Как довести Его до ручки. Как получить Ее.

Ну, вот и предпоследняя глава, которую я честно посвящаю Пинне и Эриет Светлой. Спасибо за нереальную отдачу в последних главах!!! Утро добрым не бывает, и уж точно не в этой ситуации, которая разворачивалась посреди маленькой двухкомнатной квартирки. Он бегал, обосрав ляжки, потому что одежда веяла трехдневным потом, чужой кровью и ее соплями. Лохматый, щетинистый, пришлось отвоевывать бритву девчонки, чтобы придать себе хоть мало мальски божеский вид. Бритва была уже использованной, и Мадара очень надеялся, что на ебальнике не останется розовых волос. Но даже это было херней, потому что намыливаться пришлось каким-то мылом с запахом ванили. Харуно стояла позади и откровенно ржала над всеми этими жалкими манипуляциями. Ей то что? Тупо уперлась в свой теплый махровый халат и заявила, что либо так, либо никак. Учиха божился, что никогда ей в жизни этого не простит. Не так он себе представлял брачную церемонию с любимой женщиной. А беременной девчонке было до лампочки. Так они и вышли. Он - с душком. И она - в своем халате и тапках. Но Мадаре было насрать. Он жутко боялся, что ненормальная девка возьмет и передумает. Хорошо, что он вчера наспех отправил сообщение брату. Тот должен был притараканить неибовый букет цветов для девчонки и быть свидетелем. У Харуно-то было проще, позвонила Ино. Ох, правда пришлось слушать визг, готовый взорвать мозги с барабанными перепонками. И вот едут они такие, значит, в загс. С упаковкой салфеток, потому что течет, кажется со всех щелей. Сакура знает, что грядет расправа от мамы. Но, в данном случае, лучше сделать вначале, а потом получать законных пиздюль. На удивление самой себе, Харуно чувствовала себя даже как-то спокойно. Да ёб твою мать, она через тридцать минут станет госпожой Учиха. Триумф, где ты, мать тебя так? Хотя, нет, конечно, где-то на задворках души самодовольство начинало отплясывать джигу. Девушка украдкой глянула на сосредоточенного Мадару. Весь такой суровый. Напряженный. Захотелось его поцеловать, и Сакура не сдержала улыбку. Может, это оно и хорошо, что без пафоса они женятся. Не показуха, а только для себя. Ей подумалось, что будь на то воля Учихи, он бы вообще не стал звать свидетелей. А еще Сакура вдруг поняла, что после сранного узаконивания отношений Мадару должно немножко отпустить. Вот он все боится, что девчонка опять слиняет. Хроническая беглянка. Но и она все это время боялась, что у него это просто бздык. Выходя из машины, Учиха вылетел буквально, помогая выйти девушке. Прижал к себе, обнимая. Какая же она маленькая и хрупкая. Доходит носом до груди. Но сколько в ней силы и выносливости. Сколько тяги к жизни, ребячества. Губы Учихи в улыбке находят ее. Сакура отвечает. Сразу отдается в напористый рот мужчины. И это ахуенно. - Ты все не можешь нахлебаться моих соплей, - хмыкает девчонка. - Я твоей бритвой пользовался, куда уж хуже? - Зато сладенько пахнешь, я бы тебя съела, - ну, зачем она так? У Мадары опять стояк, а мысли на секунду шлют нахуй загс. Он готов ее взять прямо тут, на улице, закрывая своим телом. - Я хочу, чтобы ты мне стала, наконец, доверять, - склоняясь к уху, шепчет. - Навсегда, Сакура. Навсегда. - А ты - мне. Навсегда. Еще минута на сладкий поцелуй. Он ловит ртом ее стоны, а она его рык. Это безумно заводит их. А потом, хватаясь руками и переплетаясь пальцами, они идут в загс. Нервозно ищут свой зал, находят по улыбающейся роже Изуны. Однако подаренная прическа ему Сакурой спрятана в хвост. А тут и Ино, томно кидает взгляды на братца Мадары. Стерва, своего никогда не упустит. А еще этот взгляд лукавых голубых глаз в сторону Сакуры. И трехэтажный пиздеж с обвинениями. - Как? Где белое платье? Ты охренел? - без капли страха обращается она к Мадаре, а тот ошарашенно смотрит то на невесту с дьявольским огоньком в глазах, то на белокурую подружку. - Да, совсем меня держит в черном теле, - хмыкает Харуно, но при этом изображает страдалицу. - Тихо, - рычит Учиха-старший, свирепо оглядывая собравшихся. Вот только никто не обращает внимания. Харуно же довольно подмечает падение Бога с Олимпа - всем насрать, никто не боится. Изуна протягивает огромный букет красных роз. Пошло, банально, но он же лишь на той стадии жизни, где интересен пока флирт и приключения. Сует в карман старшего брата коробочку с заранее подготовленными кольцами. Они были куплены в тот день, когда Мадара решил девчонке предложить стать прокуристом. Их позвали в зал. Трихомудная, скучная, но