Angel with a shotgun

Blackbear — Idfc (Tarro Remix)

Люди закрывают глаза при поцелуе, потому что это помогает расслабиться, не замечать внешних раздражителей и полностью отдаться приятным ощущениям, получаемым от горячих губ любимого человека. Но категорично необъясним тот факт, что тянет целоваться совершенно чужих друг другу людей. Абсурдность ситуации, подобно тяжелому камню, врезается в голову спустя несколько приторно-сладких минут, заставляя тот забытый здравый разум (слава богу еще оставшийся) начать работать. Первым из всех существующих эмоций вдруг отзывается страх, полностью сковывая грудную клетку и посылая тревогу по всем внутренним импульсам прямо в мозг, затем в бой вступает дикое смущение, заливая щеки густым румянцем и заставляя девушку наконец открыть глаза, застыв в неуклюжей позе, будто превратившись в античную скульптуру. И, наконец, злость, пропитывающая все сознание нескончаемыми сомнениями о том, кто же все-таки виноват в этом их общем "проступке". Злость на себя за свою слабость и податливость порочным желаниям, на Джека за его уверенность и решительность в действиях, да вообще на этот чертов вечер с этими идиотскими огнями и, о господи, на этот головокружительный аромат, распространившийся по всему салону автомобиля, в которым они, по иронии судьбы, оказались наедине. Странная ситуация выходит. Утром в сердцах кричишь, что ненавидишь, а вечером ловишь поцелуи с его губ. Время медленно перетекло за два часа ночи, когда Тимми направился обратно к машине, что была припаркована на забитой элитными легковушками стоянке. Скажем, внедорожник среди них смотрелся ну очень уж небрежно, но именно это и нравилось Роджеру, а следовательно - Фросту. Парни иной раз любили показать себя, выбившись из "стада" почитателей дорогих автомобилей с подставками для различных по виду фужеров. Врезавшись взглядом в мелькающие внутри салона тени, Тимми на секунду оторопел, забыв даже, зачем шел он в эту сторону. Сначала Роджер спихнул почудившуюся ему картину на плохое зрение (а на нем были солнцезащитные, не обыденные его очки), потом на то, что это вовсе не их машина, но чем ближе он подбирался к автомобилю, тем уверенность в происходящем все более и более заполняла его разум. Юношу резко охватило необъяснимое чувство радости, отчего ему вдруг захотелось засмеяться, крикнуть на всю улицу, продрав горло: «Ну наконец-то!». «Наконец-то он нашел себе нормальную девушку,» — ликовал Роджер, не торопясь подходить к внедорожнику. Ярко-розовые волосы его едва подрагивали от легкого ночного ветра, а на губах застыла хитрая улыбка, когда Роджер хищно разглядывал в свете люминесцентных ламп двигающиеся в своем ритме тени двух молодых людей. Парень еще с самого начала знал о возможности отношений между Эльзой и Джеком, вернее, он провоцировал их на отношения, каждый раз оставляя вдвоем. А сейчас Роджер чувствовал себя счастливым папочкой, дети которого наконец осознали, что плохо, а что хорошо. Юноша простоял на улице еще несколько минут, прежде чем наконец различил в темном салоне расстояние, образовавшееся между лицами молодых людей. Хмыкнув, Тимми сдвинулся с места, дабы скрасить собственным появлением неловкие секунды напряжения, разраставшегося салоне в это самое время. Эльза дернулась с места, инстинктивно отодвигаясь от Джека, пока буквально не врезалась в дверь. Губы пульсировали, кололи, горели обжигающим пламенем, оставив на себе воспоминания поцелуев юноши, и вновь и вновь воспроизводя их. Закрыв рот рукой, Разенграффе боязливо глянула на Роджера, который, если мог бы, сейчас бы излучал солнечный свет. Девушке вмиг стало страшно, что кто-то мог увидеть их момент уединения с Фростом. Из-под ресниц она осторожно наблюдала за Джеком, поражаясь его непоколебимому спокойствию и выдержке, и в то же время успевала бросать мимолетные взгляды своих потемневших голубых глаз на Тимми, странное поведение которого девушка пророчески списывала на увиденное несколькими минутами ранее. — Надеюсь, я вас не надолго оставил? — промурлыкал Роджер, очередной раз вгоняя Эльзу в краску. Блондинка поджала губы, совсем позабыв, что все ещё прикрывала их рукой. — Мы только вернулись. — Голос Джека был наполнен хрипотцой, однако парень быстро прочистил горло, не подав виду. — М-м-м-м, да, я видел. — Тимми издевательски замолчал, наслаждаясь реакцией Эльзы. Блондинку будто загнали в клетку, давя со всех сторон прутьями, на что - в ответ - она пыталась казаться гордой. Выходило скудно. — Я тут неподалёку стоял. — Кстати, почему ты покинул машину? — Джек наконец обратил своё внимание на Эльзу, но лишь для того, чтобы снова вернуть его довольному Роджеру. — Мы же не договаривались об этом. — Не буду таить, мне просто захотелось в уборную. — Тимми пожал плечами, совершенно спокойно реагируя на странный, прожигающий голову Роджера даже через подголовник взгляд Фроста. Сотни подозрительных мыслей пронеслись в пепельноволосой голове юноши, прежде чем девушка наконец подала голос. — Я хочу есть, — вдруг воскликнула Разенграффе, привлекая внимание сразу двух парней. «Быстрее, пожалуйста, давайте уйдём от этой темы,» — молила Эльза про себя, игнорируя насмешливый взгляд Фроста. Тварь, тварь, тварь, тварь, сначала совратил, а потом ещё издевается. — В таком случае, мы закажем ужин в номер. Если, конечно, нам его смогут предоставить, — хохотнул Тимми, зажимая педаль газа и выезжая с забитой парковки. Джек наконец отвёл взгляд от взволнованной девушки (которая боялась даже посмотреть на парня), прекрасно понимая, что причиной ее "взволнованности" является не кто другой, как он. На горящих губах пепельноволосого сама собой появилась довольная улыбка. Спустя примерно полчаса молодые люди уже стояли около их "плачевного" хостела, обговаривая какие-то незначительные детали между собой. Ранее блондинка гордо (или, может быть, из собственных соображений) отказалась от кожанки пепельноволосого, поэтому теперь потирала плечи руками, бесконечно дрожа и просясь зайти внутрь здания. Под ее короткую юбку ежесекундно забирался ветер, заставляя Эльзу покрываться мурашками и ещё сильнее сжимать себя в своих же ладонях. Джек насмешливо наблюдал за ситуацией, не смея предложить гордой блондинке свою куртку. Раз отказалась, пусть мерзнет. — Пожалуйста, — громко произнесла Эльза, стуча зубами и корчась от новых порывов ветра. — Давайте уже пойдем в свои номера. — Так иди. У тебя же ключ с собой. — Разенграффе сердито поджала губы, глаза в глаза смотря на развеселившегося Тимми. — Роджер, я все еще хочу есть. — Девушка впервые назвала его так. Тимми ухмыльнулся, понимая, что они встали на новый