Дорога в никуда

      Сезоны сменяют друг друга, а я уже в который месяц пытаюсь связать хаотично разбежавшиеся мысли в единое целое и выместить на бумаге хотя бы пару грёбаных строк. Как это на меня не похоже. Всегда полный идей, решимости, внимательно относящийся к работе, сейчас напоминаю нечто опустошённое и зря теряющее время. Ещё часто хочется напиться, чтобы хоть как-то заполнить пустоту внутри, но заботливый СокДжин каким-то чудом успевает остановить, когда уже нахожусь на грани запоя. Что же это? Что-то настойчиво вертится на языке, но так и не может вырваться.       Пустой лист, лежащий на столе передо мной, будто насмехается своей белизной. А в голову так ничего и не приходит. Хоть пиши дисс на свою беспомощность и наглость неподдающейся бумаги. Когда тобой правят чувства, мыслей как-то больше. А когда сидишь в таком пустом одиночестве, то и… Вот, даже сформулировать ничего не могу нормально. Просто ничего. Единственное, в чём я уверяю себя каждый день последних три-четыре месяца – что ничего не произошло, что всё было лишь помутнением рассудка. Всё дело в моём сердце, в моих чувствах, почему они меня не слушаются? Я снова веду беседы сам с собой, разговариваю со своим «я». Может, я просто заболел? Но чем? Или… кем? – Ну как, всё никаких сдвигов? – в комнату неслышно вошёл Джин. Я решил не отвечать на часто задаваемый в последнее время вопрос, ответ всё равно один, пустое: «Ничего». Незваный гость присел рядом. – Завтра концерт, помнишь? Надо выспаться. – Я лишь согласно кивнул головой, резко откинулся на спинке стула и устало выдохнул. Джин неожиданно хлопнул руками перед моим лицом, и я перевёл недоумённый взгляд с потолка на странного друга рядом. – Не знаешь, что ли, с каждым безнадёжным выдохом вылетает часть счастья, а при вдохе вся не возвращается на место. Вот, – он протянул руки к моим рукам, – та часть, которую ты мог потерять. – Я уже потерял нечто большее, твои байки с этим никак не стояли, – мой взгляд снова направился в сторону потолка, оставив без внимания протянутые ладони СокДжина. Тот лишь неуверенно опустил руки и виновато посмотрел в мою сторону. – В этом мире есть хоть кто-то, кому можно верить? – Кажется, этот вопрос застал в врасплох даже меня. – Может, ты сам? – недолго думая, предложил Ким. – А я уже даже и не знаю, могу ли доверять самому себе. Всё рушится на глазах, а я до сих пор не могу поверить в то, что был на столько беспечен. Как я могу доверять самому себе, если даже не могу до конца понять себя? – Все мы не знаем себя на сто процентов, в этом нет ничего сверхъестественного. Просто прекрати загоняться и ложись спать. Завтра предстоит трудный день, – Джин положил руку мне на плечо, встал со своего места и направился к выходу из комнаты. – День, как день, такой же, как и все. Только уже без неё...

***

      Утро как всегда началось с суматохи и криков. Кто-то дрался за право первым попасть в душ, Джин как всегда колдовал на кухне и одновременно пытался спасти еду остальных от рта Тэхёна. Юнги же боролся со сном, но окончательно проснулся только тогда, когда я споткнулся об него где-то в коридоре. В общем, спокойно и в тишине, как прошедшим вечером, поразмыслить над чем-либо мне так и не дали. Оно и к лучшему, Джин же просил не загоняться.       Менеджер, как всегда немного нервный перед очередным концертом, ждал всех на крыльце общежития. В автобус все влетели пулей, кроме меня, разумеется. Дверца захлопнулась, и мы поехали на максимально допустимой правилами скорости. Доехав до места назначения, быстро направились к гримёрке и уже через полчаса были готовы к выступлению. Перед выходом на сцену я как всегда испытал чувство эйфории. Вот, я снова буду стоять там, где должен, под светом софитов, и дарить людям искренние чувства. Не важно, сколько этих людей, важно то, что они пришли поддержать нас от всего сердца, а значит и мы должны раскрыть этим людям свои сердца.       Зал наполнился уже давно заученной музыкой. Каждая нота, каждый бит – всё это шло отдельной строкой в голове. Когда пришла очередь текста, всё стало происходить на подсознательном уровне: движения по сцене, спетые партии. «Всё – рушится… Всё – рушится… Всё – рушится», – перед глазами встал её образ, который так хотелось забыть. «Умоляю – исчезни!» – появилась потребность увидеть её в живую. А выдержу ли? Вот она слышит, почувствует ли, что эти строки именно ей? Но почему именно ей? Как всегда, нашёл подходящее время и место для размышлений, лучше не придумаешь. Даже захотелось крикнуть от нахлынувшей ярости, но как это глупо может выглядеть. Самому смешно становится.       Остальная часть выступлений прошла без особых перебоев. Как всегда, в конце всех поблагодарили, поклонились и удалились. Дальше по плану были какие-то шоу и что-то ещё. В последнее время в подробности не вдаюсь, просто делаю и всё. Но, поскольку до шоу времени было ещё полно, я вышел прогуляться в одиночку.       Оживлённая улица отчего-то казалась фальшью. Все куда-то стремятся, а знают ли они, куда ведёт их выбранная дорога? Уверен, что не все. Вроде погода хорошая, вокруг светло и ярко, но всё равно всё выглядит серым. Дело во мне? Во мне ли? Такое поганое чувство на душе, а даже не знаю, как его назвать. Слова вроде подбираются, но все не те.       На переходе загорелся зелёный свет светофора. Люди ринулись, пересекая зебру. А я продолжал стоять. На какое-то мгновение мира вокруг меня будто не стало, лишь воспоминания крутились перед глазами. Помнишь ли ты, Дженни, как мы любили, гуляя, переходить дорогу вместе? Как нам было весело вновь стать детьми и пересчитывать полоски? Ты белые, я чёрные. И нам действительно было всё равно, куда ведёт эта дорога, просто хотелось провести это время вместе. Но у нас и это отобрали. Несчастный случай... Эта фраза кажется несправедливой и добивающей. Льёт дождь, асфальт давно весь мокрый. Так же, как и сейчас, горит зелёный свет светофора для пешеходов. Но ты лежишь распростёртая на асфальте без сознания, а я с ужасом внимаю картину. За что? Почему? Нам просто было весело. Просто весело вместе! До сих пор в ушах стоит звук ломающихся рёбер. Твоих рёбер. А ведь на твоём месте должен был быть я. Блять...

