Просто помощь.

Приглушённый солнечный свет пробивается через задёрнутую штору, заставляя меня открыть глаза. Состояние полудрёмы не даёт полного представления и осознания ситуации, и я делаю резкий поворот, сопровождаемый неминуемым приливом болезненных ощущений. Это заставляет меня замереть, позволяя телу и сознанию свыкнуться с новым положением вещей. Пару глотков воздуха, как возможность уравновесить дыхание. Прикрытые глаза и после осознанность где я нахожусь и что произошло с моим телом, рассудком и разумом. Всё так же на мягком диване зарытая в коконе клетчатого пледа, но немного не то. Немного не так. За окном вероятно солнечно. Как я люблю солнечные лучи в морозное зимнее утро. Сейчас такая погода радует очень нечасто и тот факт, что солнце заливает верхушки деревьев, позволяет надеяться на хорошее. Хорошее? У нас всё хорошо? Обводя помещение заспанным взглядом, понимаю, что Светы нет в комнате и от этого становится немного обидно. Хотя, чего я ожидала? У неё вообще-то уроки, да и у меня в принципе тоже. Почему она меня не разбудила? Что делать и как вести себя? Непонятность в куче не определённых вопросов накладывает свой отпечаток позволяя жить только призрачно очерчивающимися ориентирами. Я не строю планов не думаю о большем, лишь надежда на маленькие изменения. Просто взгляды без злобы и раздражения и не более того. Прекрасно знаю всю ситуацию, проходили и не раз. От того что есть никуда деться не получится. А изменить… Изменения. Разве я могу надеяться на её изменения если сама не понимаю для чего мне это нужно и чего я хочу на самом деле? Пытаюсь подняться, опираясь локтями на поверхность дивана. Получается с сипящим выдохам и секундным замиранием. Позже понимаю, что не всё так страшно. Ничего. Нормально. Вот сейчас встану и пойду покорять этот несовершенный мир. - Василиса, - знакомый голос и я обвожу комнату взглядом, замечая Свету боковым зрением. Мне не очень-то удобно её рассматривать, но выглядит она действительно не обычно и из-за этого я никак не могу отвести взгляд, пытаясь впитать всё до мельчайших деталей, будто она может реально исчезнуть. Я так редко видела её в образах, которые были далеки от строгой официальности. Лишь холодная отчуждённость, с заинтересованностью в глазах своей математикой, и редкие изменения голоса и взглядов уже для меня, уже не более чем просто надежда, а возможно и обманчивая иллюзия. Когда она пришла к нам в новогоднюю ночь, мне было не до концентрации на её образе. Уж точно. Хотя возможно она была в платье, но я не могу вспомнить детали, да и что-то большее. Лишь отчётливо всплывающая в отрывках памяти улыбка сквозь сумерки и отсветы новогодних гирлянд. И моя сопровождаемая копия как ответ и вызов как приказ к терпению и сокрытию боли и только сейчас мысль о том сколько правды тогда было в приподнятых уголках чужих губ. Улыбались ли глаза или это была точно такая же маска? Где искать ответы и возможно ли их найти? Ничего воспроизвести не получится, слишком много мыслей о себе, переживаний за себя, а она она…. Не знаю. Слишком эгоистично. Все мы люди такие эгоисты по правде то говоря. Сейчас Светлана одета в джинсы и свободный свитер крупный вязки. Приглушённые тёплые тона ничего вычурного, изящного, выделяюще яркого, но не смотря на это она выглядела очень притягательной по особенному тёплой и какой-то родной. Родной? Глупости какие! Не должна так думать! Нельзя упасть ещё ниже. Никак нельзя. Нельзя и всё же я смотрю как завороженная и готова поклясться, что могу провести так целую вечность лишь бы хорошо, так тепло и спокойно. Спокойно как раньше, как всегда. Будто и не было ничего. Будто сама вечность вмешалась со своими законами. - И куда собралась? – спрашивает она с улыбкой в глазах. Замирая, будто позволяя мне впитывать это утро каждой порой тела и уголком открытого сердца, которому это необходимо, более чем когда-либо. Возможно она позволяет это нам двоим. Всего скорее. Всего скорее. - Сколько времени? – вопрос на