уровень дружеских отношений - Эльза, не задумываясь, обратилась к нему по фамилии. — Иди пока прими душ, нам с Тимми еще нужно кое-что обсудить, — торопливо проговорил Джек, указывая подбородком в сторону входа в хостел. Разенграффе нахмурилась, скрестив покрывшиеся мурашками руки на груди. — Хотите меня развести? Голодным, между прочим, всякая чертовщина снится, — буркнула девушка, прежде чем ее передернуло. Роджер усмехнулся, кладя свою руку на холодное плечо Эльзы. Ту снова передернуло, но Разенграффе не вырвалась, наслаждаясь кратковременным теплом юношеской ладони. — Мы пригласим тебя на ужин, не волнуйся. — Парень убедительно расплылся в улыбке, подтопляя все сомнения блондинки. Она, наивно дуя губы, опустила глаза, от холода старательно вжимая шею в плечи. — Иди, а то еще заболеешь. Темный переулок вновь охватила тишина, так как Эльза погрузилась в раздумья, взвешивая все "за" и "против". Не сказав ни слова, Разенграффе развернулась на каблуках, через плечо бросив благодарный взгляд на парней, и буквально трусцой побежала к невзрачным, настежь открытым дверям хостела. Почти настигнув их, девушка случайно зацепилась носом своих шикарных лабутенов за небольшую ступень, теряющуюся в ночной мгле, со стремительной скоростью падая вниз на ладони, царапая об шершавый асфальт тонкую кожу колен и сдирая ее до крови. На всю спящую улицу тут же раздался пронзительный полукрик-полувизг девушки. Фрост, не сдержавшись, прыснул, разбавляя едва слышимые кряхтения блондинки громким хохотом и отворачиваясь в другую сторону "для приличия". Тимми же тотчас кинулся помогать Разенграффе, подавая ей свою руку и одновременно спрашивая, все ли в порядке, не поранилась ли она. Поднявшись на ноги, Эльза недовольно глянула на свои колени, перепачканные теперь в пыли и крови, и горько взвыла. — Как же ты так? — Не унимался Роджер, все еще поддерживая девушку двумя руками за локоть и прожигая взглядом ее истерзанные ноги. — Фрост! Проводи Эльзу до номера, я схожу за аптечкой. — Ты шутишь?! Она что, по-твоему, ногу сломала? — возмутился Джек, подходя ближе и разводя руками. — Да она же упала из-за того, что она попросту неуклюжая! Причем здесь я?! Наскоро придуманный план Тимми грозил пасть, так и не вступив в силу. — Откуда ты знаешь, что она ничего не повредила? — строго воскликнул Роджер, полоснув Фроста сердитым взглядом. — А если она упадет, так и не дойдя до своего номера?! — А можно я решу, с кем дойду до номера? — Эльза нервно улыбнулась, не желая более пересекаться с Джеком. Но Роджер не меняет своих целей так быстро. — Слушай, что ты так взъелся, в самом деле? — начал Джек, надеясь перенастроить юношу, пока тот задумался. — Эльза просто упала. Да, поранилась, но кто из на- — Я сказал, ты пойдешь с ней, — твердо процедил Роджер и мгновенно скрылся за дверями хостела, оставляя молодых людей стоять под светом тусклой флуоресцентной лампы наедине. Первым с места дернулась девушка, торопливо шагая на последнюю ступеньку выступа и дергая за ручку железной двери, но была так же быстро остановлена. — Куда собралась, Разенграффе? — Парень подхватил ее за локоть, разворачивая к себе лицом и опять не позволяя зайти внутрь такого желанного, тёплого помещения. Блондинка старательно прятала глаза, пытаясь вырваться из хватки его длинных цепких пальцев. Не выдержав, Джек резко схватил Эльзу за подбородок, заставив наконец-таки ее посмотреть на него. Девушка свела брови на переносице, недовольно подняв на парня взгляд, и ожидала последующих действий со стороны Фроста. «Кретин, лучше бы куртку дал, я вся продрогла!» — думала она, сжав челюсть от очередного порыва ветра. — Теперь будешь избегать меня? — усмехнулся он, быстро среагировав на попытку Разенграффе освободиться, впившись в ее предплечье рукой. — Оу, лисенок, это же был просто поцелуй. — Совсем мозги продуло? — резко выдала девушка, надменно глядя в его глаза. — Если ты не заметил, я одета не совсем по погоде, причем это твоя вина. Поэтому я собираюсь сейчас идти к себе в номер, и ты не сможешь помешать мне. — Забыла, что сказал Роджер? — приторно-ласково произнес парень, медленно-медленно оборачивая свою руку вокруг ее талии, подобно змее. Эльза втянула воздух через ноздри, отрывая руку Фроста от своего лица и пытаясь сделать шаг назад. Не получилось. — Я провожу тебя, — прошептал юноша, наклонившись в уху девушки, и наслаждаясь последовавшей реакцией с ее стороны. — Убери от меня свои руки, — взбесилась Эльза, чувствуя нежданное, наливающееся внизу живота тепло. — Я смогу дойти и сама. — Ты что, а вдруг упадешь? — продолжал шептать Фрост, незаметно притягивая девушку все ближе и ближе. Как Ка из "Книги Джунглей". — В твоей помощи не нуждаюсь, — вновь процедила Разенграффе, внезапно обнаружив себя крепко прижатой к теплому торсу парня. Положив руки на предплечья юноши, она тщетно попыталась оторвать его от себя. — Отпусти. — Нет. — Джек пристально вглядывался в ее глаза, наблюдая за разрастающейся там злостью. «Забавно она реагирует на меня,» — усмехнулся он про себя. — Считаю до трех, и я начинаю тебя бить! — воскликнула зажатая парнем Эльза, наивно предполагая получить свободу. — Раз. — Ты правда думаешь, что это тебе поможет? — засмеялся Фрост. — Два! — Зря стараешься. — Три, Фрост! Я набью тебе задницу. — Разенграффе ударила его своим маленьким кулаком в грудь, затем продолжила осыпать его сильными (как считала она) ударами сквозь тонкую футболку, на что получила лишь раздавшийся смех парня. — Это еще кто кому набьет задницу, — хмыкнул Фрост, внезапно убирая руки с талии девушки и резко уходя вниз, чтобы через секунду поднять ее в воздух, перевешивая через свое плечо. — Шах и мат, лисенок. — Поставь меня обратно! Я раненная, вообще-то, я тебя сейчас кровью залью! — как и предполагалось, завизжала Эльза, колотя руками по спине Джека, облаченной в кожаную куртку. — Черт тебя дери, Фрост, ты сумасшедший! — Раз, — повторил Фрост за Эльзой, легонько шлепнув ее по заднице. — Поставь меня на землю быстро, треклятый извращенец! — тут же завизжала девушка, начав со всей силы болтать ногами, дабы задеть наглого парня шпилькой туфель по лицу. Щеки безжалостно запылали. — Два. — Разенграффе почувствовала еще один шлепок, после чего яростнее и сильнее заболтала ногами, пытаясь вырваться. — Теперь будешь думать, прежде чем избегать меня. — Да не избегала я тебя, идиот! — Три. — Я же тебе сейчас кровью футболку испачкаю! — Я тебе ее отдам, постираешь. — Издеваешься? Где?! — Ну ты же у нас мастерица. Нальешь водичку в раковину и выстираешь. — В Золушки я не записывалась! — Тогда чего ты ноешь? — Я? Ныла?! У