Попал так попал

*POV Канаме* Пальцы медленно поглаживали полированное дерево посоха. Люблю я неторопливые прогулки по Северному Рукону. Идти себе спокойно, опираясь на посох, никого не трогать и наслаждаться хорошей погодой. Солнце в зените, на небе– ни облачка, в заплечном мешке не пусто, да и кошель на поясе при каждом шаге глухо позвякивает. Только немного неуютно от алчных взглядов в спину, но я уже привык. Здесь, в семьдесят первом районе Северного Рукона сплошь ворье и разбойники или те, кто изрядно должен им деньги. По сути, все здешние жители живут либо за счет грабежа и разбоя, либо торгуя собой, либо день и ночь трудясь на полях. – Эй, старик!– окликнул меня мрачноватый громила, вышедший из-за дерева.– Тебе не тяжело? Может, мы поможем? Многие принимают меня за старика по двум причинам. Во первых, как я уже упомянул, я хожу неторопливо и опираюсь на посох. С ногами у меня все в порядке, но если есть посох– почему бы на него не опираться при ходьбе? Во вторых, при ходьбе я несколько сутулюсь, а в третьих широкий капюшон плаща надежно скрывает мое лицо, вот и создается иллюзия бредущего куда-то по пыльной дороге дедушки. – Нет уж, спасибо,– отвечаю.– Справлюсь и без вас, гопник-сан. И скажите своим друзьям, что целиться в спину из арбалета невежливо. Похоже, мне удалось немного сбить его с толку. Будет лучше, если хотя бы эта неделя завершится без трупов. – Хе, а ты не старик,– гопник шагнул ко мне, обнажая занпакто. Ворованный, и духовной силы в этом недоноске ни на йоту. – Тогда давай сюда свой мешочек, кошелек и плащ, и можешь валить на все четыре!– милостиво разрешил он, а меня наконец-то начали обступать его друзья. – Давайте договоримся по-другому,– предложил я.– Сейчас вы берете свое оружие, деньги и еду и складываете во-он у того камушка,– кивок на валун в двадцати метрах вперед по дороге,– и я, быть может, вас отпущу. Как и ожидалось, ответом мне стал громогласный хохот. – Хе-хе, отпустишь,– утер слезы смеха гопник.– Как же! Легкая улыбка искривила мои губы. – Простите, но нет. Нужно отдать ему должное, этот, кхм, экземпляр сохранил некоторое количество серого вещества и ударил сразу. Однако сегодня у меня не то настроение, чтобы позволить рубить себя на части, поэтому я решил опередить незадачливых гопников. *POV автор* Клинок катаны сверкнул в лучах солнца и беспомощно пропорол воздух. Гопник, немало удивленный тем, что промахнулся, завалился в ударе и страшно закричал. Секунду спустя крик перешел в булькающий хрип, из горла вырвался целый поток крови и окропил пыльную дорогу. Полные страха и недоверия глаза гопников уставились на почти переломанного в груди товарища. Их рассудки отказывались верить в то, что удар деревяшки может так запросто раздробить ребра, грудину и позвоночник, уродуя тело и убивая на месте. Парень в плаще вдруг перестал сутулиться, и гопники внезапно осознали, что этот тип ростом с Крепыша Джимми, уступая ему в количестве мышц, и на голову превосходит всех остальных. Им стало страшно, очень страшно, но при этом в сердцах поднималась ярость. Крепыш Джимми, огромный, выше двух метров и столько же в плечах, силач, обрушил огромную секиру на противника и едва не упал в пыль, потому что вместо плоти отточенное лезвие встретило воздух и вошло в дорогу, потянув за собой владельца. Свистнула арбалетная тетива, и странник снова исчез, а гопник, бросившийся на него спереди, сделал еще два шага и замер, изумленно рассматривая оперение короткого арбалетного болта, торчащего чуть левее грудины. Через секунду глаза грабителя остекленели, и он рухнул носом в пыль. Стрелок, поняв, что облажался, выругался сквозь зубы и начал лихорадочно перезаряжать арбалет, стараясь не вслушиваться в жуткие крики