XVI
22 октября 2016 г., 21:02
Примечания:
Да, это действительно я. Простите за такую чудовищную задержку и за такую сухую главу, но школа вытянула из меня все эмоции.
С началом нового учебного года, ербят, мы справимся (сказала Юля, у которой дно за дном еври факин фак дэй)
В этом году мне сдавать экзамены, поэтому времени на фанфик, наверное, совсем не останется. У меня на каждый день недели свои допы (а танцы мне бросить не удалось, я лох), поэтому я прихожу домой часам к пяти и делаю уроки (веселая у меня жизнь).
в общем, у меня в жизни начался этап подготовки ко взрослой жизни, поймите меня, пожалуйста.
и вы знаете, что самое смешное? каждый вечер, вместо того, чтобы писать проду, я пишу сочинение либо для олимпиад, либо для дз.
а я ведь просто хочу хорошо сдать экзамены :((((((
НО
ЭТА ЧАСТЬ ОПРАВДЫВАЕТ РЕЙТИНГ ЭТОГО ФАНФИКА, И ЕСЛИ КТО-НИБУДЬ НЕ ТЕРПИТ ОТКРОВЕННЫЕ СЦЕНЫ, ПРОЛИСТАЙТЕ ОТРЫВОК NC-17.
P.S. Отсутствие проды было также связано с переписанием мною всех частей с POV. Скоро я уберу из шапки данный жанр ^-^
также хочу сказать спасибо Elve за присланную еще в июле песню, которая теперь украшает этот факфик :)
Alex Clare — Where Is The Heart?
Эльзу уже порядком бесило просыпаться с мыслью о том, какую чертовщину она творила вчера, и представлять, с какой яркой краской на лице придется мириться с этим. Она сжимала простыни руками, жмурясь, чтобы прогнать надоедливые, но предсказуемо смущающие мысли из головы. Девушка поклялась, что будет играть паиньку, лишь бы только подобраться к парням ближе и выведать изматывающую причину смерти родителей, но, похоже, она и правда сделала то, что так боялась. Все-таки заигралась. И самое страшное было не в том, что она думала о пепельноволосом парне, который разделял с ней один номер на двоих, а в том, что Эльза подумала о нем сразу же, как проснулась. Открыв глаза, она даже не сразу поняла, где находится. Медленно поднявшись и оглядев себя, блондинка с накатившим смущением заметила на теле его черную футболку, еле прикрывающую бедра. Пропитанная ароматом его сногсшибательного одеколона ткань приятно лоснилась к коже, вызывая у девушки чуть ли не восхищенные стоны, когда та упала обратно на матрац, закатив глаза от удовольствия. Она впервые испытывала такое щемящее грудь чувство, сковывающее по рукам и ногам в приятной неге и впервые не противилась, позволяя ощущениям окутать ее полностью. Щеки дико пламенели от воспоминаний, но желание увидеть лелеемый предмет своего воображения рвало на части, не позволяя перевести дыхание. Зайдя в данный момент в какую-нибудь группу с контентом «любовь для чайников», она могла бы пояснить для себя химические реакции, происходящие в ее теле, но Разенграффе предпочла просто наслаждаться кипящей в венах кровью как признаком, что ее сердце все же не окончательно очерствело. Так приятно. Джек был тем видом парней, на которых падки почти все представительницы прекрасного пола: молодой, хорошо сложенный, сильный и невероятно обаятельный молодой человек, который также отличается во множестве иных направлений. И как же такой слабой особи, как Эльза Разенграффе, не пустить слюни на такой изумруд… нет, алмаз ее скучной жизни?! Тут, как говорится, все средства бессильны. Однако Фрост никогда и не задумывался о том, что в бесконечных погонях на выживание из замкнутого в себе мальчишки вырос в бесстрашного юношу, что стальной стеной стоит перед свинцовыми пулями, защищая собственной грудью тех, кто ему действительно дорог. «И пусть те, кто вешается на него, сейчас нервно закурят, » — подумала Эльза, задорно засмеявшись. Ведь именно я защищаю его спину в ответ. Заслышав в глубине номера тихие шаги, Разенграффе моментально схватилась за простынь, прикрывающую ее во время сна, и судорожно принялась залезать под нее, прерывисто дыша от волнения. Окончательно упала на подушку, театрально прикинувшись спящей, она как раз в нужный момент — в следующую секунду в дверном проеме ее комнаты появился как никогда бодрый Джек, смеривший картину своей негромкой усмешкой. Сердце Эльзы судорожно гремело в груди, когда та пыталась как можно равномернее дышать, параллельно задыхаясь от нехватки воздуха, количество которого резко прерывалось на середине полноценного вдоха. Приоткрытые губы девушки едва заметно дрожали, как и ресницы, прикрывающие стремящиеся увидеть парня глаза, а напряженные от волнения ноги начинали неметь, однако юноша не торопился с действиями. Он с предвкушенной улыбкой подошел к постели, замер, затем прикусил костяшку указательного пальца, дабы скрыть свою слишком широкую улыбку, и внезапно решил залезть на кровать, на четвереньках устроившись в ногах девушки. А она тем временем никак не могла понять, чего хочет Фрост, силясь не открыть глаза в неподходящий момент. Следующие действия юноши заставили Эльзу участить дыхание, чтобы окончательно не задохнуться. Джек медленно продвинулся дальше, таким образом нависнув над «спящей» блондинкой и обдав ее слабым ароматом своего пряного цитрусового дезодоранта, взял руку девушку за костяшки пальцев и только собрался приложиться к ней губами, как блондинка, не выдержав, резко раскрыла глаза, испуганно уставившись на довольного, как чеширский кот, юношу. Наконец это до кончиков пальцев приятное, приторное чувство встречи охватило Разенграффе. Не успев среагировать, она поддалась инстинктам, выскочив из-под парня и упершись спиной в мягкую стенку кровати в попытке своего сумбурного бегства. — Доброе утро, — как ни в чем не бывало, произнес Фрост, по-турецки рассевшись на кровати девушки. Та в ответ лишь глупо кивнула, чем рассмешила юношу. — Зачем притворялась, что спишь, м? — С чего ты решил, что я притворялась? Между прочим, я сплю чутким сном, — подчиняясь внутреннему закону не принимать своего поражения, произнесла Эльза, все еще растерянно глядя на парня напротив. Тот лишь в очередной раз хмыкнул, как, собственно, делает две трети своей жизни. — В ванной пластыри. Думаю, сама догадаешься, для чего. — Было его последней репликой, прежде чем Фрост удалился, напоследок не забыв одарить Эльзу самой невинной из всех своих улыбок, чем завел ее в полное замешательство. Опять. Приятно, конечно, что он обо мне заботится, но как-то это необычно. Эту должность обычно занимал Тимми. Окончательно решив подняться с постели, девушка вздохнула, ступив босыми ступнями на мягкий ковер, устилающий весь периметр огромной комнаты. Голова шла кругом: затуманенное атакующими мозг новыми ощущениями сознание боролось изо всех сил, как и Эльза, приказывающая себе встать, однако ее рефлекторные дуги попросту не справлялись с нагрузкой, тормозили движение, заставляя девушку просто сидеть на мягком матраце кровати и пялиться на свое отражение в огромном зеркале на шкафу. Хорошо, прошлым вечером… скорее ночью, мы с Джеком целовались до потери сознания, после чего я, утратившая здравый рассудок вовсе, начала кокетничать с ним, а потом мы, абсолютно мокрые, продолжили на бортике… боже, у меня губы до сих пор болят. Вспыхнув, Эльза вскочила с кровати, пролетев через длинный холл в ванную комнату. Шикарная ванна и вовсе не привлекла ее внимания — взгляд девушки невидимыми железными путами приковался к багровым отметинам на шее, ключицах и скулах. Пурпурные засосы особенно сильно контрастировали с ее бледной, мраморной кожей, выглядя так, будто это из множества глубоких ран струится темная кровь, безжалостно пачкая белоснежную шею. «Думаю, сама догадаешься для чего…» А Тимми-то что теперь сказать?! Вцепившись в пачку тонких пластырей с изображениями детских мультфильмов, Эльза с раздражением уставилась на первый схваченный ею. Усеянный изображениями Вилли из «Утиных историй», он заставил Разенграффе уставиться на себя в зеркале, будто недоуменно прося дать совет, что делать дальше. Конечно, как же ему не поиздеваться надо мной, раз такие удобные обстоятельства сложились?! Залепив порядка десяти темных