Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

Итак, соавтором к данной главе является Пиння. Сидели мы вчера ночью и угарали, а в итоге целый план на эпилог получился. Ну, блять, просто безудержное веселье и упоротость :) Пинн, низкий тебе поклон. Спасибо. Два года спустя... Итак, спустя два веселеньких года, причем один из них, являющийся первый годом жизни ребенка, пролетели очень быстро и... разнообразно. Конечно, когда у двух эгоистов-долбаёбов появляется маленький спиногрыз, который только и делает, что какает, причем очень часто мимо или на кого-то, срыгивает, орет и, пресвятые подгузники и жопа без дерматита, спит - то это очень серьезное испытание. Для Сакуры вдвойне, потому что для нее материнство - это что-то заоблачное. С ней мамаша не церемонилась, а возился отец в детстве, вот и Такаре оное перешло в наследство. Да, новоявленная маман очень любила свое чадо, но любовь приходила со сложностями. А помогал в этом Мадара. Слава в господни яйца, что Сакура объяснила свое отношение. Ей вообще казалось, что она какая-то ненормальная. Даже ходили к психологу, оказалось - все в порядке. И осознание материнства приходило вместе с заботой мужа. Учиха не парился с грязным задом ребенка, умело тот купая, присыпая тальком, а потом виртуозно меняя памперс. Еще была одна беда в том, что ребенок сразу родился большим и тяжелым, что осложняло задачу брать дочь на руки. Все же швы должны были зажить. Поэтому Сакура могла брать свое счастье на руки, только приняв сидячее положении. Это не мало обижало. Да и глупая ревность где-то маячила, но здравый смысл все же возвращался. При беременности малость пострадала спина, ведь плод был слишком большой. Поэтому, когда ребенку был год, уже тогда мамаше пришлось опять вернуться в сидячее положение, чтобы взять на ручки Такару. Зато Мадара оказался очень внимательным и деликатным. Если бы не это, то они бы с женой друг друга поубивали. Да и бабка с дедом периодически делали захват территории Учиха и ребенка. Конечно, папаша поначалу бесился, но потом сдался. Им с Сакурой тоже нужно было отдыхать. Ей - восстанавливаться, ему - набираться терпения. Учиха видел, как жена теряется во многих семейных моментах - ну, не для того эта ягода росла. Но он не ругался, не подтрунивал. Хотя, временами девушку срывало, но один рявк мужа, и она остывала. Слава еще раз в господни яйца, никто больше не убегал от проблем и разговоров. Он - выходил курить на улицу и остывал. Она - била посуду. И каждый месяц у них были обновки, что даже всех радовало. А еще Сакура постоянно благодарила мужа за внимательность и помощь - тому потрешься жопой и помурчишь - так все сразу отпускает. А Мадара ее благодарил за то, что, по сути, ей было не нужно. Но стало нужным и важным. Два года пролетают очень незаметно. В постоянных мечтах об отпуске от ребенка. Но, не надо пиздеть самим себе. Стоит только на час отлучиться от своего маленького хвостика в виде ребенка, и паранойя взъебывает по самое не балуйся. Мадара и Сакура сразу выяснили, что они очень наивны, касаемо этого. Пусть теща и выгоняла мужчину с женой чуть ли не поганой метлой из дому, предки заёбывали бабушку каждые пятнадцать минут своими звонками. Не получалось у них отдыха вне общества маленького чертенка Такары. А девчушка действительно была с демоническим зеленым огоньком матери в глазах. Лохматые, фирменные и непослушные волосы, лимитет эдишн от Учиха. В песочнице, будучи годовалой, этот атаман в розовом бодике и бандане от бабки, свирепо крышовал сопливое население. Вот только Сакура люто ненавидела гулять в этих самых песочницах и площадках, потому что невыносимо было слушать весь этот бред пресвятых матрон, а голодные взгляды на мужа и недоуменные на нее - бесили. Но и тут бабушка пнула морально по