пафосная церемония. Привычный вальс Мендельсона. И тут для Сакуры слова стали ускользать. Потому что в начале зала стоял ОН. Учиха Мадара смотрел с таким выражением лица, что у девчонки все затряслось внутри. А еще мужчина улыбался. Такой улыбкой, что все поджилки задрожали. Впервые в жизни Сакура почувствовала Его любовь, которая тут же по венам понеслась в ее сердце, чуть ли не разрывая. А еще он еле заметно протягивал к ней руку. И Сакура пошла. Тут же взгляд Мадары стал серьезным - девчонка и сама не поняла, как слезы покатились из глаз. Ну, вот. Она становится размазней, давясь соплями. Ох, беременность из нее делает настоящую бабу и размазню! - Ты чего? - тихо спросил Учиха, а в черном взгляде нарастала паника. - Люблю я тебя, придурошный, - шмыгнув носом и вытираясь рукавом уже нечистого халата, улыбнулась. Нужно его успокоить, а то еще разнесет к ебеням загс. - А-а-а, - самодовольно протянул Учиха, и Харуно могла бы поклясться, что будь у него хвост, тут же бы растопырил, самовлюбленный павлин. - А где ответное "я тебя люблю"? - пнула тут же Сакура мужчину в голень тапкой. - Тихо, церемония начинается, - шикнул на нее Учиха, намеренно игнорируя девчонку. - Скажи, - прошипела Сакура, ощущая жуткий прилив негодования. Начали церемонию с привычных фраз о том, что сегодня такое торжество и бла-бла-бла. А Сакура злобно нашептывала угрозы без пяти минут мужу, который намеренно ее дразнил, но девчонке было невдомек. И та уже заходилась во все своим бешеным запалом, кидая гневные взгляды-молнии на ахуевшего Мадару. - ЛЮБЛЮ Я ТЕБЯ!!! - рявкнул он, наконец, а Сакуре показалось, что сейчас обвалится потолок. Парочку попросили поклясться друг другу в вечной любви, но Мадара решил изменить пресловутые слова. - Клянусь тебя любить, несмотря на твои пизданутость и склонность к глупости. И любить тебя везде, будь то стол, ковер или стена. Клянусь терпеть все твои выкрутасы, кормить тебя и баловать. Клянусь не свернуть тебе шею, когда тебя опять понесет в истерические дали. Клянусь заботиться о тебе. Согласен. Сакура, как и весь зал, ошарашенно смотрела на Мадару, в глазах которого плясали бесенята. Настала ее очередь произнести клятву. - Клянусь любить тебя, несмотря на то, что ты такой феерический долбаёб. Клянусь тебе в верности и не подавать повода. Клянусь давать тебе прикурить и относительно терпеть твои выкрутасы. Клянусь заботиться о тебе и иногда слушаться. Согласна. - Можете одеть кольца и поцеловать невесту, - находясь в глубочайшей стадии ахуина, произнес сотрудник загса. Что и было сделано под громкие всхлипы Ино и смех Изуны. Эту свадебку запомнят надолго. Мадара со всей серьезностью, будто пытаясь разминировать бомбу, надел на палец девчонки кольцо. И впервые обратил внимание на миниатюрность того и умилился. Сакура, прикусывая язык, надела кольцо на руку уже мужа. - А теперь танец, - раздалось после того, как Мадара поцеловал жену, и все расписались. - Я не хочу танцевать, - забубнила девчонка, напугано уставившись на Учиху. - Прошу, пожалуйста, - впервые произнес он эти два слова, которые растопили всю враждебность Сакуры. А еще этот взгляд, темный, обволакивающий и светящийся. Эта чернота его глаз была столь горячей и многообещающей, что девушка сглотнула. И не смогла отказать. Заиграла песня, и Мадара повел жену. А та не попадала в ритм, все время сбиваясь и шипя о мести. Но мужчина крепко держал свое ебанутое и полное негодования сокровище, кружась по залу. Ноги, обутые в тапки, то и дело скользили, разъезжаясь. И Мадара тихо смеялся, уткнувшись губами в макушку девчонки. И во взгляде было столько нерастраченной нежности и любви, которую не собирался показывать Сакуре. Потому что знал, чем этого для него грозит - гильотиной. Ведь Харуно нельзя давать спуску, постоянно поддерживая в ней запал на ящик тратила. А она жалась к его крепкой груди, чувствуя медленно накатывающее облегчение. Ее сердце вырывалось из груди к его. Пиздец, дожили, да? Но в этом ничего не было страшного для девчонки на собственное удивление. Кто бы мог подумать, что так все обернется? Но Сакура просто не представляла на месте Мадары кого-то другого. Это был самый лучший мужик в ее понимании. Который мог ее держать в ежовых рукавицах, на которого она пускала слюни и боготворила в тайне. Но ведь Мадаре это не надо знать. А то зазнается и начнет выебываться, как муха стекле. Хотя, если так подумать, их отношения - бомба замедленно действия. Вот только взрываться с Учихой - ахуенно.