отметин, Разенграффе размяла шею, пытаясь посмотреть, все ли осталось за материалом пластырей. В итоге: принцессы, утки, коты, и прочая диснеевская живность оказалась на шее блондинки, чем конкретно разозлила ее на хитрого пепельноволосого парня. — Джек Оверланд! — закричала она на весь номер, распахнув дверь ванной и застыв, как бык перед капоте. — Джек Оверланд Фрост! Одновременно с ее последним криком, не сдержавшись, прыснул парень, загоготав из своей спальни самым что ни на есть подлым смехом. Бросившись к порогу комнаты, из которой издавались раздражающие слух звуки, Разенграффе со злобой во взгляде прожгла согнувшегося теперь пополам юношу, который все никак не мог перевести дыхание. — Ну что… — начал было Джек, но снова засмеялся, — нравится? — Я бы вырвала тебе глаза за это, но меня тут больше волнует не обложка пластырей… — раздраженно закончила фразу девушка, не отпуская глаза Фроста своими. — Прости, я просто не мог себя контролировать, — по-доброму усмехнулся юноша, заставив все внутри Эльзы перевернуться с ног на голову. Резкая вспышка чего-то мучительно приятного прошла дрожью по спине, заставив ее вспомнить те долгие моменты длившегося наслаждения. — В конце концов это ты виновата. — Я?! — возмутилась блондинка. — Интересно послушать, в чем же?! — Во-первых, нечего было приходить ко мне в бассейн, — насмешливо кинул Джек в тоне а-ля «не мои проблемы». — А, так он уже твой стал? — наигранно возмутилась Эльза, все еще отрицая свою вину в произошедшем. — А во-вторых, — проигнорировал парень возглас девушки, — нечего было приходить в одном нижнем белье. Последние слова юноша специально выделил горячим шепотом, заставив Разенграффе и вправду испытать волну стыда. Парень даже не приложил к этому особых усилий — он с легкостью умел пошатнуть ее твердую точку зрения. И дело было даже не в каких-то его способностях. Слова юноши, как и ожидалось, выбили блондинку из колеи, из-за чего она еще несколько секунд стояла с воспаленным мыслями о собственной неправоте сознанием. Однако полностью повалить Эльзу у Джека не получилось, так как в следующую секунду она со злостью толкнула его в грудь руками, врезая юношу в стену. Опешив, Фрост уставился на Разенграффе, но после осознания ситуации на его губах медленно расплылась кривая усмешка. Девушка была ниже Фроста почти на голову, поэтому теперь злобно дышала ему в грудь, исподлобья пытаясь прожечь на довольном лице парня дыру. — Что-то хочешь мне сказать? — пытаясь сдержать смех, спросил парень. — Может, мне наклониться, чтобы было удобнее? Сравняв их головы, Джек внимательно наблюдал за тем, как зрачки Эльзы беспорядочно меняют форму, а глаза тщательно пытаются не смотреть на юношу. Иначе, она забудет все слова, которые хотела сказать. — Ты не имеешь никакого права обвинять меня за мои биологические часы, это раз, — начала было девушка, однако не так уверенно и угрожающе, как предполагала. — И два: мое дело, в чем и куда приходить… Последние слова она произнесла крайне неуверенно, тихо, просто-напросто растворившись в голубых глазах парня, которые смотрели на девушку всего в нескольких сантиметрах от нее. Сердце забилось, словно раненная птица в клетке, а губы инстинктивно приоткрылись, выпуская задержанный от резкого движения воздух. — Говоришь, твое дело? — усмехнулся Джек, после чего его взгляд ненароком упал на руку, выставленную Эльзой сбоку от него. — А ты не думала, что вообще-то, принадлежишь мне? Я, между прочим, контролирую все, что принадлежит мне. Разенграффе ожидала, что Фрост возьмет ее за руку, или притянет к себе за талию, или в конце концов, поцелует, но он бездействовал, просто доминировал ею своим взглядом сверху. Подождите, что он сейчас сказал? — Да что за разврат ты здесь устроил?! — вскрикнула Эльза, буквально отскакивая назад и выпутываясь из его рук, в последний момент атаковавших ее. — Какая к черту твоя собственность?! Я не виновата в том, что у тебя есть наклонность доминанта, пожалуйста, не приплетай сюда меня! И вообще, я не подписывала контракт о переходе себя в твою собственность, поэтому иди к черту, треклятый ты извращенец! — Сегодня ночью ты так не считала. — Окончательно сразив девушку, парень обвил талию блондинки руками, наклоняясь, чтобы прошептать прямо ей на ухо: — У тебя же нет на это никаких возражений, я прав? Прав ты, подлюга. — Да угомонись же ты! Я для тебя проститутка что ли?! Только появилась у тебя девушка в шаговой доступности, так надо было сразу ее совратить?! — Лицо Джека мгновенно помрачнело, однако на нем оставалась неширокая гадкая усмешка, какая бывает у все еще не желающих сдаться злодеев, к горлу которых подставили дуло пистолета. — Я сказала, убери от меня свои руки. Мало тебе было, что ты мне всю шею разворотил, так теперь хочешь сделать меня своей?! — Да пожалуйста, — безумно холодно и безразлично отчеканил Джек, распуская свое кольцо из рук и поднимая их, как делают пойманные с поличным преступники. Даже не пытается отрицать?.. Отойдя на несколько шагов назад, выдержав паузу и уже собравшись покинуть комнату, девушка резко обернулась, решив, что если уж выкладывать, то выкладывать все: — Я даже знаю, почему мы никак ужиться-то с тобой не можем, Джек! Ты учитываешь только свои интересы, а на меня тебе наплевать! Да, прошу прощения, что навязалась так внезапно, но можно же было проявить хоть щепотку уважения! Почему ты не можешь быть как Тимми?! Он хотя бы относится ко мне как к девушке, а не как к юнге на палубе! Все сначала… — Ты договорила? — надменно поинтересовался Фрост, складывая руки на груди и смотря на Эльзу в упор. — Да, — не менее уверенно ответила девушка, не желая проигрывать Фросту из-за своей маленькой слабости к нему. — Двигай собираться, мелкая, мы отчаливаем через десять минут, — грубо произнес Джек, заставив что-то внутри Разенграффе разлететься на тысячи острых кусочков, до боли впившихся в грудь. — Ты невыносимый, — рыкнула она в ответ, тут же развернувшись и пролетев весь номер до своей комнаты. Да чтобы еще раз- — Не волнуйся, я больше не притронусь к тебе. Вали фапать на своего многообожаемого Тимми. — Послышался насмешливый ледяной голос Джека, ножом ударивший в спину Разенграффе. — Конечно, пойду, он же, по-любому, лучше импотента, — самодовольно ухмыльнулась Эльза, через помутневший от злости рассудок совершенно не жалея о вылетевших из ее рта словах. Внутренняя Разенграффе кричала от ужаса, но девушка лишь осточертело нахмурила брови, безразлично смотря на надвигающегося на нее Джека, который после последней реплики блондинки нехило взбесился. Ничего толком не поняв, девушка, не удержав равновесия, падает назад, успевая выставить руки, из глаз ее тут же брызгают слезы. Бездумный взгляд устремляется вперед себя, пока Эльза пытается прийти в себя, дрожащими губами осторожно выдыхая скопившийся в легких воздух. В то время адское покалывание на щеке лишь усиливается. — Что ты сейчас сделал? — тихо прошептала она, поднимая глаза на возвышающегося над ней Джека. — Что ты сейчас сделал, гребанный ублюдок?! Ее истеричный крик раздался эхом в бесчисленных коридорах номера, чьи стены теперь навсегда запомнят их ссоры. Напряжение резко взмыло вверх, между молодыми людьми буквально искрился воздух, а их взгляды и вовсе бы смогли убить, если бы это было возможно. Фрост медленно склонился над ней, присаживаясь перед девушкой на корточках, и уверенно отчеканил: — Ты не имеешь ни единого права противиться, пока ты рядом с нами, тебе ясно? Если бы твой отец не спас меня несколько лет назад, я бы и рукой не пошевелил, чтобы защитить тебя. Так что закрой свой рот, пока я не оставил на тебе больше следов! Тебе ясно?! — Пошел к черту, — прошипела Эльза, придерживая руку на щеке и буравя парня ненавистным взглядом. Грудь разрывало от не осознанных еще чувств, а руки тряслись то ли от страха, то от ярости, скручивающей тело, словно веревками. Ты уверена, что именно к этому парню