тебя, кажется, галлюцинации! — Извини, но я-то никогда не ною. — Да от меня даже намека на нытье не было! — Тогда что я слышу от тебя весь последний час? — Ненавижу. — Да, а целовалась ты со мной тоже поэтому? — усмехнулся Джек, не видя того, как девушка покраснела до кончиков ушей, ударив его ладонью в спину. — Всю эту хрень ты начал! — неуверенно воскликнула блондинка, пытаясь совладать со стыдом, охватывающим сознание. Нет, я точно убью его! — Ты могла бы и не целовать меня в ответ. Ты вообще могла бы оттолкнуть меня, как делаешь это всегда. — Юноша давил на девушку, безжалостно загоняя ее в угол самобичевания. — Просто поставь меня на землю, — теперь уже уверенно повторила Эльза, игнорируя наглые, но на беду, такие правдивые слова юноши. Вцепившись ладонями в его спину, девушка дожидалась момента, когда Джек остановится. — Я серьезно, Фрост, ты не должен придавать этому так много смысла. Джек остановился, и лестничную клетку вдруг поглотила привычная тишина. Однако теперь она будто переродилась в тонны груза, давила, заставляя обоих молодых людей ощутить резкое чувство дискомфорта, колкости, образовавшейся за несколько секунд. Обхватив бедра девушки, парень наконец опустил ее на землю, тут же убрав руки в карманы и уставившись на растерянную блондинку. Та опустила глаза к полу, едва различая в темноте острые носы своих дорогих туфель. Сердце гулко стучало о ребра, не давая спуску, и, может быть, поэтому Эльза боялась сделать хоть один громкий вдох или выдох. Нет. Ее план не мог разрушиться так скоро. Девушка боялась, что обидела его чувства, боялась утонуть в его личном море ненависти навсегда, без малейшей возможности быть спасенной. Ее ресницы дрогнули, представляя вниманию удивленный взгляд темных глаз, когда негромкий, но злой голос Джека раздался над блондинкой: — Не придавать так много смысла?! Слышишь себя? Да ты сначала на весь мир кричишь, что ненавидишь меня, а потом спонтанно так поддаешься поцелуям! А мне, между прочим, не плевать на наши взаимоотношения! Как я должен реагировать, может, подскажешь, м? — Девушка до боли закусила истерзанную губу, чувствуя на языке кровь, просачивающуюся сквозь мелкие-мелкие ранки. Ее взор был задумчив, бесконечно опечален и все еще так же растерян. Стоило парню произнести хоть еще одно слово, как она снова боязливо жмурилась. — Постоянно отталкиваешь, устраиваешь истерики, кричишь, но стоит мне поцеловать тебя, как ты тут же становишься укрощенной. Разберись в себе для начала! — Ты вынуждаешь меня вести так, — тихо, но невыносимо строго вымолвила Эльза, внезапно подняв свой взгляд прямо к глазам Фроста. Она была полностью уверена в том, что говорит прямо сейчас. — То издеваешься надо мной, подкалываешь, то вдруг решаешь, что ты добрый волшебник и, представляешь, наконец-то становишься приятным человеком! Научись находить проблему в себе, прежде чем обвинять в этом кого-то другого! Тишина щемила легкие. В сумраке были слышны лишь сбившиеся дыхания молодых людей, прожигающих друг друга взглядами, и эта игра в "гляделки" продолжалась бы ещё непредвиденно долго. Резкий, противный звук трения подошв кроссовок об шершавый бетон, и парень уже поднимается по лестнице наверх, оставляя девушку стоять в полном одиночестве. Глубоко вздохнув, она прикрыла глаза, признав поражение в собственной непродуманной игре, и тихо поплелась за юношей, стуча каблуками по ступенькам. На языке привычный привкус горести, в глазах растерянность, по рукам и ногам мурашки, появляющиеся от ощущения мерзкого холода. — Что, не нравится признавать правду? — против воли съязвила Эльза, ровно через секунду желая зажать рот рукой и никогда более в этой жизни не говорить. «Невозможно избавиться от привычек прошлого, невозможно,» — кричала девушка на себя внутри, пытаясь успокоить воспламенившееся сознание. Какого же черта я всегда говорю то, что не требуется?! — Да пошла ты, — разочарованно выплюнул Фрост, лишь на миг обернувшись к Эльзе. Втянув через ноздри громадную порцию воздуха, девушка замедлила шаг, совместно с этим начиная безудержно терзать себя за слова, вылетевшие из ее рта так глупо и необдуманно. Кто ж тебя за язык тянул, идиотка? Не успела Эльза довести себя до полуобморочного состояния, как дверь какого-то номера нежданно открылась, и из-за нее появился Тимми, в следующую секунду грозно глядя на идущего спереди Разенграффе Джека. Роджер сразу понял, что между молодыми людьми уже успела возникнуть ссора, поэтому лишь разочарованно вздохнул, дожидаясь, пока парень с девушкой подойдут к нему ближе. Но попробовать все же стоило. — Ты не слышал, что я тебе сказал? — сердито спросил юноша, буквально сверля Фроста своим взглядом. Джек лишь презрительно отмахнулся, пройдя мимо и, моментально отыскав в кармане кожанки ключ, скрылся за дверью своего номера. — Я так понимаю, вы уже успели разсобачиться? — негромко спросил Тимми только подошедшую блондинку, печально подняв брови. Та равнодушно поджала губы и закрыла глаза, утвердительно закачав головой. — Когда ж вы успеваете то?

***

После того, как Тимми добродушно обработал девушке колени, сидя перед ней на корточках и несильно дуя на щиплющие ссадины, он также отдал ей последний имеющийся в аптечке водный пластырь, чтобы Эльза могла комфортно находиться в воде. Аккуратно наклеив его на свой уродливый шов, пронизанный медицинскими нитками, Разенграффе благополучно приняла ободряющий душ в единственной небольшой ванной комнате хостела, и, закутавшись в огромный махровый халат (который девушка с нескрываемой радостью обнаружила у себя в номере), нелепо прошлепала до своей комнаты в кроссовках, вскоре сонно завалившись на кровать. Мокрые волосы сразу же намочили подушку, а затуманенный взгляд Разенграффе уткнулся в высокий потолок, не в силах сфокусироваться на каких-либо иных предметах в номере. Битые несколько минут блондинка никак не могла выгнать из головы мысли об их с Джеком ссоре. Лишь голод не давал полностью пуститься в самозабвение. Слова неприятно скреблись когтями где-то под ребрами, а она все продолжала гипнотизировать белый облупленный потолок, детально рисуя в голове всю сегодняшнюю ночь. В сердцах брошенные слова теперь бесконечно ранили, оставляя разлагаться в лужах собственной крови. Разенграффе все ещё мысленно была уверенна в своих словах, а глубоко внутри сама же рушила эти поставленные стены, буквально отдавая себя на растерзание совести. И, вроде бы, ей должна быть безразлична эта ситуация, однако в груди предательски ныло от воспоминаний взгляда, которым Джек полоснул девушку напоследок. Эльза готова была истерично смеяться от странности ситуации, из-за которой