потому, что принадлежали к одной расе в этом мире людей, и это слегка сближало, но все же Марпо отчасти слышал о Сигурде, и этого хватало, чтобы убить любую потенциальную дружбу. - Ладно, я пойду проветрюсь. Спасибо, пернатый, хоть ты меня понимаешь, - в приступе дружелюбия промолвил Рад, поднимаясь. И действительно вышел из дома, столкнувшись с пискнувшей от страха Алисой. Она буквально отскочила от него, как ошпаренная, растерянно оставаясь стоять в гостиной. Тот же низко рыкнул на нее: «Внимательней надо быть», не останавливаясь. Марпо лишь усмехнулся. Долго он еще будет в эти игры играть? Наверное, ему нравиться хоть кого-нибудь устрашать в этом теле. А может, играется, дурень. - Да ты не бойся его, он на самом деле не так уж плох. - Д-да, как же… - проскулила в ответ девушка. Следом вошел Ханхаита своей расслабленной походочкой, довольно потягиваясь и жмурясь от удовольствия. - Ну, все, до дома я тебя довел, вот можешь с Марпошей поболтать или еще чего… Я пошел, - расслабленно промолвил зеленоволосый, убирая блестящую прядь за ухо. И тот час вышел, исчезая в роще. Алиса же скуксенно что-то пробормотала Марпо, все еще чувствуя себя до невозможности неловко в чужом доме и в окружении стольких мужчин, и убежала наверх, в свое импровизированное убежище. И там и оставалась до самого вечера, питаясь запасенными продуктами и тыкая в своем телефоне. Интернета в лесу не было, и она просто слушала музыку и играла в немногочисленные игры на телефоне, как настоящий подросток, хотя ей уже стукнуло двадцать четыре, а скоро будет и юбилей. Четверо мужчин по очереди то уходили из дома, то вновь появлялись, но никто Алису не тревожил, да, кажется, они и между собой-то мало разговаривали. Наверх вообще никто не наведывался. По крайней мере, она ничьих шагов не слышала. Ближе к вечеру Алиса все же решила выбраться из своего временного убежища. Стоило ей пройти всего несколько шагов от двери комнаты, как она стала свидетелем… Того, чего, ей, наверное, не следовало бы видеть. Дверь напротив была наполовину открыта. В комнате, как она поняла, Ханхаиты, на обвитой растениями кровати сидели Сигурд и хозяин комнаты и… целовались. Они сидели близко друг к другу, сердце к сердцу, за золотой гривой Сигурда ничего не было видно, лишь то, как выгибается навстречу паренек и подставляет белоснежную шею под поцелуи, протяжно пошло постанывая. Это невиданное зрелище буквально пригвоздило Алису к полу и защипало щеки от нахлынувшей краски, сердце ухнуло в груди от какого-то непонятного чувства, и девушка ловила взглядом движения мужчин с несвойственной ей жадностью, не в силах сдвинуться с места. Пока Сигурд не рыкнул отрывисто и хищно, а Ханхаита не дернулся, открыв глаза. Он заметил Алису, расплылся в хитрой улыбке, но мельком указал взглядом на лестницу. И Алиса тут же сорвалась вниз, скатываясь по лестнице, как слон. Она уселась на кухне, обескуражено посмеиваясь. Драконы тоже бывают геями? Вот это фокус. А ей ведь нравится Сигурд... Неужели они..? Черт. Девушка решила поесть. За чашкой чая и чужими печеньками и прошел ее вечер. У нее выдалось, наконец, спокойный тихий вечер, чтобы все обдумать. Что делать дальше? Она сама захотела ввязаться в эту мистическую кутерьму с преступниками. И теперь не находит себе здесь места. «Все четверо заняты какими-то своими делами, до меня никому и дела нет. Что они дальше собираются делать? Порабощать землю и захватывать власть? Вроде бы не похоже. Хотя вот Радаах вполне на это способен. Слишком уж страшный и странный человек. Дракон. Может, втереться кому-нибудь в доверие и все