несколько минут назад ты испытывала что-то под названием «любовная симпатия»? Очнись, это было просто деталью твоего плана! От убийства друг друга молодых людей спас Тимми, вовремя позвонивший на сотовый Джека, который быстро поднялся на ноги и, без слов развернувшись к выходу из комнаты, исчез из поля зрения Эльзы. Завалившись на пол окончательно, она закрыла лицо руками, от безысходности сжимая челюсть и злобно ударяя пятками о пол. На душе было невероятно тяжело, все так неприятно кололо изнутри, жгло кожу ледяным пламенем, однако ее волновали не столько унизительные слова Джека и его рукоприкладство на ней, сколько внезапно открывшаяся правда. Отец… спас его? Что это вообще может значить?! Он, по-любому, не был врачом, чтобы спасать его жизнь. Разенграффе конкретно бесила информативная незаполненность ее сознания, она хотела знать все, знать все здесь и знать все сейчас, не задумываясь о подводных камнях, находящихся под ее ногами, шагающими в неизведанность. Ведь на остережения парней ей было откровенно наплевать. После того, как Эльза все же собралась (во всех возможных смыслах этого слова), она схватила телефон с тумбочки и с диким усилием подавила в себе желание сорвать с себя футболку Джека, чтобы остаться в одном бюстгальтере. Зато гордой. Выйдя из комнаты, она застала перед входной дверью номера Джека, который, безразлично подняв на нее взгляд, без слов открыл дверь, покинув помещение и заставив девушку раздраженно поднять глаза к потолку, но все же проследовать за ним. Плетясь за парнем безжизненным отродьем, Эльза все еще гордо держала нос кверху, однако, несомненно, чувствовала его превосходство над собой. Хоть Разенграффе и была рассержена на Джека как никогда прежде, глубоко внутри она была благодарна этому невыносимому юноше за то, что он постоянно вытягивал ее из полнейшего дерьма, не боясь при этом рисковать собой. Ах, как же я могла забыть, это же было только из-за отца, да?! Остановившись позади широкой спины Джека, облаченной в темно-серую футболку, Эльза все полные десять секунд пыталась не смотреть на выпирающие из-под ткани лопатки, отводя взгляд. Это была величайшая попытка. Вскоре из-за двери, около которой молодые люди и остановились, появился Тимми, явно выглядевший жутко усталым, и приветствовал парня с девушкой сдержанной улыбкой. — Машина уже ждет нас на стоянке. Джек, отнеси ключи на ресепшн, мы с Элс пока загрузимся. — По своей привычке не сказать ни слова, Джек сразу направился к корпусу, где располагалась стойка регистрации, проигнорировав злобный взгляд блондинки в свою сторону. Как только пепельноволосый юноша оказался на достаточном расстоянии, чтобы не слышать разговора Роджера и Разенграффе, Тимми тут же атаковал девушку расспросами: — Ну, и что же теперь у вас случилось, я слушаю? Что это еще за игра в молчанку? И что ты успела сделать со своей шеей?... — Ну не могу я с ним нормально уживаться, — импульсивно начала Эльза, жестикулируя руками. — Он постоянно найдет способ, как меня поддеть, как раскалить меня, чтобы я в конце концов на него сорвалась, а потом дает пощечину и кричит на меня, бессердечно втаптывая все мое существо в грязь. — Тогда что насчет тебя? Не признаешь своей вины? — Тимми видит ее насквозь, с легкостью подхватывая внутренние струны девушки и играясь на них, словно на гитаре. Тем временем молодые люди постепенно приближаются к парковке. — Здесь нет моей вины. Он сам постоянно провоцирует меня, разве это не понятно? Ему лишь бы поиграться со мной, как с разозленной собачкой. — Эльза даже не смотрит на парня, прекрасно понимая, что он разочарован, с его пустыми усталыми голубыми глазами сейчас хотелось встречаться меньше всего. Хотя нет, пожалуй, меньше всего ей хотелось разговаривать с Джеком в данный момент. — Что за детский сад? — горько, с явным упреком в голосе отвечает Роджер, заставляя Эльзу и вправду почувствовать себя глупым и ничего не смыслящим ребенком. — Можно же выйти из ситуации как нормальные, интеллигентные люди, не переходя на личности, просто создав компромисс, приняв стороны друг друга. Нет, они будут собачиться, как дети малые, и показывать пальцем, мол, это он виноват! Тебе же почти двадцать, Эльза, почему нельзя усвоить элементарных вещей?! Наши с тобой шесть лет разницы не дают тебе права ставить это в оправдание. — Тебе… Двадцать шесть?! — вдруг воскликнула Эльза, выпучивая глаза на идущего рядом… мужчину. — Хочешь сказать, ты не знала? — усмехается Роджер, открывая заднюю дверь черного Ниссана для ошарашенной девушки, которая вскоре послушно опускается на тканевые сидения. — А ты хорошо сохранился, — в знак уважения кривит губы Разенграффе, подобным жестом рассмешив блондина. Тот занимает пассажирское место спереди, доставая из заднего кармана потертых джинс телефон и одновременно успевая ответить девушке: — Не говори так, будто я уже дед старый. Мне всего двадцать шесть, а не уже двадцать шесть, пойми это, — улыбается юноша, затем внезапно меняется в лице, очевидно, вспомнив про обмотанную несколькими метрами пластыря шею блондинки. — Я так и не услышал ответа: что с твоей шеей? — Ничего страшного, всего-то неудачно упала, — нагло врет Эльза, отмахиваясь рукой и игнорируя хитрый взгляд Роджера, направленный прямо в ее спокойные глаза. — Джек постарался? — ухмыляется Тимми, замечая, как стремительно краснеет девушка, и так же стремительно убеждаясь в своей правоте. Разенграффе опускает взгляд, молча разглядывая ручку двери, пока Роджер окончательно празднует свою победу. — Вы поговорите, пожалуйста, а то смотришь на вас — самому холодно становится. И, Эльза, пожалуйста, контролируй свой острый язык, я знаю, тебе им воспользоваться - ничего не стоит, но это лишь может послужить искрой для поджога костра вашей очередной ссоры. В следующую секунду в салон врывается Фрост, плюхаясь на водительское сидение и тут же поворачивая ключ зажигания, чем заводит староватую машину до рева мотора. Эльза инстинктивно отворачивает голову к окну, обозначая свою неприкосновенность, а Джек и не собирается уделять ей внимание, этим раздражая только больше. Недолгая тишина, после чего девушка важно начинает разговор: — И какой же наш следующий пункт назначения? — Флоувуд, — отрезает пепельноволосый. — Помнишь, Разенграффе, я тебе говорил, что «лишние люди не помешают», еще в самом начале, когда мы только познакомились, но для чего так и не уточнил? — Ты в своем уме, Джек?! — встрял Тимми, безумным взглядом оглядывая серьезно настроенного Фроста. — Я не позволю тебе- — Так вот, Разенграффе, добро пожаловать в ряд моих сногсшибательных куколок, делающих очень большие деньги за очень, очень нехорошие дела, — продолжил парень, получая от Тимми разочарованный рев и многозначительный фейспалм, означающий высший уровень идиотизма пепельноволосого. Эльзу охватил ступор, ее будто сковало цепями, не позволяя даже дышать, легкие свело в непонятном спазме, а руки пробило на мелкую дрожь. В глазах читалась одна лишь глубокая беспомощность, подпитываемая явной серьезностью намерений человека, который еще сегодня ночью целовал ее как никто и никогда прежде, будоражил весь хрупкий мир, наспех построенный девушкой после последнего крушения. Его надменность, его холод и безразличие, вмиг возросшие пред девушкой громадной гранью, разбивали ее не хуже, чем чашку, что случайно смахнули рукой на кафельный пол. Он снова хочет посадить меня на цепь, с которой я только недавно сорвалась. — С чего ты взял, что я соглашусь? — Ее попытка показаться сильной провалилась вместе с потом на дрожащих ладонях. Джек лишь криво хмыкнул в ответ. — С того, что тебя никто не спрашивает, — приторно сладко и до ужаса гадко улыбнулся Фрост, и от этой улыбки Эльзе захотелось скрыться куда подальше, залезть головой в песок от страха, подобно страусу, и больше никогда не видеть Джека таким ледяным по отношению к ней. — Хватит, Джек, это глупо! — вновь встрял Роджер, потирая