Мой парень гей

      Эмма, закусив губу, печатала сообщение. Две недели прошло с того злосчастного разговора с Реджиной. Больше они с ней не встречались и не говорили. Но если Эмма скажет, что не думала об этой женщине, то солжет. Каждый божий день она вспоминала мадам мэр — ее сладкий запах, бархатный голос, даже их перепалки вспоминались с широкой улыбкой на лице. Для Эммы это было чем-то вроде болезни, лекарством от которой был только один человек — Фредвард Авингер.       За последние две недели они очень сблизились. И хоть виделась Эмма с ним не часто, но каждый день вела переписку. Ни о чем и обо всем. Они очень сдружились, но, сколько бы с ним не говорили, сколько бы не занимались сексом, сердце женщины все равно принадлежало мадам мэр. Потому что нужно было время, потому что с Реджиной они уже больше трех лет, потому что с Реджиной они прошли сквозь огонь и воду, сделали огромный путь от ненависти до любви, и ребенок, у них был общий ребенок. Тот, кто делал их семьей, странной, непонятной, но семьей.       Женщина вошла в кафе «У бабушки», уткнувшись в телефон и отправляя очередное сообщение. Не замечая никого на пути, она села за стол. Махнула Руби рукой и сделала примитивный заказ «как обычно».       Официантка закопошилась, и уже через две минуты на столе стояло горячее какао с корицей. Девушка присела рядом с Эммой, вырывая ее из виртуального мира.       — Эмма, — ее рука легла на плечо блондинки. Свон нехотя перевела взгляд на подругу. Лицо Руби было встревоженным.       — Что такое, Руби? — почти раздраженно спросила женщина. Молодая Лукас смутилась и, поджав губы, кивнула головой, указывая куда-то сторону. Взгляд Эммы последовал указанному направлению, там была она.       Реджина сидела спиной к ним и не замечала ни Эмму, ни Руби, ничего, кроме своего телефона. По спине блондинки прошла горячая волна, и ей показалась, что она забыла, как дышать. Так близко, так невероятно близко была сейчас Реджина. Всего три шага отделяло Эмму от заветного человека. В это же мгновение позабыты были и телефон, и Фред, и все эти две недели, словно их и не бывало. Не было этого отказа, не было мучений и холода. Эмма поборола внезапное желание подойти и обнять.       — Эмма? — прервала женщину Лукас. — Эмма, как ты?       — Что... как... я? — пытаясь восстановить дыхание, начала женщина.       — Я спрашиваю, как ты? Я не разговаривала с тобой целых две недели! — рука Руби легла на плечо Эммы, но Свон не оценила этого. Сейчас волчица была неким препятствием, каким-то сдерживающим элементом, который не позволял спасителю с таким забвением таращиться на спину Злой Королевы.       — Все нормально, — коротко отрезала Свон и отпила немного горячего какао. Руби нахмурилась, потому что она была совершенно точно уверенна, что после таких известий «нормально» быть не может.       — Ты, эм… значит, не знаешь, да? — осторожно начала она. Эмма смерила ее недовольным взглядом.       — Не знаю что?       — Ну… — замялась волчица, — про Реджину, — как только Свон услышала заветное имя, то выпрямилась. Глаза ее впились в волчицу, ожидая ответа.       — Что с ней?       — Весь город уже знает, — Руби отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза спасителю. — У Реджины новый парень, — выдавила она из себя.       Свон, как сидела на месте, так и осталась сидеть. Ни один мускул на лице не дрогнул, лишь в глазах образовалась огромная пропасть.       — Как так? — одними губами прошептала женщина.       — Последние две недели мадам мэр постоянно с ним общается по телефону. Выглядит такой счастливой.       Эмме показалось, что сердце ее снова разбивают. Что она буквально слышит треск стекла. Это был проигрыш, полный проигрыш. Спаситель проиграл, и не доблестному разбойнику, которого пророчила добрая фея, а совершенно неизвестному человеку, которого она, скорее всего, не знала, которого с Реджиной почти ничего не связывало, ничего, кроме постели, ничего, кроме слов и глупой романтики. Невероятная горечь заполнила душу Эммы, и женщина резко встала. Руби опешила от таких быстрых движений. Но Свон было все равно. Женщина, положив на стол пару монет, выбежала из кафе, чтобы вернуться домой и стать свидетелем еще одного неприятного разговора.

