Уголок ее души

      Сегодняшний сон не пестрил яркими красками. Пасмурная погода придавала фантазии не лучшие очертания, а тяжелые тучи почти физически давили к земле. Что же, и такое бывает на средиземном побережье, не постоянно солнце радует. С неба стали срываться первые крупные капли дождя, знаменуя начало сильного ливня. Но Орихиме в теле живого Улькиорры этот факт не расстраивал. В данный момент она находилась в автобусе и ехала домой в Реус после окончания работы. Разумеется, путешествие из одного города в другой каждый день обходится недешево, благо хоть проездной позволял сэкономить немалую часть средств. Но все-таки заработная плата с лихвой окупала все расходы на транспорт. Конечно, удобнее было бы остановиться в Салоу на время подработки, да только где же в разгар туристического сезона там найдешь дешевую свободную комнату? Отели и частные арендодатели задирают цены под потолок и наживаются за месяц на год вперед, а Иноуэ приехала зарабатывать деньги, а не тратить их. Был вариант снять спальное место чуть подальше от туристического центра: в Ла Пинеде или Вилафортунь; однако и окраина у приезжих пользовалась немалым спросом. Пришлось остаться в Реусе, поднимаясь каждый день ни свет ни заря, чтобы успеть к открытию кафе.       И вот сейчас она возвращалась, безучастно смотрела в окно, сев в самом конце автобуса. Рядом расположилась компания иностранцев. Они не вызывали интереса, их тут тысячи. Скорее было забавно наблюдать за их поведением: они всегда молчали, редко перекидываясь друг с другом парой фраз. В отличие от общительных испанцев, болтающих без умолку, приезжие своей холодностью выделялись сразу. Они восхищались архитектурой и красотой страны, но редко когда делились впечатлениями с другими. Чудной народ.       В окне автобуса яркими незабываемыми пятнами мелькали виллы и коттеджи, и буквально на каждом здании гордо развевался национальный флаг Каталонии. Не Испании. Не страны, но региона, что красочно характеризует позицию проживающих здесь коренных жителей: «Каталония это не Испания». Хотя юридически данный факт неоспорим. Однако каталонцы испокон веков лелеяли в сердце мечту о собственном государстве, и с каждым годом напряженность на востоке страны все возрастала.       Орихиме не изучала историю становления всей Испании и Каталонии в частности, а потому своего мнения по данному вопросу иметь не могла. Но зато о мыслях Улькиорры на эту тему знала все. И пусть он не любил выделяться, пусть не был похож поведением на других испанцев, он всей своей натурой поддерживал идею отделения и самоуправления. А потому приятно видеть на каждой улице, на каждом здании родные сердцу красные и желтые цвета. Цвета Каталонии, не Испании.       Водитель подъехал к очередной остановке и, нажав кнопку, открыл автоматические двери, чтобы высадить одних пассажиров и подобрать других. И что-то в этот раз изменилось. Казалось, воздух снаружи резко похолодел, стало зябко и как-то нехорошо, разве что окна инеем не покрылись. Тяжело дышать. Теперь сидеть в удобном кресле автобуса было немного жутко. И Иноуэ в буквальном смысле начала отсчитывать минуты до прибытия в Реус, когда заметила в чуть приоткрытом багаже одного из новых вошедших дуло автомата…       «Просыпайся», — рыкнул арранкар внутри, вырывая девушку из сказки, превратившейся в кошмар.       Орихиме моментально открыла глаза и подорвалась на футоне, пытаясь осознать все увиденное и заглушить стук бешеного сердцебиения. Это… был день его смерти? Целительница душ еще некоторое время безучастно смотрела на стену собственной спальни, возвращаясь в реальность, но повторный оклик Улькиорры заставил прийти в себя немедленно.       «Женщина, в этот мир пришел адьюкас, и сейчас он движется сюда. Ты так и будешь сидеть?»