виски и жмурясь от невменяемости своего коллеги. — А что не так, Роджер?! Оставить тебе, чтобы ты оттрахал ее наконец, и вы оба остались довольны?! — Машина неслась на запретной скорости, визжа шинами на поворотах и пролетая светофоры на красный, вообще не замечая их существования. — Разве если она станет ночной бабочкой, это не станет проще? От нее будет хоть какая-то польза, согласись! — Закрой свою пасть наконец! — не выдержав, заорал Роджер, кажется, перекрикивая даже звук мотора. — Если тебя съело собственничество, оставь свои грязные мысли при себе, и, пожалуйста, не обременяй ими других людей! Хватит с тебя твоей слепой ненависти, оставь уже Эльзу в покое! Хочешь ей окончательно жизнь испортить?! Вот, что я тебе скажу, Фрост: не в твоих силах заточать безвинного человека в клетку, из которой он впоследствии не в состоянии будет выбраться! Она не заслужила такого отношения к себе! — Да ладно тебе, Роджер! — уже сбавив пыл из-за разгоряченного друга, произнес Джек. — Нам она не нужна — только проблемы создает, а в борделе о ней хорошо позаботятся, да еще и денег отсыпят. Ее папа, должно быть, был бы спокоен за свою дочь. — Ты совсем спятил?! Я не узнаю тебя, Джек! Что помутилось у тебя в рассудке, что ты сейчас говоришь это?! Фрост, ты сначала в себе бы разобрался, а потом кидался словами, как самый последний дурак на свете! — Эльза, кажется, сползла уже вниз с сидений, прячась от кричащих друг на друга парней и пытаясь оставаться в покое. Ей чудилось, что в последующую секунду они должны были разбиться в автокатастрофе, но этого все не случалось. К сожалению. — Я буду спокоен, если наша малышка будет в надежных руках. Да, пусть и не всегда снисходительных… но это вроде детской комнаты, пока мы… ну, с тобой будем в разъездах, — не сдержав смеха от собственных слов, пепельноволосый загоготал, выставляя себя еще большим идиотом в глазах Роджера. — И где же твое собственничество, Джек?! Куда это оно там запряталось?! Ты же всего несколько секунд назад кричал на меня, управляемый своей глупой ревностью, прожравшей тебя изнутри! Ну, Фрост, где она?! Так легко теперь уже отдаешь ее в чужие руки?! — не спускал напора Тимми, который впервые за месяц так громко и импульсивно кричал на пепельноволосого. — Да с чего ты взял, что я могу ревновать ее?! — подорвался, словно на мине, парень. — Вас просто друг к другу тянет, я помочь решил, а ты делаешь какие-то до смеха глупые выводы! — Закрою глаза на то, что ты сплошь обманываешь себя, — многозначительно начал Тимми, явно не без труда оставляя эту тему, — но Эльзу оставь в покое. — Пойми, Роджер, это мой бордель. И я решаю, кто окажется там, не ты, — возразил Джек, буквально забивая Эльзу в угол и заставляя ее кусать губы еще сильнее, бесконечно надеясь на то, что она все-таки избежит повтора собственной судьбы. — Тебе стало все равно на мое мнение? — с упреком поинтересовался Тимми, не сводя взгляда с юноши. — Только в отношении нее, Роджер, поверь мне. Она просто ворвалась в нашу с тобой жизнь и испортила ее, как только могла. Будет лучше, если каждый займет свое место. — Именно после этих слов Джека Эльзе до боли захотелось разрыдаться, но она всеми силами продолжала сдерживать слезы, немо доказывая себе, что ей все равно. Еще противней было от осознания того, что только прошлым вечером этот человек сознавался, что искренне доверяет ей. Всем совершенно все равно. — Джек… — устало начал Тимми, но было спешно перебит юношей: — Это не обсуждается.***
Mr.Kitty — 44 Days
Палящее солнце казалось еще более убийственным, чем прежде, а яркие отблески жгли и без того воспаленные глаза, делая прежде гармоничную обстановку вокруг сбивающей с ног. Искренне радостное лицо Джека выводило из себя, просто-напросто резало изнутри, снова и снова проходясь по свежим ранам, не сумевшим зажить за такой короткий срок. Тимми бессильно шел рядом с Эльзой, морально поддерживая ее через многозначительные взгляды и шепча ей на ухо короткие, но раздирающие фразы неизбежности: «прости, я ничего не смог сделать», «попытайся отговорить его», «я знаю, что ты далеко не безразлична ему». А Разенграффе уже и не хотела ни во что верить, в прострации плетясь за Джеком безжизненной куклой, от которой внезапно решил избавиться избалованный ребенок. Бордель, замаскированный под ночной клуб, начинался из-за ничем не приметной двери, ведущей в мир настоящего разврата: за ней, вроде, точно такое же помещение, сверкающее огнями, но все, кто когда-либо были здесь, знали его истинное предназначение. Днем здесь практически никого не было, так как вся жизнь разгоралась только ночью — с подвыпивших, уставших и заведенных людей, желающих «сбросить напряжение», которым за считанные секунды подбирают комнату и девушку «по их предпочтениям». Сказать, что Эльза была удивлена, что Джек владеет борделем — просто не произнести ни слова. Она была в полнейшем ужасе, хоть и предполагала, что связанные с криминалом люди обычно имеют в руках либо казино, либо бордель. Сравняв свой шаг с блондинкой, Джек довольно начал что-то мести ей на ухо, в то же время не сводя глаз с девушки, что с приветственной улыбкой шла им на встречу. Но Разенграффе просто пропускала его слова мимо ушей то ли от того, что вообще не хотела слушать пепельноволосого больше, то ли в сотый раз испытывая болезненное дежавю от нахождения здесь. — Ну наконец-то, Джек, я уж думала, что не дождусь вас сегодня, — жгучая брюнетка на высоких платформах сгребла Фроста в охапку, заставив Эльзу инстинктивно отшагнуть и нахмуриться. Фрост приветственно приобнял ее одной рукой, нешироко улыбнувшись. Ха, а меня он обнимает по-нормальному! Агрх, Разенграффе! — Прости, Джулия, сама знаешь, какой у вас ад на въезде, — грязно усмехнулся Джек, пробежав глазами по ее глубокому декольте. — Ох, да, у Майка часто подгорает, когда мы пытаемся попасть в Флоувуд, — засмеялась женщина, но вскоре быстро переключила свое внимание на задавленную со всех сторон Эльзу. — Это, я так понимаю, она? И что эта стерва так оценивающе на меня смотрит?! Ну да, не похожа я на шлюху, и что дальше?! — Кассандра, — представил девушку Джек, снова ни разу не бросив на нее даже короткого взгляда. — Может, лучше, пойдем в другое место, а то было бы не очень деликатно обсуждать все детали здесь? Как мы заговорили! Не очень деликатно?! Ты меня когда сюда заталкивал, думал о деликатности, сволочь?! — Только хотела предложить, — слащаво улыбнулась Джулия, развернувшись на высоких платформах и проследовав к почти сливающейся со стеной двери. Когда Фрост попытался по-хозяйски положить руку на плечи блондинке, та враждебно отшатнулась в противоположную сторону, пронзив его самым злобным взглядом, на который только была способна. Больше юноша не пытался к ней прикоснуться. — Давай так: начнем с того, что ты умеешь, а дальше подберем твоих клиентов и сумму оплаты, — серьезно начала женщина, надевая очки и открывая толстый блокнот, исписанный красной ручкой. Замявшись, Разенграффе сжимала под столом пальцы от нервозности, прекрасно чувствуя, как Джек жжет взглядом, развалившись на диване позади нее. — А мы можем поговорить об этом наедине, может быть? — неуверенно поинтересовалась Эльза, подняв глаза на Джулию и ощутив ее тяжелый взгляд на себе. — А вы тут и так одни, — усмехнулся Фрост из-за ее спины, давя на девушку только больше. Надавил бы еще сильнее — она разбилась бы, как фарфоровая кукла. — Ну конечно! — подтвердила его слова женщина, смотря на Разенграффе как на дуру. — Это — наш владелец, а от владельцев, как ты знаешь, не может быть секретов. Тем более, что такого постыдного ты видишь в своих умениях? — У меня есть опыт на пилоне, — наконец созналась девушка, мгновенно тяжело задышав от нервозности. Молчание. — Прекрасно, что-то еще? — Теперь Джулия оказывала девушке значительно больше внимания, довольно улыбаясь и помечая что-то в своем супер-блокноте. — Я работала девушкой