ребрам, сказав, что ты не расти дочь - расти подругу. Это же второе детство, когда можно себе законно дурачиться. Когда есть на это возможность. А еще мама сказала, что не нужно воспитывать вообще ребенка - нужно расти вместе с ним. И это помогло. Оказалось, что очень круто брать поднятую Мадарой дочу на горку и съезжать с ней вместе. Чего не скажешь о папаше, который выглядел при этом нелепо. А еще Сакура очень полюбила их вечерние прогулки. Учиха толкал вперед коляску, а жена брала его под руку и крепко сжимала. В такие моменты она чувствовала эйфорию. И данное действие - было их таинством и сокровенным. После таких прогулок девушка чувствовала прилив счастья, и муж довольно порыкивал над женой в постели. Ведь после родов еще нужно хотеть что-то - с гормонами сложно спорить. И госпожа Учиха училась с мужем готовить еду ребенку. Это взрослые могут пожрать хуйню, а у ребенка должен быть пир. Ох, ну, и спорили они, когда вводили прикорм. Казалось, они убивают друг друга, разнося кухню, швыряясь провизией, так и не выяснив, сколько надо соли и сахара. А потом муж чуть ли не за волосы хватал жену, вбивая ту буквально в край стола, и пять минут бешеного траха все компенсировало. А потом они смеялись, и соль казалась такой мелочной хуйней. Подписали на вахтерство и караул и Изуну, крестного отца. Тот бледнел, как девочка-целочка, не зная, что делать с ребенком. Вот тогда-то и заявлялась Ино, крестная фея. С умным видом, и похуй, что не рожавши, она скрашивала сумасшедшее дежурство дядюшки. Было, ахуеть как, весело. Ребенок-то во всю стал ходить, и Такару ловили по всем углам. Ловили все, что малая стягивала, дабы не пробить маленькую головушку. А в целом, ребенок им очень нравился, и Изуна в какой-то момент стал приглядываться к Яманака. Та тоже зря времени не теряла, отмечая положительные качества потенциального отца своих детей. Сакура с Мадарой, когда приходили домой, тихонько улюлюкали от открывающейся картины: на ковре, сползший с дивана, ногами к верху, лежит Изуна. Ино загораживает собой край спального места, а по середине, задом к верху - дрыхнет их дочь. Семья познавалась и в горести тоже. То первые зубы, то живот вздулся, то температура. Мадара вообще не понимал, какой долбаеб придумал свечи для маленькой попки, спасающие от жара и запора. Сакура хладнокровно выполняла действие, муж же вылетал из комнаты со слезами на глазах и воплями "Ироды! Суки!". Жена хмыкала по-доброму, отмечая про себя, что ее муж все-таки слабонервная истеричка. Но за это она любила его лишь больше. В этом и была вся их жизнь, наполненная феерическими пиздецами и эпическими крайностями. Уютная такая, теплая. Своя.

***

День близился к вечеру, и Сакуре нужно было заехать в офис. Да-да, щедрый муж позволил вернуться в дела сегодня. Пока Мадара сидел с температурящей дочкой, изворачиваясь в развлечениях капризничавшего чада, жена приняла удар на себя. Сакура была одета типично - в треники с коленями, кроссовки и толстовку. Подстриженные волосы, снова едва касались подбородка, собранные в высокий хвост. Она зашла в здание, и народ, все, кроме охраны и старых сотрудников, уставились на это чудо-диво с розовыми космами. Начальник охраны подмигнул и помахал рукой. Девушка ответила радушно. Вот и тридцатый этаж. Ее тридцатый этаж, а Сакура иначе и не думала. Подходя к своему некогда столу, молодая женщина обнаружила там секретаршу. Что-то собственническое зарокотало в груди. Причем так паскудно. Ревность, наверное. Нет, ну, а хули эта мадама сидит на ее стуле, а Сакура вообще знать не знает? - Доброго, - холодно здоровается госпожа Учиха. На нее лениво переводит взгляд секретарша, не желая отвлекаться от напиливания своих когтей. Все-таки соизволит ответить. Ох, запахло жаренным. - Шла бы ты отсюда, у нас