Accustomed to die.

-...Тебе дается шанс прожить еще пятьдесят жизней! В тот момент я не знал, как реагировать: восторженно хлопать в ладоши, облегченно вздохнуть, удивленно вытаращить глаза или радостно попрыгать. Да, друзья, несмотря на то, что почти все из нас хотя бы раз задумывались о самоубийстве, перед лицом смерти (а уж тем более, после него) нам безумно хочется жить, жить, жить, чем дольше, тем лучше, и не важно как - жизнью ли рабочего, учителя, президента, нищего, просто жить... Потому что это и в самом деле здорово. Феликс заметил радостные огоньки в моих глазах и сказал: -Вижу, тебя это воодушевило? Хотелось бы мне тебя немного утихомирить и сказать, что не все так просто, но, увы, все действительно просто. Ты рождаешься, живешь, умираешь... Все так же, как и было. Надеюсь, хоть это вопросов у тебя не вызовет? -Не, не угадал. Почему конкретно пятьдесят? -Так Вышний решил. Что-то вроде тех особых цифр, которые имеют мистический смысл, вроде 3, 7, 666 и так далее. -Еще вопрос: ты тоже переродишься? -Конечно. Надо же кому-то за тобой присматривать. -Я могу с тобой контактировать? - у меня была наивная надежда на то, что у меня будет хоть кто-нибудь, кто сможет поддержать меня в моем безумии. -Конечно нет. Тем более, в отличии от тебя, я буду все это время здесь, в Параллели, а вызовут меня только когда Вышнему будет угодно. -И как я тебя узнаю? - я настаивал на своем. -А зачем тебе меня узнавать? Что тебе это даст, если моя физическая оболочка даже не будет знать, кто ты такой? - я не смог ответить. -Видишь? Ты сам не можешь ответить. А теперь, давай я расскажу тебе о последних моментах и ты отправишься на Землю. У тебя ведь не осталось вопросов? -Говори, я буду спрашивать, если что-то станет непонятно. -Итак, существует свод правил... - не помню. Честное слово, не помню. Я потом семь газиллионов раз жалел, что предпочел мечтать о том, как я использую свои будущие жизни, вместо того, что бы слушать Феликса, -...этого тоже ни в коем случае нельзя делать. Пока все понятно? -Да, - соврал я. -Хорошо. А теперь перейдем к практической части: видишь вон ту дверь? - действительно, невдалеке стояла деревянная дверь, - Когда ты ее откроешь, окажешься в реальном мире. Переход может быть немного... Эмм... Болезненным. Но, не волнуйся, ничего страшного не произойдет, главное - помнить те правила, о которых я тебе рассказывал. Хорошо? Я подумал "Плохо" и кивнул. Это же не считается ложью? Подсудимый, вы не убивали этого человека? Кивок "Да, убивал", и "Да, не убивал". Идеальный ответ в любой ситуации. Тем временем, мы подошли к двери. Как ни странно, она стояла прямо в пространстве, то есть, если издалека казалось, что стоянка бесконечная, то сейчас я отчетливо видел стену, в которой и находилась дверь. -Ну, в таком случае - добро пожаловать! - Феликс открыл дверь, пнул меня ногой и я...