go-go, — выдохнула блондинка, чуть ли не хватаясь за голову. Ей отнюдь не сыграл на руку тот факт, что в этот момент она не видела лицо парня за своей спиной. Пожалуйста, Джек, одумайся, я не хочу проходить весь этот грязный ад снова. — То есть, ты никогда не выступала в роли бабочки? — ухмыльнулась женщина, задумчиво крутя кольцо на пальце и не сводя глаз с девушки. Та отрицательно тряхнула головой. — А не желаешь? Представь, твой гонорар высоко бы подскочил. — Я девственница. И тишина. — Что ж, твое дело, но это, если что, незначительное препятствие. — Джулия недоуменно скривилась, но все же записала что-то в блокнот. — Ну, ты у нас средненькой комплектации, на высшую группу не тянешь… В общем, гонорар в размере четырехсот долларов за ночь тебя устроит? — Вполне, — ответил за блондинку Фрост, поспешно вставая с места и поднимая за локоть Разенграффе, уводя ее за собой. — Подожди минутку, Джули, организационный момент. — Конечно, — даже не глядя на молодых людей, произнесла женщина, обратно уткнувшись в свои дела. — Ты что, сейчас серьезно?! — Было первое, что спросил у девушки парень, вылетев вместе с ней в гримерку, где пока что не было девушек с ярким макияжем. — Ты о чем? — издевательски поинтересовалась Эльза, обыденно подняв бровь и спокойно смотря на ставшего почему-то нервозным Джека. — Ты работала проституткой?! — взвыл Фрост, не отпуская безумным взглядом глаза девушки. — Во-первых, не проституткой, а малышкой go-go, это, вообще-то, разные вещи, Фрост, — съязвила блондинка, складывая руки на груди, — а во-вторых, не должен ли ты был об этом знать, ведь ты, боже правый, все обо мне знаешь? — Какого черта?! — тряхнув девушку так, что у нее закружилась голова, Джек, сжал ее плечи в руках, исследуя разозленное лицо блондинки таким же злым взглядом. — Что вообще вынудило тебя так изощриться над собой?! — Это ты вообще какого черта?! Не трогай меня, животное! Разговаривать с тобой не хочу! — вскричала девушка, вырываясь из его рук и отскакивая в другой конец тесной комнаты. — Что, думаешь, мир себе подчинил?! Да я все время теперь буду находиться здесь и думать о том, как я ненавижу тебя! — Хорошо. Твоя воля. — Второй раз за день он беспричастно поднимает руки, бросая вызов, оставляя девушку в одиночестве копаться над еще не разобранными вопросами, заставляя ее просто взрываться от количества не высказанных друг другу слов и не выплеснувшихся эмоций. Настает какое-то отчаяние, мол, все, он отпустил тебя, можешь больше не пытаться, но на душе все равно скребутся кошки, призывая накричать, избить, исцарапать все лицо, но зато навсегда остаться со словами «квиты». — Пока мы с Тимми еще здесь, постарайся для моего друга сегодня ночью. Я хочу услышать крайне лестные отзывы. И он уходит. Так сумбурно и непонятно, что хочется смеяться, однако реальность захлестывает с головой, оставляя растерянную девушку стоять в том самом углу комнаты, где они, скорее всего, виделись последний раз в жизни, и буквально трястись от пережитого. Это была последняя минута их разговора, а они опять кричали друг на друга. Сколько уже раз за этот месяц я думала, что мы расстаемся навсегда? И каждый из них я все равно переживаю по-новому. Кто знает, какой станет последним. Растерянно опустив взгляд и разведя руками, Эльза пыталась осознать произошедшее, до сих пор сомневаясь в реальности полетевших в сторону друг друга слов. Она, возможно, и винила себя за излишнюю пылкость и предвзятость, но это чувство было зарыто глубоко у нее в груди, так что все, что Разенграффе чувствовала сейчас, — была злость и разочарование. Человек, заставляющий ее сердце чуть ли вырываться из грудной клетки, так просто отпускал ее, высказывал ей свое личное недовольство и просто напросто существовал. Из-за чего девушка чувствовала себя крайне слабой и уязвимой. Внезапно из-за задней двери появилась высокая блондинка, столкнувшаяся своим оценивающим взглядом с растерянной Эльзой, застывшей посреди гримерки. Девушка криво ухмыльнулась, закрыла за собой дверь и, не отрываясь от Разенграффе, прищурилась. — Так это ты та новенькая, про которую Джулия все уши нам прожужжала? — Проследовал вопрос со стороны девушки, рост которой казался Эльзе действительно внушающим. Блондинка была всего на пол головы ниже Тимми, до подбородка которого Разенграффе оставалось головы так полторы. Не посчитав нужным отвечать, Эльза уставилась на девушку, в конце концов все же растерянно кивнув, тем самым прекращая затянувшуюся тишину следующей репликой блондинки: — Слышала, тебя сам хозяин сюда привел? Хорошо с ним общаешься? — Как я могу хорошо общаться с человеком, который притащил меня сюда? — внезапно озвучила свои мысли Разенграффе, только в последнюю секунду задумавшись, что подобными словами могла обидеть девушку. — Ну, смотрю, не много понимаешь. У нас тут такие случаи можно по пальцам пересчитать — хозяин тщательно отбирает каждую из вас на свой вкус, — сощурившись, изрекла блондинка, потом, немного подумав, выдала: — Ты его любовница? Интересно, много ли девушек прошли мой путь? А? О, а вот и ревность! Проходи, разувайся, я тебя уж заждалась! — Он меня не интересует, — отрезала Эльза, затем так же спешно добавила: — Как и я его. Поэтому такого между нами просто быть не может. — Как знать, — ухмыльнулась девушка. — И не такое бывало… хозяин ведь в конечном итоге все равно со всеми вами спал. Как бы не бомбануть сейчас?! — Почему ты называешь его «хозяином»? У него имени нет?! — тщетно пытаясь скрыть свое искреннее раздражение, спросила Эльза, пробегаясь глазами по блондинке напротив. Можно было сказать, формы она имела те, что надо: широкие бедра, обтянутые дорогими темно-голубыми джинсами, среднего размера грудь, прикрытая под толстой тканью черной футболки с непонятными буквами и длинные, прямо как у Эльзы, ноги на вечерних туфлях-лодочках. — Разумеется, есть, — хмыкнула девушка, смотря на Разенграффе, как на ничего не смыслящего ребенка. — Но никто из нас его попросту не знает. Ну же, это конспирация, Эльза, ты и вправду тупая! — А, — глухо ответила Разенграффе, опуская взгляд к полу, покрытому мягким ковролином. Иллюзия того, что она достаточно знает Джека, развеялась, будто ее никогда и не было. Она, подобно человеку, исследующему океан, узнала его на ничтожно малую часть, представив себе, что способна понять парня, на самом деле, однако, наслаждаясь лишь толикой его бездонной личности. Загадочность юноши все более требовала ее добыть любую информацию о нем, об этом чертовом Джеке Фросте, которому она уже забронировала место в аду, что так просто сумел захватить ее внимание и сердце, окутав его, кажется, сотнями цепей. И хоть Эльза всячески сопротивлялась, доказывая себе, что это не так, она не могла от них избавиться. Я же не смогу забыть его. — Ну что, готова? — Незаметно для девушки в дверях очутилась Джулия, с первой секунды буквально сжигая бедную девушку своими темными глазами, обрамленными накладными ресницами, и улыбнулась так широко, что блондинка могла видеть в ее глазах хаотично танцующих чертят. — К чему? — опешила Разенграффе, инстинктивно отступая назад, в сторону длинноногой блондинки, которая тоже не особо вселяла доверие. — Ну как к чему? Сегодня твой первый рабочий день здесь, нужно подготовиться. — Женщина, кажется, вовсе не испытывала сводящей боли в скулах, когда столь дьявольски улыбалась, по-настоящему пугая и так загнанную в угол девушку. — Знаете, я уже не хочу у Вас работать, — натянуто улыбнулась Эльза, проклиная Джека как только можно, искренне желая ему скорейшей путевки в ад, когда отступала ровно настолько, насколько приближалась подозрительно довольная женщина, держащая руки за спиной. — Мы с Дж-… хозяином посовещались немного, и вот… в общем… Они тут все сумасшедшие. — Да-да, конечно, — повторила несколько раз женщина, напугав Разенграффе до такой степени, что у девушки дыхание сперло. Хотелось ругаться матом, не переставая: покрывая всю эту ситуацию, эту сумасшедшую женщину, Фроста, свою судьбу и каждую тварь на этой земле, из-за которой блондинка сейчас оказалась окончательно загнанной в угол. Внезапно руки Эльзы были крепко схвачены и скручены за ее спиной девушкой позади нее. Разенграффе пробило на лихорадочную дрожь, охватившую все ее тело, когда Джулия посмотрела в ее глаза, кажется, видя ее насквозь, чувствуя ее всепоглощающий страх, бившийся дикой птицей в груди. Щелчок слетевшего колпачка, что бесшумно падает на пол, глаза женщины, кажущиеся сейчас бездонно-большими, упивающимися испугом доведенной до истерики блондинки, небольшой шприц, наполненный прозрачной жидкостью, которому недостает нескольких сантиметров до белоснежной кожи — все расплывается, мелькает крупными пятнами, пока мозг пытается справиться с информацией. Резкий рывок — игла вонзается прямо в шею Эльзы, в один из багровых засосов, который она так и не смогла замаскировать полностью. Она громко и отчаянно кричит, охватываемая секундной болью, успевая лишь дать волю крупным слезам перед тем, как ее обездвиженное тело валится на руки высокой блондинки, что все это время лишь ждала команды.***