так не принято в офис сюда заходить. И вообще, как тебя охрана пропустила?.. - Э, я, вообще-то, прокурист тут еще пока, - Сакура реально захлебнулась в стадии ахуина при такой наглости. Секретарша хмыкнула, закатив глаза. Сакура, приподняв розовую бровь и не желая устраивать пока погром, спокойно достает ключ от кабинета из кармана и направляется к дверям. Ох, она определенно поговорит сегодня с мужем, чтобы и ноги тут не было этой напыщенной профуры. А сама? Девушка тепло улыбнулась этим мыслям, но секретаря в печь. - Я же тебе сказала, чтобы ты шла отсюда по-хорошему, - менторским тоном цедит секретарша, взбешенная тем, что ее игнорируют. - Послушай, я повторяю для особо одаренных: я прокурист этой фирмы, а еще, как бы, твой начальник, представляющий данную фирму, имеющий все права на подписи и дела, - ярость стала закипать лавой в душе Сакуры. - Мой начальник - Учиха Мадары, если ты не знаешь, - девушке казалось, что она общается с умственно отсталой. - Ну, так здрасте, я - Учиха Сакура, - зашипела Сакура, поворачиваясь лицом к работнику и недобро сверкая глазами. - Ты? Да не смеши, Учиха и ты? Насколько я знаю, а я близка с Мадарой, он-то и не женат, - сказав это, девушка нажала на кнопку охраны. Сакуру перекосило тут же. Что, в рот тебя так? Ты близка с Мадарой? Ты еще называешь его просто по имени и утверждаешь, что он не женат? Ну, блять, Учиха - тебе пизда заказана лютая. Развернувшись на пятках, медленно, и сузив свои горящие бешенством глаза, Сакура развалистой походкой подошла к столу. К своему, блять, столу и этой бляди. - Ну-ка, повтори, а то я не расслышала, - ударяя кулаками по столешнице и сметая все к ебанной матери, наклонилась девушка, и ее губы расплылись в кровожадном оскале. - Мадара не женат, а мы с ним близ... - договорить та не успела, потому что урвала хук справа в челюсть. Да так, что слетела со стула. - Смотри-ка, а я еще в форме, - удовлетворенно потирая костяшки, заметила Сакура. Вот и охрана подоспела. Госпожа Учиха, с кончившим чувством собственника, жены и хозяйки приказала нахуй вынести тело из помещения, напоследок сказав, что эта тупая пизда уволена. Сладко потянувшись, девушка зашла в кабинет, чтобы забрать нужное. Смеркалось, и вечер сулил мордобоем одной наглой и лохматой рожи.

***

Сакура, когда прибыла в дом, чуть не села на жопу от происходящего зверинца. Маман до блева и кровавой пены у рта спорила с Мадарой. Изуна говорил по телефону. Такара носилась по комнате с кличем вождя краснокожих, махая над головой засранным памперсом. Девушке стало себя до противного жалко, и она спустилась спиной по двери, села и расплакалась. А весь сыр-бор начался, как обычно, с Такары. Ребенок заболел, и папаша во всю изгалялся над увеселением лихорадящей дочурки. Нужно было поймать малую и напоить. А еще суспензия от температуры, которая буквально выблевывалась в лицо папаши. Ну, блять, вся в мать - как что, так сразу блюет от бешенства. А еще нужно было накормить этого чертенка, покатать на коленях и чем-то занять. Можно тихо двинуться, но это - приятные хлопоты. Мадара позвонил Изуне, чтобы тот подежурил за носящимся ребенком, пока готовится еда, оттирается рвота и все попутно убирается. Братец тут же приехал. Вот только Ино, как назло, позвонила, и дядюшка мозгом вдарился в томный голосок. Прискакали дед с бабкой. Мэбуки радостно оповестила о том, что перекрасила мотоцикл и прихуячила розовую люльку, в которой победоносно и довезла мужа. Мадара выглянул в окно, и сказал, что она ебанулась и пусть сама дальше катится в своем адовом агрегате. Дед молчал, краем глаза наблюдая по-орлиному за внучкой. В Багдаде было все спокойно. Но тут же отвлекся на перепалку жены с зятем. Такара, которая только-только научилась говорить фразами, что-то спрашивала у