***

Беременность и супружеская жизнь проходили относительно хорошо. Носила ребенка Сакура, а истерил Мадара. Но, в целом, все было даже прекрасно. Новоиспеченная госпожа Учиха оказалась права в своих выводах. Муж стал более спокойным, ну, почти, и даже начинал походить на адекватного человека. Причитал, правда. Ссался кипятком на каждое ойканье девчонки, ведь ей, такой хрупкой, теперь приходилось отдуваться за двоих. Врач, наконец, увидев будущего папашу и сравнив пропорции родителей, сразу решил делать Кесарево сечение. Чета Учих приуныла, но их быстро успокоили, сказав, что так хоть не разорвет Сакуру. Маман с отцом устроили настоящие военно-полевые действия за то, что парочка поженилась по тихой грусти. Мэбуки ругалась на дочь, но Мадара так рыкнул, заступаясь за жену и истекая слюной бешенства, пряча ту за себя, что теща на секунду заглохла, а потом... Искренне улыбнулась. Да, мама именно этого и хотела - удостовериться, что ее пизданутое чадо в надежных руках. На четвертом месяце узнали, что ждут дочку. Будущая бабушка так вообще подобрела к зятю - она всю жизнь хотела внучку. Мэбуки, с сумасшедшим блеском в глазах, размечталась, что научит кроху кататься на своем раритетном мотоцикле, чем вызвала завистливый стон дочери, а от Мадары - нагоняй. Он ей сразу предложил ебануться башкой об стену. На пятом месяце семейка переехала полностью в свой любимый домик. Деда "усыновили", так как семейка того хотела старика сдать в приют. Учиха могли себе такое позволить по всем факторам. Все ж дед с своей плешивой шавкой был как родной. Тот же на радостях засуетился, прямо-таки ожил и воспрянул духом. И Сакура, становясь уже косолапой, почти все время находилась с ним, слушая увлекательные истории и уминая лучшее копченое мясо за всю свою жизнь. Мадара каждый раз пускал скупую слезу, когда смотрел на экран УЗИ, видя свое чадо. В такие моменты Сакура видела нереальную благодарность в его глазах. И улыбалась. А Учиха любовно и бережно наглаживал уже бушующий во всю живот жены. Они иногда возвращались в город, чтобы справляться с делами фирмы. Мадара разрешал Сакуре участвовать в процессе, точнее, ей приходилось буквально отвоевывать эту возможность. Мужчина хотел во всем участвовать в жизни жены. Наверное, если бы он смог, то ссал бы в баночку для анализов за нее. Когда уже начинался девятый месяц, Сакура была просто озверевающей. Нет, с седьмого по восьмой с ней творилась полная чертовщина: хронический недоёб, недосып и недоед. Жралось как на тот свет, спать хотелось днем, а Мадару она затрахивала буквально. Мужчина побаивался такой активности, так как прямого контакта им было нельзя совершать. Ему было нормально, потому что Сакура с воодушевлением присасывалась, а он удовлетворял ее языком и пальцами. Однако же ей было постоянно мало. Это лишь вызывало улыбку у Мадары, и он шутил, что почаще бы нужно девчонке беременеть. Ведь она еще и принимала очень аппетитные формы, и Учиха просто расплывался от вида ее округлых бедер, появившегося зада и налитых грудей. А она смотрела на себя в зеркало и рыдала. Называла себя беременным тараканом. Мадара смеялся и говорил нужное "заклинание", чтобы жена успокоилась. Роды начались довольно-таки забавно, собственно, как и все в их отношениях, через жопу. На девятом месяце чета Учих зачастила в офис. У Мадара намечалась очень важная сделка. Как обычно, Сакуру шибануло дикое