Задрот. Перерождение.

И снился мне вполне осознанный сон, где я был посреди нарисованных японских школьниц, которые своими странными голосами пели про Сенпаев да Онии-санов, после чего откуда не возьмись появились такие же нарисованные в японском стиле русские и начали скакать вокруг меня, подпевая школьницам. От этого бреда я начал смеяться, и судя по всему не только во сне, поскольку в следующее мгновение сон словно растаял, и я почувствовал боль во всём теле. В себя я приходил неохотно, однако безумно болящее тело, словно брызги холодной воды, быстро привело меня в состояние бодрствования. Попытка открыть глаза была крайне неудачной, судя по всему в моей палате было очень хорошее освещение. Поэтому, сильно долго не рассуждая, я решил пока просто поваляться, тем более, что в теле чувствовалась не только боль, но и слабость. Попытки вспомнить, что случилось, особых плодов не принесли. Я помню, как потерял сознание, в себя пришёл, когда один из джонинов поставил меня в шеренгу эвакуируемых, один из чуунинов обмолвился о том, что двоих детей найти не смогли, а потом я просто сорвался с места, сказав, что найду их. Меня даже задерживать не стали. Как я понял, что они именно в том доме за секретной половицей, я и сам не знаю, просто пришло понимание того, что нужно искать именно там. А потом где-то рядом произошёл взрыв, и на меня с двумя неадекватными детьми просто упала крыша додзё. После этого я ничего не помню, вероятнее всего меня просто ударило чем-то по голове, и я потерял сознание. Ну, хоть какая-то теория, а даже если я и не прав, то меня исправят, рассказав, что случилось после, ну, я так думаю. Раздался звук открываемой двери, ага, значит мы не в клановом квартале, скорее всего в городе. Прислушиваться к шагам не стал, бесполезно это, шиноби, что не может передвигаться бесшумно — мёртвый шиноби, одна из простых истин, которую вбил мне мой сенсей. Раздался тихий звук передвигаемого стула, после чего неизвестный судя по всему сел на него. — Ты, как я вижу, уже очнулся. Это хорошо, — женский голос с хрипотцой хоть и был по прежнему силён и властен, однако в нём проскальзывали нотки усталости. Слабость, которую могут позволить увидеть только близким, странно. — Тцуме-сама, простите, что не могу подобающе отдать дань уважения вам, — морщась от боли пытаюсь хотя бы сесть для того, чтобы поклониться главе, однако, услышав хмык, ощущаю ладонь главы клана у себя на плече, все мои усилия давят в зародыше. — Не стоит, ты всё ещё лишь щенок, а вам необязательно соблюдать некоторые правила этикета. Хм, подожди немного, — слышу, как женщина встаёт со стула, и вновь ощущение будто я остался в комнате один. Спустя десяток секунд раздаётся несколько шорохов. — Теперь попробуй открыть глаза. Подавив своё нежелание, стараюсь открыть глаза. Первые ощущения были крайне неприятными и резкими, сравнимыми по ощущению скорее с иглой, воткнувшейся в глаз. Самое смешное в том, что больно не было, слишком неприятно и непривычно. На третий раз дико щурясь всё же приоткрываю глаза и замираю в недоумении… Почему всё воспринимается так красочно? Перевожу взгляд на Тсуме-сама… Глаза, что воспринимались раньше карими, теперь были словно в другой палитре, точнее всё было так же, но иначе, словно с глаз сняли пелену. Перевожу взгляд на татуировки, если раньше казалось, что они были одинаковыми у всех членов клана, то теперь я отчётливо видел на «клыках» главы замысловатый узор. В то время как я в шоке перевожу взгляд с главы на предметы в комнате, она, непрерывно продолжая следить за мной, проходит обратно и садится на стул. Вновь вглядываюсь в глаза Тцуме-сама, возникает ощущение, будто я могу спокойно заглянуть на дно её зрачков, стоит приблизиться хоть чуть-чуть… — Всё стало слишком ярким и насыщенным? Постоянное зудящее желание чихнуть? Хочется подойти и внимательнее осмотреть то, что ты уже видел? Тело словно переполнено энергией и будто само идёт в движение? — прислушиваюсь к ощущениям, но ничего кроме излишнего любопытства и восприятия не ощущаю. — Первое и третье. В теле всё ещё слабость