дяди, который утвердительно отвечал, сидя на ковре, не вникая в суть вопроса. За что и поплатился. В сраче, как это часто бывает, никто не заметил притихшее чадо с сатанинским взглядом. Успешно была спизжена косметичка Сакуры. Изуна даже не заметил во всей этой какофонии, как его опять выстригли клочками, нацепили заколочки, а макияж нанесли такой, что позавидовал бы любой трансвестит. И в этот момент зашла Сакура и, увидев весь этот бедлам - разревелась. Потасовка в офисе сказывалась. Первым заметил ее Мадара. Тут же подскочил к жене, сгреб в охапку и начал допрос. - Я избила твою секретаршу и уволила ее, - захлебываясь, пожаловалась Сакура. - Она сказала, что вы с ней близки, а ты не женат. Мадара хмыкнул, поглаживая жену. Ее ревность лилась бальзамом на его сердце. - Ты что, себе любовницу завел, уёбок?! - тут же взревела теща, обрушивая кулаки на спину зятя. - Иди к черту, его же там покатай в своей люльке, старуха-разбойница со взглядом шакала, - прорычал мужчина в ответ, не выпуская Сакуру. - А папа - уебок!!! - радостно смеясь, прокричала Такара. Очень ей это слово понравилось, а вот взрослые замерли. Мадара, на секунду впадая в шок, тут же вынырнул оттуда, и скупая слеза умиления выскочила из правого глаза. Все тут же зашлись в истеричном смехе, только Сакура завыла в новом приступе истерики. Учиха готов разораться на жену, за глупости, но психует молча. Потому что он мужик, да и боги не плачут, они слишком горды - а вот умиление ребенком не в счет. Мэбуки продолжает шипеть на зятя, который довел дочь до истерики. - Да, а вы все не знаете, чтобы еще такого придумать и доказать свою ебанутость, - огрызается Мадара, готовый выкинуть женщину в окно. - Бабанька ебанутая!!! Шакал! Шакал! - радостно смеется дочка, привлекая очередное внимание, ведь столько новых крутых слов, а Сакура еще больше чувствует себя ничтожной и бессильной. - А с тобой-то что случилось? - девушка вдруг замечает Изуну. Весь клочками, размалеванный. Парень недоуменно завершает разговор, бежит к зеркалу, а потом раздается душераздирающий вопль. И грохот. Братец выпал в обморок, ахуевая со своего нового прикида. - Потащили его в люльку, сядешь сзади, как в молодости, - командует Мэбуки, и муж берет свояка под руки. Мадара с Сакурой смотрят в окно на этот ебанный цирк. Бабка заботливо наматывает на башку Изуны бандану с черепами, а тот так и полулежит в розовой люльке. Мэбуки с мужем одевают шлемы, и женщина, давая по педали и сцеплению, включает колонки, прихераченные по бокам мотоцикла. Играет AC/DC – Higway to hell. Мадара начинает ржать так, что еле сдерживается, чтоб не уссаться. Маман же демонстративно выставляет руку вверх - кулак с которого торчат большой палец, указательный и мизинец. Точно, шоссе на пути в Ад, как поется в песне. Эй, сатана, прими оплату за мои долги, Играю в рок-группе. Эй, мамочка, посмотри на меня. Я на пути к земле обетованной. Я на шоссе в Ад. Не пытайся остановить меня! - О, о, неибовый хит, - таким же жестом ответил муж теще в окно, а дед покрутил пальцем у шлема. Мадара подошел к жене, обнимая ту крепко, и уткнулся в шею. Вдохнул ее запах, по которому успел соскучиться, и быстренько запустил руки под одежду Сакуры. - Тут же ребенок, - тихо шикнула она, но тело уже слало нахуй рассудок - Мадара толкнул ее на себя, давая опору мускулистой каменной грудью, и тут же принялся за ласки жены, которая боялась хоть звук издать. Такара, как краем глаза видел Мадара, смотрела губку Боба, а мужчина полностью загораживал любимую. И похуй им было, если кто-то увидит их за данным занятием в окне. - Только ни звука, - бархатисто шептал муж, когда девушка кончала, сжимая рот всеми возможными силами. - И сам ты - блядь, и шутки у тебя блядские, - хмыкнула Сакура, и мозги встали на место. Какая-такая