завязалась вся эта перепалка, в то же время рыдая от того, что, спустя уже больше двух недель, они так и не нашли общий язык. Днём её бы и вовсе не затронул этот факт. Но ночью все воспоминания становятся ярче, а чувства - сильнее. Сегодня ей, кажется, так и не удастся уснуть. Теперь она без зазрения совести вспоминала тёплые губы парня, заливаясь краской и тут же отгоняя эти мысли в сторону. А потом опять представляла их поцелуй, едва дёргая уголками рта. Почему он сделал это? Почему тогда она не прервала поцелуй? Почему Джек сказал, что ему важны их взаимоотношения? И какого черта вообще происходит между ними? Внутренний голос и недавние воспоминания безжалостно не давали блондинке заснуть, докапываясь до глубин её разума и заставляя теряться в ответах на бесконечные вопросы. Она впервые чувствовала потребность в ласке и заботе, от чего стыдливо прикрывала лицо руками, сгибая ноги в коленях, и выдыхала горячий воздух себе в ладони, терзая израненные губы зубами. Внутри неё внезапно запорхали бабочки, размножаясь, щекоча легкие и вызывая невыносимо сладкую тягу в животе. Девушка прекрасно понимала, что этот поцелуй был чем-то вроде спасительной дозы противоядия для каждого из них. Он позволял почувствовать у себя на губах всю ту тупую боль и отчаяние, которые они держали на душе, тщательно закапывая подальше. А тогда они сорвались, потакая физиологической и душевной потребностям в человеческой ласке, ничего более, но... Разенграффе страшилась собственного желания в большем. Через несколько минут в номере стало страшно жарко. Все, что чувствовала Эльза, была невыносимая жара. В темной комнате, где она сейчас находилась, температура, казалось, доходила до рекордных +30 по Цельсию, от чего девушке хотелось лезть на стену, лишь бы не чувствовать обжигающих объятий зноя, царившего сейчас в этом душном помещении. Открытое окно и вовсе не развевало ее пыла, наоборот, добавляло масла в огонь, заставляя задыхаться, обливаясь потом. Душ, который блондинка посетила несколькими минутами ранее, казался спасительным, однако девушка даже предположить не могла, почему в ее номере вдруг стало так жарко - еще и часа не прошло с того момента, как она ежилась от противного ветра. То ли от дикого желания спать, то ли от собственной невнимательности, она даже не заметила, как парни появились в ее маленькой комнатке, держа в руках различную, вероятно, еду. Эльза резко вскочила, принимая сидячее положение на кровати. Воспаленный мозг девушки не успевал реагировать на их резкие движения, совершенно отказываясь думать в такой жарище. Завалившись на маленькое кресло рядом с торшером так, что оно, не выдержав, жалостно скрипнуло, Джек схватил с хрустальной вазы клубнику, смакуя ее языком и неотрывно глядя на растерянную Разенграффе. Та нервно сглотнула, стирая с виска покатившуюся каплю пота. Сердце гулко забилось в груди, и в комнате, поглощенной во мрак, стало, пожалуй, ещё жарче. — Ну же, почему ты не ешь? — раздался мягкий голос Тимми над ухом девушки, заставляя её вздрогнуть, внезапно для себя заметив, что Роджер сел на постель всего в нескольких сантиметрах от нее. Промолчав, Эльза неуверенно потянулась за едва различаемыми в сумраке ягодами, пальцы блондинки заметно дрожали. Внезапно Джек резко хватает её за запястье, потянув вперёд, и валит растерянную девушку прямо на себя, заставляя густо залиться краской. Она не успевает понять, что произошло, сидя у юноши на коленях, когда чувствует неожиданное прикосновение горячих губ у себя на шее. Умелые ладони приятно ласкают кожу даже через толстый материал махрового халата, заставляя непроизвольно закрыть глаза от наслаждения. Так же резко ее дергают назад, отчего девушка чуть ли не падает, но резко упирается в широкую грудь сзади стоящего Тимми. Его руки медленно обвивают ее с двух сторон, заключая в объятия, и мучительно-медленно начинают развязывать тугой узел на халате, точно как тот, что образуется внизу живота у Эльзы. Она закидывает голову назад, издав еле слышный полустон, когда появившийся перед нею Фрост закидывает ее же руки себе на шею, наклоняясь, чтобы снова пройтись языком по горячей коже обнажившейся ключицы. Халат падает к ногам после того, как Роджер умело справляется с узлом, аккуратно снимая мешающуюся махровую ткань с изящных плеч блондинки. Та и не сопротивляется. Лишь испускает очередной глухой стон, когда Джек игриво кусает ее за челюсть, а Тимми зарывается носом в волосы, обвивая своими сильными руками ее хрупкое белоснежное тело. Все вокруг смешивается в единую палитру наслаждения, которая обновляется все новыми и новыми красками. Когда, наконец, Фрост хищно припадает к губам девушки, и Тимми сжимает ее сосок между пальцев, Эльза издает протяжный стон, выгибаясь дугой навстречу горячему телу пепельноволосого. Тот обхватывает ее рукой между лопатками, проводя своими длинными пальцами незамысловатую линию по ее спине и вызывая у блондинки приятную дрожь. — Ты такая сладкая. — Слышит девушка сразу с двух сторон, до боли закусывая губу. Она и не думает сопротивляться - возбуждение уже захлестнуло ее с головой. — Что случилось с моими родителями? — Словно в каком-то тумане, машинально слетает с губ Эльзы, будто это и не она говорит вовсе. Ее хватают за волосы, оттягивая голову назад, и грубо впиваются в шею, оставляя на ней едва видные следы от клыков. Разенграффе шипит, цепляясь за плечи Фроста, ногти тут же оставляют на коже красные отметины, после чего Джек так же грубо хватает ее за затылок, не давая вырваться, и снова приникает к губам, безжалостно терзая их. Девушка просто теряет голову, задыхается между поцелуями, сжимая в кулаках волосы парня, провоцируя его на еще более выраженную жестокость. — Попробуй еще раз, — шепчет Тимми, целуя ее в острое плечо, и Эльза разочарованно мычит, не в состоянии оторваться от кружащего голову наслаждения. Ее руки слабеют, хватаясь за Фроста, горячие прикосновение которого отдаются сладкой дрожью прямо по позвоночнику. Длинные пальцы пепельноволосого вызывали восторг, перемешиваясь с бешеным удовольствием от сильных, но в то же время мягких рук Роджера. Между ног все невыносимо сводило, требовало ласки, отчего Разенграффе готова была уже броситься в омут страсти с головой. Парни аккуратно берут ее под руки, синхронно целуя тыльные стороны ладоней, и расплываются в нежных улыбках. Такая резкая смена обстановки окончательно снесла девушке крышу, заставляя ее полностью потерять контроль над своими действиями из-за затуманенных страстью мыслей. Блондинку осторожно положили на постель, начиная покрывать ее белоснежную кожу короткими поцелуями. Каждый из