Буду идеальным для тебя

— Эх, Витюша, а целоваться ты не очень-то и умеешь! — оторвавшись от губ, произнес Стасик, подмигнул лукаво. — Я не хотел никого целовать кроме тебя. — Может, скажешь, что и девственность для меня хранил? — Может, и скажу, — серьезно заявил Витя. — М-м-м, девственник, а хочешь, мы переспим? — от такого заявления Виктор остолбенел. — Ты смеешься надо мной? — А разве не этого тебе хочется, а, Витя? Что еще, кроме своего члена ты можешь мне предложить? Может, любовь до гроба и радугу, струящуюся из задницы? — таким его Витя видел впервые, обычно улыбчивый и кокетливый Стас, сейчас говорил с надрывом в голосе, боль и отчаяние явно читались в интонациях, — мне двадцать семь, у меня была хренова туча мужиков, и все они хотели одного: иметь под боком безотказного партнера, который и подставится и отсосет качественно. А знаешь, Витюша, чем окончилась моя последняя «любовь»? Этот урод захотел поиметь меня в паре со своим другом и думал, что я буду счастлив от этой перспективы! А когда я отказался, он вышвырнул меня на улицу, предварительно сломав нос и вывихнув руку. И я благодарен ему за то, что они не стали меня насиловать, хотя и могли бы. Так что я просто оказался один за тысячу километров от дома, ладно хоть документы были с собой и пара тысяч в кармане, так и добрался до своего города. А потом, эта «моя большая любовь» уверял, что погорячился, просто хотел внести разнообразие в нашу сексуальную жизнь. Нормально, да? Даже приезжал, и хочешь, я скажу его последние слова, адресованные мне? «Стасик, не отягощай свою хорошенькую головку ненужной моралью, которая совершенно тебе не идет. Век шлюхи не долог, так что пользуйся этим, пока тебя еще хотят.» Вот Витя, для кого ты хранил свою добродетель. И если ты меня хочешь, то не вопрос — переспим и успокоишься, мне же не принципиально с кем, — какой-то нездоровый смех разрезал тишину ночного двора. — Я же люблю тебя, сколько себя помню — ты был моим миром. Зачем ты так? — Ты слишком наивный, Витя, я — самый паршивый вариант для тебя, хуже не придумаешь. — А я для тебя, какой вариант? — Дай подумать… молодой, красивый, неиспорченный, с преданностью в глазах и, как я помню, со спокойным неконфликтным характером. Ты слишком хорош для меня, сосед. Витя с болью в сердце слушал Стаса, и в каждом его слове сквозило разочарование: в жизни, в людях, в себе. — А я вот в армии служил, — ляпнул невпопад Виктор. — Дембель, значит? Отмечать будешь? — Не с кем, у меня только один друг, и то, наверное, правильнее будет сказать, хороший знакомый, а бабушка… сам знаешь. — Я, вернулся как раз после похорон, соболезную. Если хочешь, могу составить тебе компанию, посидим, выпьем, продолжим разговор и, может, ты поймешь, что вся эта твоя любовь ко мне — полная лажа. Витя согласился на предложение, тем более неловко было будить бабу Клаву посреди ночи. В квартире Стаса создавалось странное ощущение, будто это не постоянное жилье, а гостиничный номер: слишком пусто, нет ничего, что напоминало бы о том, что кто-то тут живет. И, Стас будто прочитал мысли и проговорил: — Я выкинул все вещи, купленные не на мои деньги, не хочу жить с тем, что имеет незримую табличку «насосал». А сам я ни хрена нигде не работаю и живу на процент, который начисляет банк за вложенные мной деньги. Квартиру отца продал и имею в месяц смешную сумму, которой едва хватает на квартплату и скудное пропитание. Так что я не только гулящий придурок, но еще и лентяй. Проходи на кухню. — Стас, извини, я почти сутки провел в поезде и после шел пешком с вокзала. Можно воспользоваться душем? — Да, конечно, только во что ты после оденешься или все-таки решил воспользоваться моим предложением и одежда будет лишней? Ха, ты меня не удивишь этим, было такое уже, с Сеней, кажется, или с Саней… не помню уже. — Прекрати! — Витя подошел вплотную, схватил за плечи парня, пару раз тряхнул, — не смей сравнивать меня с теми мудаками, кто не ценил тебя! — А ты, значит, не мудак? — Я — не мудак, — отпустив плечи, тихо проговорил Витя, — я люблю тебя и никогда не обижу, — и добавил: — У меня в сумке треники и майка есть, так что не буду ходить голышом, не переживай. — Ладно Вить, извини, кто мудак, так это я. Иди помойся, я пока нам стол организую. Стоя в душе, Витя обдумывал все, что услышал сегодня от Стаса. От его резких высказываний, комок подступал к горлу и так хотелось сделать что-то, что поможет его любимому, вернет уверенность в себе, растворит прошлое и заставит забыть о всех тех, кто причинил боль. Да, Виктор прекрасно понимал, что Стас наделал кучу ошибок, сам выбрал когда-то такую жизнь, полную развлечений и плотских утех, но это ни умаляло чувств, которые со временем становились лишь сильнее. Да и ревновать к прошлому не имеет никакого смысла, сейчас нужно постараться, и сделать так, чтобы эти зеленые глаза обрели счастливый блеск, а смех был только радостным, без примеси грусти. Стол был накрыт