Мой парень гей

      Ранняя осень нависла над Сторибруком. Ноги жителей увязали в мертвых листьях, которые еще пару недель назад висели на деревьях. Погода портилась с каждым днем, приближая неизбежную зиму.       Генри шел медленно, пиная злосчастный камушек и угрюмо понурив голову. Его бросили, просто взяли и оставили. Два года назад его матери готовы были перегрызть друг другу глотки за их единственного сына, а что же сейчас? В один момент мальчик просто перестал быть нужным. Обычно Генри предпочитал не вмешиваться в отношения взрослых, разве что они не хотят покалечить/убить/наслать проклятие друг на друга, однако сейчас все было не шаблонно. Юный Миллс все больше и больше погружался в эти отнюдь не позитивные мысли. А все потому, что сегодня его забыли забрать из школы. Такого раньше никогда не случалось.       Продолжая идти вперед и злиться на весь мир, Генри увидел Робина. Мужчина сидел на лавочке около детской площадки, наблюдал за Роландом, который, словно маленькая обезьянка, лазил по разнообразным турникам. Юный Миллс решил узнать обо всем здесь и сейчас. Ребенок без какого-либо стеснения прошел и сел рядом с лесником.       — Привет.       — Привет, Генри, — выдавил улыбку мужчина.       — Слушай, я хотел поговорить на счет мамы… — начал разговор мальчик. Однако сформулировать фразу не мог. Ну не скажет же Генри, что Реджина перестала обращать на него внимание? Это будет звучать словно лепет избалованного ребенка, хотя Генри таковым не был, по крайней мере, он надеялся на это. Однако Робин не стал ждать мальчика и ответил на его немой вопрос.       — Не волнуйся, парень, я не буду мешать твоим мамам. Я рад, что они наконец нашли свою любовь в лице друг друга, — на губах Гуда появилась грустная улыбка, возможно та самая, которую он подарил Реджине на прощание.       — Мешать… им… — ребенок не понимал, о чем говорил лесник.       — А Эмма уже живет с вами? — спросил Робин. Он явно хотел приободрить Генри, и ему это отчасти удалось. Глаза ребенка расширились в немом понимании, возможно ему только тринадцать, но он продвинутый парень. И все равно эта информация была подобна холодному душу.       — Хочешь сказать, что мои мамы встречаются?! — выкрикнул он. Глаза Робина расширились в осознании того, что сказал нечто лишнее, раскрыл не свою тайну и, безусловно, нажил себе немалое количество врагов в лице Реджины, Эммы и, возможно, семейства Чармингов. Тогда Лесник попытался сказать что-то вроде «ты не так понял», однако, по расширенным глазам и по испуганному взгляду мужчины Генри смог сделать выводы. Мальчик, не позволяя вымолвить леснику ни слова, поднялся и, повернувшись к нему спиной, быстро побежал в сторону дома. Однако, не пройдя и пяти шагов, обернулся и замахал рукой:       — Спасибо.       Королева медленно присела на край дивана. Это было столь ошеломляющее известие, что ноги правительницы отказались держать. Не каждый день узнаешь, что твой парень на самом деле девушка. Да и в поле ли было дело? Сам факт того, что это была никто иная, как Эмма Свон, делал эту ситуацию очень запутанной. Эмма Свон, Спаситель, некогда враг, некогда друг, но кто же сейчас? Увы, даже сама Реджина не знала ответ на этот вопрос. Она смотрела в одну точку, а в голове ее метались самые разнообразные мысли. Все-таки, почему Эмма стала мужчиной? Чего она добивалась? Стоит ли возненавидеть Свон за такой обман? Водопад вопросов в мыслях королевы прекратил неизвестный звук, который раздался где-то за дверью. Женщина мгновенно собралась и встала, боясь в душе, что источником звука был Генри, пришедший чуть раньше из школы. Однако, когда королева распахнула дубовую, белую дверь, то увидела лишь чистый коридор без каких-либо признаков жизни. Очевидно, показалось.       