товарищей. Крики очень скоро стихли, и стрелок неуверенно поднял голову. Его лицо посерело, а из груди вырвался тихий крик ужаса: вся банда числом в двенадцать крепких, побитых жизнью грабителей и разбойников, изломанными куклами валялась на дороге и рядом с ней. Но больше всего ужасало то, что происходило с Крепышом Джимми. Страшный странник схватил его рукой за верхушку обритого наголо черепа и медленно сжимал в пальцах, а Джимми пытался вырваться, но все его усилия пропадали напрасно. Мгновение– и странник резко повернул кисть вперед и вниз от себя, ломая шейные позвонки. Зрелище пробрало стрелка до глубины души, и он бросился бежать, каясь в грехах и клянясь неизвестно чему, что больше никогда не выйдет на дорогу. – Далеко собрались?– раздалось впереди. Стрелок резко затормозил, едва не налетев на… Тот же плащ, тот же посох, тот же рост, возвышающийся над ним на голову. – Невежливо бросать своих товарищей в беде, Вы так не думаете?– судя по голосу, странник вежливо улыбался. Рука с посохом мелькнула в воздухе, после чего перед глазами стрелка все померкло. Странник равнодушно покосился на мертвое тело с проломленным черепом и склонился над ним, отрывая самый на его взгляд чистый кусок от тряпья, некогда бывшего курткой, и протирая этим куском испачканный в крови посох. Скоро два часа дня, к трем часам он должен выйти в сторону деревни. *POV Канаме* Ну вот, еще один день, покрытый кровью и трупами. На этот раз мне попались совершенные слабаки, им хватило лишь посоха, немного заряженного Волей. Наблюдателей рядом не было, и заметить этот трюк никто не мог. Это хорошо, ведь в противном случае на меня бы с радостью настучали синигами, и те приперлись бы разбираться. Почему? Да потому что Воля относится к запрещенным техникам, ведь она позволяет душам без капли духовной силы выходить на уровень синигами. А разборка с синигами означает то, что мне придется долго скрываться, и это если за мной не пошлют офицера. Тогда мне придется сражаться не на жизнь, а насмерть, иначе труба дело. ***Примечание Автора*** Воля Наблюдения- способность, позволяющая оценивать количество противников вокруг, их уровень силы, а так же узнавать то, что они собираются сделать. Проявляется в виде ощущения наподобие голоса, шепота, дыхания, ауры. Чем выше уровень Воли Наблюдения, тем острее происходит восприятие мира и тем эффективнее можно предугадывать все действия противников. Чем больше противников атакует обладателя Воли, тем слабее он чувствует их намерения, поэтому обладателя Воли Наблюдения в теории можно задавить массовкой. На практике- нет, потому что в свалке атаковать человека могут не более четырех противников так, чтобы они не сильно мешали друг другу, поэтому если обладатель Воли умеет отбиваться сразу от четверых, а так же обладает кое-какой выносливостью- проблем не возникает. Проблемы могут возникнуть при столкновении с другим обладателем Воли, и тогда все зависит только от уровня или от остроты. В Ван Писе не указано, как это влияет, скорее всего в дело вступает игра в догонялки: у кого Воля острее и кто сам быстрее, тот и побеждает. Развить Волю можно соответствующими тренировками с нагрузкой, подбирая противников либо по росту их уровня Воли, если они таковой владеют, либо по увеличению скорости. Воля Вооружения- способность, позволяющая облачить свое тело в невидимые доспехи, отражающие атаки. Кроме того, Волей Вооружения можно заряжать оружие- клинки, стрелы, пули и так далее, ограничение только одно: оружие должно быть материальным. Разумеется, эта защита не абсолютна, и ее можно пробить мощным силовым воздействием без каких-либо проблем. В мире Ван Пис Воля Вооружения позволяет бороться с противниками-логиями, здесь же основное