вопрос, как проверка хотя разве смогу что-то понять таким образом, - уроки ведь уже идут? А я тут, и ты между прочим тоже, - медленно выверяя детали задержав дыхание. И секунды замирают и жду, боясь реакции на такое откровенное – ты. Она не любит. Уже было, но не так, не в явном спокойствие и тишине, не без накала страстей и эмоций. Было, но сейчас особенно важно. Особенно. - Одиннадцать. Уже практически одиннадцать, - и кажется молчание было похоже на вечность. Я выдыхаю, теперь мне позволено, теперь могу. - Как ты? – спрашивает Света, открывая шторы. Солнечный свет врывается в комнату, смягчая элементы, но не меняя отражения лиц. Здесь и так всё спокойно, всё хорошо. Неожиданно, но правда. Неожиданно настолько, что мне приходится сожмурить глаза и закусить кончик языка, чтобы проверить реальность происходящего. Ведь иногда мне снятся и хорошие сны. Сон, мечта, иллюзия, правда. А снег переливается миллионном маленьких искорок, сияющих и отдающих оттенки своей радостной яркости, благодаря зимнему солнечному утру. - Совсем не плохо, руки ноги голова всё на месте, даже дышать могу практически спокойно превосходно, по правде говоря. - А если серьёзно? – спрашивает Света, и я отчётливо улавливаю в голосе вчерашнее беспокойство и мне становится больно где-то там глубоко глубоко. Я отвыкла от беспокойства за себя. Не кому уже переживать. Некому… Потому что именно сейчас, ощущаю это ясно и ярко и эмоции присевшей передо мной женщины заставляют радостно и глупо сжиматься сердце, вместе с тем позволяя ощутить боль. Потому что это слишком. Слишком для меня. Потому что даже когда был жив папа мне пришлось так рано стать взрослой, так рано повзрослеть и научится сдерживаться, терпеть, решать свои проблемы самой и не навешивать всё это на отца мёртвым грузом. Не справилась. Не получилось. При людях я умела закрываться, правда я очень к этому стремилась. Потому что сложилось именно так. Потому что все, кто когда-либо переживал за меня заканчивали плохо. Приходится сглотнуть подступивший комок и посмотреть в карие глаза на против. - Правда, - не отрывая взгляда, спокойно и честно, вкладывая это в голос вкладывая в отражение глаз – правда – знаю, что это что-то значит для неё, вижу, как расслабляются плечи и будто всё тело выдыхает вместе с нами. - Я принесла сюда завтрак и поговорила с директором, в общем ну неделю то ты точно ходить на занятия не будешь. Чуть позже поедем в нормальную больницу, там тебя как следует обследуют и посмотрим, что скажут. Там уже вся картина откроется, посмотрим, что и как – теперь слишком торопливо, выдавая свою нервозность, заставляя меня улыбнуться слушая бархатный голос. - Можно я сначала схожу к себе, переоденусь, душ приму? – перебиваю её сбивчивый монолог, просто с целью помочь ей успокоится. - В душ общий? Серьёзно? С ума сошла? Да тебе вообще помощь нужна, а ты про общий душ. Не удивлюсь если, когда встала собиралась топать на уроки. Нет. Не пойдёшь ты не куда. - Серьёзно? – удивление захлёстывает сознание. - Безусловно, - утверждает Света со своими фирменными стальными нотками в голосе и кажется теперь я рада их слышать, - хочешь принять душ иди ко мне, полотенце так уж и быть предоставлю. - Ну…хорошо. Она открывает ящик отыскивая полотенце и вручает его мне со словами: - Помочь? - Да нет как-нибудь справлюсь, - улыбаюсь пытаясь приподнять одну бровь тем самым вкладывая в слова немного другой смысловой оттенок, что сделать если не смотря на боль моё настроение становится немного хулиганским. Позволяя себе серьёзные колебания от скрытого волнения внутри сознания, до открытой и честной радости, как маятник. - Господи и что с тобой делать? Тем временем я поднимаюсь с дивана резко не рассчитав силы и выпуская болезненный стон и вместе с этим сжимая губы пытаясь смягчить такое явное проявление слабости и болезненных ощущений. - Видишь досмеялась, схожу к вам в комнату и возьму одежду на свой вкус, переоденешься потом - в голосе нет укора скорее снова появившееся