секретарша с бреднями? - А что у нас в Аду на ужин? - Макароны, - засмеялся мужчина, как чем-то получил в спину. Оба родителя недоуменно обернулись. Такара в папку швыранула памперсом с какахами, уж больно на нее долго никто не обращал внимания. Сакура заржала, а Мадара, чуть ли не плача, побежал в туалет. И закрылся. Жена битый час упрашивала мужа выйти из укрытия. Тот причитал, что это все злые происки старухи-разбойницы, Мэбуки. Сакуру уже начинало заябывать стоять у дверей и вымаливать у Бога прощение. - Ну, хочешь, швырни в меня тоже этим памперсом, - спрашивала она, когда уже уложила чадо спать. Причитания прекратились. Дверь распахнулась, и жена вошла. Мадара сидел на крышке унитаза и сопел, надувшись. - Вся, блять, в тебя, ну, вся, - вспоминая каверзы жены, бубнил он. Сакура уселась у ног мужа, обхватывая те руками, а голову положила на колени. - Ты замечательный отец, лучший! - искренне сказала девушка и потерлась щекой о мужа. - А еще неибовый муж, которого я безумно люблю. Учиха молчал и на контакт не отвечал. Но и Сакура уже была не дурой и знала, как этого мужика встряхнуть и вытянуть из уныния. - Перестань, - подняла она голову, смотря на понурого и убитого Мадару. - А хочешь, я тебе отсосу? Муж вперился ахуевающим взглядом, а потом заржал лошадью, хватая девушку за руки и усаживая к себе на колени. - Дура, - крепко и страстно целуя любимую, прошептал он. Ну, как это бывает в бытовухе, начался безудержный трах. Муж любил жену стоя, та на цыпочках держалась за стену, повернутая к Учихе спиной. Мадара, что с цепи сорвался, готовый просто разорвать Сакуру. А та хныкала и стонала, безумно улыбаясь. Сакура знала, что такой позой становится в полное повиновение, а муж - становится Богом. Не такой уж и плохой Ад. Макароны вкусные. Дочь - красавица. Муж - любимый уёбок. Все дебилы-родственники на подхвате, кроме деда. Оно того стоит. Это и есть семья, самая настоящая, а не глянцевые клоуны из журналов и ток-шоу.

***

Должно было начаться собеседование через десять минут, и Сакура задумчиво смотрела на любимый вид с тридцатого этажа. Муж был дома с дочкой, а жена занималась во всю фирмой. В благодарность за доверие и понимание, молодая женщина даже пообещала родить второго спиногрыза, чем вызвала дикий восторг у Мадары. Все же, он искренне радовался возможности быть дома. Дома. А Сакура тут, в своей обители. И это, кстати, у них гармонично получалось. Госпожа Учиха должна была выбрать секретаря-парня. Она намеренно сидела спиной к заходящим претендентам. Ее ругательства давно замазали, новое окно вставили, а ковер лоснился. Парни шушукались, и молодая женщина слышала, как они волнуются. А потом медленно и эффектно развернулась, как Королева-Мать, надменно одаривая взглядом каждого человека. Конечно, они-то ожидали самого Учиха Мадару, а тут какая-то пигалица с розовыми космами, одетая в строгий брючный костюм и закинувшая ноги на стол. Все находящиеся ошарашенно замерли, упираясь буквально глазами в Сакуру. Вальяжно потянувшись и зевнув, она все-таки представилась: - Всем доброго дня. Меня зовут Учиха Сакура, и я являюсь прокуристом данной фирмы. Итак, у меня лишь только один вопрос. Все замерли, пропуская удары сердца. - Вы... Сакура вспоминала свое собеседование. - Готовы... Она же себе говорила и пообещала. - Услужить... Что однажды получит мировое господство и власть. - Мне... Как Мадара Учиха. Она равно сейчас скрипела по нервам претендентов. - В любое время суток... О, Королева-Мать пировала, а самолюбие у себя отсасывало. - Услужить? Как и ожидалось, все закивали головами и задакали, как заведенные. И только кто-то тихонько блеванул на бедный ковер. ВОТ ОНО! ТО САМОЕ! ___________________ Конец Всем огромное спасибо, что были со мной! Автор низко кланяется.