***

– Как думаешь, что такое любовь? – неожиданно спросила Дженни, наблюдая за облаками в небе. – Любовь – хрень полная, как мне кажется, – сходу начал отвечать я. – Что хорошего в этом мимолётном чувстве? Мгновение, а потом волны солёных морей по открытым ранам? Я любовь воспринимаю, если только к родителям, – меня немного бесит, когда затрагивают подобные темы, пусть даже и лучшие друзья. – Джун, ты просто дурачок. Ты сам строишь свою жизнь, а любовь - это часть любой жизни. Какой бы она не была непредсказуемой, поводов создать счастливые моменты всегда больше. Люди по определению почему-то выбирают страдания... – голова девушки опустилась вниз, а на её, пару секунд назад счастливом, лице появилась нота грусти. – Я просто не верю в существование этого чувства, - теперь уже я уставился в небо. – Сочувствую, дорогой друг. Любовь наиболее жестока к тем, кто не верит в неё.

***

      Я стоял у светофорного столба и продолжал смотреть на злосчастный переход. "Асфальт был очень скользким, машину занесло".       Конечно, занесло, блять! Нестись на такой скорости на красный свет, естественно занесёт, когда ты вместо тормоза давишь на газ! Я врезал рукой по столбу от злости и нахлынувших воспоминаний. Почему по вине других страдают хорошие люди? В который раз ловлю себя на мысли, что эта авария была подстроена. Против меня. Если бы Дженни меня не оттолкнула, в коме лежал бы я, а мудак, который это подстроил, усмехался бы где-то в своём кресле над моей беспомощностью. Хотя, от того, что случилось, у меня и так ощущение, что сломаны руки. Мне одиноко без тебя.       На глаза навернулись слёзы, захотелось сбежать. Но разве можно убежать от произошедшего? Я попытался взять себя в руки. Что же это за чувство? Вины? Утраты? Но она не мертва. Тогда, всё же, вины? И зачем мы только стали айдолами..?

***

– Джун, о чём ты мечтаешь? – мило уставилась на меня подруга. – Присесть и отдохнуть в ближайшей кафешке за чашечкой кофе, – я попытался изобразить на лице невинную улыбку. – Эй, ну я серьёзно! – Дженни сердито посмотрела на меня, остановившись посреди дороги. – И я совершенно серьёзно, устал очень мотаться с тобой по городу, – я утянул девушку за собой, чтобы хоть как-то сдвинулась с места в желаемом мной направлении. – А я хочу читать рэп перед миллионами зрителей. Дарить людям свои чувства и голос, – на лице Джен отобразилась искренняя улыбка, и девушка вперёд меня убежала по тротуару, оставив одного в замешательстве. Что же это вдруг? Неужели я боюсь опять остаться один? – Ну же, Джун, сам кофе хотел выпить! – Перехотел... – Ну ты чего? – подруга подбежала ко мне. – Давай просто прогуляемся? Без цели и мыслей о мечте. Просто вместе, пока есть возможность...

***

      Теперь и этого нет. Я просто в очередной раз убиваюсь. Неужели это всё мне досталось за мои дерзкие слова? Я готов ответить за них, но на прямую, а не втягивая кого-то, особенно столь дорогого.       Так странно, сколько бы друзей я не терял на своём пути, я принимал это как должное и заслуженное. Но не эту аварию. Не с Дженни.       Вот она, Джен, у меня на руках, по её лицу и шее течёт кровь, а по щекам слёзы. Но она… улыбается: «Я… ты… хвала небесам…» – что-то несвязное попыталась произнести Дженни. А я, всё что и смог, так это прикрикнуть на неё, чтобы не растрачивала сил. Если бы я знал, что это последнее, что я скажу ей за эти три месяца, я бы… – Пошло всё к чёрту, слышишь! – врезал кулаком по столбу, от боли стало немного легче. Ярость меня переполняла. Сейчас мне казалось, что того ублюдка, который сбил подругу, я недостаточно хорошо избил. А остановил меня, опять же, Ким СокДжин. И как он только умудряется появляться в нужное время в нужном месте?       В кармане завибрировал телефон. Я неохотно достал трубку. На дисплее отобразился входящий от Джина. Вспомнишь, как говорится. – Намджун, Дженни… она… – начал впопыхах взволнованный Ким. Через пару секунд разговора я уже бежал так быстро, как только мог, обронив где-то по дороге сам телефон. Ну и чёрт с ним.