Эмма сидела в баре. После стакана виски воспринимать реальность стало куда проще. Позабылся пират, Мэри Маргарет и злобный план королевы. Теперь ситуация ее только радовала: она любит Реджину, однако Реджина не любит ее (на этом небольшом мысленном уточнении Эмма нахмурилась и сделала глоток обжигающей жидкости), так вот, какой бы ни был план королевы, Свон не сдастся, до самого конца будет притворяться «шлангом» и, в конце концов, влюбит в себя Миллс. Таков был новый план, в принципе, от старого он мало чем отличался, однако Свон было все равно.       Она встала с насиженного места и положила пару купюр на стол. Широкая улыбка озарилась на ее лице, и Эмма вытащила сенсорный телефон из кармана, чтобы написать очередное сообщение. Возможно, любовь сыграла в этой сцене решающую роль, однако и два стакана виски еще никто не отменял.       Как дорогой читатель мог понять, Эмма пригласила Реджину на свидание. Прямо в этот вечер прямо на соседней улице. Теперь две женщины, а точнее два мужчины, абсолютно спокойно сидели друг напротив друга. Один был одет в потертые джинсы собственного отца и белую футболку, которая, впрочем, белой была только в теории.       Другой мужчина, а скорее парень, был одет в элегантный костюм, который ему безмерно шел. Эмма только закатила глаза, когда увидела Реджину, ругая себя за то, что раньше не могла догадаться. Это вполне в ее стиле, быть шикарной во всем.       — Здравствуй, Эмигель, — пропела Реджина, когда, наконец, уселась в удобном кресле самого дорогого ресторана Сторибрука.       — И тебе привет, — Свон была малость подвыпившей, и поэтому стереть с лица дурацкую улыбку не удалось.       — С чего такая спешка, ты позвал меня даже не предупредив… — начала Реджина, попутно делая заказ официанту.       — Просто хотел тебя увидеть.       Сердце женщины екнуло от этих весьма неожиданных слов. Однако, сентиментальничать не входило в планы Реджины, поэтому, желая скрыть свое смятение, она иронично приподняла бровь. Ее коронная маска «непоколебимая королева».       Однако Свон слишком хорошо знала женщину и сразу же распознала защитный жест. И в голове словно засветилась яркая лампочка. Королева нервничает — королеве не безразлично.       — Вижу, у тебя случилось что-то хорошее, Эм, - взглянула Реджина в пронзительно серые глаза. И как она раньше не могла узнать шерифа? Сейчас это казалось таким очевидным.       — Нет-нет, все по-старому, — просто замотал головой плечистый блондин.       — Хорошо, тогда слушай, а почему мы с тобой никогда не говорили о наших родственниках, работе, семье, в конце концов? — начала игру Миллс. Она собиралась вывести Эмму на чистую воду.       — Потому что ты никогда не спрашивал? — продолжила игру Свон.       — Сыграем снова в вопрос-ответ?       — Как пожелает мой король, — сказала Эмма и в знак почтения, шутя, кивнула головой. За это она была вознаграждена негромким смехом мадам мэр.       — А ты попал почти в точку. Надеюсь, ты уступишь право первого хода своему королю? — в тон Эмме начала кокетничать Реджина.       — Как пожелаете.       — Что же, начнем, пожалуй. Итак, Эмигель, расскажи про свою семью, — Реджина облокотилась на руку и приготовилась внимательно слушать.       — У меня есть молодые мать и отец… — начала женщина.       — Думаю, они довольно глупы, — перебили ее. Рот Эммы приоткрылся, мысленно она провела параллель с Прекрасными. Действительно ли Реджина говорила о них, или она просто очень четко угадала. Стоп, нет, ее родители совсем не глупые…       — П-п-подожди, откуда, с чего ты это взял?       — Ну, помнишь, ты же говорил, что они бросили тебя.       — Ах, это, — Эмма еле заметно выдохнула. Значит, Реджина не знает, что перед ней Эмма, или знает... расслабляться было рано.       — А как имя твоей матери? — невзначай и как-то пренебрежительно спросила Реджина.       — Ап, не торопись, дорогуша… сейчас мой вопрос…       Тем временем       Генри сидел за столом в кафе «У бабушки» и тихо попивал какао. Его брови были сдвинуты к переносице, и взгляд выражал крайнюю задумчивость. Не мудрено, однако, о чем думал Миллс младший. Парень только сегодня узнал, что две его мамы встречаются. Раньше он даже не знал о подобном, о том что две женщины могут стать мужем и женой… женой и женой… не важно.       Разумеется, Генри не сразу поверил Робину, детский ум все-таки поставил под сомнение данный факт. Тогда же мальчик пошел в ближайшие место обитания одной из своих мам — в особняк мэра, дабы лично поговорить с Реджиной и разузнать все. Однако застал ее за совершенно неуместным делом. Его мама мучила бывшего парня Эммы! Это было неслыханное доказательство. Объяснения и оправдания были не нужны. Он все понял. Тогда мальчик не подал виду и выбежал из дома что есть духу, не желая попадаться за таким делом, как подглядывание.       И вот сейчас он проводит этот вечер в кафе в совершенном одиночестве. Его настроение из грустного быстро переросло в обиженное и злобное. Смятение от такого известия быстро прошло. Парень встал, заплатил за какао и направился в особняк, попутно набирая сообщение.       — Ну так задавайте свой вопрос, Эмигель, — сказала Реджина и почувствовала, как в кармане брюк завибрировал телефон. Номера служебные все были выключены. Оставалось одно, это было сообщение Генри. — Ты позволишь, я в туалет? — привстала она. Эмма лишь кивнула, тогда Реджина спокойно вышла из зала, заходя в небольшой, но чистый туалет. Там она была одна. Когда мадам мэр разблокировала экран, то поняла, что сообщение было действительно от Генри.       «Дорогая мама, еще каких-то три года назад ты готова была убить за меня, а сейчас просто забыла о моем существовании. Мы не виделись с тобой целую неделю! И сейчас тебя снова нет, я скучаю! Ты сейчас нужна мне как никто другой! Прошу, приходи в особняк прямо сейчас», — вот такое душераздирающее сообщение прочла Миллс, и, разумеется, как у истинной матери от этих слов у нее по спине прошелся холодок, в животе что-то перевернулась, она вмиг осознала всю ничтожность своих проблем.       В это самое время Эмма от скуки взяла в руки телефон, надеясь словить бесплатный вайфай, и наткнулась на аналогичное сообщение. Когда ее глаза перестали бегать по печатным буквам, совесть не просто кольнула, а так приличненько приложила лопатой по голове. Эмма забыла забрать Генри из школы — таков был вердикт, нужно отбывать наказание. Женщина словно ошпаренная встала со стула. В этот же момент в зал вошла Реджина.       — Извини … — начала Эмма.       — Мне нужно уйти, — закончила Миллс. Повисла мгновенная пауза.       — Наверное, это очень важное дело, — кинула Свон.       — Очень, — в такт ей кивнула Реджина. И они разбежались в разные стороны, чтобы через каких-то пять минут снова оказаться в одном месте, за одним столом, только уже в других телах.       Генри накрыл на стол и разогрел вчерашнюю лазанью. Взял старинный подсвечник, зажег свечи и разлил по стаканам вишневый сок. Все было… атмосферно. Парень кивнул и посмотрел на время. С момента отправки сообщения прошло уже целых пять минут. Еще максимум три и обе его мамы будут здесь. Ведь они такси вызывать не будут — мальчик слишком хорошо их знал. И в который раз мальчик оказался прав. Первой прибыла Реджина, она была более опытна в телепортации, поэтому спокойно переместилась на задний двор особняка. Зайдя в дом, она сразу же обняла Генри и прижала к себе.       — Прости, мальчик мой, — обнимала она его долго. Тем временем на пороге появилась запыхавшаяся Эмма. К сожалению, в отличие от Миллс, она не обладала такой большой практикой и посему немного промазала с перемещением. Женщине пришлось бежать сюда пару кварталов. Увидев такую картину, она немного опешила и решила не отставать от действий. Просто подошла и обняла всех вместе. Так они стояли еще несколько минут. Никто не возражал, никто не сопротивлялся. Разве что прохожие, ненароком бросая взгляд на дом мэра, замечали эту картину в дверном проеме, и их посещала ненавязчивая мысль, что кто-то в этом городе определенно сумасшедший.       