Кажется я попрощался с тобой, Дерек.

Раскат грома разбудил Стайлза. Точнее, Стайлз очнулся, стоя посреди комнаты с битой в руках. Стилински нервно облизнул губы, не решаясь опустить свое оружие, и бегло осмотрел комнату. Окно было распахнуто. Занавески издавали на сквозняке такие жуткие хлопающие звуки, что захотелось отодрать их и вышвырнуть за пределы комнаты. А дождь только начинался, редкими крупными каплями разбиваясь об подоконник. Шатен закатил глаза, возвращая биту на место - к стене около кровати, и прошлепал босыми ногами к окну, высовываясь из него, чтобы осмотреться. На первый взгляд все было отлично. На второй тоже вроде ничего. Но что-то было не так. Что-то в этой темноте заставляло Стайлза ежиться. И совсем не от холода, а будто от… взгляда. Стилински резко закрыл окно, отходя от него как можно дальше, но паника не отступала. Поэтому парень быстро включил свет, осматривая комнату снова. Дыхание сбилось, пульс отдавался в висках, а в горле появился ком, мешающий сглатывать. В комнате всё было на своих местах. Но стоило Стайлзу на секунду расслабится, как внизу, видимо на кухне, раздался звон стекла. Бита снова оказалась в руке, а парень быстро вылетел из комнаты, стараясь бесшумно преодолеть лестницу. Внизу он замер у проема, крепко сжимая биту, и выглянул из-за угла. Напряжение схлынуло, давая выдохнуть. Подростку показалось, будто его сейчас расплющит от облегчения: - Пап, полчетвертого. Может все таки поспишь? Шериф поднял взгляд на сына, смотря немного виновато, ведь он не хотел разбудить своего отпрыска, но слишком заработался и задел локтем стакан, который, казалось, разбился с ужасающей громкостью. Ночью всегда каждый звук режет по ушам. - Стайлз… - старший Стилински скривил губы, недовольно осматривая неглубокий порез, и позволил сыну заниматься уборкой, а сам начал собирать документы со стола, стараясь не касаться их пальцем, на который Стайлз обязательно прилепит пластырь, наплевав, на то, что это просто царапинка, - Прости, что разбудил. Давно уже следовало лечь, но ты же знаешь как это интересно – копаться в различных делах. Шатен поджал губы. Врать отцу не хорошо, но и говорить, что его разбудил кошмар не стоит. Поэтому Стайлз закатил глаза и, убрав осколки, вернулся с пластырем и обеззараживающим препаратом, молча проводя экзекуцию над раной отца. Закончив, парень криво улыбнулся и пожелал отцу спокойной ночи, уходя к холодильнику. Не зря же встал? Отец посмотрел на сына с горечью и ушел в спальню. После той истории с ногицунэ Стайлз не мог улыбаться нормально. Выходило как-то криво, коряво. Будто он разучился не просто улыбаться, а вообще радоваться жизни. А еще шериф прекрасно понимал, что его сын привязался к Дереку Хейлу. Поэтому переезд оборотня подкосил парня. Но Джон надеялся, что всё придет в норму и его сыну станет лучше. И, конечно же, он догадался о том, что Стайлзу приснился кошмар. Шериф всё еще слышал крики сына по ночам, но не проверял его. Потому что Стайлз просыпался сам. Наконец-то, Стайлз различал сон и реальность. И сам мог успокаиваться. Это давало Джону надежду.