Однажды всё станет выше нас.

      Город потихоньку начал утопать в непроглядной темноте, обнажая ночное небо с тысячами миллиардов звёзд. Машина бесшумно скользила между домами, превратившимися в каменные джунгли с мелькающими светлячками, кои являлись окнами.       Разум немного затуманило от выпитого шампанского, но я не собирался останавливаться, потому что прекрасно знал, что мне предстоит сделать. Я нервно сглотнул, украдкой посмотрев на мужчину за рулём, тот всё так же был сосредоточен лишь на дороге. Его руки крепко сжимали руль, можно подумать, он так же точно нервничал, как и я. Считанные минуты до его дома превратились в часы.       Тут машина остановилась, я присмотрелся. Оказывается, мы уже подъехали к воротам, и Рэй ожидал, когда охрана откроет их. Наконец, мужчина в форме подошел, освобождая нам проезд. Машина плавно тронулась с места, проезжая дальше. Вскоре мы оказались на закрытой стоянке. Брюнет аккуратно припарковал Audi на одном из свободных мест. — Приехали, — будто подытоживая завершение поездки, сказал он. — Тогда пошли, — я не стал медлить, желая поскорее покончить с этим безумием. — Да, пойдём, — Рэй заглушил мотор, открыл дверцу авто и вышел, я последовал его примеру.       Дорога до лифта и остальной путь опять прошли в молчании. Я просто растерялся, не зная, о чём можно завести беседу. Когда мы вошли в квартиру, Рэй учтиво предложил мне раздеваться и располагаться там, где вздумается, проще говоря, быть, как у себя дома. Его давно не напрягали такие вещи, ведь каждый гость делал именно это, приходя к нему. Таков уж мир искусства, каждый здесь — своеобразная личность.       Я прошёл в гостиную, усевшись на огромный кожаный диван. Брюнет же скрылся на кухне, колдуя что-то с закусками и выпивкой. Мысли одолевали, не давая вздохнуть спокойно, хоть я и просчитал каждый шаг, но какое уж тут спокойствие.       На кухне вдруг что-то брякнуло, при чём с таким шумом, что я не на шутку перепугался, ещё трупа здесь не хватало. — Ты в порядке? — я вскочил с дивана, пытаясь разглядеть, что же там произошло. — Всё хорошо, — Рэй рассмеялся, — Иногда я бываю не в ладах с собственной техникой, — затем послышались приглушённые ругательства.       Воспользовавшись удобным случаем, я достал камеру и установил её на одной из полок, располагавшихся на стене напротив дивана. С памятью у меня всегда было хорошо, поэтому расположение вещей в комнате запомнить не составило особого труда, а уж тем более, определить, куда возможно разместить камеру. И я не ошибся, ракурс оказался достаточно удобным, чтобы предоставить отличные доказательства по выполнению моей части спора. — Что ты делаешь? — поинтересовался вошедший в гостиную мужчина.       И очень во время, потому что я только что закончил с установкой той злополучной камеры и уже со спокойным лицом стоял и делал вид, что разглядываю фотографии на одной из многочисленных полочек, расположенных по всей стене. — Ничего, просто смотрю фото, — как можно непринуждённее ответил я, хоть трясло меня изрядно. А уж чувствовал я себя точно, как последняя скотина. — А, это мы в Париже, — он указал на фотографию, на которую я, якобы, пялился. — Классное было время! Тогда только всё начиналось. Первые выставки, новые знакомства. Сейчас уже всё приелось, но тогда… было в диковинку.       Он подошёл чуть ближе, отдавая мне бутылку пива. Закуски на подносе поставил на стол, после уселся на диван. Я повернулся, делая глоток. — Скучаешь по тем временам? — Иногда, — он задумчиво уставился в потолок, опираясь обеими руками о диван. — Тогда я не знал, насколько этот мир может быть жесток. — Мне так не показалось, — я решил присесть рядом, ставя бутылку на журнальный столик. — Ты многое не знаешь, тут свои законы. Не съел ты — съели тебя. Сродни шоу-бизнесу. — Тогда почему ты занялся этим, если тебя не устраивают правила игры? — я непонимающе уставился на собеседника. — Мне нравится писать картины, — не раздумывая ответил тот, — Но стало слишком скучно. — Вот как… — что скажешь, самый логичный ответ, чтобы выдерживать все минусы работы.       