Когда Генри стал откровенно задыхаться, Реджина отпустила его, а Эмма в свою очередь их. Теперь две женщины смотрели друг на друга немного ошарашено, но не злобно, нет, те времена уже давно прошли, они, можно сказать, вошли в новую эру. Генри, однако, такие гляделки оказались не по душе, и он воскликнул, желая обратить внимание на себя.       — Эй! Я все еще здесь! — сказал он и зашагал в кухню: — Идемте. — Ни Эмма, ни Реджина, не сказав ни слова, проследовали за ним.       — Вот, — показал парень на «праздничный» ужин и сел во главе стола, — садитесь. — Они послушно сели.       Эмма по правую руку от Генри, Реджина по левую. В комнате была звенящая тишина. Свет был выключен, горели лишь свечи, придавая этому вечеру какой-то таинственности и, возможно, капельку романтики.       Генри взял за руку Реджину, посмотрел на нее и очень важно кивнул, как будто бы это был какой-то очень важный ритуал. Потом аналогичные действия проделал и с Эммой.       — Итак, мамы, — начал он. — Я все знаю.       В это мгновение лица обеих женщин вытянулись, и обе они пытались найти в недрах разума ответ на вопрос: как много он знает? Однако ни одна из них ничего не сказала. Генри продолжал свою тираду.       — На самом деле очень жаль, что вы ничего мне не сказали, — глаза женщин все еще вылезали из орбит. — Однако, я ваш сын и должен был сам догадаться, — лицо его стало задумчивым и немного грустным, он по-прежнему держал обеих мама за руки. — Эти ваши взгляды… — пробубнил он.       — О чем, милый, о чем ты должен был догадаться? — очень тихо и осторожно спросила Реджина. Тогда Генри словно вздрогнул, и его взгляд впился в лицо своей матери. — О вашей любви, конечно.       В эту секунду обеих женщин словно приложили чем-то тяжелым по голове. Они обе ошарашено смотрели на Генри, потом их взгляд медленно переключился друг на друга. Глаза в глаза. Карие и серые.       Эти гляделки снова разозлили мальчика:       — Бросьте, хватит притворяться, скажите же мне правду, вы ведь любите друг друга!       Однако ни шериф, ни мэр не шелохнулись. Их немой диалог продолжался. Тогда Эмма набрала в легкие побольше воздуха и вложила в свой голос всю твердость, всю уверенность, которая была в ней.       — Да, люблю, я люблю тебя Реджина.       Бывшая Злая Королева от таких слов опешила. Она привыкла бороться: за власть, за жизнь, за сына, за любовь. А вот сейчас Эмма Свон просто преподносит ей свое сердце на блюдечке, и Реджина закусывает губу, потому что это действительно то, что нужно .Однако она не будет разбивать его или стирать в порошок , она будет хранить его, как самую дорогую вещь на планете… Генри недовольно зажимает руку Королеве, и это означает, что настал ее черед отвечать. Убежать, спрятаться, слукавить здесь было нельзя. Либо любишь, либо нет. Либо сердце твое, либо нет. Ее губы задрожали в желании улыбнуться во все тридцать два зуба. Но все же этикет этого не позволял, и поэтому, словно какой-то порыв, из груди ее вырвались заветные слова:       — Я тоже люблю тебя, Эмма, — тем самым следуя примеру спасителя, она подарила свое сердце Свон, разбитое, черное, покалеченное, с величайшей осторожностью доверила. И будем уверенны, что благородный шериф защитит его и не даст погаснуть.       Возможно, это был один из самых счастливых моментов в их жизни. Стены секретов, недоговорок, лукавств упали, обнажая истинные, прекрасные чувства. Однако Генри было не понять, хотя он и пытался (отдадим ему должное), а посему парень вздохнул и посмотрел на своих матерей, которые, признавшись друг другу в любви, буквально «зависли». Он сцепил руки женщин, которые только что держал сам, встал из-за стола и направился в свою комнату спать. Генри всегда вовремя ложился спать.