преимущество Воли Вооружения состоит в том, что она сводит на нет практически любые кидо-атаки и в зависимости от степени развития повышает степень сопротивления любым другим атакам и давлению реяцу. Человек без реяцу, но достигший высокого уровня Воли Вооружения сможет без проблем выдерживать атаки лейтенантского уровня, но каким бы крутым он ни был, до капитана ему все равно как от Луны до Марса пешком, без скафандра и с метеоритом в заднице. Поэтому для того, чтобы с чистой совестью и с уверенностью в возможности хоть какого-то толку переть на Готей-13, необходимо на высшем уровне овладеть обоими видами Воли. И просто для справки: все капитаны старой закалки- Укитаке, Кьераку, Генрюсай и Унохана- владеют обоими видами Воли на очень высоком уровне. Почему Воля запрещена? Повторюсь: человек, в совершенстве овладевший обоими видами Воли может запросто нагнуть капитана. А если учесть, что людей гораздо, гораздо больше, чем синигами, и пусть Волей овладеет каждый из десяти тысяч на среднем уровне, а каждый из ста овладевших Волей овладеет ей на высоком уровне- Готею придется ох как несладко. Как овладеть Волей? Как я понял, в мире Ван Пис для этого необходимо встать на грань жизни и смерти, чтобы организм искал любые способы выжить и нашел спасение в раскрытии своего потенциала, то есть Воли. Поэтому ее крайне сложно развить обычными тренировками, необходимо, чтобы тренер пытался тебя убить и совершенно серьезно, иначе раскрывать Волю бесполезно. Здесь ровно то же самое. ***Конец примечания*** Фу-ух, что-то я проголодался, пора бы перекусить. У меня есть несколько онигири, которые я сам сделал пару дней назад. Первое время меня удивлял тот факт, что здесь еда не портится, но это даже хорошо. М-да, повар из меня, скажем, так себе. Зато хотя бы на этот раз угадал с солью, уже плюс! И снова мне спину сверлят жадные взгляды. Я не стал оборачиваться: просто жадность, это всего лишь фермер с семьей возвращаются с поля. Пусть себе идут, а я доем третий шарик и отправлюсь в путь. Раз уж здесь фермер с семьей, значит, деревня совсем недалеко. Двадцать восемь лет назад я попал сюда, в Рукон. Я погиб в автокатастрофе, хотя и не помню, что это такое. Раньше я еще что-то помнил о своей прошлой жизни, а теперь эти воспоминания окончательно исчезли. Помню, как меня спасли синигами, как один из них отдал мне свой занпакто. К несчастью, занпакто пробыл у меня лишь полгода, после чего я утратил его во время боя, в ходе которого едва не погиб и обзавелся шрамом на груди… – Ты кто такой? Кто посмел так грубо вырвать меня из раздумий? Так, и кто же тут у нас? Типичный амбал-вышибала, стоит на страже ворот… ворот? Ага, видимо, я уже добрался до деревни. – Просто путник,– усмехаюсь я.– Пропустите? – А чего ты забыл в нашей деревне, «просто путник»? – Хочу найти кров на ночь и, возможно, работу, только и всего. Амбал тягостно задумался, изучая меня напряженным взглядом и постоянно косясь на посох в моих руках. – Ладно, проходи,– буркнул он и слегка посторонился, пропуская меня к открытой калитке. Я пригибаю голову и вхожу в деревню. Все везде, как обычно. Голодные грязные дети гоняются друг за дружкой, мужчина продает воду всем подряд, у переулка две тощие девушки, завернутые в рубища и выставляющие напоказ худые ноги. Удручающее зрелище… интересно, что это за духовное давление? Ага, двойное, и очень сильное. Интересно. Давление исходило от крохотной розововолосой девочки, что-то рисующей на песке. В отличие от большинства местных детей, эта девочка была одета в добротную одежду и обута в крепкие сандали. Редкость в этом районе. – Привет, малышка,– я присел рядом с ней на корточки.