Головная боль — все, что чувствовала Эльза сейчас. Мир будто рушился на части, подобно ее голове, что пронзали нестерпимые боли. Тело ее было обездвижено — руки закреплены над головой каким-то жестким ремнем, лодыжки скручены тем же материалом. Она все еще не могла понять, кому и зачем понадобилась, беспомощно плача даже сквозь темную маску на лице, что закрывала ее глаза. Казалось, будто жизнь ее опустилась на такое дно, какого она себе даже в кошмарных снах не могла представить. На душе была неконтролируемая злость, разрывающая все ее существо изнутри. Ненависть к Джеку была столь сильной, что в груди все болело, не в состоянии вынести таких ярых чувств, питаемых девушкой впервые. Она подпустила его ближе, а он лишь изранил ей душу, выбросив ненужное больше тело разлагаться в притоне. Она жалела себя, и от этой жалости становилось все хуже — все больше слез катилось из ее бирюзовых глаз, раз за разом смачивая успевшие засохнуть дорожки от соленой воды, все больше мыслей заполоняло ее измученное сознание, заставляя сходить с ума от заполонивших весь мозг вопросов. Ей безумно хотелось оказаться сейчас на той постели в шикарном номере, на какой она проснулась сегодня утром, переполняемая светлыми чувствами, ей безумно сейчас хотелось не переживать всей своей работы в Орландо снова — этого разочарования, этой неприязни к людям, этих пылающих похотью взглядов, направленных на ее извивающееся тело — просто выпасть из реальности, оказавшись где-нибудь лежащей на песке у ласкающего ноги океана. Ох, как она хотела. Внутри царил полных хаос, казалось, каждая клеточка обтянутого в какой-то эластичный материал тела девушки искрилась от переполняемых его чувств, голова все не переставала болеть, заставляя Эльзу буквально находиться в трансе от всей этой разрухи, окружавшей ее. Сейчас она мечтала лишь об одном — вернуться на месяц назад и плюнуть на этот гребанный спор, замаравший ее жизнь до безобразия. Ведь Джо был абсолютно прав, хоть и действовал сугубо из личных мотивов. Начавшие нарастать шумы заставили девушку чуть ли не заскулить от боли, раздиравшей ее голову на части. Слезы полились с новой силой, побуждая блондинку чуть ли не зарыдать в голос, но она вовремя сдержала себя, ведь в следующую секунду где-то над головой раздался жгучий все сознание голос искренне ненавидимой ею женщины: — Ну, как ты тут? Губы Разенграффе дрогнули, раскрывшись, но вскоре смиренно вернулись на свое место, контролируемые девушкой. Она не хотела разговаривать с человеком, который опустил ее на такое беспомощное дно, даже не дав любой возможности отказаться. — Ну, ты же знаешь, я не буду извиняться, — слащавый голос Джулии разлетелся эхом в помутненном сознании девушки, заставив ее сильно зажмуриться от боли. — Выглядишь ничего, кстати. Сэми обязательно отметит. В горле зародился тошнотворный рефлекс. Послышались еще какие-то звуки, затем громкий смех явно не единственной особи женского пола здесь. Унижение. — Оу, да ты просто бомба для мистера Сэма, — засмеялась какая-то из девушек, отчего внутри у Эльзы все начало рваться на части. Она предпочла бы умереть, чем испытывать подобный позор сейчас. — Постарайся там для него, он наш постоянный клиент. — Да ладно тебе, она же просто сразит его наповал! — Не хватает только фруктов и взбитых сливок на ее теле. Вот тогда бы и я не смогла устоять! Реплики различных девушек мешались в голове, опуская ее, казалось, еще ниже, заставляя разлагаться от тупой боли, пульсирующей во всем теле, не принадлежавшем ей боле. Единственным выходом, казалось, была смерть. Гомон постепенно прекращался, после чего поверхность, на которой находилась Разенграффе, сдвинулась с места, движимая какой-то из девушек, чьи голоса она слышала раньше. Сердце забилось куда чаще, чем теоритически могло, барабаня в висках от самого ломающего человеческого чувства. Страх растекался по венам, рисуя в голове всевозможные картины ближайшего чудовищного будущего; из-за слез девушка ничего не видела. Долгие, длинные метры каких-то коридоров и лихорадочно бьющееся сердце заставляли ее несколько раз буквально погибать и возрождаться от аритмии и ужаса. Однако вскоре платформа с ней ощутимо затормозила, по всей видимости, тормозя перед дверью, и, открыв ее, девушка завезла Эльзу внутрь. Воздуха уже катастрофически не хватало, учащенные вдохи становились хриплыми, Разенграффе задыхалась. Еще несколько метров, и девушка оказывается остановлена посреди темного помещения, так унизительно распластанная по твердой поверхности чужими руками. И никто не знает, какой кошмар творится у нее в груди. — Она к Вашим услугам, сэр, — промурлыкал последний возможный свидетель предстоящего безобразия, скрываясь за дверью, о чем сообщил смачный щелчок замка. Первой мыслью было начать умолять этого человека оставить ее в покое. Второй — не делать этого из собственной гордости (которая каким-то чудным образом была все еще способна управлять ее разумом). Но девушка предпочла не делать ничего из вышеперечисленного. Она просто в который раз бесшумно заплакала от беспомощности, стараясь сделать так, чтобы ее судорожные вздохи не были слышны в этой всепоглощающей тишине. Именно сейчас она, почему-то, думала о Джеке. Внезапное прикосновение теплой ладони к ее острому колену заставило девушку презрительно дернуться, слишком громко захватив ртом воздух. Грудная клетка сотрясалась от безутешных ударов сердца, покрывающего всю внутреннюю часть ее груди болезненными гематомами, проходящегося по ним раз за разом. Следующее прикосновение к подбородку — пальцы проходятся по горячей коже, гладя ее и в то же время заставляя девушку со всех сил вжимать голову в плечи, лишь бы избежать ощущения чужих пальцев на своем лице. Отвращение. Он издает тихий, кажущийся Эльзе коварным смешок, чем пугает девушку. Неопределенность будущего ломает ее. Он наклоняется над ней, обдавая кожу предплечий своим горячим дыханием, и легко целует контрастно холодную от ужаса кожу внутренней стороны локтя Разенграффе, отчего та жалостливо закусывает губу. — Пожалуйста, не надо, — шепчет она, чувствуя, как обжигающие слезы снова катятся по скулам, а сама поджимает дрожащие губы, дабы он не заметил, случайно всхлипывая. Стоит лишь надеяться на то, что он не обернет эту фразу против нее. Тишина. Эта давящая тишина, не прекращающаяся ни на секунду и молчание парня. Они стали еще более нестерпимыми. Летели неумолимые секунды, пока юноша над ней над чем-то размышлял, не двигаясь, даже дышал без единого звука. Пять, четыре, три, два, один- — Ты плачешь? — Прорезал наконец темноту тихий голос парня. И это был конец. Самый настоящий ядерный взрыв, уничтоживший все, что только могло быть внутри девушки. Она забыла, как дышать, замерев под силой