Попал так попал

Охота за ничейными занпакто не отняла слишком много времени. Лейтенанты и Куросаки довольно быстро перебили всех противников, где-то в течение пары дней. Утром третьего дня Ичиго Куросаки с непередаваемым ужасом осознал, что ничейные занпакто закончились. Предвкушающая ухмылка капитана десятого отряда за завтраком стала сильнейшим шоком, который Ичиго испытал за всю свою жизнь. Ему сразу захотелось бежать, подальше и побыстрее. Но, как показывал печальный опыт, сбежать от капитана десятого отряда можно только одним способом: вперед ногами. Но хуже всего было то, что Рукия много времени проводила с капитаном, часто посещала полосу препятствий, без заметных усилий проходя ее до конца, и Куросаки как минимум по пять раз на день видел их вместе. При виде капитана десятого отряда и Рукии, трепещущей от его поцелуев, сердце временного синигами словно резали на части раскаленной и очень тупой пилой. Хотелось бросить все и испытать на нем пару новоизобретенных приемов. – Чего вылупился?– рыкнул на него этот монстр, отрываясь от губ разочарованно вздохнувшей Рукии.– Помчался! И учти, как только закончишь с полосой препятствий, я сам начну тебя тренировать. Как Бенетора и ожидал, эти слова ничуть не деморализовали Куросаки, наоборот, он взялся за полосу с утроенным рвением. – И тебе его не жалко?– Рукия провела ладошкой по груди Канаме, забираясь под косоде. Меньше всего в жизни девушке хотелось, чтобы рука с талии исчезла, ведь рядом с любимым человеком так хорошо и надежно. Девушка до сих пор раскаивалась в той глупости, что допустила в мире людей, и теперь, видя страдания Куросаки, раскаивалась только сильнее. Для девушки не было секретом, что Ичиго оказался в таком положении именно из-за своих чувств к Рукии. – Почему ты так страдаешь?– тихо спросил Канаме. – Нет, ты не подумай,– тут же залепетала Рукия.– Я больше ничего к нему не испытываю, но он мой друг, и к тому же… ты так с ним из-за его чувств ко мне, правда? – Само собой,– Канаме коснулся губами лба Рукии.– Тише, девочка моя не злись, хорошо? Если бы не его чувства к тебе, он бы не ненавидел меня так сильно и не желал бы с таким упорством стать сильнее. Нам стоит взращивать его ненависть ко мне. Рукия прижалась к нему, не смущаясь присутствия здесь рыжего синигами. Куросаки на данный момент было не до этого: он серьезно озабочен тем, как выжить. Как только он научится проходить всю полосу препятствий, Бенетора лично займется им, и тогда этот чертов капитан за все поплатится! Рукия увидит, насколько он стал сильным, и будет с ним! Снова вспышка– и закопченный Куросаки вывалился из полосы препятствий ровно на третьем километре. Рукия, прикрыв глаза, тихо блаженствовала в руках капитана десятого отряда. Куросаки метнул испепеляющий взгляд в сторону Бенеторы и нарвался на прямой спокойный взгляд ярких фиолетовых глаз. В глазах капитана десятого отряда не читалось никаких эмоций, кроме выжидания, и спокойной уверенности в своих силах. Не дожидаясь окрика, Куросаки, мрачно фыркая, поплелся на полосу. Рукия приоткрыла глаза, и от ее равнодушного взгляда Ичиго стало совсем дурно. «Ну ничего!– думал он.– Как ты будешь смотреть на меня, когда я прикончу Бенетору, а?» Рукия по-настоящему счастлива. В обычные будни они встречались редко и в основном по вечерам, а если и встречались, то нормально поговорить им не давало крепко вбитое в Рукию понятие субординации. Только по редким выходным, которые Бенетора позволял себе проводить дома, она вот так могла целый день провести с ним. Рукия никогда не обвиняла любимого в том, что он уделяет ей мало времени. Она сама является лейтенантом у капитана, которого раз в месяц стабильно косит приступ неизлечимой болезни, но из-за мощной духовной силы капитана Укитаке болезнь не прогрессировала, но и не уходила. Как бы ни старалась капитан Унохана, но и у нее получалось лишь облегчать страдания капитана. Но не в этом суть, а в том, что Рукия узнала, какая это чудовищная ответственность– управлять целым отрядом. Если бы не два третьих офицера, которые привычно принимали на себя почти всю работу, Рукии тоже оставалось достаточно дел, чтобы каждый вечер приходить в поместье брата вымотанной донельзя. Даже несмотря на