и ужасная боль. В носу не свербит. — Ясно, — глава клана явно ушла в свои мысли, а я всё ещё недоумевал. Неужели пробудилось наследие клана? Даже если и да, судя по вопросам Тцуме-сама, оно пробудилось не полностью, поскольку некоторых симптомов не хватает, или же это не так работает? Чёрт его знает. Ещё и эти мигающие закладки раздражают. Глава клана резко встала со стула и направилась в сторону двери. — Прости, Ооками-кун, но я должна тебя покинуть. Всё же моей изначальной целью было проведать моих бойцов, а не тебя. Женщина остановилась возле двери. — Постарайся ближайшее время больше спать и меньше разглядывать всё. По возвращению домой тебя будет ждать пара новостей, — и больше ничего не говоря она покинула палату. Услышав, как закрылась дверь, я, подождав пару секунд, наконец облегчённо выдохнул и расслабившись прикрыл глаза. Хоть я и старался этого не замечать, но присутствие сильного бойца, а уж тем более главы клана, сильно напрягает. Словно чувствуешь давление невидимого пресса, который ещё и сдерживают. Конечно, никакого чувства безнадёги от такой разницы в силе я не ощущаю, в конце концов я ребёнок, а она глава клана, но, как говорится, неприятный осадок остался. Вновь открываю глаза и вижу настырно мигающую табличку «Статуса». Невольно цыкаю и закатываю глаза, мигать статус начинал при любых изменениях, чем собственно очень раздражал, ибо реагировал на любую информацию, которую я мог услышать. Мысленно взываю к окну, и перед глазами вновь всплывает небольшое окошко с моим статусом:

Имя: Инузука «Выродок» Ооками Раса: Человек — Шиноби Пол: Мужской Возраст: 7 лет Класс: -//- Подкласс: Боец Саботажа Уровень: 7 ХП: 35/100 ЧП: 100/100 Сила: 9 Выносливость: 13 Ловкость: 7 Интеллект: 13 Мудрость: 16 Удача: 5

Временные эффекты:

Ребёнок Клана Инузука Вы словно щенок после рождения, узнающий прописные истины своим носом. Повышение уровня происходит автоматически в день рождения. Шанс того, что вам объяснят то, что вас интересует, повышен на 30%. Повышение уровня за счёт получаемого опыта заблокировано вплоть до восьмого дня рождения. Снятие эффекта произойдёт после восьмого дня рождения. Задумчивость Игрок погружён в свои мысли. Шанс испуга повышен. Сенсорная перегрузка Из-за увеличения потока информации в ваш мозг, вы стали быстрее утомляться. Рекомендуется снизить кол-во поступающей информации. Последствия физического перенапряжения Ваше тело истощено до такой степени, что вам даже подняться тяжело, а боль в теле намекает о том, что в ближайшее время сделать вы этого не сможете. Тем не менее, эти симптомы вам знакомы, вы просто перенапряглись, а это значит, что стоит отдохнуть.

Постоянные эффекты:

Метис без рецессивных генов Являясь плодом любви шиноби из двух разных кланов с сильными геномами, вы всё равно выросли здоровым ребёнком, имеющим не только внешние признаки родителей, но и генетические. Ваш очаг чакры имеет более высокий потенциал, чем у большинства в вашем клане, и не только. Обострённое восприятие не требует активации и является пассивным. Вы игнорируете любые слишком «острые» запахи. Непереносимость к табаку увеличена в два раза. Добавлена возможность обучения «Манипулирование Белой Чакрой». Добавлена ветка заданий «Хатаке — тоже моя семья»: для разблокировки квестов нужно иметь двадцатый уровень. ??? ??? ??? Верный адепт своего господина Свою самую первую жизнь вы посвятили игровой индустрии, тем самым заинтересовав Бога и получив его благословение. Ваша память из перерождений не блокируется. Шанс того, что вы благополучно выполните задуманное, повышается на 30%. Шанс того, что вы выйдете живым из схватки с более сильным противником, повышен на 15%. Шанс того, что вы лишитесь наконец девственности, повышен на 15%. Удача +3 за каждые пять уровней. Мутация клана Инузука [???] Вы начали взрослеть, а значит скоро вы станете воином клана, ваши чувства обострятся, делая вас похожим на зверя… Или нет? Так или иначе процесс запущен, будет ли он успешен или же вы действительно станете выродком, покажет только время. Острота зрения и восприятия цвета