Ещё какое-то время мы болтали о искусстве, затем перешли на политику, потом каким-то образом заговорили о машинах, о путешествиях и прочей ерунде. Я старался не упускать ни одного удобного момента и дошёл до нужной мне кондиции. И вот, прибывая в изрядно пьяном состоянии, я всё же решился на подвиг во всех смыслах этого слова. — Что ты делаешь? — недоумевая, спросил Рэй, когда я пододвинулся чуть ближе и начал рукой поглаживать его талию. — А разве не заметно? — не переставая, проговорил я, расстегивая пуговицы, одну за другой, на рубашке.       Он замолчал, лишь тяжело дыша. Я немного осмелел, оказалось, это не так уж и сложно. В ход пошла и вторая рука, которая уже поглаживала оголяющуюся часть груди брюнета. Он сидел какое-то время, закрыв глаза, будто борясь с собой, но потом положил свою руку на мои, останавливая. — Это неправильно, — выдохнул Рэй, — не делай того, чего не хочешь. — Но я хочу, — прошептал ему на ухо я. — Ты пьян, Джулиан, — он не перестал убеждать меня, — Завтра ты пожалеешь об этом. — Не решай за меня, что мне делать, а что — нет. Или ты сам не хочешь? — перешёл я в наступление, но тот вывернул разговор в другое русло. — Речь сейчас идёт не обо мне, а о тебе, — он отстранился, глядя на меня полным боли взглядом, — Я с этим справлюсь, только вот ты не простишь себе содеянного уже никогда. — Чёрт, Рэй, какого хрена ты делаешь? — я придвинулся обратно, нагло стягивая с него рубашку, которая и без того была наполовину опущена. — Ты хоть слышишь меня? — он попытался вновь отстраниться, но я не позволил сделать этого.       Я так и не понял до конца, алкоголь или тяготы спора двигали мною в тот момент, но мне просто необходимо было завладеть им. Я толкнул его, тем самым оказавшись сверху. Он уже не отталкивал, смирившись с ситуацией, наоборот, поддался минутной слабости и вбирал с жадностью все ласки.       Я исследовал каждый миллиметр его тела, спускаясь дорожкой из поцелуев от шеи до низа живота. Чувства были новы для меня, необычны, но это чертовски заводило. Я чувствовал, как Рэй дрожал от каждого прикосновения, обхватывая мои плечи руками. Тогда я вернулся обратно, вновь целуя его шею, щетинистый подбородок, мочку уха. Прикосновения отдавались приятными, пульсирующими ощущениями в паху. Он застонал от возбуждения, невозможности сдерживаться и начал расстегивать пряжку на моих джинсах. Я не отставал, в ответ расстёгивая его ширинку и приспуская брюки. Наконец, высвободившись из одежды, мы жадно, по-животному набросились друг на друга, исследуя, переходя все границы дозволенного.       В какой-то момент я переставал отдавать себе отчёт и просто погрузился в свои ощущения, мне это было необходимо, сейчас мне был необходим Рэй. Брюнет, которого я властно, без тени угрызения совести вжимал в диван, вдруг будто стал сильнее, увереннее, и перевернул меня на спину, давая мнимо понять, кто тут на самом деле хозяин. Он опёрся на обе руки, на пару секунд наши глаза пересеклись, от чего прокатилась волна жара по всему телу. Он немного приподнялся, устраиваясь удобнее, теперь уже гладя одной рукой мою грудь, останавливаясь и обводя подушечками пальцев вокруг сосков. Я сделал шумный вдох, когда почувствовал другую его руку, ласкающую моё тело чуть ниже живота. Властную, уверенную в своих действиях, дающую некое успокоение моему напряжению, до боли отдающемуся в паху. Я не выдержал этой пытки и издал приглушённый стон, извиваясь, словно уж, от его ласк. А он не спешил, растягивая удовольствие, смакуя на вкус каждое моё движение, поглаживая, прикасаясь. Даже самое незначительное прикосновение сводило с ума, открывало какую-то другую, неправильную реальность. — Я хочу тебя, — не выдержав пыток, прошептал я. Тут он отстранился, вставая с