то, что у Бенеторы самый лучший лейтенант во всем Готей-13, из-за некоторой своеобразности синигами десятого отряда у него полно головной боли только за счет одних разрушений. На третьих офицеров положиться нельзя, они, как и их капитан, питали вящее отвращение к бумажной работе и поддерживали железную дисциплину в казармах. Но у Бенеторы были и другие принципы: он никогда не сваливал работу на других, если мог с ней справиться без посторонней помощи. Но если объемы работы ужасали, он без каких-либо колебаний просил помощи у подчиненных, и они всегда отзывались согласием, даже если у них были другие дела. – О чем задумалась?– тихо спросил Канаме. Рукия только улыбнулась в ответ и ничего не ответила. Она счастлива, когда Канаме рядом с ней, и если у него не получается быть рядом, Рукия всегда будет терпеливо ждать. А еще Рукия знает, что стоит ей попросить– и Канаме бросит все дела, чтобы помочь ей или чтобы просто побыть с ней. Рукия и сама поступила бы так не задумываясь, но Бенетора никогда не просил ее о помощи. Не потому, что он в ней не нуждался. Причин было много, и одна из них в том, что не пристало мужчине сбрасывать проблемы на свою женщину. – Все хорошо, Рукия,– тихо говорил ей Канаме.– Все хорошо. – Да,– улыбнулась девушка в ответ.– Сегодня ты остаешься в отряде? А в глазах девушки– горячая надежда. Канаме знает, как Рукии нравится просто быть с ним. Ну и что же мог ответить капитан десятого отряда? – Нет,– сказал Канаме.– Сегодня я остаюсь с тобой. Рукия довольно улыбнулась и чмокнула его в губы. Куросаки, как раз в этот момент повернувший голову, чуть не потерял ее на клинке одного из фантомов. А Бенетора думал о том, какие же сладкие губы у Рукии, и о том, что прав, наверное, Зараки, утверждая, что он, Канаме– подкаблучник. По прошествии шести часов тренировок, Канаме великодушно отпустил измученного Куросаки уползать в свою комнату, а сам потащил не сопротивляющуюся Рукию к себе домой. А чего ей сопротивляться? На руках у Канаме– это не самой сюмповать почти сотню километров. Для нее такой марш-бросок довольно существенное занятие, а Канаме, как правило, преодолевает подобное расстояние минут за пять без особенного напряжения. Пусть его сюмпо не самое быстрое или не самое изящное, но капитан десятого отряда способен пройти зараз почти три километра, если быть точным– два километра девятьсот сорок два метра. Так что двести сюмпо каждый по пятьсот метров для него– мелочь. Спустя пять минут непрерывных рывков Рукия наконец оказалась на посыпанной речным песком дорожке, ведущей к уютному домику. Здесь, на опушке леса, вдали от довольно шумного двадцать третьего района Западного Рукона. Рукия улыбнулась и позволила вести себя в дом. Она много раз хотела переехать жить к Канаме, но всякий раз ей запрещал брат. Бьякуя Кучики говорил, что не пристало женщине из клана Кучики жить вне поместья с кем-то, кроме законного мужа. А жениться Бенетора не хотел категорически. Почему? А фиг его знает, Канаме на эту тему предпочитает не распространяться. Рукия сразу за порогом начала раздеваться. Канаме проводил ее откровенно голодным взглядом и отправился в свою комнату. Наедине с ним Рукия обожала откровенно дразнить его открытыми нарядами и провокационными движениями. Пару раз эта чертовка добивалась того, что Канаме брал ее там, где видел. После того, как Бенетора оттрахал ее на кухонном столе до потери сознания и мучительной боли в промежности на утро, Рукия немного поумерила свой пыл… ага, хотелось бы так сказать! Наоборот, Рукия приобрела несколько более открытых юкат и кимоно, которые хорошо если прикрывали ее соски и промежность. Вот и сейчас, стоило Бенеторе переодеться в более привычные шорты и футболку, как Рукия показалась на кухне в белом шелковом халатике, который даже при малейшем наклоне открывал шикарный вид на ее попку. Рукия тут же упорхнула к плите и начала готовить ужин, весьма провокационно изгибаясь. Бенетора допил кофе и присоединился к ней. Он успел насмотреться на то, как готовит Рукия и что остается от кухни после ее готовки, а потому такое тонкое дело всегда брал в свои руки. А девушке очень нравилось прижиматься спиной и попкой к любимому человеку. С самого первого дня появления в десятом