***

Знаете, как обычно описывают путь к новой жизни? Свет в конце туннеля, именно. Примерно так это и происходило, только было еще тесно, а потом холодно. С трудом понимая, что к чему, я, подчиняясь инстинктам, карабкался вперед и вперед (честно вам могу сказать, что это было довольно непросто), и, в конце концов, оказался... в руках у акушера! Не могу похвастаться тем, что первым моим воспоминанием были огромные, заросшие рыжими волосками руки врача, но, так и есть, друзья мои, я заново родился! В буквальном смысле, родился! Но, на этом, все светлое, хорошее и радостное в этой моей жизни кончилось. *Секретные материалы зоны №51. Досье по объекту №108012. Страница №1. Рассказ очевидца, акушера-гинеколога Гюнтера Джонсона, засвидетельствованный акушерками Моникой Хайдрих и Корнелией Винтер. "...на руках, и вдруг, младенец абсолютно взрослым, сознательным тоном говорит: "Приветствую всех собравшихся". Сначала я подумал, что ослышался, но ребенок продолжил: "Попрошу вас подать мне полотенце, на дворе декабрь как-никак, а я здесь голый". Я его чуть не выронил тогда. Первым моим решением было поместить и его, и мать в изолятор под круглосуточное наблюдение опытных медицинских работников. Роженица за двадцать четыре часа контроля не проявила странностей и мы ее отпустили. Ребенок же, напротив, вел себя крайне необычно. По прошествии трех часов после рождения мальчик попросил еды, но предложенное ему грудное молоко отвергнул, предпочтя ему гречневую кашу и свинину с горошком, предназначенные матерям, находящимся в больничном стационаре. Но, судя по всему, несмотря на сознание, вкусы и привычки абсолютно зрелого человека, организм новорожденного не приспособлен к сложностям взрослой жизни, таким как употребление твердой пищи, контроль над выведением стула и даже сидение, поэтому, ввиду отсутствия зубов и не адаптированного желудка, младенцу пришлось питаться нормальной для его возраста едой. Через четыре часа младенец попросил газету и какую-нибудь подставку для нее, потому что "лежа читать не особо удобно". Что примечательно, укрываться и разворачиваться младенец мог со сноровкой абсолютно взрослого человека, из чего следует, что..."* Ох, как же дорого мне обошлась моя опрометчивость! Эта жизнь длилась всего несколько дней, но они были худшим из того, что мне на тот момент пришлось пережить. Во первых, постоянно под наблюдением. Ты почесался - на тебе сфокусировался десяток безразличных глаз лаборантов и ты слышишь щелчки автоматических ручек. Я уже не говорю про бесконечные анализы и эксперименты! Во вторых, приходится питаться приторным молоком, потому что на мясо организм реагирует неадекватно. В третьих, единственное развлечение - газеты и книги (хоть их предоставили в неограниченном количестве), да и нужду справлять, пардон май фрэнч, приходится под себя. В общем, кошмар. Поэтому я решил покончить жизнь самоубийством. Сразу скажу вам, решение было не из простых: хоть я умирал уже не первый раз, но все равно было страшновато, даже имея гарантию на последующие жизни. Или не имея...? Но, в любом случае, особого выбора у меня не было - либо прогнить здесь стерильную жизнь, либо умереть, и... Короче говоря, хуже уже не могло быть. Дальше следовал логичный вопрос - как умереть без подручных средств и под круглосуточным контролем? Из "оборудования" у меня были: 1. Бумага. Книги и журналы стопками лежали у меня на тумбочке, и если я их возьму это не вызовет никаких подозрений. Минус: в голове не было ни единого способа покончить с собой с их помощью. 2. Постельное белье. Им можно было бы неплохо подавиться. Из недостатков - будет слишком заметно. 3. Собственное тело. Да, это было, на самом деле, лучшим орудием самоубийства, но, к сожалению, у меня не было зубов и волос, а значит 90% доступных способов сводились к несчастным вариантам "подавиться собственным языком" и "выколоть глаза", впоследствии умерев от гангрены и заражения. Но ответ пришел сам собой тем же вечером. "-...и Эллен мне говорит: "Эй, помой посуду за собой!", а я ей... Смотри, мутант зашевелился! -Точно. Дай ручку. -Слушай, а как это фиксировать - как "осознанную реакцию" или как "рефлекс"? -Хрен его. Пиши "рефлекс". -Агаа... Кстати, а как его зовут? -Без понятия. Будет ХММ. -В смысле? -Хренов Младенец-Мутант. -Ха-ха, точно, это ты хорошо придумал... -Эй, вы! Тихо там! Вообще-то тут эксперимент идет!..." На ужин мне принесли молоко - как обычно, три бутылки. Когда я потянулся к подносу за очередной порцией, я неосторожно уронил одну из них, и она, упав на кафельный пол, разбилась, после чего меня осенило. Точно! Стекло! Это же идеальный вариант для суицида! На шум разбитой бутылки сбежались лаборанты и, толпясь, пытаясь незаметно ко мне прикоснуться, начали собирать осколки. Дождавшись их ухода за пределы палаты, я достал из под подушки припрятанную бутылку и осторожно, вылив молоко в матрас, отбил горлышко. Накрывшись простыней так, как будто собираюсь спать, я, сжав в руке осколок, задумался. Серьезно? Еще пятьдесят жизней? Мне, идиоту? Помоги мне Вышний не просрать их так, как эту. А вдруг это не правда? Вдруг я выжил после аварии и сейчас лежу в коме, и вижу сон, и действительно сейчас порежу вены какой-нибудь разбитой ампулой? Но, в любом случае, мне терять нечего, поэтому я подумал: "Ну что же, время умирать" - и вскрыл себе сонную артерию. Было не больно. Только холодно. И последним, что я запомнил, была моя кровь, заливающая кровать. "Воняет" - решил я и умер.

***

К счастью, мои параноидальные опасения не оправдались и я снова оказался в Параллели. Здесь царил уже знакомый мне белый фон, и только неподалеку от того места, куда я упал, стояло кресло, повернутое ко мне спинкой, а напротив него - телевизор, на котором Феликс играл в Марио. -Едрить ты бестолочь, - не оборачиваясь сказал он. -Не спорю, - я поднялся с пола и подошел к нему. Я был снова тридцатилетним и одетым в ту же самую ерунду, что и в прошлый раз. -Первое правило? -Что? -Повтори мне первое правило, - Феликс все так же не отрывался от игры. -Эмм... Ну, это... Не высовывать руки во время полета? - пытался я то ли угадать, то ли пошутить. Хреново получилось. Феликс даже Марио выключил, посмотрел мне в глаза, и, от чистого сердца, душевно так, сказал: -Кретин. -Да. Он вздохнул, поднялся с кресла и устало приложил руку к глазам. Постояв так с минуту, он вдруг ласково улыбнулся, хлопнул в ладоши, заставив кресло и телевизор исчезнуть, и сказал: -Ладно, идем. Надеюсь, что в следующий раз ты будешь УМНЕЕ и не станешь повторять своих ошибок, - он взял меня под руку и повел туда, где стоял телевизор, только теперь вместо него находился большой красный крестик на полу. Феликс мягко подтолкнул меня в его направлении: -Становись. -Что это? - недоумевал я. -Мое новое изобретение. Пока! - в руках у него неожиданно оказался пульт, он нажал на кнопку и я провалился в темноту. Так началась моя третья жизнь. _____________________________________________ Первое правило: Всегда веди себя согласно своему возрасту. Не пытайся вести себя как взрослый в младенчестве, это покажется подозрительным.