– А как тебя зовут? – Ячиру, а как тебя зовут? – Канаме, приятно познакомиться, Ячиру-тян. А что это ты рисуешь? – А я рисую Кэн-тяна,– ответила мне Ячиру.– Кэн-тян сейчас скучает, и он, быть может, поиграет с тобой! – Э, ты кто такой?– грубый голос за спиной и мощный всплеск духовной энергии заставил насторожиться. А вот и Кэн-тян пожаловал! – Я просто одинокий путник,– отвечаю ему.– Вот, остановился поговорить с девочкой, а что такое? – Путник, говоришь?– мрачный порубленный громила с прической дикобраза и небрежно заткнутым за пояс мечом смерил меня взглядом.– А это часом не ты тот одинокий путник, который перебил банду Резаного полчаса назад? Это он про тех гопников? – Все может быть, они мне не называли своих имен,– отвечаю.– Там был только Крепыш Джонни, или Джимми, не помню точно. Не запоминаю имен слабаков. – Хе, а ты мне нравишься,– оскалился Кэн-тян.– Мое имя– Кенпачи Зараки, и сегодня я вышибу из тебя дерьмо! И прежде, чем я успел что-то понять, все мои чувства завопили о смертельной опасности. Бешеный прыжок назад– и земля раскололась от удара противника, а мощная волна духовной энергии швырнула на колени не успевших сбежать жителей деревни. – Увернулся? А ты не так уж и плох,– маньячно оскалился новоиспеченный противник.– Как тебя зовут, странник? – Мое имя– Канаме Бенетора. –Хе, слухи вперед тебя бегут,– Кенпачи поднял зазубренный меч.– И эти слухи мне очень нравятся! Сколько раз на тебя устраивали облавы синигами? Много. Скольких ты положил? Всех до единого. Похоже, что ты не такой уж и слабый. Тогда… развлеки меня как следует, Канаме Бенетора! Он очень быстр! И чертовски силен, я едва успел уклониться, а половины улицы как не бывало! Если бы я попал под удар, здесь бы никакая Воля меня не спасла. Похоже, с этим фруктом нужно сражаться всерьез. *POV автор* Серый плащ полетел в сторону, являя высокого мускулистого парня лет двадцати на вид, если бы не шрамы. Короткий ежик черных волос, необычные фиолетовые глаза и широкий рваный шрам, рассекающий левую скулу– первое, что бросалось в глаза. – Нападай!– крикнул Зараки, не желая тратить время. Бенетора схватился за посох двумя руками. С тихим щелчком посох разделился на две неравные половины, и сразу же стало ясно, что это не совсем посох. Меч Зараки столкнулся с довольно широким, на палец шире катаны обоюдоострым клинком, высекая искры. Земля под ногами Канаме просела в виде воронки, волна духовной энергии разошлась во все стороны и разметала пыль и мелкий мусор. – Совсем неплохо!– оскалился Зараки, отпрыгивая назад. Канаме последовал его примеру и приземлился на чуть согнутые в коленях ноги, готовясь броситься в бой. Чудовищная сила, с которой противник ударил, заставила странника насторожиться. Мгновение– и Зараки с хохотом сорвался в бой, бросаясь на Канаме в лоб. Полшага в сторону– и зазубренный, но невероятно острый клинок свистнул в сантиметре от левой глазницы, а обоюдоострый клинок с силой ударил Зараки в грудь. Канаме исчез и возник за его спиной. Полшага назад, поворот– и страшный удар меча натолкнулся на его клинок. – А-ха-ха-ха, а ты силен!– расхохотался Зараки. Канаме взглянул на его грудь и с удивлением отметил, что его удар, в который он вложил немалую духовную силу, оставил на груди противника лишь неглубокую царапину! А ведь Воли в Кенпачи не чувствуется, в чем же тогда дело? – Ты удивлен? Что ж, я тебе поясню. Моя духовная сила столь огромна, что, помимо моей воли, она формирует вокруг меня защитный барьер, пробить который могут лишь сильнейшие. Я рад, что ты один из них, а теперь покажи все, на что способен! Покажи мне всю свою силу! Канаме отступал, парируя град стремительных, беспорядочных, но невероятно сильных ударов противника. – Давай! Давай! Дерись!– выкрикивал Зараки.