разузнать? А что, если будет какая-то опасность для жизни? Но, в принципе, это не очень страшно. У меня есть защитник, а еще и Марпо с парнем оказались вполне дружелюбными. И что мы будем делать завтра? Искать пятого?» Ответов Алиса не находила и лишь блуждала в омуте своих мыслей. Да так и заснула в кресле. Все время чувствуя несвойственную ей сонливость, она засыпала где угодно и когда угодно, как маленький ребенок. *** Звезды были такими яркими и такими далекими в ясном темном небе. Нагревшийся за день воздух только начинал остывать, свершено не остужая тело, в жилах которого тек почти огонь вместо крови. Внизу, между холмов, разросся, словно опухоль, мерцающий город. Радаах бесстрастно смотрел поверх крыш домов, прекрасно видя людей, машины и непостоянные мерцающие огни. Это все было так странно – огни в безлунную ночь, отсутствие драконов и магии, одиночество и потерянность, жара. Не хватало вольного дикого ветра, а вид людей, по собственной воле живших в многоэтажных коробках, не мог не угнетать. Он вспоминал родные горы Уттахора, где вырос и оставался в свободные десятилетия затишья. Вспоминал небольших грациозных животных, скачущих по каменистым склонам. Как приятно облака, окружавшие пики, и снег на склонах остужали тело. Раду не хватало холода, который мог бы привести его в более привычное и спокойное состояние. Жар лета лишь раздражал и злил еще больше. И он даже не мог взлететь, чтобы, паря над облаками, вернуть ясность осознавания. Мужчина глубоко вдохнул хвойных запах и сошел с порога домика. Шагать по темному лесу было относительно приятно. Он прошел совсем немного, как неожиданно от злости рухнул на землю, запуская пальцы в волосы и приглушенно рыча. Отвратительный коктейль из ярости, беспомощности и сожаления вновь, без предупреждения его захлестнул, превращаясь в глухой рык, ножом по стеклу ложащийся на ободранное горло. И этого он еще больше бесился. Он – Черный Радаах, Горный Демон. Его имя наводило ужас на все земли их мира, а теперь он сидит здесь, в чужом мирке и давится ненавистью на весь мир, не в силах ничего сделать. Кто он теперь? Что теперь делать? Что делать дальше? Он сам себя больше не понимал. *** Под изучающими пальцами пробегают мурашки, а грудная клетка отзывается приятной болью, граничащей с трепещущим наслаждением. Твоя золотая радужка, изучающая меня, стала угольно-черной, невозможно глубокой и темной, манящей меня, засасывающей, и эти глаза блестят так масляно и возвышенно-пошло, что я невольно мурлычу тебе в ключицы. Это невозможно красиво, и я не чувствую страха перед твоей раскрытой сущностью. В еле заметном свете звезд твое точеное лицо отливает чистым золотом, и я лишь боюсь, что твои пальцы и губы могут превратить мое тело в золотой самородок, неподвижный, теплый и прекрасный. А потом растопить темным жаром в тягучий металл. И мне остается лишь плавиться так в твоих объятьях, испытывать неведомую доселе близость и жар человеческого тела, наблюдать, как покачивается надо мной в такт движениям амулет на твоей шее со вздувшимися венами. Видеть, как ты со смехом закусываешь его, чтобы не мешался, неотрывно смотришь на меня. Я чувствую легкий вмешательство в мой ум, но поддаюсь, хочу больше. И разрываю зрительный контакт лишь чтобы задохнуться и выгнуться в какой-то странной жаркой агонии, после которых наваждение отступает и нас накрывает усталостью в судорогах. - Старый ты извращенец, - ласково выдыхаю я. Вижу, как тяжело вздымается твоя крепкая грудь, глаза зажмурены, а идеальный рот приоткрыт. - Мелкий… ублюдок, - нежно шепчет он мне в ответ.