момента, и боролась с собственным сознанием, которое и вовсе потеряло свою функциональность. Он довел ее до полного самоуничтожения. Она уже не смогла сдержать рыданий, рвавшихся из груди столь долгое время. Осознание пережитого ужаса сломило ее полностью. И, как бы это не перечило всем ее предшествующим мыслям, девушка была в какой-то степени благодарна Джеку за то, что это оказался именно он, а не какой-то извращенец, желающий завладеть ее телом. Сейчас девушка была готова простить ему все, лишь бы он просто успокаивающе обнял ее, но, разумеется, это чувство сидело глубоко у нее в груди. Сквозь льющиеся слезы она не могла не чувствовать его бережные прикосновения пальцев на запястьях, когда парень освобождал ее от пут. Как только ладони ее были свободны, она тут же скрыла в них свое лицо, забывая про повязку и совершенно не сдерживая громких судорожных всхлипов. Девушка была бессильна перед ним, и сейчас как никогда хотелось показать это, дабы юноша наконец перестал мучить ее. Пропасть ненависти к нему вытекала вместе со слезами, превращая все ее некогда безумно сильные чувства в бесполезный песок. Было намного легче уверять себя в самоотверженной ненависти, не чувствуя его присутствия и прикосновений, заставляющих все тело мгновенно натянуться, подобно струне. Эльза чувствовала лишь как ее тело легко подхватывают крепкие руки, перенося и аккуратно укладывая на мягкую поверхность постели, что так ярко контрастирует с жесткой пластиной. Глаза жгло от количества пролитой жидкости, но истерика никак не хотела отпускать девушку. — Да что ж ты за человек-то такой, Фрост?! — срывалась от безысходности она, пряча свое лицо от его проникновенного взгляда, когда парень навис над ней. Маска, покрывающая глаза, казалось, была насквозь мокрой по бокам, когда длинные теплые пальцы парня осторожно отодвинули ладони Эльзы, убирая ткань с ее красных от слез глаз. Даже от такого легкого прикосновения по позвоночнику девушки пробежались томные мурашки. Однако губы, почему-то, говорили абсолютно обратное. — Оставь меня в покое, — обессиленно прошептала она, чувствуя непреодолимое желание прикоснуться к его горячей коже пальцами. — Я не хочу тебя видеть. А он просто терялся в словах. Просто не знал, что все это могло привести к подобному исходу. — Видишь, что ты со мной сделал? — Она не кричала, нет. Тон ее был сравним разве что с холодом собственных пальцев, кровь в которых, кажется, больше не циркулировала, теперь уже навсегда остановившись. Девушка забыла вовсе, что существует самоконтроль, позволяющий слезам не течь так беспорядочно из ее глаз. Да она и не могла понять толком, почему плакала. — Прекрати. Однако слова ее действовали на него в противоположной прогрессии. Без слов парень склонился к лицу девушки, легко прикасаясь губами к ее вискам, сцеловывал катящиеся слезы с такой противной нежностью, что Эльзу лишь сильнее губила истерика, мысли затуманивались их с Джеком до ужаса непонятными и ветреными отношениями, в которых она не была готова разбираться. У девушки вовсе не было уверенности в завтрашнем дне, уверенности, что завтра он точно не выкинет ее, как ненужного пса, и не накричит, «вспылив». Она пыталась все продумать, но кто бы знал, как тяжело ей давались подобные расчеты, когда девушка чувствовала его горячие губы на своей холодной коже. — У тебя нет права молчать, — попыталась возразить она, захлебываясь в слезах, в то же время поражаясь безмерной нахальности парня, который продолжал лихорадочно целовать ее скулы. Хотя… вряд ли кто-нибудь и правда смог бы остановить его сейчас. — А кто сказал тебе, что я молчу? — Его искрящиеся в темноте глаза с искренним удивлением смотрели в ее, пока по спине девушки пробегала горячая дрожь, вызванная звуком его голоса, ласкающего уши. — Разве мои поцелуи ни о чем тебе не говорят? Давайте поговорим о том, как его слова мастерски заводят ее в тупик… Снова перехватило дыхание, снова этот дикий жар на щеках, снова сердце рвется из грудной клетки, снова зверское желание прижать его теплое тело к себе… — Тебе что, мало того, что я пережила? — … и снова слезы. Ведь только он был в состоянии остановить ее истерику сейчас; девушка окончательно потеряла какой-либо малейший задаток самоконтроля в себе. — Ты даже сейчас видишь во мне проститутку? Ты… Ты… Видеть тебя не хочу, треклятый ты сутенер! Слабыми руками откинув с себя тело юноши, девушка отползла на другой конец кровати, свернувшись калачиком и тихо завыв в ладони от досады. Именно это она и мечтала сделать весь текущий вечер. — Мне правда жаль. — После этой реплики Эльза чуть ли не захлебнулась собственным ядом, парализовавшим легкие при резком и крайне возмущенном вдохе. — За что именно, м?! За то, что ты ударил меня?! За то, что ты приписал мне с Тимми сексуальную связь?! Или, может быть, за то, что ты привез меня сюда, буквально заставив пойти на проституцию?! Ох, а может быть тебе жаль, что та бешеная вколола мне снотворное прямо в шею?! И это я еще закрываю глаза на всю эту ситуацию с твоим «хорошим другом» Сэмми, который оказался не кем иным, как тобой! Ну же, и где теперь вся твоя прошлая напускная холодность?! — Позволь мне все объяснить, — спокойно прикрыв глаза и перевернувшись на спину, выдал Джек, своим спокойствием раздражая девушку только больше. А когда ее эмоции заменяла злость, слезы пересыхали. — Будет забавно послушать, — не оборачиваясь, едко заявила Эльза, случайно шмыгнув носом в завершение. Она хотела правды, она хотела оправдать его в своем сознании, хотела, чтобы он засыпал ее комплиментами в качестве извинений, чтобы он согрел ее своим физическим теплом, чтобы… хотела, чтобы он озвучил ее собственные чувства, таящиеся в груди, которые девушка не способна была произнести даже шепотом. — Иди сюда, — полетело ей в спину, заставив блондинку вздрогнуть от прямоты парня. — Давай, не упрямься. — И не подумаю, — отрезала Разенграффе, сильнее сжимаясь на краю постели и показывая свою резко отрицательную на компромиссы сторону. Тяжело вздохнув, Фрост обвил талию Эльзы рукой, придвинув ее к себе и почувствовав, как девушка предпринимает слабые попытки отпихнуть его руку. Желания ее слились в одну, казалось бы, непримиримую стихию, действующую в противоположные стороны с одинаковой силойMr.Kitty — Hold Me Down
Все сознание блондинки, объединившись в неконтролируемую агонию, твердило: «скажи уже то, что я так хочу услышать!», и губы ее дрожали, вот-вот готовые сорваться… Однако телепатическими способностями Фрост, к сожалению, не обладал. Джек снова тяжело вздохнул, будто борясь с чем-то внутри себя, а затем чувственно провел носом по волосам Эльзы, казалось, подтверждая свои мысли. Девушка замерла, готовясь услышать ту правду, что будет способна до фундамента разрушить отношения между ними или, наоборот, запутать их до невозможности. — Я думал, что потеря тебя не будет так разъедать мой мозг. Я… Я, действительно, даже предположить себе не мог, что мысли о том, что мы больше никогда не заговорим, о том, что ты больше не улыбнешься мне твоей сводящей с ума улыбкой, так сильно собьют меня с ног, что Тимми понадобиться лишь одно слово, чтобы я помчался все исправлять. Когда я отвернулся от тебя, я видел, как изменилось выражение твоего лица, и был уверен, что это то, чего я хотел с самого начала, — заткнуть твою излишнюю гордость за пояс… но прошло лишь несколько секунд после того, как я начал разговор с Джулией, и… я… просто осознал всю свою паршивость. Раньше мне казалось — ликвидируем Боба, и я оставлю тебя жить в Орландо твоей прошлой жизнью, но все так нелепо изменилось, что… я больше не хочу тебя отпускать, — хрипло и до ужаса тихо произнес Джек напоследок, не видя очередных слез, текущих из глаз девушки, что с искренним удивлением смотрела на что-то перед собой, приоткрыв губы, дабы не задохнуться от взрывающихся внутри фейерверков, полных давно забытых эмоций. Ее кристальные слезы падали