парней делал это по-своему: Джек - приторно-сладко, а Тимми - непередаваемо трепетно. Оставив мокрый поцелуй на животе девушки, Фрост спускался все ниже, заставляя онемевшую Эльзу застонать во все горло, когда- Потолок. Это было первое, что Разенграффе увидела перед собой. Этот мерзкий, облупленный потолок, раздражающий только при одном взгляде на себя. Пол минуты девушка пыталась осознать, от какого сна она только что проснулась, ошарашенно хлопая глазами. Сбившееся дыхание постепенно приходило в норму, но вся шея все еще была усеяна мелкими капельками липкого пота. В комнате было чертовски жарко. Отчего-то Эльза боялась даже сделать малейшее лишнее движение, проникнутая пылающим по всему телу стыдом. Внизу живота все сводило, между ног было так же мокро, как и во сне. Боже правый, что мне приснилось только что? Осмелившись, блондинка все же поднялась с кровати, аккуратно раздвинув шторы, и ее глаза тут же атаковал солнечный свет. Солнце жарило, от него просто не было спасения, поэтому Разенграффе не придумала ничего лучше, чем снова зашторить окна темно-синей тканью. Номер погрузился в темноту, впрочем, от духоты это не спасало - в нем не было кондиционера. Все вокруг казалось каким-то до жути неправильным, преступающим закон, поэтому девушке до тошноты хотелось спрятаться куда-нибудь и не вылезать оттуда до гроба. Она не могла объяснить, почему ей так стыдно и страшно за свои сновидения. Что творилось с ее подсознанием? Что заставило его так хорошенько поиздеваться над блондинкой, буквально доведя ее до белого каления? Да что вообще заставило его так извращаться над ее мыслями? Проклятые подростковые гормоны, не успокоившиеся даже когда девушке было уже за девятнадцать. Хотя, оставалось всего полтора года до ее совершеннолетия. Странно быть девственницей, когда ты почти уже старая дева, а, тем временем, все одноклассницы вокруг тебя пытались завести детей еще в школе, думала Эльза, закусывая костяшку указательного пальца и ходя по комнате взад-вперед. Физиология отчаянно требовала своего, и с каждым разом Эльзе было все сложнее и сложнее вывернуться из ее цепких лап. Включив телефон, Разенграффе нервно постучала по корпусу пальцем, пробежавшись глазами по вбитым ранее контактам. Всего два имени, выделенных черным цветом заставили ее залиться румянцем, заблокировав экран. «Так нельзя, это же всего лишь плод больной фантазии моего подсознания,» — твердила девушка себе, нахмурив брови. Однако стоило ей только вновь воспроизвести в голове момент из недавнего сна, как она бросалась бороться с непреодолимым желанием выпрыгнуть из окна и убежать куда подальше. Эльза резко дернулась, услышав стук в дверь, и уставилась на нее. Руки предательски задрожали, дыхание сбилось, а кровь будто резко остановилась в венах, изменив направление своего течения. Осторожно ступая босыми ступнями по полу, девушка подошла к двери, остановившись перед ней, и глубоко выдохнула, открывая раннему гостю. Видеть на пороге улыбающегося Тимми было стыдно. Очень. — Доброе утро, — поприветствовал застывшую Разенграффе Роджер, даже не догадываясь, что прямо в этот момент девушка совершенно серьезно думала над тем, как можно удариться головой об дверь, чтобы сразу потерять сознание и не мучиться от стыда перед юношей. — Доброе, — пробурчала блондинка, пряча взгляд. Какая же она извращенка, оказывается... Приписать такому лучистому парню роль- — Что-то ты неважно выглядишь. Не выспалась? — Тимми заботливо окинул взглядом поникшую Эльзу, тревожно оглядывая темные круги под её глазами. — Можно и так сказать, — прохрипела девушка, прокашлявшись. — Чертовщина какая-то приснилась. Тимми понимающе промолчал, решив не донимать Разенграфе расспросами о её сновидениях, поэтому решил сразу перейти к другой теме: — Как, кстати, твоя рана? Колени? Все в порядке? — Да, спасибо еще раз за пластырь, даже не знаю, что бы я делала без твоей помощи. А колени, — девушка равнодушно махнула рукой, — заживут, с кем не бывало. — Это радует. Фрост, кстати, уже как десять часов не показывается из номера. Сильно вы вчера там? — Роджер печально оглядел исказившееся лицо блондинки, пытаясь понять, как она реагирует на их ссору. Ох, ты знаешь, мы вчера ого-го как! — Да просто рассобачились, как это всегда бывает. Понимаешь, мы с Джеком слишком похожи, а одноименным полюсам свойственно отталкиваться, насколько я помню. Вот и происходит между нами какая-то неразбериха, — устало произнесла девушка, проведя по глазам рукой. Ей сейчас не очень-то хотелось копаться в отношениях с Фростом, но теперь Эльза абсолютно точно знала, что налаживать отношения с парнем - бесполезная трата времени и сил. — И ты собираешься вот так все бросить? — Блондинка недоуменно подняла на юношу глаза, удивленно выгнув бровь. — Что ты имеешь в виду? — Тимми заговорчески улыбнулся, уставившись на растормошенную девушку. — Брось, я же в курсе химии, которая происходит между вами, — произнес он, сложив руки на груди и облокотившись на дверной косяк. — О чем ты? Мы даже общий язык то никак найти не можем. — Ты вчера так и не поужинала. — Ловко перескочил на другую тему. — Я заходил, но ты уже спала. — Погоди, так у меня же был ключ, как ты зашел? — Ты, похоже, была настолько сонной, что забыла закрыть дверь. — Боже правый, я такая растяпа! — Девушка ударила себя рукой по лбу, измученно прикрыв глаза. — Да ладно, с кем не бывает, — пожал плечами Тимми. — Есть хочешь? — Очень. — Пошли. Обув кроссовки на ноги, Эльза на сей раз закрыла дверь на ключ, проследовав за Тимми в его комнату. Как только девушка вошла в номер парня, она ощутила приятный запах еды, от которого скрутило живот. Только сейчас блондинка осознала, на сколько дико она хотела есть. На небольшом журнальном столике стояла открытая коробка с почти полностью съеденной пиццей, различные соусы к ней и три нетронутых напитка из Bubbleology. Девушке было совершенно наплевать на то, что вся еда была холодной, она накинулась на нее, особо не раздумывая. Проткнув защитный слой острой частью трубки, Эльза втянула через нее холодный чай, чувствуя на языке вкус тапиоки. Опомнилась блондинка лишь на огромном третьем куске грибной пиццы, наконец-таки подумав о том, как вредно это скажется на ее фигуре. Да какая к черту разница?! — Получается, Фрост тоже ничего не ел со вчерашнего дня? — спросила Разенграффе, пережевывая последний кусочек своего наслаждения и запивая его персиковым коктейлем. — Сегодняшнего, — поправил ее юноша, хотя девушка не обратила на это никакого внимания. — Нет, я занес ему пиццу. Блондинка лишь фыркнула. — В любом случае, он оказался сообразительней и бодрей меня.