отряде Рукия испытывала сильное влечение к капитану, и за годы, проведенные рядом с ним, это влечение только усилилось. Вот и сейчас, почувствовав затылком его дыхание, Рукия чуть свела бедра вместе, инстинктивно стараясь потушить нарастающий внизу живота жар. Пока готовился ужин, Рукия успела возбудиться до крайности и теперь изнывала от желания, а вредный Бенетора словно и не замечал того, как вздрагивает Рукия, как она тяжело дышит, как по внутренней стороне бедер стекают ее соки желания, как напряглись ее соски под нежным шелком. – Ешь давай,– хмыкнул Канаме, чувствуя на себе полные желания взгляды. Рукия перевела взгляд пониже ремня, и от увиденного все внутри сладко сжалось в предвкушении: как оказалось, Канаме возбужден не слабее ее самой. Только в отличие от Рукии, он прекрасно держит себя в руках. Ужин показался Рукии нестерпимо длинным, ведь повернутый на здоровом образе жизни Канаме, при этом люто ненавидящий всякие глупые диеты, не успокоился, пока она, по его мнению, не наелась. – Я в душ,– услышала Рукия голос Бенеторы из коридора и выдохнула. Снова она замечталась и не заметила, как он ушел и при этом успел убрать со стола и вымыть посуду. – Эй, а меня? То есть, а я?– возмутилась Рукия и тут же оказалась в душе. Бенетора как раз закрывался в кабинке, сбросив одежду, как Рукия нагло протиснулась к нему, предварительно сняв халатик. – Да как ты посмел,– выдохнула Рукия, тая в нежных объятиях.– Как ты посмел в душ и без меня? Бенетора слегка улыбнулся, включая воду. Рукию удивляло его умение с первого раза подобрать идеальную температуру воды, но ровно две секунды спустя вода перестала ее волновать. Губы Рукии были накрыты другими губами. Рукия тихонько застонала, отвечая на нежный поцелуй, и позволила Бенеторе овладеть ее ротиком, тая от удовольствия. В паху было безумно жарко и влажно, поэтому Канаме не стал тянуть и медленно вошел в Рукию, заставив девушку закричать от наслаждения. Рукия прижалась спиной к кабинке, обвила ногами талию Канаме и послушно подавалась навстречу неторопливым, нежным и глубоким толчкам, крича от наслаждения или страстно постанывая в рот любимому человеку. Очень скоро девушку накрыл оргазм, заставив Рукию задрожать и повиснуть на плечах и руках любимого, едва подаваясь навстречу толчкам. После душа Рукия очень быстро оказалась на прохладных простынях, заглядывая в глубокие фиолетовые глаза. Девушка прогибалась в его руках, такая миниатюрная рядом с ним, что сердце Бенеторы сжималось от нежности, и двигался он медленно, нежно и бережно. Рукия извивалась под ним, громкие стоны любовников сливались в один. Еще несколько толчков– и Рукия громко закричала в унисон с Бенеторой, чувствуя, как наполняет ее семя Канаме. Капитан десятого отряда вышел из Рукии и упал на простыни, переводя дух. Рукия прильнула к нему, обнимая мускулистую руку. Девушка знала, что это далеко не предел капитана десятого отряда, по сути это всего лишь небольшой разогрев. Канаме продолжил ласкать Рукию, уделяя особенное внимание ее нежной груди. Девушка сладко постанывала и вскоре почувствовала нарастающее возбуждение. Бенетора усмехнулся, медленно чертя дорожку поцелуев по нежной коже девушки, заставляя Рукию стонать и выгибаться навстречу его губам. Вот губы коснулись ее гладко выбритого лобка и перешли на ее бедра, нежно целуя и чуть покусывая внутреннюю сторону, заставляя Рукию хныкать и беспомощно ерзать под ним. А потом Канаме переключился на ее истекающую желанием промежность. Рукия очень быстро потеряла связь с реальностью, громко вскрикивая в такт движениям губ и языка, то и дело проникающего в разгоряченное влажное лоно. Пара минут мучительно приятных ласк– и Рукия снова содрогается в оргазме. Отдышавшись, девушка перевернула Бенетору на спину и впилась в его губы требовательным поцелуем, незамедлительно встречая на своем пути сопротивление. Канаме никогда не терял инициативу, и в этот раз было точно так же. Спустя пару минут схватки за первенство– Рукия продержалась неожиданно долго– девушка уступила и позволила овладеть своим ртом, тихо постанывая от наслаждения. – Я хочу побыть сверху,– прошептала Рукия, отрываясь от губ Канаме. – Рукия, я… – Молчи,– тонкий пальчик лег на губы мужчины. Рукия с протяжным стоном опустилась на член Канаме и замерла, привыкая к размеру. – Все в порядке?