***

      Орихиме только и успела, что халат накинуть да кроссовки натянуть, после чего пулей вылетела из квартиры прямо навстречу опасности. Теперь она не убегала. Наоборот, морально готовилась к сражению. Ведь с поддержкой Улькиорры она сможет одолеть и адьюкаса. Правда же? Лишь бы только враг не успел натворить в городе дел, нужно добраться до него скорее.       Шиффер к самонадеянности девчонки относился двояко. С одной стороны убегать нет никакого смысла: адьюкас не гиллиан, от него так просто не скроешься. Тем более этот менос, как и предыдущий, целенаправленно двигался в сторону Иноуэ, вероятно, уловив ее реяцу. С другой же стороны мужчина не был так в себе уверен, как его спутница. Да, он мог бы разобрать адьюкаса по кусочкам, будь в своем настоящем теле. Однако сейчас его способности очень ограничены, пусть все знания с инстинктами и остались при нем. В данный момент цель не была такой легкой, как все предыдущие. И, что немаловажно, она умела думать.       «Он тебя убьет, — сделал вывод арранкар и, предупреждая возражения, продолжил: — Как только он появится, отдашь мне контроль.»       Второй раз за сегодня он решил управлять ее телом. Неизвестно, как долго продлится эффект замены личности и успеет ли Шиффер за отведенное время расправиться с врагом. Слишком много нюансов всплыло за какие-то секунды размышлений, и теперь решение принять бой не казалось таким уж правильным. Наверное, все-таки стоило попытаться сбежать. Но метаться уже поздно, кости брошены, ставки сделаны. Игра началась.       Иноуэ, памятуя предыдущий опыт нападения меноса, сразу метнулась в безлюдные переулки. И пусть на улице царила ночь, задеть припозднившихся прохожих девушке не хотелось, да и свидетели сражений с потусторонним силами никому не нужны. А вот Улькиорра обострил все свое чутье и инстинкты, а потому неестественные звуки за спиной услышал первым.       «Он здесь», — оповестил Орихиме арранкар, после чего буквально выдернул бедную в подсознание, занимая ее место. Привыкание к возможности воздействия на нервные окончания произошло мгновенно, и мужчина, не тратя больше ни секунды, резким движением развернулся к врагу и поставил отражающий четырехзвенный барьер. Смертоносное серо не достигло своей цели в лице преследуемой Иноуэ, и поглотившаяся отменяющим щитом энергия вернулась назад к адресанту. Пустой ловко увернулся от контратаки и, с непонятным превосходством захохотав, спрыгнул на землю в десяти метрах от своего противника. Противников. Адьюкас и не догадывался, что биться ему предстоит против двоих.       Он был огромен. Не настолько большим, как гиллианы, но и человекоподобным его не назвать. Это… существо больше напоминало ленивца телосложением, но уж точно не поведением. Его ухмыляющаяся маска отвращала, а аура вызывала в девушке дрожь, которой Улькиорра, правда, не поддался. Он за свою жизнь столько видел настоящих ужасов, что этот адьюкас и рядом не стоял. Очередной слабак. Вот только если бы Шиффер сейчас сам не являлся слабаком…       — Забавно, так это была ты, — оскалил зубы в преомерзительной улыбке гигант. — Прекрасно. Великолепно! Ха-ха-ха!       Улькиорра тратить время на светские беседы с врагом никогда против не был, словесные баталии порой бывают интересны, да только момент не тот. Чужое тело отвергало его, и мужчина не знал, сколько еще сможет удержать контроль. Разговоры сейчас просто неуместны, и неважно теперь, что так сильно развеселило оппонента. Куатро-эспада без лишних слов отправил в пустого приготовившегося Цубаки, вложив в удар все свое стремление убить. Но менос есть менос, это не просто какая-то рядовая душа, сбившаяся с пути. И если гиллиана еще можно застать врасплох, адьюкас — противник много выше уровнем.       — Ха! Ты думала, что так просто избавишься от меня, дура? — хохотнуло существо, без видимых усилий уходя с траектории удара. Оно высунуло язык, издеваясь над загнанной в угол добычей и залилось высокочастотным оглушающим смехом.       Разозленный Цубаки вернулся к своей хозяйке, расстроенный неудачей, а Улькиорра пытался придумать способ одолеть превосходящего по силе врага. Все-таки не просто так он годы в одиночестве выживал в Уэко Мундо.       Слабое место любого пустого — это его маска, сердце, застывшее в шутовской гримасе. Ее-то и нужно разбить. За время, проведенное в бескрайней ночной пустыне, Шиффер понял, что только таким образом можно заставить хищника стать жертвой. Потому что нападавший с кратковременной потерей маски лишается ориентации под воздействием нахлынувших воспоминаний из прошлой человеческой жизни. И тогда следует наносить последний, решающий удар.       Без собственных способностей бой будет тяжким, а ведь он должен быть еще и быстрым. Ну да придется искать замену уже привычным приемам. Котен Заншун вместо серо, Сотен Кисшун вместо регенерации и Сантен Кесшун вместо иерро. Аналог неравноценен оригиналу и работает абсолютно по-другому, но есть ли время выбирать? Будь на месте Улькиорры любой другой представитель эспады, он бы огорчился отсутствию меча, но Куатро и так привык сражаться без него, поэтому особого неудобства данный факт ему не доставлял, хоть мужчина и не отказался бы от оружия вроде Лус-де ла Луна. В конце концов, им можно не только наносить удары, но и отражать.       — Забавно, — взвыл адьюкас. — А я-то думал, гадал, кто моих дорогих подчиненных изничтожает. А это всего лишь человеческая девка!       Подчиненных? Стало быть в Каракуру сам зачинщик заговора пожаловал.       «Улькиорра, это он! — воскликнула Орихиме. — Из-за него началось вторжение!»       — Я сам понял, женщина. Ты меня отвлекаешь.       — Болтаешь сама с собой?! — крикнул монстр, и Орихиме почти физически почувствовала, как он начал давить ее своей реяцу. К счастью, с арранкаром такие фокусы не пройдут. И мужчина, предварительно выставив отражающий щит, чтобы защититься от замахнувшегося чудовища, выпустил жаждущего реванша Цубаки. В этот раз он пронзил цель. Адьюкас взвыл, схватившись за рану на предплечье, в то время как вспыльчивый атакующий дух уже разворачивался, чтобы нанести повторный удар, но по маске. А Шиффер, воспользовавшись заминкой, поспешил отпрыгнуть от оппонента подальше, сохраняя предусмотрительный разрыв в отделяющем их расстоянии. К сожалению, как было упомянуто выше, враг умел думать, а потому сообразил сразу, что сама по себе человечка опасности не представляет, но вот ее феи… Он отвлекся от девушки, чтобы отразить атаку Цубаки, и в этот момент на глаза Улькиорре попался валяющийся у дома кусок железяки, бывший ранее, по-видимому, частью какого-то инструмента. В данном случае и палка за оружие сойдет, а потому Куатро-эспада долго не думал, нужна ли ему эта железка. Он сделал рывок и, извернувшись в прыжке, схватил предполагаемое орудие защиты. И в этот момент произошло сразу несколько событий. То, чего мужчина изначально так опасался: тело Орихиме отвергло его и вернуло законной личности все бразды правления. Что делать дальше, девушка абсолютно не представляла и по наитию сразу же выставила свой трехгранный шит, который и спас ее от нового серо. А Цубаки тем временем, ослепленный собственной злостью и вложенными чувствами Шиффера, проигнорировал выставленную адьюкасом защиту, за что и поплатился. Он даже крылом не затронул маску, когда пустой отшвырнул назойливого духа всей своей силой, вырывая в бою преимущество. Это конец.       — Да я сожру тебя прямо так! — взревело разозленное ранением существо, и Улькиорра понял, что сейчас, когда врагу затмила взор безудержная ярость, у них появился, быть может, последний шанс обернуть ситуацию в свою пользу. Объяснять план действий Иноуэ не было времени, каждая секунда на счету, и арранкар, собрав все свои силы, попытался вновь завладеть телом.       Раз шаг, два. Получилось! Секунды тикали: первая, вторая. Нет, он не успеет. Его опять засасывает внутрь.       — Скажи «пока», мой милый ужин! — взвизгнул адьюкас и, решив рискнуть и не заморачиваться убийством, с гадкой ухмылкой стал отделять душу Орихиме от тела, пожирая ее. Вернее, он думал, что поглощает душу девчонки, но в данный момент активной в теле была не она.       Он забрал Улькиорру.       Абсолютная пустота накрыла сердце Иноуэ, подтверждая, что Шиффера там больше нет. Его нет. И не будет теперь никогда. Он исчез навсегда в пасти другого монстра.       Чарующая тьма гарганты победно хихикающего адьюкаса была последним, что видела Орихиме, теряя сознание.

Тихо, медленно, но четко ты ей поведай о своей любви. И пусть она проникнется сим светлым чувством. И сердце защебечет пусть в груди. И пусть она ответит ясным взглядом Кристально чистой незапятнанной души. И ночь пускай проглотит ее чувства, Каких страшишься, но желаешь узреть ты. Она смолчит, излишни будут фразы, Ее смятение понятно и без слов. Лишь улыбнется небу робко и прекрасно, И задохнешься ты, забыв, как сделать вдох. Скажи ей, что не знал милее девы. Скажи, сколь сильно хочешь ты понять, Как выросла невинной и красивой Душа ее, что прячется опять. И ты поймешь, убитый ожиданием, Что был слепцом, как низко же ты пал, И годы ты о смерти жил желаньем, Но сам себе бесстыдно и надменно врал. Ты верил в свою ложь и замыкался. И не хотел ты даже видеть дневной свет. В ночи безлунной много лет скрывался, В забвении ища себе ответ. Но все вранье, не нужно больше смерти. Ведь есть и в жизни собственная цель. Ведь ты желал ее сильней всего на свете. И лишь она дарила тебе свет. Ты так хотел узреть ее улыбку, Готов был посвятить этому жизнь. Но ты молчал угрюмо и безлико. Она молчала тоже… Стихнет вихрь, Когда ты скажешь, что не так уж и бесстрастен. Что чувства твои есть, но далеки. Что сердца стук тебе уж неподвластен. Что любишь без оглядки и тоски. Скажи же ей, что нет в мире страшнее Вещей, чем ее горькая слеза. И пусть она заплачет в умилении, И вновь к тебе протянется рука. В сей смелый жест она вложила свое сердце, Отважно поднося его тебе. А ты лишь смотришь в ее очи сокровенно И молчаливо тянешься в ответ. Она открыла тебе душу лишь движеньем: Ладонь подала, чтобы защитить. Но ты, отчаянно пытаясь дотянуться, Не успеваешь ее снова ухватить…