Однажды всё станет выше нас.

      Тишина резала уши, терзала и без того расшатанные нервы. Последняя неделя была адом на земле. Что уж говорить про эти секунды молчания, которые, казалось, тянутся целую вечность.       Рэй не особо спешил с ответом, будто не он сам пришёл сюда узнать моё решение.       Наконец, тишину нарушил звук его голоса:       — Хорошо, Джулиан, я услышал твой ответ, — он глубоко вздохнул, будто показывая, какой груз свалился с его плеч, — Что до меня, то я давно выбрал тебя.       Я вздохнул с облегчением, а он продолжил:       — Да, я дал тебе неделю на раздумье, но это лишь потому, что прекрасно осознавал, что если я надавлю на тебя, то будет гораздо хуже. А после ты можешь и вовсе не простить меня, думая, что во всех твоих неудачах и переживаниях виноват только я один, — он слегка нахмурил брови, но спустя пару секунд его лицо приобрело обычный вид.       Его слова ещё пару минут отдавались эхом в моей голове. Да, я думал, и много. Кому-то покажется, что неделя для размышлений — это ничто. Ведь серьёзные вопросы не решаются с лёту. Но, чёрт возьми, кому какая разница, какой будет моя жизнь. Моя профессия обязывает принимать скоропостижные, но верные решения. И за всю свою жизнь я ни разу не пожалел ни об одном из них, я просто следовал зову своего сердца.       Этот раз не стал исключением. Я просто положился на свои инстинкты, эмоции и ощущения. Возможно, в будущем я могу пожалеть, кто же из нас не ошибается в жизни, но сейчас я уверен в своём решении как никогда.       Наконец, я собрал все мысли воедино, выстраивая их в логическую цепочку. Именно сейчас я мыслил как никогда ясно.       — Мысли, — тихо проговорил я.       — Мысли? — переспросил Рэй.       — Да, мысли. Они появляются, и каждый день их больше и больше, но знаешь, самое интересное, ты постоянно присутствуешь в них, — я сделал паузу, а Рей продолжал слушать. — Мужчина должен быть мужчиной: любить женщин, быть сильным, никогда не поддаваться эмоциям, быть лидером. Так же у нас в обществе принято, да? — я не собирался получить ответ на мои размышления, вопрос был чисто риторическим, — а что, если кто-то захочет всё изменить? Быть не таким, как обязывает статус. Быть собой, какой ты есть на самом деле. Что тогда? Будешь ли ты изгоем? Кто останется с тобой рядом? Примут ли тебя? Знаешь, много вопросов, но ответ на всё один: какая разница. Было страшно, были сомнения, но не сегодня, и не сейчас. Я — то, что я чувствую и говорю. Больше не хочу думать, не хочу прятаться. Да, я изменился за эти месяцы. Изменился благодаря тебе, Рэй.       Он смотрел на меня. Хоть его лицо и было по-прежнему спокойно, но глаза выдавали все его эмоции.       — Прости меня, — сказал Рэй.       — За что? — удивится я.       — Не стоило мне вмешиваться в твою жизнь. Не стоило и вмешивать тебя в свои разборки. Помнишь, первый день нашего знакомства? — я кивнул, а он продолжил. — Всё началось с того самого дня. Я влюбился в тебя ещё в тот вечер. Безумец, какой же я идиот, что пошёл у своих эмоций на поводу, — он закрыл лицо ладонями, слегка потирая его.       — Да ты тут при чём? Это всё я., — я чуть было не проболтался о нашем споре с Чейзом, но вовремя одумался. — Я сам виноват. Не стоит напиваться до чёртиков, а потом спать в чужих домах.       — Хорошо, — Рэй вздохнул, убрал руки от лица, — хватит на этом выяснять, кто прав, а кто виноват. Получилось то, что получилось. Тем не менее, я рад твоему решению.       Его рука проворно проскользнула под мой свитер и медленно начала скользить по рельефу живота. Мурашки забегали по всему телу от его прикосновения. Он властно обхватил за талию, резко притянул к себе.       — Ты хочешь.? — не успел дорогорить он, как я его прервал, подставив палец к губам.       — Я хочу только тебя, — я шептал ему эти слова на ухо, а сам изнемогал от дикого желания. Я знал, что теперь он мой, а всё, что происходит сейчас — это не игра, и не спор. Так я чувствую, этого я хочу.       — Я не это хотел сказать, — прирывисто и тяжело дыша, попытался продолжить Рэй, — Я хочу, чтобы ты…       — Помолчи, — полушёпотом, полурыком, пытаясь сорвать одежду, прервал его я. — Я ничего не хочу слышать, кроме одного, что ты — мой.       — Я — твой, — повторил брюнет, закрывая глаза от наслаждения моими ласками, — Я твой, но у меня выставка через час. Он поцеловал меня в кадык и отстранился.       — Что ты сказал? Выставка? — переспросил я, будто не расслышал его, — но как же мы.?       — Ты пойдёшь со мной, — проговорил Рэй более спокойным тоном, — Я ждал твоего решения, но и строил кое-какие планы в случае, если ты скажешь да.       — Так ты всё спланировал заранее, — прищурил глаза я, — Ты знал, что я отвечу, не так ли?       — Я не знал, — ответил Рэй. — Я даже предположить не мог, что ты выберешь меня. Любая женщина будет твоей по щелчку пальцев, я ведь прав? Но ты выбрал мужчину.       — Я не выбирал мужчину, Рэй. Я выбрал тебя, — перебил я его размышления.       Он посмотрел на меня с недопониманием, но не стал спрашивать ничего.       — Нам пора собираться, Джулиан. Поговрим о нас чуть позднее, а сейчас, пожалуйста, стань моим спутником на этот вечер.

***

      Сквозь слегка заснеженные улицы, окутанные полумраком, мы направлялись на Уолтер Стрит, где Рэй будет представлять новую выставку.       Было ли мне страшно? Думаю, да. Это первый раз в моей жизни, где я предстану перед людьми в качестве кого? Рэй не сказал ни слова по этому поводу. Однако, стоит быть готовым ко всему.       — Рэй, — я отвлёк его от вождения, — Ты… я… кхм, — я прочистил горло, чтобы сказать дальше, — кто мы для публики?       — Как пожелаешь, Джулиан, — не отрывая взгляда от дороги, он попытался сказать как можно спокойнее и мягче, — Я не буду настаивать на том, чтобы мы официально объявляли себя парой.       — Я знаю, чего ты хочешь на самом деле, Рэй, — сказал я, — и я готов, чтобы ты сказал всем, что мы принадлежим друг другу.       — Но это будет не честно по отношению к тебе, — он одарил меня коротким и непонимающим взглядом.       — Да, это страшно, но так будет лучше, чем кто-то из журналистов увидит нас случайно вместе, и потом поползут грязные слушки. Ты не должен страдать из-за кого-то.       — Моё слово против твоего не властно. Пусть будет по-твоему. Я объявлю о нас официально, — на лице Рея проскользнула лёгкая улыбка.       — Ты рад, — усмехнулся я, тихо поцокивая.       — Конечно, я рад. В тебе есть то, что я так долго искал в людях. И мне наплевать, что будут думать остальные, кстати, о моей ориентации все давно уже знают, — он подавил смешок.       Я посмотрел по сторонам, потом на Рэя, который слегка усмехнулся после его слов, но ничего отвечать не стал, да и зачем. И так уже слишком много наговорили. Мы проехали ещё минут пять по главной улице, а затем свернули на Уолтер Стрит, где и располагалась сама галерея.       Рэй заглушил мотор, вылез из машины, захлопнул бережно дверцу и подошёл ко мне.       — Ты готов? — он поёжился от внезапно налетевшего ветра.       — Да, вполне. Пора делать шоу, — меня тоже передёрнуло от холода, — Идём уже, не хочется быть ледяной скульптурой на твоей выставке.       Мы прошли к чёрному входу, так как у главного уже собралась толпа. Видно было, как папарацци освещали всех своими вспышками и галдели наперебой, стараясь ухватить хоть малейший кусочек информации.       Я улыбнулся.       — Да, нелегко тебе придётся сегодня. Тест на выживание прям.       — Я привык к этому. Уже не чувствую чего-то особенного. Но сегодня у меня есть повод быть счастливым. Кстати, я тебе не сказал одну вещь, — вдруг резко он перевёл тему разговора.       — И какую же? — я наклонил голову вбок, входя за ним в помещение.       — Помнишь свой портрет?       — Конечно, ты собирался выставить его ещё несколько раз на прошлой неделе, — припомнил я.       — Не совсем так, я передумал. Я выставляю его ещё раз, но только сегодня, — он сказал это, будто подтвердил неопровержимый факт.       — Хорошо. Я рад, что смог стать частью твоего вдохновения. Но почему именно сегодня? — я спросил, но не дожидаясь ответа тут же перебил Рэя, — Так, стоп, ты всё спланировал, до мелочей, не так ли? Ты знал, что я отвечу, знал, что будет выставка, и ты выставишь мой портрет именно в этот день.       — Хорошо, да, я знал это. Я верил, что ты скажешь да. Да, я привёз портрет и попросил отвести для него неплохое место, но в случае чего снять без ущерба для выставки.       — А ты ещё тот хитрец, уважаю, — я похлопал его по плечу.       — Ладно, нет времени болтать, пора заняться делом.       Мы зашли в кабинет, где находились все сотрудники, поздоровались, Рэй представил меня. Было ужасно неловко, первый раз всё же. Однако, ничего плохого не случилось. Наоборот, они радостно восприняли эту новость, поздравляя нас. Уважаю людей искусства. Им плевать, кто с кем, куда и зачем. Лишь бы выставка имела успех.       — Начинаем, — ведущий крикнул нам всем из коридора, перемещаясь в центральный зал, где уже потихоньку собирались гости, папарацци и спонсоры.       — Ни пуха, ни пера, — подбодрил нас директор выставочного зала.       Все поспешили в глубь событий, занимая каждый своё место.       Всё началось, как обычно, с приветствия гостей, а затем с представления новой выставки. Однако, Рэй не закончил на этом, он акцентировал внимание на одной вещи, и эта вещь была моим портретом. Он сказал, что это произведение подарило ему прекрасные чувства и эмоции. Что тот, кто изображён на этом портрете, является музой этой выставки, и не только.       Все начали оглядываться по сторонам, где же та самая картина, и кто изображён на ней. Однако, он попросил тишины, и всё вокруг стихло. Никогда ещё не видел столь сильного уважения к персоне.       — Я хочу представить вам кое-кого. Эта персона — моё всё, в том числе и та самая муза. Джулиан Мастерс, дамы и господа, прошу любить и жаловать! — он указал рукой на меня, приглашая к нему.       Я вышел, вперёд, немного смущаясь. Всё же, не привык я к всеобщему вниманию, да и не стремился к этому никогда.       — Добрый вечер, рад всех видеть, — сдержанно, но уверенно проговорил я.       — Мы уже обсуждали с Джулианом одну тему, и решили, что умалчивать от прессы не имеет смысла, — начал Рэй, — мы официально заявляем, что являемся парой. Так что Джулиан не только моя муза, но и мой мужчина, — на этом Рей подытожил свою речь.       Все вокруг начали восторженно аплодировать и удивлённо гудеть. Никакого намёка на презрение или порицание. Я немного расслабился, а Рэй тем временем положил руку на моё плечо, радостно позируя многочисленным папарацци. Вспышки ослепляли со всех сторон. Казалось, будто тысячи молний одновременно освещают полуночное небо.       Официальная часть закончилась, и гости стали разбредаться по залу, а первые репортёры и некоторые из гостей начали по очереди подходить к нам.       — Ты останешься со мной сегодня на этот вечер? — спросил Кэри, — поддержка мне не помешает.       — Как скажешь, — отозвался я.       — Спасибо, — он крепко обнял меня за талию, но вскоре отпустил.       — Здравствуйте, Рэй, «Global culture news», Ник Пирс, — первый журналист уже был рядом, пытаясь выведать все секреты в числе первых. — Какие новости! Примите мои поздравления! И ваша выставка снова на высоте!       — Спасибо, — отозвался Рэй, — рад видеть вас здесь. Очень приятно, что ваше издательство публикует статьи обо мне.       — Что вы, это наша работа, при чём весьма интересная! — просиял мужчина. — Я хотел бы задать пару вопросов.       — Конечно, — одобрил Рэй, — я весь в внимании.       Рэй ещё долго отвечал на однотипные вопросы про его новые картины и про нашу пару, а так же про его дальнейшие планы. Но самой неожиданной новостью стало то, что вскоре к нам начал приближаться Чейз. Я был готов ко всему, но не к этому.       — Ты пригласил Чейза? — я шепнул Рэю так тихо, чтоб никто не заметил.       — Нет, я его не приглашал, но я рад, что он здесь, — отозвался Кэри. — А с этим какие-то проблемы?       — Нет, просто, он ещё ничего не знает, — выпалил я.       Чую, нам предстоял интересный разговор.