– тихо спросил Канаме, лаская ладонями бедра и поясницу Рукии. Девушка кивнула и начала осторожные движения, очень скоро сменившиеся бешеными рывками. Крики и стоны любовников сливались, и пик наслаждения накрыл их одновременно. Рукии даже показалось, что на несколько мгновений она потеряла сознание, потому что очнулась уже в объятиях Канаме, все еще вздрагивая от невыносимого удовольствия. – Все хорошо?– тихо спросил Канаме, целуя Рукию в висок. – Все волшебно,– прошептала Рукия и потерлась щекой о грудь парня.– Я тебя люблю. – Я тоже тебя люблю,– прошептал Канаме.– Как ты смотришь на то, чтобы когда вся эта ситуация с занпакто разрулилась, нам взять отгул на недельку-другую? Заодно посмотрю, как мой лейтенант справится с обязанностями капитана. Рукия насторожилась. Если Канаме прикидывает, справится ли Тоширо с его обязанностями, то это может означать только… – Ты собираешься уходить?– тихо спросила Рукия.– И куда? – Я еще не решил,– улыбнулся Канаме.– Но после того, как мы покончим с Айдзеном, мне в Готей-13 больше делать нечего. – Хорошо,– тихо произнесла Рукия и обратно улеглась ему на грудь.– Только давай маршрут выберу я, договорились? Канаме улыбнулся, чувствуя себя совершенно счастливым. Рукия, его девочка без колебаний согласилась следовать за ним. Он так боялся, что она будет сопротивляться, удерживать его. В душе своей Бенетора– странник, и удержать его на одном месте очень трудно. Но с другой стороны за эти полтора века в рядах Готей-13 он привязался ко многим синигами, и уходить будет больно. Бабник и выпивоха Шунсуй. Спокойный и рассудительный Джуширо. Вечно жуткая Унохана. Кровожадный рубака Кенпачи. Человек-рефрижератор Бьякуя. Старик Генрюсай. Близняшки Хиери. Тоширо. Изуру. Рангику… *** Огромный минотавр встретил группу занпакто яростным ревом. А занпакто… все они готовы к бою, но они сомневаются, что способны победить его. Против них– ничейный занпакто, способный поглощать духовную энергию из своих противников. Занпакто, поглотивший десятки других ничейных занпакто и даже нескольких синигами. – Так это значит ты, Кариказе,– усмехнулся Казешини.– То-то ты больше всех злился на своего хозяина. – Так значит, твоя способность– туман,– Забимару-обезьяна усмехнулась.– С его помощью ты проникал в чужие тела и высасывал всю силу из душ. – Фу, какая гадость,– демонстративно сморщилась Хайнеко. – Он так вырос, потому что забирал силу у других мечей?– Тобиуме повернулась к Хайнеко. Кариказе снова взревел, обращая внимание на свою персону, чьи плечи, предплечия и ноги были закованы в латы, а в руке покачивался внушительный тесак с шиловидным выростом на конце клинка. – Именно. И снова некоторые занпакто непроизвольно содрогнулись при звуках этого голоса, проникающего, казалось, в самые отдаленные уголки сознания и внушающего почти мистический трепет. Мирно постукивая посохом, к ним прошествовал Хоноони. Хозукимару посмотрел на него и сплюнул: – Чего трепаться? Накостыляем ему! Хозукимару раскрутил санзецукон и бросился в атаку. Два первых выпада Кариказе принял на меч, отбрасывая надоедливую букашку подальше, а третий просто принял на себя, превращаясь в грязно-серый туман и окутывая Хозукимару. – Цвети,– Сенбонзакура направил на туман поток лепестков, отбросившие грязно-серые клубы подальше от Хозукимару. – Кто просил тебя лезть?– возмутился занпакто Иккаку Мадараме.– Ты… – Рот закрой, Хозукимару,– проговорил Хоноони.– Он тебе спас жизнь. Сейчас мы должны думать не о своей крутости, а о том, как нам его завалить. Наши силы на исходе, и вы все это знаете. Занпакто ему не ответили, но ответил Кариказе. Огромный клинок со страшной силой и скоростью опустился на Хоноони. Мощная ударная волна подняла облако пыли, заставляя занпакто прикрывать глаза рукавами и напрягать силы, чтобы держаться на месте. Когда пылевой вихрь опал, они увидели Хоноони. Занпакто капитана десятого отряда стоял на небольшом пятачке земли, возвышающемся из центра приличного, метров десять радиусом и глубиной метра два, кратера. Стоял, удерживая огромный клинок почерневшим сикомизуэ. Рука занпакто слегка дрожала, и Хоноони понял, что этот