***

      Белоснежка терпела уже вторую неделю. Дэвид по-прежнему, ссылаясь на работу, уходил рано и возвращался поздно. От мужчины после трудного дня пахло чужим мужским одеколоном. Белоснежка терпела, каждый день плача в подушку и закусывая губу при виде мужа на пороге поздно ночью. Белоснежка терпела осуждающее лицо Реджины — ее слова все еще были свежи в памяти. Белоснежка терпела долго, но сейчас, когда Дэвид вернулся только утром, сил у нее больше не осталось. Словно вулкан, бурливший долгое время, она накинулась на мужа, стоило ему только переступить порог квартиры.       — Где ты был?!       — На работе, милая, прости, я устал… — мужчина, одарив жену доброй улыбкой и уставшим взглядом, попытался протиснуться в спальню, но Мэри Маргарет преградила ему дорогу, собравшись разобраться во всем здесь и сейчас.       — Дэвид, ты постоянно приходишь ночью, дома почти не бываешь… — начала она. Нолан лишь вздохнул и попытался что-то сказать в свою защиту, но девушка не позволила и продолжила кричать: — Я все знаю!       Воцарилась полная тишина. Мэри Маргарет обдумывала, что следует сказать дальше, а Дэвид, в свою очередь, соображал, что такого может знать его жена.       — Ты про гей-бар, да? — сказал Нолан, прерывая все мыслительные процессы своей жены.       — И про него тоже! — выплескивая очередную порцию яда, воскликнула Белоснежка.       — Послушай, дорогая, я все понимаю, но я устал. Все это было ради работы, я объясню потом. Хорошо? — сказал мужчина и попытался протиснуться в спальню, дабы завалиться на кровать и заснуть крепким сном.       — И встречаться с красавчиком-блондином, тоже часть работы?! — жена преградила ему путь, буквально врастая в пол.       — Какой блондин? Я не понимаю, милая.       — Ах, он не понимает, его эротические фото я видела у тебя на телефоне! — Дэвид, наконец, вспомнил о ком идет речь и улыбнулся, не веря в абсурдность всей это ситуации. Неужели Белоснежка, его истинная любовь, подозревает его в измене, да еще и с парнем?       — Дорогая, все это недоразумение, этот парень был подозреваемым… — спокойно начал Дэвид. Но Белоснежка не слушала его.       — Я видела его у нас дома, когда он был в твоей одежде, — чуть ли не с кулаками накинулась женщина на мужа. На этот раз настал момент удивляться Дэвиду.       — Я ничего не понимаю, не было у нас никаких парней в доме, и не носил моей одежды никто, — улыбка потихоньку исчезла с лица мужчины. Он положил свою большую руку на плечо Белоснежке, как бы успокаивая ее, но эффект получился ровно противоположный. Она еще больше разозлилась и смахнула его ладонь.       — Не лги мне! — воскликнула она, уже готовая дать мужу увесистую пощечину. Но дверь, так и не закрытая после прихода Дэвида, распахнулась. На пороге стояла Эмма, на лице ее была написана решительность.       — Остановитесь! — сказала она, и взгляд родителей упал на ворвавшуюся дочку.       — Прости, дорогая, мы не хотели ругаться при те…       — Нет, Мэри Маргарет, — резко отрезала Свон, тем самым предотвращая новую истерику, — Дэвид не виновен.       — Я понимаю твое желание… — хотела добавить Снежка, но ее снова резко перебили.       — Это я во всем виновата, — сказала Эмма, и решительность медленно начала ускользать из ее глаз. — Тот парень и есть я.       Родители несколько минут стояли в ступоре, пытаясь уложить в голове новую информацию.       — Как так? — не понял Нолан.       — Понимаешь, я давно уже прознала про наркоторговлю в том гей-баре и… — она замялась, смакуя каждое слово на пересохших губах, — и я использовала магию, дабы провести там разведку, — закончила свой нехитрый рассказ Свон.       — Так вот почему ты просила меня арестовать того рыжего ублюдка, вот откуда все знала, — хлопнул себя по лбу Дэвид.       — …И отец тебе не изменял, он действительно работал, мама, — закончила Эмма, прожигая Белоснежку пристальным взглядом, подкупая ее этим сладким словом «мама». Женщина обожала, когда дочь ее так называла. Немного успокоившись и, не сказав ни слова, она села на стул.       — Значит, ты никогда мне не изменял? — спокойно и обреченно спросила Мэри Маргарет.       — Никогда в жизни, милая.       — И значит, все это было зря?       — Все это? — переспросил Дэвид. Тогда Белоснежка еще раз взглянула на свою семью и поняла, что иметь от них секреты — это все равно, что тащить огромный камень за спиной.       Тогда Женщина набрала в легкие побольше воздуха и рассказала все. Про подозрения, про Голда, про гей-бар, про тюрьму. Отец с дочерью слушали ее с открытыми ртами, не решаясь перебить. Потом речь зашла про Фредварда Авингера, и Белоснежка сжала кулаки: рассказывать чужой секрет было мерзко и гадко, но… не нужно обманывать себя, она боялась Реджину, ее коварных планов, ее замыслов и действий. И она не верила, что Злая Королева изменила внешность «только потому, что скучно», и, разумеется, то зелье Румпельштильцхена определенно послужит ей не доброй службой. Именно поэтому Мэри Маргарет, твердо сжимая кулаки и не отводя глаз, закончила свой рассказ:       — Фредвард Авингер — не парень. На самом деле это Реджина.       Это заявление повергло всех в шок. Дэвид, нахмурившись, водил глазами по полу, тщетно пытаясь понять, откуда взялась мода женщинам превращаться в мужчин. В тоже время Эмма открыла рот и лихорадочно шептала одними губами что-то вроде «ложь-ложь-ложь». Дыхание ее перехватило уже второй раз за день, а руки похолодели.       — Это правда, — своим пронзительным взглядом Белоснежка развеяла все сомнения. Больше Эмме ничего не нужно было, она в каком-то ступоре, не говоря ни слова, выбежала из квартиры родителей. Не чувствуя усталости и ни о чем не думая, девушка за десять минут добралась до дома Злой Королевы. Открыв небольшой кошелек, она достала оттуда ключ. Тот самый, который она нашла при их первой встрече. Она до сих пор не отдала его парню. Ей вспомнились его слова: «Оставь себе, я уже сделал себе новый. Когда-нибудь ты откроешь этим ключом мой дом, и мы станем настоящей семьей, тогда у нас не будет секретов». Какими же сейчас ироничными показались эти слова Эмме, на ватных ногах она прошла к входной двери. Дрожащими руками женщина вставила ключ в замочную скважину. Щелчок. Дверь открылась. Сомнения мгновенно улетучились и все пазлы сложились: одинаковые привычки, манера говорить, характер — Фредвард Авингер не был похож на Реджину Миллс, он и был Реджиной Миллс.