волнение и ещё другое. Забота? Забота. Глупо. Открывает дверь и смотрит на меня пока я окончательно не захожу в ванную комнату закрывая её за собой. С горем пополам мне удаётся забраться в ванную, и я включаю ощутимо горячую воду, позволяя горячим струям согревать тело, пытаясь расслабить каждую мышцу насколько возможно конечно. Закрываю глаза и вместе с этим вспоминается не так давно произошедшая ситуация. Тоже струи воды, стекающие по волосам и телу, тоже попытка расслабится с уже известным итогом. На самом деле прошло не так много времени, а ощущается как другое, другой временной отрезок, друга плоскость, вселенная и жизнь. Вообще все события кажутся прошлым, будто что-то давнее далёкое, только некоторое теряет свою важность, а некоторое продолжает при одной мысли разрывать на части, выкручивая внутренности и выворачивая на изнанку душу, так будет всегда и не сотрётся ничем, не закроется. Больно и я пытаюсь вывернуть свои мысли, зашедшие на опасную территорию. Территорию, которая никогда не будет разминирована, никогда не будет спокойна и безопасна. Путаюсь и не понимаю должно или не должно. Как надо. Как должно быть? Ведь я не хочу, чтобы всегда мысли о папе вызывали жжение и боль, а также страх. Страх потери дорогих мне людей. Так много так много уже теряла. Не должно так быть не должно. Мы не должны взрослеть в двенадцать. Мы не должны в семнадцать терять обоих родителей. Мы не должны в семнадцать подвергаться ненависти и избиениям. Мы не должны в семнадцать лет калечить свою психику, занимаясь самоуничтожением. Мы не должны в семнадцать думать о собственной смерти. Мы не должны… Мы ничего не должны, но всё в этом грёбаном мире не так. Не так как надо. Не так как должны. В итоге всё наоборот, всё перевёрнуто и не правильно. Не так как хочется. Бывает всё это бывает и в семнадцать и раньше, и хуже. Таков мир и жить или не жить выбор всё же бывает. Иногда он бывает. Я выбирала, ради сестры, теперь кажется теперь я перестаю. Перестаю выбирать. Теперь я хочу жить и ради себя. Отвлекаюсь смахивая остатки разрушающих мыслей, сосредотачиваясь на окружающей обстановке, мысленно расставляя себе плюсики. Когда я ещё окажусь в этом помещение. Осматриваясь выдавливаю на руку гель и запах персика постепенно заполняет окружающее пространство, заставляя меня вдохнуть поглубже и окончательно расслабится благодаря приятному аромату. Когда я выхожу, насухо вытершись и одев на себя всю ту же форму, то понимаю, что Светлана ещё не пришла, не смотря на то, что я торчала в душе совсем не мало времени. Затем слышу голоса и похоже узнаю их. Наверное, говорят у самой двери, и я поддаваясь какому-то не хорошему порыву подхожу ближе прислушиваясь. Да это точно её голос и разговаривает она с Эммой Витальевной. Надо отойти. Нельзя так поступать – говорю сама себе и всё же не сдвигаюсь с места, всё сильнее вслушиваясь пытаясь разобрать слова. - Ты должна поговорить с ней и это не обсуждается, - Различаю слова директрисы. - Не буду я этого делать, как вы не понимаете, что это как минимум опасно. Вдруг этот кто-то кто толкнул её будет совершать что-то подобное если мы не вынесем данный вопрос. - Да просто ты не понимаешь в наших интересах всё замять. Престиж и репутация создаётся не просто, а вот подпортить совсем не сложно. У нас не толкают учениц с лестниц. Не было такого! Ясно? Для тебя это тоже важно, ведь в чьей зоне ответственности произошла обсуждаемая ситуация. Слышать другого не хочу, не сможешь договорится с Василисой спрошу с тебя, вплоть до увольнения. Слышу удаляющиеся шаги, и тишина накрывает с головой. Всё ещё стою не двигаясь, осознавая услышанную информацию. Света не торопится входить. Когда дверь открывается мы оказываемся друг на против друга и снова замираем всматриваясь в отражение глаз. - Слышала? - первая прерывает безмолвный диалог взглядов. - Не хотела, так вышло прости, - выдыхаю я. - Я не собиралась ни в чём тебя убеждать. Хочешь верь хочешь нет. Считаю это не правильным