достаточно просто: литровая бутылка водки, минералка, две рюмки и апельсин, поломанный на дольки. — Сейчас еще пельмени закину, больше ничего нет, а ты, наверное, голоден. — Да, спасибо. Перекусив, и выпив по третьей, беседа стала более непринужденной, Витя рассказывал о службе, а Стас уже захмелел, он сидел, подперев подбородок рукой, и улыбался. — А ты молодец, Вить, так изменился, я помню, каким ты был молчаливым, стеснительным толстячком, а сейчас очень красивый: широкоплечий брюнет, с глазами необычного чайного цвета, и губы у тебя такие приятные, не тонкие, не огромные, а лишь немного пухловатые и красивой формы, — прищурив глаза, Стас следил за реакцией нового ухажера. — Я хотел лишь одного, чтобы ты меня заметил, — и Витя рассказал, как долго он живет мечтой о нем, как пропадал дни и ночи в зале, чтобы быть достойным, как учился и приобретал профессию, дабы не быть последним нищебродом и снова про армию, которая помогла закалить характер. Так же упомянул о Марке и его парне, мысленно поблагодарил их за то, какую роль они выполнили в его жизни, за советы, наставления и редкие, но такие необходимые взбучки. На дне бутылки плескались остатки содержимого, Витя валился с ног от усталости и сидел, привалившись к стене и прикрыв глаза, а Стас пристально смотрел на соседа, а в глазах стала скапливаться влага, вызванная не то жалостью к себе, не то алкоголем, будоражащим кровь. Его мысли метались и трудно было поверить, что такой светлый, не испорченный жизненными пинками парень, искренне и давно в него влюблен. И вдруг, так захотелось вновь понадеяться на чудо, обрести счастье, стать не просто желанным, а именно любимым. Пусть этот человек отличается от всех тех бруталов, которых прежде предпочитал Стас, но все меняется и сейчас, когда затяжная депрессия достигла своего пика, появляется этот ранее нескладный, но сумевший стать таким привлекательным, сосед, и, кажется, плевать он хотел на прошлое Стаса. И пьяный мозг снова подкинул тот вариант, который казался хмельному парню единственно-верным. Стянув с себя футболку, Стас подошел к Виктору и провел руками по груди, от чего тот тут же распахнул глаза: — Ты что делаешь? — Соблазняю тебя, — язык заплетался, а руки хаотично блуждали по чужому телу, — ты же говоришь, что любишь, ну, давай, сделаем это, — дотронулся до паха. — Хватит, — отстранил от себя Стаса, — тебе надо проспаться, да и мне тоже. — Ну и пошел ты! — оттолкнул Виктора и завалился на диван, стоявший на кухне, — ложись в зале. Витя ушел, а сам Стас корил себя за все то блядство, в которое он превратил свою жизнь. Еще бы, сейчас он проявил себя во всей красе, и, желая как лучше, закрепил дурную славу. Как начать нормальные отношения, парень не знал, ибо все его романы строились исключительно на сексе. Стало противно от самого себя, хотелось стереть все, что было, забыть, не вспоминать, но принесет ли это облегчение? Проснувшись, Витя не сразу понял, где он, и лишь через несколько секунд, окончательно придя в себя, он сообразил где находится. Воспользовавшись чужой ванной, он прошел на кухню, где за столом, понурив голову, сидел Стас. — Ты нормально себя чувствуешь? — Виктор подошел и, присев на корточки, заглянул в лицо блондину. — Относительно, тебе лучше сейчас уйти. — Хорошо, как скажешь. Последующая неделя для Стаса оказалась трудной, но принесшей чувство чего-то теплого, живого. Нет, они больше не виделись с Виктором, но каждый день, ровно в 19.30 раздавался стук в дверь, и блондин знал, что его сосед несколько минут стоит в ожидании, после чего уходит, оставляя у двери какой-либо презент: шоколадка, диск, книга, в последний день и вовсе был оставлен пакет, а в нем футболка с надписью «Ты — мой мир» и записка «Я буду счастлив, если ты дашь мне шанс». Стас рассмеялся: — Вот ведь романтик хренов! Может, стоит попробовать начать отношения? Пусть нет безумной страсти, которая вспыхивает и угасает, спустя недолгое время, зато есть ощущение тепла и надежности, чувство, что тебя любят таким, какой ты есть, не взирая на нелицеприятное прошлое и верят, что все будет хорошо. А для Стаса это было самым важным, он давно раскаялся в образе жизни, который вел очень долгое время и Витя — тот самый человек, который поможет начать жизнь с чистого листа и, вполне возможно, та симпатия, что сейчас зарождается в сердце, перерастет в нечто большее. 19.29 Витя подходит к двери, привычно трогает губами кольцо, а в руке зажата коробочка с таким же аксессуаром, на котором на внутренней стороне выбита надпись «Я буду идеальным для тебя», заносит руку, чтобы постучать, но не успевает, дверь распахивается: — Вот же, настырный! — улыбается Стас, а его глаза, наконец, приобрели живой блеск. — Вот, это тебе, — взяв за руку, Витя вложил в ладонь принесенный подарок. Открыв коробку и рассмотрев презент, Стас прикоснулся к груди соседа ровно в том месте, где бьется сердце: — Нет, это я постараюсь стать идеальным для тебя.