возбуждение. Вообще, теперь вид работающего мужа сносил ей ширмак капитально. Это было фетишем. Они сидели на все том же пресловутом ковре, где начиналась их история. Мадара попросил взять из ящика стола какую-то папку. Сакура же, пыхтя, поднялась, чтобы выполнить просьбу. И, каково же было ее удивление, когда, открыв верхний ящик, она увидела... Свои сланцы. Те самые, без которых ушла в то утро после первой ночевки с мужчиной. - Что это? - возбужденно она спросила с триумфом в глазах, крутя одной тапкой на пальце. - А, это, - рассеяно ответил муж. - Сувенир. Сакуре не нужно было лишних слов. Эти ее тапки в его столе, которые Мадара бережно хранил по сей момент... - Я хочу тебя, - выдохнула девушка, томно смотря на мужа взглядом затуманенных глаз. У Мадары тут же встал. Мужчина подошел к жене, зачарованно на нее глядя. Она уселась на его стол. Раньше бы он ей точно башку пробил за покушение святого рабочего места. Но теперь приоритеты были поменяны. - Я давно мечтаю, чтобы ты трахнул меня на этом столе, - сдавленно прошептала Сакура, хватаясь за ворот белоснежной рубашки. Мадара лишь хмыкнул довольно. Беременность делала его жену такой дерзкой и сумасшедшей. Желающей и желанной. Он было опять хотел ласкать ее пальцами, как девчонка гневно вцепилась в его руку. - Не могу больше терпеть, возьми меня, ну, ты понимаешь, - закусывая губу, скулила. - Нам же нельзя. - Да что случится? Мадара очень соскучился по такой близости. Просить его долго не пришлось. Учиха аккуратно пристроился к бедрам жены. Иисусе, какой же она была тугой. Медленные движения, аккуратные, и он застонал. Сакура, закатывая глаза от блаженства, стала выдыхать имя мужа. Фантастические ощущения. Разрядка прошибла через пару минут, сотрясая все тело. Это был самый мощный оргазм в ее жизни. А потом и муж кончил, кусая плечо жены, чтобы оставаться медленным. - Я тебя до смерти затрахаю после родов, - выдохнул он в губы любимой. - Ой, - вдруг дернулась Сакура, почувствовав какой-то неприятный щелчок в теле, а потом с нее что-то полилось. - А я думал, женщины не кончают так, м, как мужчины... - Дебил, это воды отошли. Мы, блять, рожаем!!!

***

Мадара сидел в палате, держа на руках свою черноволосую дочь. Глаза были черно-синими, но мужчина искренне надеялся, что после третьего месяца жизни те позеленеют. Она была копией его, и тяжелые веки передались ей успешно от отца. Рядом лежала Сакура, отходящая от операции. Усталая, вымученная, но счастливая. Ей даже не верилось, но в то же время зашкаливала гордость, что она смогла произвести на свет такое красивое чудо. - Спи, - шикнул на девушку мужчина, подходя к той и целуя. - Ты выполнила свое самое главное дело в нашей жизни. - Я же не инкубатор, - обиженно фыркнула Сакура. Что-что, а когда дело касалось намечающегося срача, у жены открывалось второе дыхание. - Да нет же. Ты не дала мне уйти, вышла за меня, не сделала аборт. Это очень важно для меня. - Ну, ты столько возился со мной, хоть и был полным уёбком! - хмыкнула она и зевнула. - Не матерись при ребенке! - строго шикнул Учиха, награждая жену хмурым взглядом. - Ну-да, ну-да, а то первым ее словом будет не "мама" или "папа", а "уебок", - от стресса родов девушку накрывало. - Харуно, - опять шикнул угрожающе муж. - Учиха, я уже Учиха, - откидываясь на подушки, она блаженно ответила и посмотрела влюбленно на свою семью. - И тебе это определенно идет.