и и…. – пауза и слово которое подтверждает мои опасения и разрывает душу радостью, - и волнуюсь за тебя, не хочу твоей боли. - Не надо только этого не надо, пожалуйста, - бормочу зажмуривая глаза и кивая головой. Машинально подходя ближе и дотрагиваясь до холодных рук, - только не надо переживать, не хочу, чтобы кто-то волновался за меня. - Почему? В этом нет ничего такого. - Просто так есть и важно для меня. - Потом мы обсудим это, потом не сейчас хорошо? - Спасибо. - Думала ты не поймёшь, когда услышишь, но не ожидала такого поворота, - медленно проговаривает Света, - странная. Я точно видела, что тебя толкнули, но не успела рассмотреть кто. Бежать за ней или к тебе. Выбор был очевиден. Очевиден её выбор был очевиден и всё-таки сегодня хороший день. Чудесный день. - Просто было неожиданно слышать это от Эммы Витальевны. Было другое представление. Почему у меня не получается понимать людей? Хотя в принципе её позиция очень даже ясна и оправдана. - Сложно понимать сложно, - задумчивость в словах позволяют мне думать, что она говорит о чём то сугубо личном, но я не решаюсь спрашивать не время не сейчас, - нет нет тут оправданности. - Кушать хочется, - поднимаю виноватый взгляд с полуулыбкой губ, пытаясь перевести разговор, - тем более не ощущала я толчка и не буду ни на чём настаивать, - а в голове опять всплывает ситуация с душем и ещё куча мелких и масштабных случайностей и постепенно всё складывается в единую картину. Да вероятно кто-то испытывает ко мне мягко говоря неприязнь и правда случайности могло и не быть. Одно я вынесла точно во все мои последние падения и неловкости она была рядом. Спасала и помогала, поддерживала и слушала как могла, но конечно неоценимо в моём личном понимание, и я не выскажу все соображения если своими словами причиню ей вред. Уже позже, когда подходил к концу наш безумный день. Наш первый совместно проведённый день. От начала и до конца. От утреннего солнца до сгущающейся вечерней темноты. Когда мы съездили к врачу подтверждая уже сказанное вчера, когда прописали систему лечения. Когда я поговорила с Машенькой, обеспокоенной моим отсутствием, когда я опять полулежала на знакомом диване именно тогда я попросила её снова присесть ко мне, чтобы почувствовать необходимую близость, вдыхать её запах и касаться кожи на руках. Именно тогда я попросила её. Именно тогда она приподняла подушку, присаживаясь на то же место в безмолвие и тишине. Именно тогда вся боль полностью отступила. Именно тогда я почувствовала себя полностью счастливой. Не смотря ни на что. Не из-за, а вопреки. Именно теперь я понимала, что могу всё ещё могу испытывать это чувство полностью и безраздельно. Отдаваясь ему полностью, каждой частью, мыслью и частичкой себя. - Мне так легко с тобой разговаривать… - тихо-тихо, но знаю услышит поймёт. - И мне мне тоже. - Будто так было всегда, когда вернёмся к тому что было? – с боязнью и переживанием, с легким волнением, но надеждой узнать, прояснить и не разбиться снова, чтобы быть готовой. Быть сильной. - Только если на людях, - воздух замирает и тепло заполняет всё моём существо. - Хочется всегда так. - Ты же знаешь этого не будет. - Знаю очень редко бывает так как хочется. - Когда ты вчера выбирала подойти ко мне или пойти за человеком, которого ты видела. Выбор был очевиден, потому что я ученица? -Глупая ученица, очень очень глупая. Мне было больно. Мне действительно было больно. Физически. Но что такое это физическая боль по сравнению с тем, что я пережила. Пережила благодаря всему тому что было, произошло. Нет, конечно нет, если бы можно было избежать вчерашнего падения я бы этого не сделала. Ни за что. Это стоит того! Она стоит того! Каждая минута, каждая секунда стоит и хочется остановить вселенную и запечатать мгновения в памяти на вечно. Оставить на всегда с собой, ни смотря ни на что как некое светлое, хорошее, лёгкое, как мгновения которые наполняли меня счастьем и заглушали всю боль которая жила во мне кажется целую вечность.