***

После сытного завтрака и долгого разговора с Тимми, девушка завалилась обратно к себе в номер, уже представляя, как ей будет скучно находиться там на протяжении следующих часов. Роджер оповестил ее, что завтра они отправятся обратно в Орландо, дабы девушка успела забрать все свои "бывшие" документы из "бывшего" дома, пока до них не добрались так называемые "люди Боба". Иногда, конечно, Эльза ощущала досаду, так как ее не посвящали ни в какие подробности, но в большинстве случаев она просто оставляла все как есть, полагая, что ненужная информация вовсе не пойдет ей на пользу. Упав на кровать, Разенграффе внезапно ойкнула, почувствовав вспышку боли в плече, и тут же вскакивая обратно на ноги. Девушка, конечно, часто забывала про свое "боевое ранение", в ответ получая жалящие уколы, напоминающие о ране, уродливый шрам от которой останется навсегда. Как же она хотела, чтобы все это не случалось с ней. Эльза понимала, что, лучше бы она провела все эти недели дома, в одиночестве, чем снова бы прожила весь этот кошмар, ставший явью. Блондинка даже и представить себе боялась, что могло ждать ее впереди. После того, как она провалялась на кровати минут двадцать от "нечего делать", она вспомнила про вновь появившийся у нее телефон, схватив его и тут же разблокировав главный экран. Решив, что ей не нравятся обои, девушка нашла какую-то сеть Wi-fi, раздававшуюся, видимо, кем-то из резидентов хостела, и залезла в интернет, зависая там почти на половину часа. С довольной улыбкой установив на экран блокировки пунцовый закат со строчками из песни Эда Ширана, Разенграффе залюбовалась на новые обои экрана "домой", где красочная неоновая вывеска с сердцем, пронзенным стрелой, гласила: "Нет запросов, нет разочарований". Ей казалось, что эта фраза полностью описывала ее в плане собственной скудной личной жизни, где один перекатиполе гонялся за другим, утопая в песке. Гиблое дело. В контактной книге не осталось и следа от прошлой жизни: все имена от A до Z были уничтожены, а на их месте красовались всего две строчки. Тимми и Дж- Джекуля?! Девушка еще раз перечитала вбитое в контакты имя пепельноволосого, прекрасно понимая, что это очередной подкол с его стороны. Знает же, как она не любит ненавидит уменьшительно-ласкательные. В прошлый раз она как-то даже и не заметила этого, главное - что первые правильные четыре буквы стояли на своем месте. Ну что за идиот? [Джекуля?!] Текст появился в "сообщениях" раньше, чем блондинка успела о чем-либо подумать. Безусловно, Джек был обижен на нее, но что помешает ему ответить ей электронно? Ответа не проследовало. И через десять минут, и через сорок. Даже через два часа. За все это время блондинка, в прямом смысле, извелась, около тысячи раз подумав о том, что, исходя из собственной гордости, ей не следовало бы писать парню. Да, она была возмущена, но девушка ведь могла просто проигноривать это, в конце концов, имя контакта всегда можно было изменить... Или она все-таки хотела восстановиться после вчерашней ссоры? В заново скачанном приложении социальной сети было по-прежнему много уведомлений, которые кишели на главном экране в виде красным кружков. Видеть интерфейс до боли знакомой частички, которая навсегда осталась в том, спокойном ее прошлом, когда она переписывалась с Филиппом, Джо или Валентиной, было по-настоящему странно. Отсвечивалось море сообщений от студентов колледжа, знакомых и друзей: все, как оказалось, интересовались ее исчезновением. Заявки в "друзья" же убывали, как и авторитет Эльзы в колледже. [Эльза, с тобой все в порядке?] Данное сообщение, как и многочисленные аналогичные от Тетчерса, впились в глаза Разенграффе, заставляя ее закусить губу, с болью в груди вспомнив о таком родном шатене, который не смог, не успел признаться ей в чувствах. Все обиды на парня стали какими-то расплывчатыми, незначительными, на первый же план вышло яркое, сильное чувство. Она скучала по нему. С таким небывалым трепетом, что дышать становилось тяжело, точно цветы распустились в ее легких, не давая вдохнуть. Джо казался сейчас таким близким, жаль, что девушка поняла это чертовски поздно. Какой же стервой по отношению к нему она была. Сердце рвалось написать ему, уберечь юношу от мучительных мыслей, сомнений, но мозг настоятельно не рекомендовал ей допускать оплошность. Но он, как это обычно бывает, остается во невнимании. [Извините, что заставила волноваться. Я просто уехала в отпуск.] В, знаешь ли, бесконечный отпуск. Парень, как показывал горящий значок, был в сети. «Значит, скоро он должен ответить мне,» — подсознательно внушала себе девушка, листая ленту с диалогами. Какие-то совершенно незнакомые люди писали ей, спрашивая, куда она запропастилась, но их ждал банальный игнор. Еще одним из диалогов, который привлек внимание блондинки, стал диалог с Валентиной. Девушка по ту сторону экрана тонко намекала ей, что не прийти в больницу к своему лучшему другу - мягко сказать, нехорошо. Да Эльза и сама это понимала. Внезапный звук пришедшего сообщения и уведомление, вылезшее сверху, вернуло девушку в реальность. [И ты не сказала об этом мне? Почему ты так долго не выходила на связь?] Эльза закусила губу. Мысли ну никак не лезли в голову. Выйдя на обнаруженный ранее балкон, блондинка плюхнулась на плетеный жесткий стул, кусая костяшку пальца в раздумьях. [Извини, случилось слишком много, чтобы я могла тебе рассказать.] [Хах, вот так поступаешь с лучшим другом? Не надоело еще не доверять?] Было крайне тяжело держать дыхание в норме. Словосочетание "лучший друг" резало глаза, заставляя Эльзу хотеть разбить экран, дабы больше не видеть холодности и колкости в этих электронных буквах. Смешно. Тем временем... [Тебе что-то не нравится?] Сообщение Джека стало еще одной пощечиной, возвратившей девушку в реальность, где она сейчас находилась. Не в своем доме в Орландо, расположенном там, в солнечном районе Флориды, а черт знает где. Эльза закинула ноги на невысокое ограждение балкона, гадко ухмыляясь. [Из-за тебя мне пришлось искать, где находится кнопка "изменить"] [Серьезно теперь будешь меня игнорить?] Очередное сообщение от Джо пришло нежданно, от чего блондинка опять нахмурила брови, пытаясь придумать, какие у нее были причины на то, чтобы не рассказывать Тетчерсу все это. [О Боже, извини, что заставил так перетрудиться.] [Я не говорила ничего про недоверие к тебе, ведь, если бы я начала пересказывать все, что случилось со мной за эти недели, ты бы уже умер от скуки.] От такого количества ответов вскипала голова, и блондинка судорожно перескакивала с одного окна на другое, пытаясь понять, что и кому написать. Боже Правый, я никогда не думала, что воевать на два фронта так трудно. [Подбешивают твои каламбуры, Фрост.] [С чего ты вообще взяла, что мне будет скучно слушать тебя?] [Как и меня твои, Разенграффе.] Солнце медленно закатывалось за горизонт, окрашивая дома в ярко-оранжевый цвет, на небе появлялись первые звезды, а месяц одиноко висел на небосводе, однако у девушки не было времени откликаться на такие прекрасные мелочи. Она нервно кусала губу, страдая от подрыва сознания в данные секунды, ведь думать ей приходилось очень быстро. [Нам стоит обсудить вчерашнюю ночь.] Пауза. Собеседник набирает сообщение. [Но мы же вчера не виделись.] Разенграффе испуганно поднимает глаза к получателю сообщений, желая тут же закричать на всю улицу от безысходности. В горле пересыхает. Все-таки ошиблась. Истерика накрывает девушку с головой, прежде чем она получает еще одно уведомление. [Уже нашла себе кого-то?] Гребанный Фрост, гребанный Фрост, гребанный Фрост, гребанный Фро- [Бесишься?] Вот как только вспомнишь о нем, он тут же появляется! Мозги вскипали, и ситуация уже