на короткие блондинистые волосы, а разум никак не мог определиться с тем, что она испытывала. Были ли это слезы счастья от взаимности чувств, или же она плакала от того, что ей пришлось пережить, пока Джек определялся с тем, что творится с ним, — Эльза и сама не знала. Но безумно хотела ему верить. — Ты так напугал меня, Джек, — прошептала она ломающимся от слез голосом, медленно разворачиваясь к нему и при этом горько всхлипывая. — Они воткнули мне эту иглу прямо в шею, я чуть ли не свалилась в обморок от ужаса. Боже. — Тише. Тише. Иди ко мне, — тихо произнес Фрост, завлекая девушку в свои раскрытые для объятий руки. Взглянув в его лучащиеся от заботы глаза, Эльза скривилась от нового приступа, атаковавшего ее, и, поддавшись вперед и уткнувшись в серую водолазку парня мокрыми ресницами, крепко оплела его шею руками. Он здесь, он рядом, и он не отпустит ее. Гладя блондинку по спине, Джек периодически шептал ей на ухо мимолетное «тише», успокаивая ее и в то же время пуская по телу сотни мурашек. Тепло его тела согревало ее как физически, так и душевно, даря девушке новые чувства, бушующие теперь в груди. Все внутренности сводило от девчачьей влюбленности в его тело — его плечи, его руки, его пальцы, его волосы, его шею и губы — во всю его сущность парня, подобного урагану. Пальцы путались в его волосах, темные корни которых начинали отрастать, делая юношу еще старше, еще невероятнее, еще сексуальнее. И всему миру сейчас хотелось кричать, как по-детски наивно она в него влюбилась. — Когда я проснулась сегодня, я думала о тебе, — произнесла Эльза, сильно засмущавшись и поблагодарив тот факт, что они не видели лиц друг друга. Когда рука Фроста осторожно поползла по ее спине, блондинка зажмурилась от удовольствия, набрав в легкие как можно больше воздуха. — Я выиграю, если скажу, что думаю о тебе все время? — усмехнулся Джек, заставив девушку издать непонятный высокий гортанный звук от того, что внутри у нее все взорвалось от мимолетного счастья. Засмеявшись самым прекрасным смехом на свете, парень убрал ее руки со своей шеи, отстраняясь и наконец заглядывая в удивленные глаза красной от смущения девушки. Положив руку на затылок Эльзы, Джек прикоснулся к ее губам, завладевая всем ее разумом полностью, заставляя сходить с ума от переполняющих чувств, никогда не испытываемых ранее. Она льнула к нему всем телом, поддаваясь инстинктам, давно заложенным внутри, он зарывался пальцами в ее волосы, лаская ее покусанные губы, что жглись от каждого поцелуя, и вся их чувственность переходила во что-то более серьезное. — Кстати, — отрываясь от губ Джека и видя его пылающий взгляд, прожигающий ее глаза, Эльза игриво выставила руку вперед, не давая ему поцеловать себя снова. — Не удостоишься объяснить, что это вообще на мне такое? Опустив взгляд ниже глаз девушки, Фрост прошелся по ее телу, обтянутому в черный латекс, горящими от желания глазами глядя на довольную блондинку, которая, дабы только усилить эффект, провела одной ногой по простыне. Ухмыльнувшись, тот так же довольно ответил: — Невзрачное, по сравнению с вами, боди, о моя королева. Засмеявшись, девушка быстро перевернула юношу на спину, оседлав его бедра и сверкнув глазами. Схватив его руки, готовые уже лечь на ее бедра, девушка игриво пригвоздила их к простыне над его головой, таким образом становясь над ним на четвереньки. — Кто позволял вам трогать королеву, бесстыжий паж? — промурлыкала она, склоняясь к его лицу и кусая парня за подбородок. Закусив губу, он взглянул в ее глаза, принимая условия этой безумной игры. — Вы подлежите наказанию за такие ужасные засосы на моей шее, вы знали? — Почему же ужасные? На мой взгляд, очень даже ничего, — ответил юноша, заводя девушку в краску. — Вам лучше молчать, — игриво предупредила она, запечатывая его рот влажным поцелуем. Следом ее губы переместились на его шею. Оттягивая ворот водолазки, девушка с непередаваемым удовольствием кусала кожу юноши, чувствуя, как сбивается его дыхание, пытаясь сорвать с его губ хоть один стон. Отпустив одну его руку, она залезла своими холодными пальцами под его водолазку, исследуя горячий торс парня и одновременно оставляя засосы на линии его подбородка. С каждым новым прикосновением к его белесой, но невероятно горячей коже, она возбуждалась все сильнее. Резко вырвавшись, Джек подмял Эльзу под себя, глядя на испуганную девушку сверху вниз, получая от ее растерянного вида несчетное количество удовольствия. — На сей раз вы безоружны, моя королева, — усмехнулся он, бросаясь в омут страсти с головой. Склонившись к оголенной шее блондинки, юноша провел языком по ее коже, заставив девушку буквально заскулить от испытываемого жара похоти. Схватившись за его волосы, она оттягивала их от желания, охватившего ее, приводя Джека в еще больший экстаз. Медленно ведя рукой по скользкому материалу латекса, парень чувствовал, как хрупкое девичье тело прогибается под ним, кусая шею блондинки все интенсивнее, зализывая собственные засосы языком, от чего Разенграффе безумно тяжело дышала, хватаясь за его шею и закатывая глаза от наслаждения. Когда один из его длинных пальцев коснулся клитора девушки, она прогнулась, негромко воскликнув, завлекая юношу в томный мокрый поцелуй. Кусая его губы, она стонала прямо ему в рот, чувствуя, как рука парня ласкает ее между ног. Впившись ногтями в спину юноши, обтянутую эластичным материалом серой водолазки, она прошептала, глядя прямо в его глаза: — Возьми меня. — Ты уверена, что это должен быть я? — горячо спросил он, не отрывая серьезного взгляда от ее затуманенных страстью глаз. — Сейчас я хочу, чтобы ты был моим первым — на остальное плевать, — произнесла она, впиваясь в его вспухшие губы и хватаясь за края мешающей водолазки, стягивая ее с юноши, пока тот медленно вел вниз молнию на ее спине. Осторожно снимая с острых плеч девушки лямки боди, Джек с пламенем в глазах наблюдал за тем, как заливаются краской щеки девушки. Немного приподнявшись, она помогла освободить себя от узкого материала, оставшись совершенно обнаженной перед юношей. Тяжело дыша, она прикрыла глаза, пытаясь справиться со смущением, пока Фрост с восхищением оглядывал каждую клеточку ее тела. — Теперь я точно никуда тебя не отпущу, — усмехнулся он, припадая к груди Разенграффе. Играясь с соском девушки, Джек не переставал ласкать ее, слушая высокие стоны блондинки, царапающей его спину от неконтролируемого удовольствия. Руки ее блуждали по торсу юноши, спускаясь ниже, к его черными джинсам. Дернув за ремень, она расстегнула его, умоляюще глядя в глаза понявшего все парня. Самостоятельно расстегнув свои джинсы, парень снял их, оставшись в одних боксерах, которые полетели в неизвестность вслед за ними. — Точно готова? — серьезно поинтересовался Джек, опираясь на свои руки по обе стороны от плеч девушки. Вместо ответа Эльза примкнула к губам парня, призывая его наконец сделать это. Резкая боль пронзила низ живота, но девушка лишь сильнее впилась в Джека требовательным поцелуем, сгорая в собственном желании заживо. Первые несколько толчков казались ей убийственно больными, она царапала его спину с новой силой, привыкая к ощущениям. Юноша старательно успокаивал девушку, нежно целуя ее щеки и скулы. Когда боль постепенно начала сменяться удовольствием, Эльза начала поддаваться бедрами вперед, обхватывая шею Фроста руками, притягивая его к себе ближе, целуя со всей имеющейся в ней страстью. Почувствовав, что она уже близка к концу, блондинка застонала громче, хватая ртом воздух и лихорадочно цепляясь за широкую спину парня. Пальцы поджались от удовольствия, когда Разенграффе закричала, тут же закусив губу. Застонав, Джек вышел из девушки, кончив на простыню, и свалился на нее, легко целуя блондинку в губы. Позже он лег рядом с ней, притянув Эльзу за талию и уткнувшись носом в ее шею. Спокойствие окутало их с головою. — Я влюблен в тебя, Разенграффе. И больше ей ничего уже не было нужно.