увеличены. Добавлена черта характера [Излишнее любопытство]. Ну нихрена себе, что бы со мной не случилось во время нападения Девятихвостого, я рад этому, ведь это повысило мне характеристики, дав две силы и четыре выносливости, тем самым уровняв духовную и физическую мощь. А это значит, что противной дебаффки в виде «хилости» больше нет. Довольно вздыхаю. Отлично, я стал немного сильнее, а это значит, что я стал ближе к своей цели занять место в главной ветви. Мысленно отзываю панель статуса и вновь прикрываю глаза, сейчас нужно отдохнуть. Три дня прошли однообразно, я шарился по палате, пытался смотреть в окно не щурясь, ел, ходил до уборной и спал. Именно так, более не происходило ничего. Даже из окна больницы вид на деревню прикрывали чудом уцелевшие деревья. Медперсонал вообще не реагировал на меня, хотя я и сам особо не лез, состояние у сотрудников местной лечебницы на вид было так себе. На третий день моего сознательного прибывания в больнице ко мне пришёл один из Ирьёнинов, провёл обследование техникой «Мистической руки» и, кивнув пару раз сам себе, удалился, оставив меня в недоумении. На следующий день я проснулся в неожиданной компании. У выхода из палаты на стуле сидел один из бойцов клана, судя по маске из белой ткани с символикой клана и Хитай-ате, похожий на одного из элитных бойцов Тсуме-сама. Когда я обратил на него внимание, он лишь кивнул мне в знак приветствия и рукой указал на тумбочку у кровати, на которой лежали мои вещи. Как только я переоделся, он встал со стула и, открыв дверь, вышел из палаты, тем не менее остановившись в коридоре и выжидательно посмотрев на меня. Быстро заправив кровать и сложив больничную пижаму, я выбежал к нему. Боец особо не церемонясь взял меня за руку и повёл по коридорам больницы, моя детская ладонь была словно в тисках, а сам я на буксире. Через пару минут ходьбы мы всё-таки вышли с парадного входа в больницу. Не успел я даже начать осматриваться, как боец подхватил меня на руки и особо не церемонясь уткнул меня в его жилет. Пререкаться или сопротивляться я не рискнул, ещё вырубит не дай бог и поеду на нём бессознательной тушей. На удивление, хоть я и чувствовал, что несёмся мы на приличной скорости, сами толчки джонина почти не чувствовались, и собственно лицо я себе об его могучую грудь не отбил, хоть что-то радует. Когда освещение резко стало гораздо тусклее, мне разрешили немного оглядеться. На высокой скорости мы неслись на высоте метров десяти над землёй по ветвям охренеть каких больших деревьев. Из-за резко мелькавшей картинки панорамы я чуть не блеванул, а поэтому снова ткнулся в жилет джонина под его громкий смех. Оставшийся путь я оставил без экспериментов, пытаясь успокоить бунтующий организм, пока не услышал довольно сильный гул народа. А через пару секунд джонин остановился и, слегка потрепав меня по плечу, спустил с рук. Картина кланового квартала удручала, часть построек, выполненных из дерева, обрушилась под весом камня и земли, а часть всё ещё выглядывала из-под завалов. Ну, здравствуй, дом родной, давно не виделись. Несмотря на разрушения, на лицах соклановцев, пробегающих мимо, либо занимающихся какими-либо другими делами, я не заметил и тени негативных эмоций, лишь энтузиазм. И это было в самом деле удивительно, потому что я точно знал, что в клане были потери. Откуда знал? Так всё просто, сейчас я не ощущал запаха как минимум троих человек, точнее он был, но настолько слабый… Стоп, запахи? Стоило только принюхаться, как я понял, что изменилось не только зрение, мешанина из ярких приятных запахов и острых неприятных словно вдарила по носу. Глаза начали слезиться, попытка прикрыть нос ладонями чуть не закончилась малоприятным действием с изверганием моего завтрака, инстинктивно сгибаюсь пополам и зажимаю нос пальцами. Открыв рот, стараюсь дышать и одновременно успокоить беснующийся желудок, два раза за день для меня слишком много. Не сразу замечаю белые сандалии в поле зрения, твёрдая мужская рука хватает меня за плечо и довольно аккуратно заставляет разогнуться. Смотрю в удивлённо-обеспокоенные глаза Джонина, он протягивает вторую руку, видимо чтобы убрать мою, закрывающую нос. Машу головой, дико на неё косясь, а в ответ получаю лишь задумчивый взгляд, но руку мужик убрал, и то радует.  — Жди здесь, я быстро, — услышал я уже от шагающего куда-то джонина. М-дэ, день полон на впечатления, я не успел привыкнуть к своему новому восприятию, как мне уже новый подарок в руки плюхнулся, чувствую себя несчастным счастливчиком, как бы это не звучало. Хм, а почему это вообще происходит? Ну, всмысле, почему я так быстро меняюсь? Если с глазами, я думал, что это стрессовая эволюция, ну, как у Учих, то теперь я в недоумении, ведь слишком много времени прошло с момента нападения, а тут бах и привалило… Твою то мать, ну не может этого быть, слишком рано, даже для ребёнка шиноби, даже для кланового, не-не-не, нафиг такие предположения…  — Ну, на что жалуемся, Ооками-кун? — из мыслей меня вывел мужской голос, предо мной стоял клановый ирьёнин, судя по некоторым отметкам на халате и извилистому рисунку внутриклановой татуировки, далеко не из младшего персонала, а может мне так кажется… Сопровождающий, которого мне выделила Тсуме-сама, тихо кашлянул и вышел из-за спины меднина, тем самым приведя меня в чувство.  — Ирьёнин-сан, мой нос стал слишком хорошо чувствовать запахи, не могли бы вы помочь мне? — меднин потёр подбородок и задумался, понимаю, гундосить на японском это ужасно, а вкупе с кривым разговорно-детским японским, в общем, я ждал, пока мужик переварит информацию. Через пару минут шиноби таки пришёл в себя, и развернувшись, отправился в ту же сторону, откуда пришёл.  — Ждите здесь, я скоро, — чувствую дежавю, поворачиваю голову и слегка улыбаюсь сопровождающему, на что он хмыкает и, отвернувшись, смотрит вслед ушедшему ирьёнину. Ага, типа ничего и не было, тихо вздыхаю и поворачиваюсь уже к клановому кварталу. Если присмотреться, то видно, что завалы начали разбирать с сердца квартала, там, где находится Большой Дом Клана, в котором живёт правящая семья и старейшины, а так же Малые Дома Клана главной ветви. От малых они отличаются лишь деревом, из которого изготовлены опоры и стены, насколько я знаю, эта древесина была срублена в «Лесу Смерти», поэтому среди домов главной ветви всего пара были повреждены, в отличии от полутора десятка побочной ветви. Хотя даже эти дома имели не такие уж критические повреждения, всего лишь три дома обвалились, видимо опоры совсем не выдержали, усилиями клана за неделю можно управиться. В одном из обвалившихся зданий узнаю то самое, в котором я нашёл мелких. Крыша была словно разодрана в нескольких местах, я удивлён, в таких условиях мы выжили… Так, стоп, а мелкие-то выжили? Надо будет у Тсуме-сама уточнить, а то я вообще детей не видел, судя по всему их сейчас закрыли в Большом Доме… Замечаю меднина, идущего в нашу сторону вальяжной походкой, вроде взрослый человек, к тому же ещё и врач, а так себя ведёт… Тихо вздыхаю, мужчина подходит ко мне и, сунув руку в карман, высовывает небольшую повязку на лицо болотно-красного оттенка, второй рукой убирает мои пальцы с носа и повязывает мне на лицо эту… хреновину. Инстинктивно стараюсь не дышать, но ехидный врач пальцем хорошенько засаживает мне в бок, и так необходимый кислород выходит из лёгких.  — Дыши носом, — глядя на грозный прищур меднина, не решаюсь противоречить. Приготовившись к самым неприятным последствиям, вдыхаю носом воздух и ощущаю лишь небольшой странно-приятный аромат, удивлённо смотрю на ухмыляющегося медика. — Это специальная повязка из растительных материалов, для обычных людей просто блокирует запахи. Для Инузука тоже, но вот на нас она действует ещё и успокаивающе, а также пробуждает сильный аппетит, так что будь аккуратен и не съешь её, Ооками-кун, ведь следующую мы тебе дадим только через пять дней. А теперь, раз проблема решена, я вернусь к своей работе. Жадно вдыхаю новый аромат, не обращая внимания на так же вальяжно уходящего ирьёнина, так или иначе он скроется за первым из домов, так что смысла в том, что я буду пытаться понять, откуда он пришёл — ровно ноль, а вот повязочка… На