по-настоящему раздражала блондинку. Ей потребовалось меньше секунды, чтобы разразиться гневом, а затем и вовсе плюнуть на обоих собеседников. Не так уж это и важно, собственно. Ради собственного спокойствия, Эльза заблокировала смартфон, прикладывая руку к подбородку и устремляя задумчивый взгляд в даль. Казалось бы, стоит только выключить, отбросить свой сотовый, как тут же начинаешь различать малейшие прелести жизни, вырвавшись из-под гипноза этих коварных сетей. Малиновый, бордовый, оранжевый и желтый цвета сплетались на горизонте, отбрасывая яркие лучи на лицо девушки, которая счастливо улыбнулась, щурясь от солнца. Сейчас она почувствовала умиротворение. Легкий теплый ветер трепал ее короткие волосы, забираясь в небольшие щели между телом и огромным халатом, освежал кожу. И этот вечер мгновенно сделался спокойным, размерным, несмотря на суматоху, творившуюся здесь еще несколько минут назад. Как оказалось, нет телефона - нет проблем. Все еще игнорируя висящие сообщения, блондинка включила музыку из своего плейлиста на тихую громкость, дабы насладиться таким уютным моментом сполна. Из динамик лилась негромкая "into you" от Арианы Гранде, когда Разенграффе заметила вышедшего на балкон Тимми, юноша разговаривал по телефону. Он не замечал ее ровно до тех пор, пока не закончил разъяснять кому-то о важности модели каких-то GSM жучков и о потребности в скрытых звукозаписывающих устройствах с идентификацией личности по голосу. Обнаружив Эльзу на соседнем балконе, задравшую ноги на перекладину, Роджер приветственно улыбнулся ей, несмотря на то, что они уже виделись около трех часов назад. — Готова к поездке обратно в Орландо? — Парень облокотился на точно такую же перекладину, подставляя лицо солнечным лучам. Ровно через секунду в воздухе раздался громкий звук уведомления о новом сообщении от Джо. [Можешь не отвечать, я понял. Желаю вам счастья.] Поджав губы и неслышно вздохнув, Эльза подняла взгляд обратно на юношу и печально произнесла: — Совсем нет. — Какие-то проблемы? — заботливо поинтересовался Роджер, уже в какой раз напоминая девушке своего несуществующего старшего брата. — Не заморачивайся на этот счет, — отмахнулась блондинка, крутя смартфон в руках. Когда во время разговора с парнями наступала тишина, Эльза уходила в себя, прокручивая в голове тот факт, что они знают о смерти ее семьи что-то, преступающее хрупкие девичьи нервы. Что-то, что они настоятельно не хотели говорить, жалели ее, но это бесило девушку еще больше. Солнце тем временем уже почти скрылось за горизонтом, поэтому его лучи стали еще ярче, - почти бардовыми - словно кровь. — Можешь положиться на меня. — От улыбки Тимми стало еще противней. — Спасибо, воздержусь, — ядовито отрезала блондинка, чем искренне удивила парня. Контролировать свою дерзость у нее не получалось, как бы она ни старалась, чтобы не задеть юношу. — У тебя есть вся информация обо мне, Тимми, зачем тебе знать еще больше? В то время как я ничего не знаю о тебе. Совсем. Ты отказываешься даже говорить о том, с чем я напрямую связана - о моей семье. О чем может быть речь сейчас? — То, что я могу рассказать, никак не поможет, разве ты не понимаешь? Будет хуже только тебе, — ответил Роджер, неотрывно наблюдая за тем как девушка поднимается со стула, полностью поворачиваясь к нему, и машинально складывает руки на груди. — Лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь, — отрезала она, как оказалось, даже не собираясь уходить. Сожалеюще опустив взгляд, Роджер повел плечами, переминаясь с ноги на ногу на месте. Кинув последний взгляд на уже готовую плеваться ядом блондинку, парень посчитал, что в таком состоянии с ней невозможно будет продолжать разговор, поэтому покинул балкон, создавая несильный поток воздуха. Развернувшись к его двери спиной, Разенграффе приподняла подбородок, дабы начавшие скапливаться слезы не вытекали из глаз, и с жалостью поджала губы, злясь на весь мир. Солнце окончательно зашло за горизонт, от чего на небе остались лишь размытые краски недавнего прекраснейшего заката. Прямо как в жизни: сначала все такое красивое, яркое, а потом так называемое "солнце" исчезает, и все вокруг становится обычным, отвратно-серым. Не дав слезам взять над собой верх, Эльза снова смиренно присела на стул, обиженно уставившись на ни в чем не повинные огни мегаполиса, блистающие где-то очень-очень далеко. На улице холодело. Слушая тихие слова "Влюблена в тебя" Арианы Гранде, девушка просидела неопределенное количество времени, после десятого повтора песни уже начиная подпевать ей. Она постепенно отходила от разговора с Тимми и Тетчерсом, полными грустью глазами наблюдая за колыхающимся вдали воздухом. Казалось бы, ничего такого не случилось, но невидимый камень будто тянул Эльзу на дно. Такой абсурд. — Немного опасно, но, малыш, я хочу этого именно так, чуть меньше разговоров, чуть больше прикосновений ко мне, ведь я так влюблена в тебя, влюблена в тебя... — негромко завывала блондинка, прикрывая глаза от наслаждения песней. На душе все еще было непонятно тяжело, но Эльза игнорировала это чувство, пыталась не обращать внимания. Прекратив петь, девушка вздрогнула от неожиданности, услышав приглушенный голос справа от себя. — Релаксируешь, Разенграффе? — Как всегда насмешливый тон. Кто же, как ни Фрост. Пожалуйста, только не ты. — Как же вы все меня достали, — горько прошептала блондинка, от безысходности закрывая лицо руками и потирая виски. — Поешь, кстати, очень даже не плохо, только не рано тебе еще такие песни слушать? — Видеть эту гадкую ухмылку на лице пепельноволосого хотелось меньше всего на свете, поэтому девушка, решив, что с нее хватит, схватила телефон, вскочила с места, и ее ярость тут же вылилась на ничего не подозревающего Фроста. Она говорила так, будто планировала свою речь еще задолго до этого момента. — Когда ты наконец запомнишь, идиот, что мне уже почти двадцать, и я абсолютно самостоятельная девушка, которая имеет право на личную жизнь?! Я сама зарабатывала себе на жилье, сама покупала себе еду, готовила, стирала, убиралась, мне никто не помогал! Потому что моя семья погибла, понимаешь?! И это, черт побери, ни разу не дает тебе права издеваться надо мной! Прошу меня простить, мне еще нет двадцати одного, чтобы я могла заниматься сексом и бухать когда мне вздумается, но я не думаю, что это то, чем ты занимаешься все время, ведь ты-то у нас совершеннолетний! Так нравится унижать меня, да?! Пошел к черту! Пошли вы все к черту! — прошипела Эльза, гипнотизируя парня своим переполненным злостью взглядом. Сбивчивое дыхание и дрожащие руки, гневный взгляд и моментальное исчезновение с балкона, громкий звук скрежета стула по кафельному покрытию и шокированный вид Фроста. Она была не просто зла. Она была в ярости. Простояв там еще несколько минут, осмысливая произошедшее, Джек предпочел покинуть балкон, озадаченно плюхаясь в кресло и проверяя телефон. Пусто. Выходит, просто сорвалась? Ранний подъем, нежелательные встречи и разговоры выводили и так вымотанную блондинку из себя, заставляя парней только догадываться, что с ней произошло за такой короткий период. Эльза ненавидела вчерашний день за кошмарный сон, приснившийся ей утром, за его эмоциональную насыщенность, абсурдную переполненность разговорами, сорванные нервы и странные чувства, пронзающие грудную клетку, когда она пыталась заснуть. Вроде бы, ничего такого не произошло, но Разенраффе чувствовала себя до ужаса изнуренной, уничтоженной, преданной. Лучший друг отвернулся от нее, казалось бы, такой близкий Тимми открыл девушке свою противоположную сторону лживого лицемера, а Джек... Джек просто раздражал ее больше обычного. Поэтому, буквально пролетев мимо Роджера, когда выходила