дивана и уходя в ванную. Я в недоумении, но всё ещё сгорая от желания, приподнялся на локтях. — Что-то не так? Я что-то не то сделал? Лучше скажи сразу, — пытаясь унять зудящее чувство внизу живота, я говорил, казалось, в пустоту, но вдруг заметил, что Рэй показался в дверном проёме с тюбичком в руках. — Ты же не думал, что мы будем делать это без смазки? — он игриво улыбнулся, я слышал его издевательский смешок, — Нет, я не против, но не стоит начинать с таких вещей. Мне ещё завтра ходить надо как-то. — Прости, я не подумал об этом, — я немного смутился. Не каждый же день трахаешься с мужиками. — Ничего, я всё сделаю, — прошептал он, забираясь на диван, вновь прижимая меня к дивану и целуя.       Затем отстранился, взяв мою руку и выдавив на неё немного содержимого. — Давай, не бойся, — он перевернулся и улёгся на спину, чуть раздвигая ноги.       Неуверенно растерев прозрачный гель на пальцах, склонился перед мужчиной, проделывая всё с самого начала: целуя и покусывая, спускался от груди ниже и ниже, пока не достиг нужного места. Я посмотрел на Рэя, улыбнулся, и недолго думая, начал медленно поглаживать его, совершая лёгкие движения вверх и вниз. Брюнет выгнулся, ещё сильнее разводя бёдра в стороны. Я понял, чего он хотел сейчас больше всего, начал перемещать руку в нужном мне направлении. И замер, когда мои пальцы оказались у самого входа, но он не дал мне расслабиться, обхватывая мою руку своей, направляя её. Сначала он ввёл один палец, медленно, наслаждаясь каждым движением внутри, затем попросил добавить ещё один, затем ещё. Теперь в нём оказалось уже три, он медленно насаживался на них, издавая приглушённые стоны. Больше я не мог выдерживать этой мучительной пытки и вытащил пальцы наружу, разглядывая, как и без того тесное пространство медленно сжимается. — Прошу, Джулиан, — застонал брюнет, подаваясь немного вперёд, — Не останавливайся.       Я не стал ждать второго приглашения, сгорая от нетерпения. Навалившись на него, я медленно сделал первый толчок внутрь, он застонал. Не знал, что наслаждение настолько может граничить с безумием. Я посмотрел в глаза Рэю, в них читалась мольба и желание одновременно. Тогда я продолжил, делая точёк за толчком, проталкиваясь всё глубже внутрь. Его тело немного подрагивало, глаза полузакрыты, а руки царапали кожаную обивку. Мужчина отдавался мне полностью, не утаивая никаких секретов, словно раскрытия книга. Это было так странно, видеть его тело, ощущать тепло, прикасаться, подразнивая, заводя ещё больше. Я продолжал свою пытку, медленно раскачиваясь над ним, обдавая жарким дыханием его кожу, касаясь языком губ, так сводящих с ума. Он обхватил мои бёдра ногами, насаживаясь ещё сильнее, ещё глубже, будто пытался стать со мной единым целым.       Такого животного желания у меня не было ещё никогда. И я поддался, поддался, словно мальчишка! Но я хотел этого, именно сегодня, именно сейчас, безумно желал. Рэй вцепился в меня руками так сильно, что тут же вернул меня к реальности из почти что полуобморочного состояния. Я обхватил его член, чувствуя, как он напрягся, пульсировал в моей руке, и начал резкие, отрывистые движения в такт своим.       Я чувствовал, что оргазм вот-вот накроет с головой, судя по всему, Рэй тоже был близок к разрядке. Наши движения стали гораздо грубее, безжалостнее, увереннее. Ещё прошла пара секунд, и мужчина издал полувсхлип, полурык и обмяк в моих объятиях. Я кончил за ним следом, рассыпаясь на мелкие кусочки, уходя от реальности и зная, что уже никогда не вернусь в неё прежним.       Ещё какое-то время мы просто лежали, не в силах оторваться друг от друга. Такой секс действительно выматывал, требовал полной отдачи, но это было божественно, несравнимо ни с чем другим.       Я чувствовал, как рука Рэя гладит мою спину, так нежно, и в то же время, властно. Последним, что я услышал, прежде чем провалиться в сон, было одно единственное — «Спасибо».