удивление прекрасный запах не затормаживал, наоборот, придавал ясности мышлению и свежесть в восприятии, тем самым настраивая на философский лад. Да и, к удивлению для себя, я заметил, что и джонин, и меднин смотрели на меня без лёгкой брезгливости во взгляде, как это чаще всего бывало у взрослых в нашем клане, а с обычным интересом. Нет, конечно, далеко не все взрослые в клане смотрели на меня как на грязнокровку, единицы были безразличны, а некоторые и вовсе доброжелательны. Вот, например, Тсуме-сама всегда видела во мне ребёнка и будущее клана, конечно «будущее» в его малых размерах, но всё же. Ото-сан всегда смотрел на меня серьёзным взглядом, в котором мелькали оттенки грусти, видимо из-за того, что я напоминал ему мать. Норико смотрела с заботой и, как ни странно, уважением, причину которому я не нахожу, а вот Араши-сан всегда смотрел на меня оценивающе, буквально сканировал взглядом, но его поведение скорее напоминало мне эдакого доброго, но довольно сурового дедушку, который старается помочь мне и одновременно уделить внимание…  — Не спи, шиноби, — кунай поймаешь, — лёгкий подзатыльник вывел меня из размышлений, поворачиваюсь лицом к джонину, который в свою очередь ждёт от меня хоть какой-то реакции, а судя по выражению лица — возмущенно-отрицательную. Слегка приподнимаю бровь, обозначая немой вопрос, чем собственно умудряюсь развеселить мужчину. — Пошли, Ооками-чан, мне ещё нужно доставить тебя в Большой Дом. А вот это было почти обидно, я же не девушка, чтобы использовать ко мне подобный суффикс, хотя и дураку ясно, что джонин просто меня подначивает, чтобы повеселиться ещё больше. Я конечно очень рад, что вам весело, господин «Белая Маска», но чисто из вредности я не буду выдавать ожидаемую реакцию, и вообще буду весь такой непредсказуемый… Топаю по улицам за мужчиной, развлекая себя подобными мыслями. Не, ну, а что? Я клановый квартал вдоль и поперёк знаю, члены клана внимания на нас не обращают, занимаясь своими делами. Даже мой сопровождающий довольно фыркает себе под нос, продолжая путь, думает, наверное, что затроллил ребёнка и радуется своему успеху. Нет уж, дядя, нас таким не проймёшь. Большой дом клана был действительно массивным, учитывая, что Малые Дома Клана были рассчитаны на две-три семьи, то этот почти под двадцать семей, что впрочем не удивительно. Сам Большой Дом Клана служил мало того что жилищем для семей Старейшин и Главы клана, он был ещё домом для элиты клана, то есть выдающихся среди прочих Инузука. Да и Совет Клана проходил именно в Большом Доме клана, потому как в нём единственном стояли барьерные и изолирующие фуиндзюцу. В остальных домах даже сёдзе чаще всего не закрывали, а если и закрывали, то это означало, что жильцы нуждаются в уединении. Вот такие негласные правила, при том даже при похолодании оно продолжает работать и получается, что весь год дома стоят открытыми, а я по первой всегда старался прикрывать за собой сёдзе и недоумевал, почему на меня Норико косится. Кстати да, снег в нашей стране, как я понял, бывает раз в три-четыре года, а так температура «зимой» не падает ниже десяти градусов, так что даже самые слабые представители клана остаются здоровыми и твердят про это грёбаное единение с природой. Джонин остановился перед массивными двойными дверями и дёрнул ручки. Собственно, его действие никак не впечатлило деревянное изделие, выполненное в западном стиле девятнадцатого века моего прошлого мира. Мужчина отпустил ручки и судя по всему в недоумении почесал затылок, сложно, наверное, жить с дурной привычкой заходить в окна, да, господин шиноби? Ещё раз попробовав дёрнуть дверную ручку и убедившись, что двери не поддаются, мой сопровождающий неловко повёл плечом и, сложив пару ручных печатей, пропал, мелькнув напоследок размазанным силуэтом. Шуншин или каварими, вот в чём вопрос. Через пару секунд двери отворились, и я прошёл собственно в Дом, который начинался с небольшой лесенки, которая сразу переходила в коридоры, судя по всему разуваться не нужно. Слегка приподнимаю голову и замечаю огромный свиток, висящий вертикально и прибитый к стене кунаями, хоть и видно, что ему уже не один десяток лет, однако старость явно не сказалась на его внешнем виде, да и надпись всё так же чётко видна. Только вот прочесть я её не могу, просто-напросто не знаю этих кандзи. Решаюсь спросить у джонина:  — А что значат эти письмена? — мужчина, что уже закрыл за мной двери и начал подниматься по лестнице, повернулся ко мне.  — Есть несколько трактовок этих слов, однако я расскажу тебе и о той, которой придерживается наш клан: «Жизнь и смерть лишь две стороны бытия, научившись смотреть на обе сразу, ты обретаешь гармонию и себя, тем самым познавая суть природы». Как-то так, хотя мой учитель это гораздо красивее сказал, но я не мастер в подобных вещах… — мужчина, продолжая бурчать, повернулся обратно и продолжил подъём по лестнице, а мне ничего не оставалось кроме как последовать за ним. Шагая за сопровождающим по коридорам, я всё больше убеждался в своей правоте, в этом мире я далеко не первый попаданец, да и не единственный уж точно. Нет, я не сомневался в том, что в этом мире тоже могли родиться довольно умные и сильные люди, сомнений было много, но эта фраза поставила жирную точку в рассуждениях на эту тему. Тобирама, одолевший целую армию шиноби, Хаширама-гомосексуалист — при этом это общепризнанный факт, о котором пишут в учебниках, только вот хрен знает зачем, а также наша легендарная тройка саннинов: Жабий Джирайя — общепризнанный сын Ниндаймё Хокаге, считающийся ныне самым гениальным в плане техник ниндзюцу, Соколиный Орочимару — глава внутренней и внешней разведки, Слизневая Цунаде — яды которой могут свалить бойцов уровня Каге в мгновения. У последних двух уже есть две дочки. Когда я это узнал… В общем, долго я собирал осколки моего шаблона и склеивал вновь, а ведь это ещё было далеко не всё. Кушина Узумаки, что своими печатями и навыками в стезе Ирьёнина считалась лучшим боевым меднином, «Дуэт Мерцающих Призраков», состоящий из Учихи Шусуи и Като Дана, ну и совсем скромный Сакумо «Белый Клык» Хатаке, для которого не существовало непреодолимой защиты. После того как я смог всё это выведать у Араши-сан, то первый вопрос, который у меня созрел в голове, был наполнен недоумением, если в деревне столько сильных бойцов, то почему мы всё ещё не размазали другие деревни как надоедливых мух. Но сам же себе на него и ответил, глупо полагать, что в других деревнях подобных бойцов сильно меньше. Вот, в те же мгновения и родилась мысль о том, что попаданцев здесь очень даже много. Шанс был, и не малый, но всё же могло случиться и так, что этот мир просто пошёл по другой ветви развития событий нежели тот, что известен мне. Но вот эта фраза, начертанная на свитке, она для меня является вполне достоверным доказательством того, что здесь были «заблудшие души», вот только вспомнить, где я видел эту фразу, у меня не получилось, к моему великому сожалению. Тем временем мы остановились с Джонином перед ещё одними массивными дверьми, не сдерживая ехидную улыбку и взгляд полный скептицизма, смотрю мужчине в лицо. Тот, впрочем, полностью игнорирует моё поведение, и просто слегка навалившись на двери, открывает их, отодвигается чуть в сторону и жестом приглашает меня пройти. Заглянув во внутрь, а потом уже зайдя, я обнаружил себя внутри добротного додзё, если не гигантских, то уж точно не маленьких размеров. Везде на стенах висели ткани с изображением мона клана, а в конце зала даже была фреска с ним же. А ещё здесь было очень много детей. ОЧЕНЬ. Шум и гам, создающийся этой толпой, бил по ушам, да так, что я даже попятился назад, но был остановлен мужской ладонью, упёршейся мне в спину.  — Оокамии-кун, нам поступило распоряжение от Тсуме-сама собрать всех детей в зале совета кланов, вечером у неё будет для вас объявление и она поговорит с тобой лично, — лицо джонина, что до этого момента было спокойным, выразило крайнюю степень ехидства, как он это сделал-то одними глазами? — А до тех пор, наслаждайся компанией, Ооками-чан. Дверь закрылась перед моим носом, а тихий стон потонул в крике детей. Здравствуй, мой личный ад.