из номера, девушка направилась сразу к лестнице, оставив удивленного парня стоять около открытой двери. Обиженно залезая на заднее сидение автомобиля, блондинка, не долго думая, воткнула в уши наушники, тем самым отгораживая себя от разговоров с молодыми людьми. Как думал Фрост, истеричка. Так продолжалось и когда они сели в самолет. Девушка старательно игнорировала парней, отвернувшись к иллюминатору, и просидела так ровно два часа, пока они летели в Орландо. На любую попытку молодых людей заговорить с ней, девушка лишь фыркала и прибавляла громкости в наушниках. Она, безусловно, боялась того, что может встретить Джо, Валентину, Филиппа или еще кого-нибудь из, как она теперь называла, ее "прошлой жизни", ведь через коттеджный поселок, где располагался дом блондинки, ежедневно проходили студенты местного колледжа. Потому что пересечься с кем-нибудь из них было бы ужасно неловко. Особенно, если девушка сделает это с Фростом. Сердце гулко стучало в груди, и по мере того, как молодые люди приближались к району, где блондинка (а также Джек) проживала, оно билось быстрее. Знакомая улица, сплошь усеянная магазинами, пронеслась перед глазами, а дальше и Цеприл парк, в который Эльза с Джо когда-то давно ходили вдвоем, сбегая с занятий. До боли знакомый коттеджный поселок, в котором девушка провела всю свою жизнь, предстал перед ней, заставляя задохнуться от нахлынувших эмоций. Будто все 20 лет ее жизни пронеслись перед перед глазами Эльзы, и это вдохнуло в девушку жизнь. Она осознала, в какой кошмар попала, уехав из родного дома, осознала, что все, что творилось с ней последний месяц - жалкая иллюзия по сравнению с той жизнью, которая была у нее до того, как ей пришлось уехать из Орландо. И Джека с Тимми будто и не существовало вовсе. Те же студенты на улицах, те же уютные домики и зелень в садиках, тот же колледж в нескольких кварталах отсюда, однако одна вещь здесь все-таки была иной - Разенграффе. Хотя девушка об этом даже не догадывалась. Когда машина остановилась около дома Эльзы, блондинка глубоко вдохнула, рассматривая его с жалостью в глазах. Она сожалела, что ей пришлось бросить их семейное гнездышко так спонтанно и глупо. Быстро нацепив солнцезащитные очки, Разенграффе вышла из автомобиля, закрывая за собой дверь и вдыхая до боли знакомый запах. Так пахло лето в Орландо. Оглянувшись по сторонам, девушка готова была перейти дорогу, чтобы проникнуть в собственный коттедж, но ее взор наткнулся прямо на пару молодых людей, идущих по тротуару и держащихся за руки. Казалось, сердце Эльзы пропустило удар, когда она узнала в них Джо и Валентину. Из грудной клетки будто выкачали весь воздух, создали вакуум, не дающий нормально вдохнуть. Гроун выглядела на удивление счастливой, переплетая пальцы с Тетчерсом, и это вызвало на лице блондинки кривую усмешку. Не стало меня, так перебрался на Валентину? Он замечает девушку, и его пульс останавливается. Что-то мило лепечущая на ухо Гроун отходит куда-то на второй план, оставляя место огромному, расползающемуся, заполняющему все чувству. Тетчерс глухо набирает воздуха в легкие, не веря своим глазам. Он не мог понять: иллюзия ли такой лелеемой в его мыслях девушки перед ним сейчас, или она все-таки вернулась?... Взгляд парня невольно кидается к машине, около которой Разенграффе застыла в замешательстве. Из-за передних стёкол виднеется закомая пепельноволосая макушка Фроста, когда тот поворачивает голову в профиль, давая Джо возможность убедиться в своих догадках. Валентина затихает, проследив за взглядом Тетчерса, и устремляет свой взор в ту же сторону. Она обескураженно застывает на месте, выпуская свою руку из руки парня. Так они и смотрели друг на друга. Втроём. Пока Эльза не сорвалась с места, прикрывая лицо рукой, и не пересекла улицу, подобрав ключ из-под коврика и скрывшись за дверью своего дома. Валентина печально опустила глаза, страшась, что все это снова начнётся сначала: Джо влюбится в Эльзу, а девушка вновь останется ни с чем. Она была шокирована не меньше Тетчерса, который тупо гипнотизировал дверь, за которой несколько секунд скрылась блондинка, позволяя ноющему чувству заполнить грудь. Оно напомнило ему о том, как сильно он скучал, как долго ждал её возвращения, как мучался ночами, не в силах думать ни о ком, кроме неё, как терзал больничную подушку в разочаровании и как сотни раз прокручивал их поцелуй у себя в голове. Оно напомнило ему о том, как он любил ее. — Зачем она вернулась? — беспомощно спросила Валентина, заставляя Тетчерса грустно улыбнуться. Он не хотел упускать её ещё раз. Тяжело дыша, Эльза принялась перерывать все тумбочки в поисках нужных документов, подбрасывая какие-то листы и прочий хлам в воздух. Сердце с ненормальной скоростью колотилось в груди, когда девушка вспоминала удивленное лицо Валентины и Джо, застывших посреди тротуара. Хотелось провалиться под землю. Эльза старательно обыскала весь первый этаж, успешно найдя свой паспорт и свидетельство о наследстве, на что потратила около пятнадцати минут. Оббежав второй, Разенграффе захватила из шкафов все ценные бумаги, которые только нашла, удерживая их подмышкой, и только она собиралась вылететь из дома, как заметила в коридоре Тетчерса, сложившего руки на груди и стоящего с непоколебимым выражением лица. Осознав, что мимо парня она все равно не проскочит, Эльза грациозно спустилась по лестнице, уставившись на шатена в ответ. — Так ты теперь с Фростом? — Его голос звучал так до боли знакомо, что девушка невольно захотела прикрыть уши. Столько всего она потеряла... — Нет, — отрезала блондинка, подходя к юноше ближе и тщетно пытаясь оттолкнуть его с прохода. — Ты обещала тогда, что все изменится. — После очередной её попытки парень вцепился в предплечья девушки, вглядываясь ей в глаза. Она лишь старательно их опускала, избегая взгляда Тетчерса. — Джо, я была пьяна, — искусно врала Разенграффе, изображая дикую усталость. — Зачем ты лжёшь мне? — На его лице отобразилась ничем не прикрытая боль, когда он наконец сумел заглянуть в её чистые голубые глаза. — Я привыкла лгать людям, если тебе так легче. Пусти, — процедила блондинка, вырываясь из его хватки и злобно глядя на парня. — Почему ты уехала? Ты так и не объяснила, — твёрдо спросил парень, обхватывая теперь уже скулы девушки, чтобы держать с ней зрительный контакт. Он пытался зацепиться за неё, пока она окончательно не ушла из его жизни. — Да отпусти же ты меня! — закричала Эльза, вырываясь изо всех сил. Не выдержав натиск нахлынувших эмоций и чувств, Джо прикоснулся к ее губам, и через несколько секунд тело девушки окончательно обмякло. Губы юноши иступлено целовали её, требуя взаимной ласки за все те душевные мучения, которые ему пришлось испытать в течение этого месяца. Такие родные губы. Сдавшись и обвив шею Тетчерса двумя руками, девушка ощутила, как Джо подсадил её на тумбу, нежно проводя пальцами по её коротким волосам. — Что ты сделала с ними? — спросил он, на секунду оторвавшись и смерив раскрасневшуюся Разенграффе печальным взглядом. Та лишь виновато опустила глаза, через секунду снова чувствуя его губы на своих. От ощущения его теплых ладоней на талии девушке становилось невыносимо приятно, и она целовала юношу все трепетней, все страстней и искренней. Они оторвались друг от друга только когда воздуха уже стало не хватать, и молодые люди начали конкретно задыхаться. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга, не отводя взгляда. И тогда, ведомый страхом потерять девушку, Джо осмелился признаться: — Я люблю тебя. — Я знаю, — после небольшой паузы прошептала Разенграффе, ощутив незримый электрический заряд, соединивший их взгляды. А рассыпанные документы так и остались лежать на полу.