– Ты же способен на большее, сражайся! «Раз уж ты так этого хочешь»,– Канаме исчез и возник слева от Зараки. Обоюдоострый клинок со страшной силой обрушился на меч противника, ударная волна прошла сквозь тело Зараки и просто смела какую-то хибарку, перемешав в кучу утварь и обломки. Еще два выпада– и грудь Зараки брызнула кровью из глубокой рубленой раны – Вот это я понимаю– удар!– Зараки с хохотом высвободил всю свою чудовищную мощь.– Тогда сразимся на полную! Колонна желтой духовной энергии ударила в облака, мощная волна силы раздалась во все стороны, сравнивая целую улицу с землей. Канаме чуть сжал зубы, высвобождая свою духовную энергию. Оранжево-красная колонна, словно сплетенная из языков пламени, ударила в небо, разгоняя облака, а клинок загорелся. – Ого!– Зараки бросился вперед. Его противник вдруг оказался над ним и нанес мощный удар сверху вниз. Два клинка столкнулись, порождая взрыв и поток огня, ударивший далеко вперед от Канаме. Зараки, едва контакт клинков прервался, стремительно отступил назад и нанес встречный рубящий удар. Брызнула кровь, и Канаме слегка покачнулся, касаясь левой ладонью глубокой рубленой раны на груди. Взмах мечом– и огненный серп ударил в грудь Зараки, отбрасывая его на несколько шагов назад и оставляя на груди шикарный ожог. – Черт,– выдохнул Канаме, пропустив еще несколько ударов, оставивших на его теле неглубокие раны. Похоже, Зараки освоился с его стилем и теперь постепенно подавляет противника. – Что?– Зараки чуть нахмурился, когда цель вдруг исчезла, а спина вспыхнула острой болью. По ногам ударили крупные капли крови, а меч, потянувшийся достать противника, вспорол пустоту. И снова страшный удар, на этот раз сбоку, но сейчас Кенпачи успел его парировать. Меч противника больше не горел. Он почернел так же, как кисть и половина предплечья. – Воля?– Зараки разорвал контакт мечей, отпрыгивая назад.– Хе, а ты намного интереснее, чем я предполагал! *POV Канаме* Я пришел в себя поздно вечером. Помню, как пришел в деревню, помню, как не на шутку схватился со странным громилой Кенпачи Зараки, помню, как меня малость порубили и мне пришлось применить Волю. А потом– пустота, не помню даже, сколько провалялся. Но судя по всему, ран на мне прибавилось, и более чем достаточно. – Живой?– раздался знакомый голос слева. Я повернул голову и увидел перебинтованного с ног до головы противника. Зараки смотрел на меня со странным выражением, словно… беспокоился? – Живой и вроде даже в норме,– пробую пошевелиться, и у меня неплохо получилось. Только бинты сковывают движения, а так вполне себе в норме. – Ну я же тебе говорила, что Канаме-тян крепкий!– взвизгнула Ячиру, выглядывая из-за спины Зараки. – Долго я так вот валяюсь? – Второй день,– Кенпачи хрустнул шеей.– Ячиру залатала твои раны, к завтрашнему утру будешь, как новенький. Знаешь, а ты только второй, кому удалось меня ранить! – Да? А кто же первый? – Унохана Ячиру,– веско проговорил Зараки.– Я мечтаю стать на нее похожим. Ого, даже так! Кенпачи Зараки сошелся в бою с Уноханой Ячиру и остался жив! С одной из капитанов-монстров Готей-13, одной из сильнейших мечников этого мира, и остался жив. – Поэтому я иду в Сейрей,– продолжил Кенпачи.– Я снова хочу сойтись с ней в поединке и убить ее. Доказать, что я сильнее! Кстати, Бенетора, а какова твоя цель? – Выполнить обещание, данное другу,– отвечаю. Взгляд зашарил по комнате в поисках посоха. Где же он? – Это ищешь?– Зараки сунул руку куда-то за спину и протянул мне мой посох.– Это ведь занпакто, верно? Где ты его достал, если не секрет? – Трофей,– отвечаю.– Знакомый кузнец перековал катану в сикомизуэ, и вот результат. – Знаешь, Канаме, похоже, что нам по пути,– маньячно оскалился Зараки.– Тебе ведь тоже в Сейрей, верно? Пойдем вместе, все же веселее!