бой– последний. Действительно последний, потом его духовная энергия попросту иссякнет, и он вернется во внутренний мир своего хозяина. С воинственным ревом Хоноони отшвырнул противника вдесятеро больше его на два шага назад и взвился в воздух метров на сто. – Испепели. На мечевидном клинке, сливающемся из двух верхних половин двухсторонней секиры, стремительно зрело небольшое солнце, бьющее на несколько сантиметров во все стороны протуберанцами. – Сакеби Хоноони. Занпакто стремительно разлетелись в стороны, и их противник потонул в огненном взрыве. Хоноони опустился за спинами занпакто, тяжело дыша и опираясь на посох. Силы окончательно его оставили, даже его контуры начали бледнеть и становились полупрозрачными. – Хоноони-доно!– переполошилась Соде но Шираюки. – Быстрее,– прохрипел Хоноони.– Добивайте его! Кариказе стоял в выжженной воронке, словно мощный огненный взрыв, поднявший в небо колонну испепеляющего пламени, не причинил ему никакого вреда. Хоноони стиснул зубы: сил на полноценный удар не хватило, и крик получился куда слабее. На него со всех сторон бросились занпакто, и были разбросаны в стороны потоками тумана, стремительно теряя духовную силу. – Хреново выглядишь, старина,– услышал Хоноони за спиной такой знакомый голос. – Канаме-сама?– прохрипел занпакто.– Зачем вы все пришли? – Занпакто и синигами сражаются вместе,– проговорил Тоширо Хитсугая.– Херинмару! – Да!– его занпакто оказался рядом и засветился белым светом, скрадывающим контуры. Бенетора усмехнулся и вышагнул вперед. – Властитель, носящий маску из плоти и крови, кому даровано имя человеческое, летящий на десяти тысячах крыльев. Придет гроза, и пустое вращающееся колесо разобьет свет на шесть частей, бакудо шестьдесят один, рикудзекоро! Шесть прямоугольников света ударили Кариказе со всех сторон, безжалостно сдавливая его тело и полностью блокируя способости. – Так вот кто так тебя беспокоил, Хоноони,– усмехнулся Бенетора.– И не мудрено. С вашими остатками сил справиться с ним у вас не было ни шанса. Я вас понимаю, ребята, вы захотели уйти красиво. Что ж, тогда соберем все силы в одно и размажем этого говнюка! – ДА-А-А-А-А!!!!– одобрительно взревели занпакто и синигами и бросились в бой. – Снизойди с ледяных небес, Херинмару!– Тоширо взвился в воздух и взмахом клинка создал дракона, вморозившего левую ногу противника в лед. Кариказе поднапрягся и сумел сломать бакудо капитана десятого отряда, вызывая у всех поголовно легкое удивление и усиливая желание накостылять ему. – Соде но Шираюки, второй танец, Хакурэн. Волна льда заморозила правую ногу, приковывая взбесившийся занпакто к месту. – Подними голову, Вабиске! Десяток выпадов четвертого офицера– и огромный меч проломил землю под собственной тяжестью. – Пали, Тобиуме! Полдесятка огненных шаров один за другим протаранили минотаврскую физиономию, заставив Кариказе взреветь от боли. – Коси, Казешини. Два брошенных курасигами едва не располосовали череп, но занпакто сумел увернуться от обоих и отделался отрезанным правым ухом и отсутствием левого рога. – Рычи, Хайнеко! Вихрь пепла окутал занпакто и изрубил его, но раны оказались недостаточно глубоки, чтобы окончательно вывести занпакто из строя. – Ну же, Абарай!– крикнул Бенетора.– Финальный удар за тобой! – Банкай, Хихио Забимару! Хикотсу Тайхо! Пасть огромного костяного змея сомкнулась на голове обреченно взревевшего занпакто. Ярко-алый луч вырвался из зева, порождая невыносимо яркую вспышку, огромную, выплавленную в земле канаву и сломанную пополам катану на ее дне. – Неплохо сработано,–усмехнулся Бенетора. Хоноони ответил ему совершенно идентичной усмешкой и окутался белым светом, исчезая из этого мира. Остальные занпакто исчезли одновременно с ним. – Такое чувство,– улыбнулась Хинамори.– Чего-то знакомого… – Они к нам вернулись,– Тоширо взвесил в руке катану и вернул ее в ножны на спине. Ножны рассеялись частицами белого света и впитались в душу лейтенанта десятого отряда. – Да, все закончилось,– улыбнулась Рукия, бросая взгляды на капитана десятого отряда. Интересно, как быстро ему дадут отгул? В том, что ему дадут отгул, Рукия не сомневается. По-хорошему или по-плохому (для совета Сорока Шести), но они проведут пару недель вместе.